Глава IX — Когнитивный диссонанс

— Привет, — произнесла Гермиона, машинально заправив непослушный локон за ухо и выдавив нервную улыбку. Всю дорогу до Гайд-парка она тщательно репетировала каждое слово, настроивая себя на ледяной тон и безупречную сдержанность. И вот теперь, стоило ей увидеть Малфоя, одетого во всё чёрное, резко контрастирующее с пестрой толпой маглов, — как все её приготовления пошли прахом! Её лицо расплылось в глупой, до ушей, улыбке. «Интересно, — промелькнуло в голове, — он что, даже спит в костюме?» — Привет, Грейнджер, — поздоровался Малфой. И тут Гермиона осознала, что в этой ситуации глупо выглядит не только она одна. — Ну... — шатенка покачнулась на пятках, заламывая пальцы на руках. Куда вообще деть свои руки? И что дальше? Думай, думай, Гермиона! — Ты хотел поговорить о сотрудничестве, но кажется, ты всё уже сделал сам. Ещё раз, спасибо тебе огромное! Ты не представляешь, как помог... — Да ладно тебе, Грейнджер. Мы же не будем стоять здесь? — блондин указал на светло-бежевые колонны у входа в парк, — Давай, покажи, как развлекаются маглы в свой законный выходной? — попросил парень, поглядывая на дорогу. Вдруг он неожиданно наклонился к ней, будто хотел поделиться секретом, и прошептал, — Если честно, я до сих пор слегка побаиваюсь этих... автомобилей. Гриффиндорка дёрнулась, делая шаг назад. Только потом осознавая, насколько глупо это выглядит. Малфой просто пошутил, а она ведёт себя как Волдеморт, которому сообщили, что все его крестражи уничтожены. Девушка тут же залилась краской. — Успокойся, Грейнджер, — блондин сжал губы в тонкую линию и выпрямился, засовывая руки в карманы, — Я не собираюсь тебя целовать. — Не собираешься? — выдала Гермиона и ещё больше покраснела. Если бы эта сцена была фильмом, зрители бы точно ударили себя по лбу. Почему она ведёт себя так нелепо? Малфой вскинул брови. — А ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал? — Нет! — да, да, да, кричало глупое сердце, но шатенка его заткнула. — Ну, тогда расслабься и пойдём, — произнёс он, неспешно направляясь по тропинке, — Кстати, на будущее: если я решу тебя поцеловать, ты это сразу поймёшь. И знаешь почему? Потому что невозможно не заметить, когда в твой рот проникает чужой язык. Уж поверь, я не из тех, кто любит тянуть время, — продолжал он, невозмутимо вышагивая по асфальтированной дорожке, будто обсуждал самый обыденный вопрос. Его светлые волосы и начищенные до блеска носы туфель переливались на солнце, привлекая к себе взгляды прохожих. Пока Гермиона плелась позади, смотря лишь себе под ноги, и мысленно приговаривала: Боже мой, Боже мой! Что он говорит? Как мне выдержать эту прогулку? Я в полной заднице! В полной заднице! Его слова, которые так легко слетели с бледно-розовых губ, просто выбили её из равновесия. Как вообще можно так обыденно рассуждать о поцелуях? Когда она даже спустя два года, не могла оправиться от первого. И вообще, обсуждать поцелуи с Малфоем? Серьёзно? Извините, но ей никто не преподавал этот предмет. Она все годы в совершенстве знала лишь урок «Отбейся от мерзкого таракана». Внезапно, девушка налетела на кого-то, уткнувшись головой в чужую грудь. Ну, не совсем чужую. Видимо Малфой остановился, а она и не заметила, пока её мозг купался в котле с зельем под названием «паника». Она зажмурилась, проклиная себя за неуклюжесть, но почему-то даже не попыталась отстраниться. Что выглядело ещё более нелепо. И неловко. Очевидно, так действует аромат его парфюма, который заполнил её лёгкие и погрузил в некий транс. — Ты слушаешь меня? — уточнил парень, но как и она, продолжил стоять на месте. Она несколько раз покачала головой, при этом задевая лбом его рубашку. — Что происходит, Грейнджер? В ответ молчание. — Так, ладно. Ты в порядке? — ещё один вопрос, на который у Гермионы не было ответа. Но она вновь положительно качнула головой. Блондин так сильно наполнил грудь воздухом, что пуговицы на его чёрной рубашке опасно натянулись, создавая складки на ткани. Боже, у него даже пуговицы красивые! Это что, изумруды? — подумала гриффиндорка, приоткрыв один глаз. Только спустя секунд тридцать он выдохнул, и зелёные камешки ослабили натяжение, возвращаясь в исходное положение. А Грейнджер опять плотно закрыла веки. Ей не потребовались ни звёзды на ночном небе, ни алкоголь, чтобы вести себя глупо. И какой же наивной она была, когда думала, что встреча с этим высокомерным блондином, не обернётся для её психи полнейшим крахом. И не надо сейчас закатывать глаза, ладно? Она не знает, почему ведёт себя как замороженная креветка. Креветка, которую к тому же ударило несколько раз об лёд и выбросило на берег. Не знает, понятно?! Будьте терпимее и вспомните своё первое свидание. И нет, не с придурком из школьной параллели, а с тем самым парнем. С парнем, при взгляде на которого, у вас подкашивались ноги, перехватывало дыхание и вы начинали заикаться и нести полную чушь, или как сейчас Гермиона, находились в полнейшем ступоре. Вспомнили? Отлично, спасибо! — Салазар, Грейнджер, — захныкал Драко, — Ну ты же сама... — он слегка, почти не задевая, коснулся её плеч ладонями, будто каждое прикосновение давалось ему с трудом и причиняло боль, — Сама это делаешь... Давай проясним ситуацию, хорошо? Кто мы: школьные враги, парень и девушка, которые поцеловались на выпускном или парень и девушка, которые притворяются, будто бы никогда не целовались на выпускном? Скажи мне. Скажи, пожалуйста, как я должен сейчас себя вести? И я сделаю так, как ты скажешь. Мне плевать, я готов примерить любое амплуа, лишь бы ты не молчала и не отталкивала меня. Слышишь? — Я не завтракала... — слишком тихо начала Гермиона. Если подумать, то он предлагал логичный вариант решения её проблемы. Логичный и в какой-то степени даже взрослый. Но ей вдруг стало так страшно. Как она может выбрать, если до сих пор не разобралась в себе? Её будто кидало из одной стороны в противоположную. Поэтому она не нашла в себе сил, сказать ему прямо. Но он не глупый, он всё поймёт. — Что? Я не расслышал. Гриффиндорка наконец отлипла от парня, стараясь смотреть куда угодно, только не на него, прочистила горло и повторила: — Я сегодня ещё не завтракала... А здесь, здесь я бы не советовала ничего брать, и да, да, к тому же тут длинные очереди из туристов... Но через дорогу, в паре кварталов, есть кафе, которое мне нравится, можем купить там по сэндвичу, а после вернуться в парк и арендовать лежак у озера. Что скажешь? — и только сейчас она смогла посмотреть на него, сразу же отведя взгляд обратно. Кажется, Малфой теперь тоже находился в ступоре, потому что его глаза не мигали, а брови сдвинулись к переносице. Боже, что ты несёшь? Сейчас он подумает, что ты просто больная! Малфой с пуговицами-изумрудами на рубашке и дешёвые сэндвичи из забегаловки, ах, да, ещё и лежак! Ты безнадежна! — издевался внутренний голос. А люди сновали вокруг и многие оборачивались и пялились на странную парочку, но Гермиона предположила, что они скорее смотрели на слизеринца. Уж очень он выделялся среди остальных. Кто-то ходил с фотоаппаратами и рюкзаками за спиной, кто-то прогуливался с собакой, а некоторые играли в теннис на лужайке. Последние – больше всего понравились Грейнджер, потому что она могла развлечь себя, наблюдая за скачущим мячиком, пока Малфой молчал. Но вдруг слизеринец