Часть 4

Зеленые глаза матери долю секунды курсируют от одного Торпа к другому. Ей достаточно слегка прищуриться, чтобы тут же услышать: — Кейт, я всего лишь…! — Мам, он хочет…! Мужчины горланят одновременно, на что в компанию к коронному прищуру получают в свой адрес резко сведенные брови, и замолкают. — Ужин, — спокойно повторяет мать. — Живо! Кейтлин повышает голос незначительно, но весьма убедительно. Винсент едва заметно насупливается, награждает своего отпрыска суровым взглядом и направляется к открытой двери. Ксавье требуется чуть больше времени для осознания. Какое-то время он ошалело моргает и пялится в сторону матери, пока та не повторяет: — Жи-во, Ксавье, живо. Тут до парня доходит, что не стоит испытывать терпение женщины, которой он обязан собственной жизнью. Он коротко встряхивает головой и спешит выйти из своей комнаты, на ходу собирая спутанные волосы резинкой. Пока семья спускается по лестнице, в холле обнаруживается миссис Делакруа — престарелая женщина с высоко собранными седыми волосами и взглядом мудрой, уставшей совы, а рядом с ней молодой мужчина. Он в пиджаке с небрежно торчащими из-под него полосатыми манжетами, порядком отросшим андеркатом и безумно пугающими большими глазами. А улыбка похожа скорее на звериный оскал. Ксавье напрягается. — Мадам, к Вам гость, — коротко сообщает экономка, легко поведя оценивающим взглядом в сторону парня. — Мистер Бергман, — почти радостно приветствует его Винсент, идущий первым. — Мое почтение, сэр, — отвечает ему незнакомец и по-армейски кивает, от чего прядь волос спадает на лоб, нарушая геометрию модной причёски. Ксавье старается не рассматривать незваного гостя, но его интерес сложно скрыть. Этому мистеру Бергману на вид что-то около тридцати, кажется. Его знает Винсент, но пришел он к Кейт. Пазл в голове совершенно не хочет складываться. — Чарли, что привело тебя к нам? — радостно, но слегка растерянно уточняет мать, спускаясь с последней ступени. — Тайлер Галпин, — без предисловий. Ксавье давится удивленным вздохом, который не обходится без внимания матери. Она коротко косится в сторону сына, поджимает губы и устало шепчет: — Чтоб тебя черти драли… — Драли в смысле… — собирается весело уточнить тот, кого назвали Чарли. — Заткнись! — строго осекает его уже порядком разъяренная женщина. — Заткнись и вымой руки. Ждём тебя в столовой. Она делает вид, что её мало беспокоит реакция младшего Торпа: размеренным шагом направляется к дверям столовой, даже не обернувшись. Ксавье тем временем замирает посреди лестницы, крепко вцепившись в перила. — Ксавье, милый, родители ждут, — добродушно окликает его миссис Делакруа, пока мистер Бергман проскальзывает в гостевую уборную, на ходу поправляя причёску.

