Часть 3

Капли душа стучат по макушке не меньше четверти часа. Ксавье стоит, закрыв глаза. Все это закончилось. Убийцу нашли. Торнхилл мертва, как и директор Уимс. Последнюю даже несколько жаль. Она была строгой, но все-таки справедливой. Без её надзора подростки-изгои полностью бы потеряли контроль. Хотя она была последним человеком, к которому Торп мог бы обратиться. Первым была доктор Кинботт, упокой господь и её душу. Наивная, честная женщина пострадала зазря. Парень морщится, вспоминая тот сон, где чудовище рвет на части единственного психолога Джерико. Он тогда и подумать не мог, что этим окажется Тайлер. Тайлер, которому удалось каким-то образом заинтересовать Уэнсдей. Черт бы его побрал. Из унылых мыслей и душевой кабинки его выгоняет голод. Можно сколько угодно анализировать произошедшее, а возможность поесть любимый тыквенный суп представляется не так уж часто. Торп выходит, небрежно утирается полотенцем, ерошит спутанную копну волос и надевает домашние вещи. Те, что не пахнут прачечной Невермора, масляной краской и сгнившим деревом. Они пахнут теплом, спокойствием и жженым сахаром. Дверь ванной открывается тихо, и парень надеется, что у него есть пара-тройка минут, чтобы собраться с духом для разговора с отцом в столовой. Но он ошибается. За письменным столом у окна уже восседает Винсент. Как всегда в идеально отглаженном строгом костюме. Он сидит не вальяжно, а скорее скукожено. Ладони сложились в замок и обхватили колено правой ноги, заброшенной на бедро левой. Брови нахмурены, серые глаза сужены, губы кривятся в раздраженной улыбке. — Привет, сын, — в голосе слышится что-то похожее на издевку или упрек. Ксавье все ещё сложно интерпретировать манеру отца. — Как себя чувствуешь? Младший Торп сглатывает. Едва слышно покашливает, а ладони тем временем холодеют. Не просто так отец интересуется его самочувствием. — Нормально, — пытается уверенно ответить парень и ретируется в сторону своего нынешнего спального места. Хочется сгруппироваться, пока Винсент не расстрелял его взглядом. — Да? — издевательски уточняет отец. — Звездная болезнь ещё не ударила в голову? — Что ты… — хмурится Ксавье, абсолютно не понимая, о чем говорит родитель. Садится на матрас, ощутимо сгорбившись. Винсент тем временем выпрямляет спину и вынимает из внутреннего кармана пиджака сложенную вчетверо свежую прессу. Резким движением её разворачивает и устремляет взгляд в текст: — Доктор Кейтлин Ван дер Бан так комментирует ситуацию: «Это было смелое… Да что там, это было сумасшедшее и геройское решение одновременно», — зачитывает он наигранно вдохновленным тоном. — «Наш сын согласился испытать на себе заточение, страх, осуждение… Он помог понять, как реагирует нервная система изгоев…» Бла-бла-бла… — раздраженно заканчивает Винсент. Пока отец опускает газету к коленям, у Ксавье повисает челюсть. Это про него? Это он якобы герой, внесший вклад в науку, а не придурок, попавшийся на уловки девчонки, в которую безответно влюблён. — Ничего не хочешь сказать? — недовольно интересуется Винсент — Я. Эм, я. — Ты избалованный говнюк, сынок, — устало заключает отец и потирает пальцами лоб, — Безответственный, наглый говнюк. Мать спасла мою репутацию, обелила твое никчемное имя, оставив хоть какие-то шансы на поступление в приличный колледж. Чем ты думал, Ксавье?! — Но меня подставили! — от обиды парень почти кричит. — Кто? — также на повышенном подхватывает отец. — Дочь Гомеса Аддамса оказалась умнее тебя? Эта монохромная социопатка вертела тобой как цирковым пуделем! — Не говори так о ней! От негодования Ксавье аж вскакивает с матраса, на котором сидел в позе мертвой креветки, пытаясь максимально закрыться. Он часто дышит, сердце колотится прямо под кадыком и горят щеки. Винсент медленно приподнимает подбородок, чтобы поймать взгляд своего отпрыска. Смотрит пару секунд, а зачем отцовская бровь ползет вверх в изумлении. — То есть эта траурная кукла прошерстила весь Западный лес. Нашла очки, ингалятор, кулон той городской сумасшедшей, обещающей тебя вылечить… — вещает Винсент прищурившись. — Притащила все это барахло в твою гнилую лачугу и сдала тебя в руки копам. После всего этого ты её защищаешь? — Откуда ты… — Ксавье теряет дар речи. — Я же провидец, забыл? — невозмутимо отвечает отец. Младший Торп лишь неловко хлопает челюстью, случайно прикусив кончик языка. — Прочитал в материалах твоего дела, дубина! — раздраженно цедит сквозь зубы. — Ты мог загреметь в Уиллоу-Хилл на пожизненное, если бы Лариса не позвонила мне. — Я не думал… — Вот именно, — на выдохе произносит Винсент и встает. Выверенным движением поправляет пиджак, а затем протягивает руку. — Телефон. — Что? — Ксавье нелепо моргает, не понимая в чем суть. — Давай сюда свой телефон, — выделяет каждое слово. — Я не стану! — черта с два он отдаст отцу последнюю каплю надежды на общение с Уэнсдей. — Ксавье, — строго смотрит в глаза. — Но зачем?! — он негодует. — Я сказал… — заводится Винсент, но осекается, как только слышит, что дверь за спиной открывается. — Эй, парни, — беззаботно окликает их Кейтлин, — Ужин стынет, в чем дело?