заговорил: — Третье. Значит, третье, хорошо, — он кивнул, подтверждая свои слова. И что бы он ни говорил о том, что примерит любую роль, по его глазам было видно — он расстроен. Грейнджер виновато закусила губу. — Пойдём? — она мотнула головой в сторону выхода и сделала несколько шагов. Парень последовал за ней. Несколько минут они шли не проронив ни слова, пока Малфой не разбавил это давящее молчание своим вопросом. — Почему ты выбрала этот парк, если по твоим словам, здесь нельзя даже нормально перекусить? — Эм, ну, тут красиво, — первое, что пришло в голову, ответила девушка. Не говорить же ему, что она просто боится оставаться с ним наедине? Хотя, если вернуться на десять минут назад, то можно понять, что скопление людей никак не помешали ей потерять рассудок. — И многолюдно, — добавил слизеринец. Засранец, он видел её насквозь. — Ну, это центр Лондона. Здесь всегда много туристов, — пожав плечами, оправдалась шатенка, — Ты правда боишься машин? — спросила Гермиона, когда они подошли к дороге, останавливаясь у пешеходного перехода. — Не то чтобы боюсь, скорее опасаюсь. Для меня это непривычно, — признался Малфой, и Гермиона невольно восхитилась его честностью. В конце концов, не каждый способен открыто показать свои истинные чувства, — Хотя, я знаю, что это — парень указал на светофор, а после, на пешеходный переход, — И вот это. Кажется, эти штуки достаточно облегчают маглам жизнь, но для меня всё же... — Непривычно? — повторила за ним гриффиндорка, поглядывая на смену огней светофора. — Да, верно. И это совсем не выглядит безопасно. Выглядит это совсем небезопасно, особенно когда слышишь оглушительный рёв от этих железных чудищ, — задумчиво произнёс слизеринец, интересом разглядывая всё вокруг: людей, величественные здания и несущиеся по улицам автомобили. — Ты прав, но это «зебра» — наземный переход, — девушка показала пальцем на полосы на асфальте, — Есть ещё надземные, их кстати, больше всего в Лондоне, а ещё есть подземные. Вот они-то намного безопаснее, но каждый может выбрать тот, который ему удобен, — Грейнджер пустилась в объяснения. Ей было странно, рассказывать Малфою о таких обыденных вещах, с которыми любой горожанин-магл встречается каждый день, но то, как внимательно блондин слушал её «лекцию», затмевало все эти необычные ощущения. Она готова была поведать ему всё, что знает об этих чёртовых переходах. Наконец загорелся «зелёный» для пешеходов и толпа двинулась на другую сторону. Людей было так много, что Гермионе пришлось схватить Малфоя за рукав пиджака, чтобы не потерять его из виду. И конечно, для того, чтобы ему не пришлось тревожиться ещё больше. — Ну вот, видишь – ничего страшного не произошло, — улыбнулась девушка, когда они оказались на тротуаре. Она быстро отпустила его, и пока неловкость снова не просочилась в их разговор, решила продолжить, — Кстати, на Эбби-Роуд самый безопасный пешеходный переход, потому что там самые терпеливые водители, поверь мне! — усмехнулась Гермиона. — Почему они терпеливые? — нахмурился Драко, обходя очередного магла, но не отрываясь от лица шатенки. — На этой улице находится одноимённая студия звукозаписи, ну, там, где записывают песни, понимаешь? — Драко неуверенно кивнул, — Так вот, в 1969 году «Битлз» записали там свой двенадцатый альбом, последний раз в полном составе. «Битлз» – это рок-группа, и они, ну, музыканты-маглы, а альбом, это сборник песен, — Гермиона немного запиналась, пока говорила, потому что не знала, что, из всего что она рассказывает, требует пояснения. Но Боже, Малфой так её слушал... И совсем не перебивал. — В общем, они записали альбом и сделали фотографию для обложки, на том самом пешеходном переходе, на перекрёстке улицы Эбби-Роуд. Фотография, это как колдо у волшебников. Тебя не напрягает, что я объясняю всё это? — Всё-таки решила уточнить гриффиндорка, на что Драко отрицательно покачал головой, но она ему не поверила, уж очень странное у него было лицо, — Жаль, что ты не ходил на Магловедение, тогда бы мне не пришлось тебя мучить новыми словами, — простодушно добавила шатенка, но потом осеклась. Стало неловко. — Ну, Магловедение заинтересовало меня только после выпускного, до этого как-то не складывалось, — подмигнул ей Малфой, и кажется, его не задело её высказывание, ведь он веселился! Гермиона снова покраснела, — Ну, а что было дальше? Мне правда интересно и меня, правда, совсем не утомляют новые знания, Грейнджер. — Хорошо, — она улыбнулась. Кафе уже виднелось, им оставалось пройти пару зданий, поэтому она поспешила закончить историю. — Ну, а из-за того, что «Битлз» были очень популярны, ну и сейчас конечно, остаются популярными, в общем, многие полюбили эту фотографию. И улица стала настолько известна среди их поклонников, что они стали пытаться повторить фото своих кумиров. Каждый день они оккупируют эту «зебру», а водители терпеливо ждут, даже не сигналят, представляешь? Ну, почти, не сигналят. Но факт остаётся фактом, это самый безопасный пешеходный переход, потому что каждый автомобилист, намного тщательнее смотрит на дорогу. А то вдруг, неожиданно появится сумасшедший битломан, — рассмеялась девушка. — А тебе нравится «Битлз»? — поинтересовался блондин. — Я слушаю некоторые из их песен, но не сказала бы что я их фанатка. Хотя, бесспорно, это легендарная группа. Но мне больше нравится «Пинк Флойд». Мой папа всё моё детство включал их, так и привил мне любовь и к ним, и к року в целом. Кстати, они тоже записывали свои песни в студии «Эбби-Роуд», — Гермиона грустно улыбнулась, вспоминая о родителях, — Мы пришли, — она потянулась к ручке, но Малфой опередил её, придерживая дверь и пропуская девушку вперёд. Ну, он же говорил, что он джентльмен. Гриффиндорка точно это припоминала. Небольшое помещение, отделанное тёмным деревом, встретило их тишиной. Три круглых столика у окна пустовали и только в углу, у противоположной стены сидела пожилая пара. Продавец приветливо им помахал. — Когда мы приходили сюда с родителями раньше, здесь было не протолкнуться, — прокомментировала шатенка. — А что сейчас? — М? — Почему не приходите? Выбрали другое место? — спросил Драко, осматриваясь. — Что-то вроде того, — отмахнулась Гермиона. Сейчас она была не готова вдаваться в подробности, — Но поверь, здесь самые лучшие сэндвичи с индейкой, сыром и помидорами! Ты любишь индейку? — И сыр, и помидоры, — улыбнулся Малфой. Девушка ответила ему тем же и, поздоровавшись с барменом, сделала заказ. Когда она достала из сумки кошелёк, слизеринец, можно сказать, вцепился ей в локоть и прошипел на ухо: — Только попробуй достать деньги, Грейнджер. — Здесь не расплатиться галлеонами, — тихо пропела девушка, поглядывая на мужчину за стойкой, — Всё в порядке, Малфой, я расплачусь. — Ты думаешь я пошёл с тобой на свидание, в магловский Лондон, и перед этим не посетил «обменник» в Гринготтс? Ты держишь меня за придурка? — возмутился блондин. С каждым словом его губы касались её ушной раковины, тем самым посылая табун мурашек по всему телу гриффиндорки. А ещё он назвал это «свиданием». Боже! И пусть, он продолжал удерживать её за руку, а продавец подозрительно пялился на них, ей было всё равно. Она готова была спорить с этим джентльменом бесконечно. Ну-ну, а как же «Я покажу Малфою, что это не свидание, бла-бла-бла»? Твои обещания, даже самой себе – не