***

Ужин проходит за светской беседой. Чарли что-то говорит о Швеции, Винсент активно участвует в диалоге, Кейтлин лишь изредка вставляет комментарии. Ксавье напряженно следит за реакцией матери, но та сохраняет лицо бесстрастным. Если бы не дерганые движения её рук, Торп бы и правда поверил, что появление Бергмана, — обычный дружеский визит. Но здесь что-то нечисто. Откуда он знает Галпина? Как он связан с матерью? Вопросов в голове слишком много. К моменту окончания трапезы голова у парня начинает гудеть хуже ульев Юджина. У него рождается с десяток гипотез, но во всех что-то не складывается. Единственный плюс ситуации — телефон все ещё в кармане домашних штанов. Ксавье знает, что Винсент не поднимет этот вопрос до уезда их гостя. Таковы правила этого дома — не выяснять отношения при чужих. Хотя облегчения от наличия гаджета мало. Сообщений от Уэнсдей в нём все ещё нет. Написал кто угодно, но только не Аддамс. Заголовки газет видели все одноклассники. Шутки о своем вкладе в науку Ксавье будет слышать до выпускного — не меньше. Но в данный момент это мало волнует. Гораздо важнее понять, что происходит сейчас. Мать и Чарли идут в кабинет, значит, разговор конфиденциальный. Значит, все неспроста. Значит, они что-то скрывают. И будь Ксавье обычным бестолковым подростком, каким его видит отец, он бы не стал даже пытаться понять, в чем тут дело. Но он влюбленный дурак и волнуется. Вдруг Тайлер сбежал и напал на Уэнсдей. Или взял её в заложники и поэтому она не отвечает? Черт возьми, да она и сама может организовать нападение! И это опасно не меньше. Бесцельно потоптавшись по первому этажу дома и убедившись, что никого рядом нет, парень идёт на риск. Осторожно подкрадывается к двери кабинета и прислушивается. — Босс, мы должны его забрать, — настаивает, похоже, Чарли. — Последний подобный экземпляр был в 94-м! — Ты тогда уже родился? — в голосе матери Ксавье слышит снисхождение. — Обижаешь! Мне было три года! — беззлобно отзывается парень. — Вау! — саркастично удивляется. — Тогда тем более ты в курсе, что именно тот год изменил положение Хайдов в мире изгоев. — О, прошу тебя, — отмахивается. — Будто до этого все бросались к нам с объятиями! — Чарльз, — предостерегающе. — Не убеждай меня. Большинство хайдов, до того случая, рождались и умирали так ни разу и не обратившись. Но все изменилось в 94-м и сейчас история может повториться. — Кейт, она уже повторилась! — нетерпеливо спорит коллега. — Галпин уже распотрошил пять человек и разбросал их конечности по лесу! — И попал в Уиллоу-Хилл, где ему самое место! Рэйчел прекрасно справится с ним. Бергман страдальчески вздыхает и, судя по звуку, валится в кресло. А мать, видимо, отходит к окну, потому что её становится почти не слышно. — Мы не будем его забирать, — спокойно повторяет она. Ксавье слушает и приходит в ужас. Сердце истерически скачет за ребрами и не дает нормально дышать. В 94-м хайдов изгнали из Невермора. Этот факт — единственное, что дошло до нынешних учеников академии. Ни причин, ни подробностей той истории не сохранилось. Так им говорили. Похоже, все это ложь. — Это из-за твоего сына? — спустя паузу интересуется Чарли. — Ксавье тут ни при чем. Точнее… — мать вздыхает. — Работать с пробудившимся хайдом в этом ареале большой риск, ты и сам это знаешь. — Ты же понимаешь, что пока мы не изучим специфику вида, то этот риск не уйдёт? Док, мы фактически на пороге истории, которая вернет хайдам все, что мы потеряли. — Да твою ж генетику, Чарли! — выходит из себя Кейтлин. — Помнишь, что ты говорила, когда я попал в контрольную группу? Это как диабет — главное, своевременно ввести инъекцию. — А что, черт возьми, я должна была тебе сказать? — негодует. — Эй парень, ты не понимаешь, что с тобой происходит, но мы тоже не знаем наверняка. Эта сыворотка разработана благодаря видениям наших научных сотрудников, изучающих дневник Фолкнера. Так что она может помочь, но это не точно. — Но она помогла! — Как тебе присвоили ученую степень, если ты не понимаешь элементарных законов эпигенетики?! От Гётеборга до Берлингтона больше трёх тысяч миль. Ты и Галпин — разные виды! Мы не поможем ему! — Чепуха! Ксавье теряет возможность хоть что-то понять примерно в середине словесной баталии матери и её подчиненного, который ещё и по совместительству хайд. Монстр, способный порвать их семью в клочья, если останется недоволен результатом визита. И то, как мать позволяет себе его осаждать, вызывает внутри ужас и восхищение одновременно. За дверью снова слышатся голоса, но Торпу приходится скрыться. По лестнице громко шагает отец, его манеру ни с кем не спутать. Ксавье шныряет в дверной проем кухни, оттуда на задний двор. Одуревает от холода и легкой трусцой обегает дом. Щеки щиплет морозом, живот ломит от страха и родной дом больше совсем не кажется безопасным.