работают. Ты такая лгунья, Гермиона! — дразнило подсознание. Но Грейнджер вновь послала его куда подальше. — У тебя устаревшие представления... — Плевать! Вот, возьмите,— Малфой вытащил наличные из кармана пиджака и кинул их на стойку. — Простите, сэр, но у вас не найдётся купюры поменьше? — поджав губы спросил мужчина и кивнул глазами на практически пустой зал кафе. — Спасибо, сдачи не нужно. Глаза бармена расширились от удивления, как и глаза Гермионы, но в отличии от неё, он поблагодарил щедрого парня и быстро прибрал деньги в кассу. И также молниеносно подал бумажный пакет с готовым заказом. — Это много, Малфой! — Ничего страшного, бери сэндвичи и пошли. — Малфой! — она почти догнала его на улице, когда дверь кафе закрылась за их спинами, — Малфой, подожди! Ты сошёл с ума? Да весь мой трёхэтажный дом, мог поесть на эти деньги! — Плевать, ты уже дашь мне мою порцию? — оглядываясь через плечо и протягивая руку, спросил Малфой, пока Гермиона плелась позади. — Это очень тупо, Драко! — возмутилась девушка, грозно раздувая ноздри от негодования, — Хотя знаешь, мне всё равно, можешь разорить хоть все свои хранилища. — О, — он резко остановился, но в этот раз гриффиндорке удалось не рухнуть на него. Она сложила руки на груди и выгнула одну бровь, словно говоря «ну и что ты мне скажешь?», — Я так понимаю, мне нужно регулярно сорить деньгами. Тогда из твоего прелестного рта будет чаще вылетать моё имя? — слизеринец сверкнул глазами и ухмыльнулся одним уголком губ. — Ха-ха, обхохочешься, Малфой, — она попыталась не смутиться от того, что он назвал её рот «прелестным». — Опять Малфой? — блондин обиженно надул губы, а после обратился к случайному прохожему, — Эй, мистер, да-да, вы! Вам нужны деньги? Гермиона перехватила его пальцы, когда парень уже почти достал свои сбережения из пиджака. — Простите, сэр. Он просто не в себе, — она оттащила Малфоя от ничего непонимающего мужчины. — Какая ты грубая, Грейнджер! Ну и хватка у тебя, вдруг у меня останутся синяки? — рассмеялся блондин. — А ты, Малфой... — Драко. Правильно говорить – Драко. А то смотри, там, вниз по улице, идёт пожилая мисс, может стоит предложить ей? — дразнил слизеринец. — Идиот... Ты идиот, Драко! Но больше Грейнджер не смогла сдерживаться. Глядя на эти счастливые глаза, которые на солнце казались вовсе серебряными и были такими, такими невероятно красивыми... Она больше не могла быть серьёзной и не могла не улыбнуться в ответ. Девушка присоединилась к веселью, звонко рассмеявшись.

***

К сожалению, когда парочка вернулась в парк и дошла до озёра Серпентайн, все лежаки разобрали. Людей было так много, что одна часть берега была усыпана разноцветными шортами и бейсболками от края до края. И это было неудивительно: июльская суббота выдалась жаркой, а уж лондонцы не упускали возможность понежиться под солнцем. Кто-то даже решился зайти в озеро, хотя Гермиона была уверена, что за один день плюсовой температуры, вода не могла достаточно нагреться, а особенно учитывая вчерашний дождь. Но кто она такая, чтобы раздавать свои советы? Сначала она хотела предложить Малфою обогнуть озеро и перекусить за столиком, в тени деревьев, раз не удалось арендовать лежаки. Но потом её взгляд зацепился за лебедей и девушка вспомнила, что можно взять напрокат лодку. — Хочешь прокатиться по озеру Серпентайн? — спросила гриффиндорка, выделяя название водоёма и лукаво улыбаясь. — О, так вот почему, ты выбрала именно этот парк, — усмехнулся Малфой, — Как банально, Грейнджер! — Эй, не смей говорить так! — рассмеялась шатенка. — Ладно, я готов делать всё что угодно, лишь бы подальше от этого шума, — парень оглянулся на кишащих вокруг людей и нахмурился. Было видно, что ему совсем некомфортно среди такого количества маглов. — Что, предпочитаешь более уединённые и тёмные помещения? — сказала Гермиона и только потом поняла, как это двусмысленно звучит. Мерлин, она имела в виду подземелья Слизерина, а не напоминала ему об Астрономической башне! Какая она идиотка. Малфой изо всех сил старался не улыбнуться, плотно сжимая губы. Но это не помогло Гермионе и её щёки, в который раз за сегодня, покрылись пунцовыми пятнами. Нужно было срочно менять тему. — Хорошо, идём. Только тебе придёться грести вёслами, — поспешила добавить шатенка и направилась к прокату лодок. — Как скажешь, Грейнджер, как скажешь, — ответил Драко и девушка спиной чувствовала, что он уже не сдерживает улыбку.

***

Несмотря на то, что Малфой не сразу разобрался, как управляться с вёслами, они всё же оказались на середине искусственного водоёма. Было такое ощущение, что он хотел как можно дальше отплыть от берега и от других людей, которые тоже сегодня выбрали водную прогулку. Сэндвичи были уже съедены, и на удивление Гермионы, блондин сказал, что это действительно очень вкусно. Они сидели молча, в слегка покачивающейся лодке, а Грейнджер не знала, как нарушить эту неловкую тишину. Когда они находились среди маглов, было всё же немного проще. Но тут ей в голову пришла мысль. Возвращаясь к разговору о пешеходных переходах и музыкантах, она вспомнила, что в её сумке лежит плеер. Ей так сильно захотелось показать ему, что она слишком резким движением расстегнула молнию, тем самым покачнув лодку, и начала искать заветное устройство. — Что случилось? — спросил слизеринец, придерживая руками борты и с любопытством поглядывая на неё. — Сейчас! О, вот, нашла. Девушка начала распутывать наушники, которые в обычном то кармане умудрялись зацепиться друг за друга, а уж в сумке с незримым расширением и подавно. — Это мобильный телефон? — уточнил Малфой, смотря на серебристую коробочку в руках гриффиндорки. — Ты уже знаешь, что такое мобильный? — приподняла брови и улыбнулась Гермиона. — Ну, ты вчера не отвечала, а мне нечем было заняться, — он пожал плечами. — Я случайно уснула, — обманула, ну да и что? Не осуждайте, — Твой почтальон уж слишком неторопливый. И нет, это не телефон. — Да-да, я так и подумал, — он ни на секунду ей не поверил. И правильно сделал, потому что вчера она ворочалась в постели ещё около часа, запретив себе спуститься в гостиную и написать ответ. — Вот, это наушники, вставь один себе в ухо, — она придвинулась к нему ближе, чтобы у них была возможность слушать музыку вместе. И показала, как правильно, поместив пластиковую головку в свою ушную раковину. Малфой повторил за ней. — Сейчас, — она нажала кнопку запуска, молясь, что плеер не разряжен, — А это – плеер, здесь собраны все песни, которые я часто слушаю, а через эти проводки, можно наслаждаться музыкой, не беспокоясь о том, что их услышит кто-то кроме тебя. Сейчас не пугайся — устройство наконец включилось. Драко кивнул. И в этот момент в наушниках зазвучала песня, которую она заставляла проигрывать несколько раз подряд, когда занималась уборкой. Она успокаивала её после особо тяжёлого рабочего дня или после ссор с Роном. Но сейчас, Боже, сейчас она готова была провалиться под землю, потому что строчки, которые они услышали с Малфоем были... «Kiss my lips, bitch why ask? Kiss my dick, get my cash» ... были не тем, что она хотела показать слизеринцу в первый его опыт. Она судорожно начала жать на кнопку переключения, но по чистой случайности, именно в этот момент, плеер её не слушался, продолжая проигрывать слова рэпера Eminem. «It's no secret, everybody knows Yeah we fucked, bitch so what?» — Это, это... Это не рок, — всё, что смогла ответить Гермиона, вырывая из уха Малфоя наушник. А парень веселился. Он издавал сдавленные, булькающие звуки, пытаясь удержать смех в груди. — Ну, я всегда знал, что ты... плохая девочка, Грейнджер! — больше он не сдерживался. Слизеринец смеялся так сильно, что когда он остановился, его глаза были мокрыми от слёз. Гермиона надула губы и свела брови к переносице. Ей и так стыдно, а он ещё и издевается! Ну что за бездушный человек? Она прикрыла глаза ладонью и покачала головой. Перспектива утопиться в этом озере, как когда-то Гарриет Уэстбрук, сейчас была кстати. — Ладно, Грейнджер, — утирая слёзы, начал Малфой, — Я так понимаю, ты не это хотела мне показать? — Наверное, нам стоит вернуться, — складывая руки на груди и не смотря на парня, ответила Гермиона. — Ну, не дуйся. Попробуем ещё раз? Включишь свою любимую песню? Или это и была твоя... — Малфой! — прикрикнула Грейнджер. — Ладно-ладно, — слегка посмеиваясь, он поднял руки, капитулируя, — Ну прости меня. — Обещай больше не смеяться, — сощурила глаза девушка, а слизеринец закивал головой, — Ладно, хорошо. Я хотела включить песню «Пинк Флойда», она вышла в год моего рождения и это самая любимая песня моего папы и... — И твоя, — закончил за неё слизеринец. — И моя, — она протянула ему наушник и улыбнулась, — Называется «Эй, ты», надеюсь, что тебе понравится. Грейнджер нажала на кнопку и звук акустической гитары заполнил их головы. Они погрузились в молчание, но Малфой, не отрываясь, смотрел ей в глаза. За сегодняшний день, она столько раз ловила себя на мысли, что это всё нереально, поэтому когда он смотрел на неё вот так, будто заглядывал в самую глубь её души, она позволяла ему это. Сейчас не существовало ничего: ни назойливых туристов, ни шума разговоров горожан. Только они, мирно покачивающаяся лодка, солнечные блики на озере Серпентайн и голоса «Пинк Флойда». «Hey you, out there on the road Always doing what you're told, Can you help me?» Драко прервал зрительный контакт, устремив взгляд на деревья, но будто видел перед собой лишь пустоту. Он тяжело вздохнул. «Hey you, out there beyond the wall, Breaking bottles in the hall, Can you help me?» Пока Роджерс Уотерс допевал последний куплет, Гермиона неотрывно рассматривала профиль Малфоя. Бледная кожа, ровный нос, заострённые скулы, светло-розовые губы и пушистые ресницы. Да, он действительно был похож на аристократа. Он был красив. Тонкие черты его лица кричали об этом. А кожа его была настолько чистой и без изъянов, что гриффиндорка даже удивилась, увидев на его щеке маленькую родинку, чуть ближе к мочке уха. И почему она раньше не замечала насколько он привлекателен? Видимо, блондин почувствовал, что она откровенно пялится на него, и вновь повернул к ней голову. На его скулах появились розовые пятна. Ей что, удалось смутить Малфоя? Парень закусил нижнюю губу, опустил подбородок и посмотрел на неё исподлобья. «Hey you, don't tell me there's no hope at all» Гермиона застенчиво улыбнулась ему. Вокалист произнёс последние слова. «Together we stand, divided we fall.»

***

— Мне понравилось, — Сказал Малфой, когда они вернули лодку и расплатились за её аренду. Ладно, платил опять Малфой, — Я про музыку. Сам парк, не очень, — он усмехнулся, — Хотя сейчас здесь терпимо. Людей стало поменьше. Помимо любимой песни Гермионы, они успели послушать парочку из альбома «Битлз». После чего, Малфой сказал, что тоже не прочь сфотографироваться на пешеходном переходе Эбби-Роуд. Гриффиндорка пообещала, что в следующий раз захватит с собой фотоаппарат. О каком следующем разе она говорила, непонятно. Всё выглядело странно: сам Малфой и то, как он спокойно реагировал на магловский мир, их разговоры о самых обычных вещах. Да, всё это выглядело странно, но она поняла, что несмотря на некоторую неловкость, она чувствует себя с ним комфортно. Как и в тот день на Астрономической башне. Будто они могут существовать в обоих этих мирах. И это было страшно. Потому что она допускала мысль, что у них есть надежда. Но только вот, надежда на что? Пара шла по аллее, огибая озеро. Время близилось к вечеру. — Рада, что тебе понравилось. Я бы подарила тебе плеер, но вряд ли он будет работать в Малфой-мэноре, — ответила девушка, а потом задумалась, — Хотя, я могу попробовать достать пластинку. Будет мой тебе подарок. — Мой день рождения был в июне, — усмехнулся Малфой. — Я знаю. Ну, будет подарком на... Рождество? — улыбнулась шатенка. — На Рождество? Звучит отлично. Но теперь придётся и мне разориться тебе на подарок, — пошутил блондин. — О, смотри, — девушка пропустила его реплику, заметив галерею Серпентайн, — Ты говоришь, что тебе не понравился парк, да, мне тоже он не сильно нравится. Я больше предпочитаю парк Ричмонд, там красивый лес, олени, и он находится ближе к моему дому, но не важно, — затараторила Грейнджер. Так было всегда, когда ей хотелось рассказать что-то, что по её скромному мнению, было интересно, — Но смотри, здесь есть картинная галерея! Там экспонируются лучшие архитекторы со всего мира! Представляешь? А ещё они часто строят временные павильоны. В этом году это, кажется, сейчас-сейчас, я вспомню. Я точно читала об этом в газете... точно, точно, да! Это Даниэль Либескинд, он работает в стиле постмодернизма. Я видела другие его работы, но здесь ещё не была. Может быть, нам сейчас удастся что-то посмотреть, пошли! — она схватила парня за руку и потянула за собой. Гермиона так давно нигде не была, что её захватил какой-то неописуемый восторг. Она даже не заметила, что Малфой ничего не сказал и ничуть не сопротивлялся, пока она тащила его ко входу в галерею. — Как жаль, — сказала Грейнджер, когда заметила табличку «закрыто», — Здесь написано, что галерея открыта с восьми утра и до пяти вечера, — она повернулась к Драко и только сейчас заметила, что до сих пор держит его ладонь. Она тут же её отпустила. — Ой, прости, — девушка ударила себя по лбу, — Со мной всегда так, если вижу что-то интересное, меня это поглощает и я не замечаю ничего вокруг, — она смущённо пожала плечами. — Всё в порядке, Грейнджер, — он заправил её локон за ухо. — Но я даже не спросила, как ты относишься к искусству. Тебе вообще нравится подобное? — она неопределённо махнула ладонью на здание галереи и аккуратно отодвинулась от его руки. И можете поздравить, при этом даже не покраснела! — Ну, если взять в расчёт, что мой дом заполнен картинами, книгами и вазами, которые принадлежали ещё королю Вильгельму I, считается, что я как-то, но всё же разбираюсь в искусстве? Гермиона округлила глаза. В своих мыслях она уже прикоснулась к древним экспонатам. Малфой рассмеялся от её реакции. — Ты хвастаешься, да, Малфой? — скрестив руки на груди и сощурив глаза, что от них остались одни щелки, спросила девушка. — Что ты, конечно нет, — продолжая посмеиваться, ответил слизеринец. — Знаешь, если в твоей собственности имеется ваза Вильгельма I, это ещё не значит, что ты искусствовед! — и это говорит человек, у которого дома из «экспонатов» лишь фарфоровая фигурка пасхального кролика? — иронизировал внутренний голос. — А если в моей библиотеке стоит кушетка XVI века? Кажется... она уже относится к эпохе Тюдоров, верно? Зарождение Ренессанса, портретные миниатюры, английская проза, постановки Шекспира и перевод Библии... Или я что-то путаю? — невинно поинтересовался слизеринец. А Гермионе одновременно захотелось либо расспросить его откуда он столько знает о магловской истории, либо треснуть ему. Какой же он... — Выпендрёжник! И откуда у чистокровного принца такие познания? — Грейнджер решила озвучить мысли вслух, закатывая глаза и улыбаясь. Тем самым, развеселила Малфоя ещё больше. Он пожал плечами и вытянул нижнюю губу, будто говоря: «это же очевидно». — Ладно, Грейнджер, открою тебе ещё один секрет... — Ну? — Ещё я, ну, рисую. Да, мне нравится рисовать. И вроде, получается вполне сносно... С портретами у меня не очень, пишу в основном пейзажи... Правда я давно не практиковался, так что не могу утверждать, что помню, как правильно держать кисть... Грейнджер открыла рот от удивления. Он рисует? И он что, стесняется этого? Мерлин, Малфой даже покраснел! — Ты... Ты рисуешь? Он кивнул. — Серьёзно? Снова кивок. — По настоящему? Прям картины? На холсте? Не те карикатуры с Гарри, которые ты рисовал на уроках? — Грейнджер, ты мне не веришь? — обиженно спросил Драко. — Нет-нет, конечно, я верю. Просто это удивительно! И это очень здорово. Я бы хотела взглянуть. — Я обязательно покажу тебе. Ты же дала послушать мне свою любимую песню. Как там было: «Kiss my lips, bitch...»? — Малфой, заткнись! — рассмеялась девушка и ударила его по груди ладонью. — А пластинку этого музыканта, ты мне подаришь? — Дурак! — Кстати о подарках. Я совсем забыл, — он остановился и полез в карман пиджака, достал из него небольшой блокнот и протянул ей, — Мобильные не работают в нашем мире, поэтому вот... Грейнджер взяла в руки дневник, рассматривая его. — В общем, когда ты говорила о мобильных... Ты имела в виду... — Имела в виду то, что с ними намного проще – не приходится долго ждать сову, отправил сообщение и готово, — она взглянула на Драко, а потом снова на подарок в своих руках. — Да. Верно. Ну, я, в общем-то, сделал два таких блокнота и связал их между собой Протеевыми чарами. Один останется у меня, второй – твой. И если ты захочешь написать мне... Да, пиши в любое время. В который раз за сегодня, Гермиона испытывала восторг и трепет. Потому что, потому что, чёрт возьми, это очень мило! Он не просто переписывался с ней, он был внимательным, он запомнил и сделал! Малфой придумал альтернативу мобильному, только потому, что хотел писать ей! Понимаете? Хотя мог просто отмахнуться от глупой приписки в конце её письма. И сейчас он так волновался, когда презентовал ей этот дневник, будто она могла рассмеяться над ним и не принять его подарок. Честно, у неё не было слов. Она совершенно не знала, что ответить, нужно было поблагодарить, потому что именно так и делают обычные люди, но почему-то казалось, что этого будет недостаточно. Она тяжело сглотнула и смогла лишь несколько раз кивнуть. — Ну... что делаем дальше? — спросил слизеринец. — Эм, на самом деле, мне уже... — Уже пора? — Да. Завтра я работаю у Джорджа в магазине, придётся рано встать... А пока я доберусь до дома, в общем, да, мне пора. — Почему ты работаешь во «Всевозможных волшебных вредилках» в свой выходной? — нахмурившись, спросил Малфой, пока они шли в сторону выхода из парка. — Джордж меня попросил. Завтра они с Роном отправятся в Румынию, чтобы проведать своего брата. Ну, а я единственная, кто может приглядеть за магазином. Обычно в воскресенье не слишком много покупателей, но Джордж всё равно не хотел бы просто закрывать лавку. Так что, вот. Они дошли до светло-бежевых колонн и Гермиона остановилась. — Ну, я пойду. Спасибо за день, было очень... — Грейнджер, ты решила попрощаться со мной здесь? Не глупи, я провожу тебя. Девушка даже растерялась от такого заявления. Потому что этого она точно не планировала. Да она вообще многое не планировала, из того, что произошло сегодня. Она должна была заставить Малфоя поверить в то, что он ей безразличен. Должна была сказать, что поцелуй на выпускном был ошибкой. А не слушать с ним музыку и принимать его подарки. И чёрт, он не должен провожать её до дома! — Малфой, нет. Я живу далеко отсюда и до ближайшей точки аппарации нужно ехать на метро. Поэтому спасибо, но я доберусь сама. — Нет. — Малфой, в конце концов, время только шесть вечера! Я не маленькая девочка, которая не может... — Грейнджер, только полный кретин, не проводит девушку до дома, после свидания с ней! А я похож на кретина? Ладно, я не всегда... Но сегодня-то, разве я похож на кретина, сегодня? — Э-это не свидание... — ох, браво, Грейнджер, ты это сказала. Ну, скорее промямлила, — добавил внутренний голос. — Плевать, называй как хочешь. Где это метро? Ладно, ничего страшного, если он проводит её. Правда же? Гриффиндорка вздохнула и указала путь рукой.

***

В метро он чувствовал себя скованно и старался держаться ближе к ней. А когда вагон резко тронулся и его качнуло, он и вовсе прижался к её плечу и закрыл глаза. Ему страшно? — задалась вопросом Гермиона. Но потом ей показалось это нелогичным, ведь поезд лондонского метрополитена не сильно-то отличался от Хогвартс-экспресса, а Малфой спокойно разъезжал на нём каждый год. Спустя минуту, он расслабился, но взгляд его, который она могла видеть в отражении окна напротив, был каким-то неестественным, пустым. Скорее всего, так на него влияли маглы, которые толпились вокруг. В общем, было не ясно, зачем он пошёл на такие жертвы, чтобы всего лишь проводить её. Ей даже захотелось взять его за руку, чтобы поддержать, но она отмела эту идею. Нужно было придерживаться плана «не свидание», как она и намеревалась с самого начала. Хотя, обманывать саму себя было плохой затеей. Когда они вышли на станции, направляясь к точке трансгрессии, Малфой был каким-то отстранённым. Он пару раз повернул не в ту сторону, что Гермионе пришлось несколько раз окликнуть его, чтобы он вернулся к ней. Парень будто находился где-то в другом месте или глубоко в своих мыслях. Погода стремительно портилась, как и настроение гриффиндорки. От климата Лондона этого стоило ожидать, но вот что повлияло на Грейнджер, оставалось загадкой. Малфой не обращает на тебя внимание и больше не улыбается – вот причина твоего состояния, — подсказало сердце. Только когда они зашли за угол, неприметного дома, по левой стороне улицы, взгляд Драко более менее прояснился. Гриффиндорка спросила, готов ли он аппарировать, на что тот просто кивнул и схватил её за руку. Малфой перенёс их к пиццерии «У Джо», которая находилась аккурат у её дома. Гермиона нахмурилась, увидев знакомую, яркую вывеску. — Как ты понял, где я живу? — спросила девушка, освобождаясь из его хватки. — Узнал в Министерстве, — блондин пожал плечами. Грейнджер в этом очень сомневалась, но не стала настаивать на ответе. Её почему-то слишком волновало его странное состояние, но спросить слизеринца об этом, отчего-то не решалась. Она подошла к крыльцу здания, он последовал за ней. — Малфой, с тобой всё в порядке? — всё же вырвалось у неё. — Да, почему ты спрашиваешь? — ровным голосом, ответил он. — Твои глаза. Они странные. Будто... — и тут она догадалась, — Ты под окклюменцией. — Эх, ничего не скроешь от умнейшей ведьмы столетия, — он засунул руки в карманы и прислонился к кованым перилам. И зажмурившись, потёр глаза указательным и большим пальцами. Первые капли дождя упали на землю. — Почему? — ей совсем не нравилось то, что сейчас происходило. Она ожидала вовсе не этого, когда он предложил провести её до дома. А чего ты ожидала Гермиона? Что он поцелует тебя на прощание и пожелает спокойной ночи? — рассмеялся внутренний голос. — Что «почему»? — Малфой поднял лицо и посмотрел на небо, затянутое серыми тучами. Гриффиндорка хмыкнула и полезла в сумку, в поисках ключей от квартиры. Она точно не собирается вытягивать из него ответы, если он решил заниматься перекидыванием вопросов. Последний раз взглянув на слизеринца, который всё также рассматривал что-то в небе, она поднялась по ступеням и уже взялась за ручку двери, но: — Мне так легче. Она обернулась. Малфой уже стоял у подножия лестницы и смотрел на неё снизу вверх. — Легче? — она ничего не понимала. Весь день он был нормальным, весёлым, а теперь зачем-то решил закрыть своё сознание. — Легче прощаться с тобой. Потому что у меня есть стойкое ощущение, что мы видимся в последний раз. — Я не говорила... — она умолкла, потому что ей нечего было сказать. Сегодня она шла к нему на встречу с определенной целью – закончить их странные «отношения». Но сама же и нарушила свои планы. Да, ей было хорошо. Ей было приятно находиться с ним рядом, но где-то в глубине души она знала, что это закончится сегодня, хоть и гнала от себя эти мысли. А Малфой почувствовал это. Похоже, он знал её лучше, чем она сама. — Вот видишь, — он грустно усмехнулся и с таким отчаяньем посмотрел на неё, что ей стало физически больно в груди. От его Окклюменции не осталось и следа, — Только знаешь, я не могу кое-что понять, может ты мне объяснишь? Она закусила губу и неуверенно кивнула. — Зачем всё это было? — Драко неопределенно махнул рукой в воздухе, — Зачем ты показала мне кафе, в которое ходила с родителями, зачем нужна была эта водная прогулка и музыка? Зачем говорила о подарках на Рождество? И зачем приняла мой, если всё равно не собиралась мне писать? Какого чёрта, ты вообще, позволила мне узнать тебя чуточку лучше? — последнее он выкрикнул, и в этот момент раздался гром и хлынул дождь. Гермиона вздрогнула от раскатистого, громкого звука. А может быть, от его вопросов, на которые у неё не было ответов. Она стояла под козырьком крыши и просто смотрела, как его светлые волосы темнеют, а чёлка спадает на лоб, под натиском крупных капель воды. Малфой провёл пальцами по волосам, зачёсывая их назад и как-то сдавленно рассмеялся. — Не ответишь, я знаю. На самом деле и ответы на эти вопросы я знаю. Просто хотелось услышать их от тебя. Ты выбрала Гайд-парк, хотя сама любишь Ричмонд, потому что изначально преследовала другую цель, когда согласилась на встречу. Ты боялась остаться со мной наедине и боялась, что я узнаю о тебе что-то личное. Ты просто хотела послать меня куда подальше, хотела сказать «Малфой, всё что было, это ошибка», верно? Не отвечай, я знаю, что это так, — ухмыльнулся слизеринец. — Но в самом начале, весь твой план провалился. Вот поэтому ты и отвела меня в это кафе, а после на это дурацкое «змеиное» озеро. Поэтому позволила мне услышать любимую песню и узнать, что ты интересуешься архитектурой... — Малфой, хватит, ты весь промок... — Плевать! Я ещё не закончил, — он дёрнул головой, сбрасывая капли дождя, — Но почему твой план провалился? У меня есть два варианта: либо ты не считаешь наш поцелуй ошибкой и ты действительно хотела провести этот день со мной, хотя в этом я уже сомневаюсь. Ведь это «не свидание», да? Либо ты чувствуешь себя обязанной мне. Драко Малфой, такой плохой, заставил тебя явиться на встречу. Прислал заколдованные букеты, а потом ещё и внёс приличную сумму на счёт твоего Подразделения. У тебя просто не было выбора. Ты думала: «если я откажу ему в прогулке, он заберёт свои деньги обратно», ведь так? Если да, то не переживай, мне абсолютно всё равно на эти деньги, могла не утруждать себя. Ты превосходная актриса, Грейнджер. Просто, браво! — он начал аплодировать мокрыми ладонями, разбрызгивая воду. Гермиона была одновременно раздавлена и возмущена. Чего он ожидал от этой встречи? Все его действия были непонятными ей. Она не привыкла к такому Малфою. Говорит ли он сейчас всё это искренне? Неужели пьяные обжимания двухлетней давности для него что-то могут значить? А если нет, то какую цель преследует? Почему он прислал ей цветы? Почему писал ей? Пока они прогуливались в парке, почему-то такие вопросы не поступали в её голову. Она просто на какое-то время забыла, кто она, кто он, и какое прошлое их связывает. Они будто были обычной парочкой маглов, которые решили провести свой выходной на природе, под жарким июльским солнышком. Знаете, в это легко проверить, когда вокруг тебя нет знакомых лиц и ты не пользуешься магией. А теперь, Малфой решил, что она могла всё это делать из-за галлеонов? — Ты... Ты думаешь, что я могу ради галлеонов... — Я не знаю, Грейнджер, — он перебил её, всплеснув руками, — Я, блять, не знаю! Ты же ничего не говоришь! Ты продолжаешь слушать весь бред, который я несу, и блять, молчишь! — Я не играла с тобой! — закричала девушка. Какого чёрта он вообще орёт на неё? Малфой молниеносно взлетел по ступеням, что от неожиданности она сделала несколько шагов назад, вжимаясь в дверь. Он подошёл ближе и расположил руки по обе стороны от её головы. Гермиона вскинула подбородок и посмотрела ему в глаза. Несмотря на то, что вся его одежда была мокрая и от него веяло холодом, глаза его пылали. В них было столько вопросов. Столько, что Гермиона молилась всем богам, которых знала, чтобы он не задал тот, на который она боится дать ответ. Пусть он не спрашивает. Пусть он не спрашивает её. Потому что она нисколько не жалеет. Не жалеет, что тогда поцеловала его. Что провела сегодняшний день вместе с ним. Что сейчас прижимается к его груди и вдыхает аромат его парфюма, смешанного с дождём. Не жалеет. — А что ты делала, Грейнджер? — Малфой наклонился и прошептал ей на ухо, задевая мокрыми, холодными губами её тёплую кожу. — Я... Я была настоящей, — гриффиндорка судорожно вздохнула и замерла, ожидая его дальнейших действий. — Правда? — Драко вскинул брови, не разрывая зрительного контакта. Она тихонько кивнула, — А если я сейчас ворвусь в твою голову, я найду там подтверждение твоим словам? Гермиона округлила глаза от страха. Он же сможет увидеть всё. Она не знала, что сказать. — Ты боишься? — его взгляд бегал по её лицу, будто пытался выяснить, где именно она солгала. — Нет, мне нечего бояться. Потому что я была честна с тобой и сегодня днём, и сейчас, — она постаралась придать своему голосу уверенности. Ведь она и правда его не обманывала, она была настоящей. Но он не должен знать, что она чувствует на самом деле. Потому что это неправильно. А если он залезет к ней в голову, то... — Почему ты думаешь, что я ещё этого не сделал? — убийственно спокойным голосом, спросил Драко и нежно погладил её щёку пальцами. Гермиона вздрогнула и покрылась мурашками. Её это настолько напугало и одновременно... возбудило? Чёрт возьми, она сошла с ума, если её возбуждает то, что Малфой мог влезть ей в голову и прочитать все её мысли! Но это было так. И это было так прекрасно, и так обескураживало, что ей хотелось просто наброситься на него. Боже! Она прикрыла глаза и начала делать медленные вдохи и выдохи, чтобы успокоиться и снять с себя это наваждение. — Я бы почувствовала, Малфой. В конце концов, твои руки прижаты к стене и в них нет волшебной палочки. Слизеринец хрипло рассмеялся. — Грейнджер, я природный Окклюмент и Легилимент. Я могу не то что незаметно войти в твой разум, я могу увидеть всё: твои мысли, воспоминания и сны, твои фантазии. Я могу менять их и добавлять свои. Какие захочу. Я даже могу заставить тебя думать, что я тебе хоть капельку нравлюсь... Может, хоть тогда, мне будет не так хреново? Боже, у неё подкашивались ноги. Она готова была рухнуть в любой момент. Ей срочно нужно было за что-то ухватиться и Гермиона не придумала ничего лучше, чем положить свои руки на его грудь. Драко медленно перевёл взгляд на то место, где лежала её подрагивающая ладонь. Он несколько секунд не отрываясь, смотрел на неё, сдвинув брови к переносице. Под мокрой тканью его рубашки, она чувствовала учащённое сердцебиение и только изумрудные пуговицы, которые впивались в её пальцы, не давали ей сойти с ума окончательно. — Ты бы не стал. Не стал лезть в мою голову, — сказала девушка. А потом вдруг осознала, что сама была бы не против, чтобы он это сделал. Мозгом она понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет, ну а сердце, её сердце отчаянно этого желало. Так было бы проще. Переложить всю ответственность на другого, а после лишь принимать последствия. Мерлин, она действительно становилась безрассудной рядом с ним. Её не то что кидало из одной стороны в противоположную, она будто каталась на американских горках. Только вагонетки этого аттракциона, в конце пути не останавливались, а слетали с рельсов. Так себя ощущала Гермиона. — Почему ты так думаешь, Грейнджер? — он поднял голову и посмотрел на неё. — Не знаю, просто верю в это. — Веришь? — парень выгнул одну бровь. — Да. И я, всё ещё, считаю тебя выпендрёжником, — сказала гриффиндорка, намекая на то, что он не настолько талантлив в таких сложных магических способностях. Малфой вновь рассмеялся и отошёл от неё, потирая лицо ладонью. Гермиона наконец смогла выдохнуть и расслабилась. Нужно было заканчивать этот странный диалог. — Мне пора, Малфой. Я напишу тебе и мы обязательно обо всём поговорим, — заверила его Грейнджер, он кивнул, но совсем ей не поверил. А после, вновь к ней приблизился и посмотрел так, будто собирался поцеловать её. —Напишешь? — спросил он, смотря только на её губы. Гермиона кивнула. Парень слегка пошевелился и, естественно, храбрую гриффиндорку это до чёртиков напугало. — Ты обещал, что сделаешь так, как я скажу, — затараторила девушка, слизеринец сузил веки, — Пожалуйста, не целуй меня, — взмолилась она и тут же покраснела. Он какое-то время молчал, осматривая её лицо. Это время показалось ей вечностью. — Верно, обещал. Но знаешь... я всегда был эгоистом, — Драко наклонился, собираясь впиться ей в губы. — Нет, Драко, пожалуйста — ещё раз, тихо попросила Грейнджер. Он тяжело вздохнул, уткнувшись своим лбом в её, невесомо огладил девичью щёку тыльной стороной ладони, а потом сразу же аппарировал. Гермиона поднесла руку к тому месту, где только что были его пальцы и улыбнулась. Если Малфой и был эгоистом, то только процентов на пятьдесят.

***

Весь оставшийся вечер, девушка провела в раздумьях и тревоге. А чтобы легче анализировать всё, что произошло сегодня, Гермиона решила занять свои руки чем-то полезным. Таким образом в девять вечера она ужинала свежеиспечённым пирогом из персиков. Запивая сладким чаем, такой же приторный десерт, она думала о том, что бы ей сказали на это родители. Были бы в ужасе, наверное. На какое-то время её оставили мысли о настойчивом слизеринце и она погрузилась в воспоминания своего магловского детства, включив мультфильм на телевизоре. Но и это продлилось недолго. В квартире было темно, лишь слабое мерцание шло от телевизора из-за смены картинки. Но неожиданно, из её небольшой прихожей, упал луч света, освещая коридор. Грейнджер напряглась, поставила мультфильм на паузу и схватилась за палочку. Неужели Мерлин решил явиться к ней и принести извинения за свои нездоровые эксперименты? — старалась шутить гриффиндорка, двигаясь по направлению луча. Когда она дошла до прихожей, всё стало намного проще и яснее — свет шёл из сумочки, висевшей на вешалке. Сначала Гермиона задалась вопросом, что из её содержимого могло привести к этому явлению, но потом догадалась и достала блокнот, который подарил ей Драко. Именно от обложки этого дневника исходило свечение. Видимо, Малфой решил, что иначе она не заметит его сообщения, поэтому так сильно перестарался с оповещением. Надо было ему подсказать, что хватило бы короткого звонка или вибрации. Схватив дневник, она поспешила вернуться в гостиную, чтобы узнать, что же такого слизеринец мог ей написать, если они расстались всего несколько часов назад на такой неоднозначной ноте. Гермиона уселась поудобнее на диван и в нетерпении открыла блокнот, будто собиралась читать интересную книгу. В какой-то степени, так оно и было. На правой стороне раскрытого «мобильного», чёрными чернилами и красивым, аккуратным почерком было выведено: «Не спишь? Я бы хотел извиниться за своё отвратительное поведение и за то, что ушёл не попрощавшись. Надеюсь, я не испортил сегодняшний день и не обидел тебя. Полагаю, это будет звучать как оправдание, но мне будто сносит крышу, когда ты рядом и только поэтому я веду себя как конченный кретин. Просто знай, что я не хотел вываливать на тебя эту кучу дерьма и обвинять, и я уж точно не считаю тебя той, кто может ради денег пойти на всё. Я просто испугался, что больше никогда тебя не увижу. Грейнджер, пожалуйста, прости меня.» Как только девушка дочитала письмо, строчки переместились на левую сторону блокнота, полностью очищая лист с правой. Видимо для того, чтобы она могла написать свой ответ. Гермиона дотянулась до письменного стола и взяла чернила и перо, но так ничего и не смогла написать. Она ещё, и ещё, и ещё раз перечитывала сообщение парня. Вдруг, на пергаменте снова появились буквы, отвлекая её от такого увлекательного занятия, как созерцание почерка Малфоя. «Грейнджер, хватит просто пялиться на письмо, я знаю, что ты умеешь читать. Пожалуйста, ответь хоть что-нибудь.» Гермиона в панике захлопнула дневник. Откуда Малфой мог знать, что она пялится на его письмо? Чары слежения? Боже, он что, мог видеть сейчас её лицо? Гриффиндорка начала стремительно проверять блокнот на скрытые заклинания, но ничего не обнаружила. Тем временем, обложка снова засветилась. Потребовалось не больше тридцати секунд, чтобы любопытство взяло верх, напрочь отметая панику и страх. Девушка раскрыла страницы. «Грейнджер, пожалуйста, не веди себя как ребёнок. Я знаю, что ты всё читаешь, потому что чернила окрасились в серый и переместились. Если ты обижена... Салазар, конечно ты обижена! Но пожалуйста, ответь мне и я постараюсь искупить свою вину. Только не игнорируй меня.» Гермиона метнула взгляд на левую сторону. И действительно, все чернила слегка потускнели, а она этого и не заметила. Что, удобное изобретение – знать, что твой собеседник прочёл сообщение. Если маглы когда-то добавят такую функцию в мобильник, продажи точно взлетят вдвое. — Подумала шатенка и макнула перо в чернильницу. Несколько секунд она обдумывала, как лучше ей ответить на откровения слизеринца. Ничего сносного в голову не шло, лишь вопросы, как ему удалось заколдовать дневник подобным образом. Именно это она и собралась спросить, но тут, с её пера упала небольшая капля, оставляя пятно на листе. Чернила впитались в пергамент и исчезли, а после проявились на другой стороне уже «прочитанными». Грейнджер ударила себя блокнотом по лбу. У неё появилась новая идея, как можно было бы улучшить мобильный телефон и дневник Драко — способность удалять уже отправленные письма собеседнику. Тогда уж не вдвое, а втрое увеличение продаж гарантировано. «Это такая жирная «точка» в наших отношениях или ты просто пропускала уроки чистописания, Грейнджер?» Гермиона прикусила губу, стараясь не улыбаться, будто Малфой сейчас действительно мог видеть её. «А ты, как был занудой, так им и остался.» Буквы исчезли. «О, Великий Салазар, ты научилась! Я нескончаемо счастлив!» «Заткнись и лучше расскажи мне, как тебе удалось усовершенствовать Протеевы Чары? Что ещё умеет этот дневник? Может быть, он даёт ответы на любые вопросы и подаёт завтрак?» «Грейнджер, даже первокурсник знает, что настоящий волшебник не раскрывает свои секреты. Могу лишь сказать, что всё это – мой безграничный талант. А что насчёт умений моего изобретения, извини, блокнот только меняет цвет чернил, в зависимости от ситуации. Чёрные – отправленные, серые – прочитанные, красные – если кто-то другой, сунул нос в чужую личную переписку. Так что, я всегда буду знать, если ты вдруг решишь поделиться этим со своей милой, новой подружкой. Гениально, правда? О, и по поводу завтрака! Я готов лично этим заняться, если ты меня простишь.» Гриффиндорка хихикнула. Какой же он идиот. «Ха-ха, ни за что не поверю, что ты умеешь готовить. А мне уж слишком дорог мой желудок, поэтому нет, Малфой, спасибо!» «Эй! Я умею заваривать чай, вообще-то!» «Это умеет даже пятилетний ребёнок, Малфой. И по утрам, я предпочитаю пить кофе.» «Хорошо, Грейнджер, я научусь варить кофе. Но можно вопрос? Почему кофе? Ты точно англичанка?» «Между прочим, Малфой, кофе довольно популярный напиток по всему миру. А в Англию ввезли кофейные зёрна ещё в 1610 году, а первые кофейни открылись уже в 1650! И я читала исследование, где проводился опрос жителей Англии, что они больше предпочитают кофе или чай. И знаешь что? Смею тебя заверить, что пятьдесят семь процентов респондентов заявили, что регулярно пьют кофе, а лишь сорок три – чай. Так что, твой вопрос – сплошной стереотип.» «Мерлин, Грейнджер, и это ты меня называешь занудой? И ты всё равно не ответила на мой вопрос: почему именно ты пьёшь кофе? На всю остальную Англию мне наплевать. Я пробовал, но как по мне, уж лучше выпить с утра огневиски – бодрит намного, намного больше.» Ох, если бы сейчас Пэнси была рядом и видела физиономию Гермионы, она бы выдала вердикт: поплыла! И гриффиндорка действительно поплыла, просто растеклась лужецей прямо у этого дивана в цветочек. Нет, ну вы видели? «На всю остальную Англию мне наплевать». Вам когда-нибудь доводилось слышать подобное в свой адрес? Гермионе – нет. Но нужно было держать себя в руках, не показывать Малфою, как его слова на неё влияют. «Зануда не может ответить на твой вопрос, потому что спешит добавить: алкоголь по утрам - это первая стадия алкоголизма, стремительно приближающаяся ко второй. Если огневиски на завтрак тебя бодрит, а не вызывает отвращение, то у меня для тебя плохие новости — ты болен. А если брать во внимание ещё одну твою пагубную привычку, я сейчас про курение, а не про твоё непомерное чувство собственного превосходства, если что, то я не думаю, что ты доживешь хотя бы до сорока. И кстати, почему ты куришь, Малфой? Я видела не так много курящих волшебников и в основном, это были маглорождённые.» Пока блондин писал ответ, Гермиона перечитала своё сообщение и рассмеялась. Она и вправду зануда! Но это хотя бы спасло её, теперь Малфой точно не догадается, как сильно трепещет её сердечко от его слов. Спасло же? «Волнуешься обо мне, Грейнджер? Чтобы тебя немного успокоить, могу сказать, что сегодня я не курил целых четыре часа. Если ты понимаешь, о чём я...» Определено, не спасло. Он имеет в виду то время, что они были вместе? Боже, несите ей Умиротворяющий бальзам! «Мерлин, поубавь свое эго и просто ответь на вопрос. Мне правда интересно.» «Только если ответишь на мой, Грейнджер.» «Это секрет!» Ну вот, она снова с ним флиртует. Снова хочет открыться ему. Хотя попросту могла сказать: «мне нравится вкус кофе» и всё. Но если быть честной, то сладкий, чёрный чай был её фаворитом, а кофе – вынужденная мера. «Я люблю секреты. В частности, если они касаются тебя.» Ну вот что, что он с ней делает? Гермиона уткнулась лицом в подушку, ворочаясь и улыбаясь так сильно, как Джим Керри в фильме... а впрочем, как Джим Керри в любом фильме. Может быть, стоит познакомить Малфоя с миром кино? — вдруг посетила её мысль. Вдруг ему понравится, также как и Пэнси? Когда Паркинсон впервые увидела телевизор в квартире подруги, она очень им заинтересовалась. Гермиона тогда предложила ей посмотреть вместе «Титаник», нашумевшую премьеру которого гриффиндорка пропустила в 1997 году, по понятным причинам. А после, было совсем не до этого. Конечно, девушкам тогда очень понравился фильм, обе рыдали в конце, а Пэнси даже пыталась броситься на поиски Каледона Хокли и вырвать ему сердце, а матери Розы – волосы. Потому что: «Вот! Видишь! Нас также выдают насильно замуж! И даже не спрашивают о любви!». Утирая слёзы рукавом пижамы из-за «гибели Ди Каприо», Гермиона смеялась над слизеринкой. Конечно, не из-за идиотских чистокровных правил, а из-за её реакции и боевого настроя. Ох, сколько же потребовалось тогда сил, чтобы убедить Пэнси, что это всего лишь персонаж, и актёр ни в чём не виноват. Определено, стоит показать этот фильм Драко, уж очень интересна и его обратная связь. Гриффиндорка опомнилась и вернулась к дневнику. На странице уже было обеспокоенное: «Ау, Грейнджер, ты где?». Хотелось ответить: «Схожу с ума от того, что ты мне пишешь», но девушка удержалась. «Я здесь. Раздумывала, стоит ли тебе доверять такой страшный секрет обо мне.» «И каков твой вердикт? Стой, прежде, чем ты ответишь, знай, я умею хранить тайны. Например: Блейз ещё на четвёртом курсе рассказал мне о том, что сохнет по Джинни Уизли. И ничего, никто до сих пор не знает. Это знание я унесу с собой в могилу, уверяю тебя. Упс, кажется, я проболтался...» Гермиона рассмеялась. Ничего удивительного, что Забини она тоже нравилась. Джинни нравилась многим, но Гарри удалось её зацепить. Вон, до сих пор не могут остановиться... — пронеслось в голове. «Ладно, раз ты так хорошо умеешь хранить секреты, так уж и быть, расскажу свой — я люблю спать.» «Пф-ф, что Грейнджер? Это и есть твой секрет? Ну, тогда: я люблю вишнёвые пирожные! Только не просто сладкие, а обязательно с вишней, которая сильно кислит. Потому что я люблю кислое, а к сладкому отношусь не очень. И это, наверное, единственный десерт, который мне нравится, поэтому мама присылала мне его каждую неделю в Хогвартс. А ещё я люблю чай, чёрный, без сахара, и естественно, с лимоном. Догадалась почему? Да, потому что он кислый. Вот, видишь, подробностей и то больше! Так что, не издевайся надо мной и расскажи настоящую тайну! Например, что ты на самом деле американка и работаешь на МАКУСА, а к нам заслана, чтобы завербовать к себе знаменитого Гарри Поттера. И чтобы у тебя было много бодрости и сил на это непростое дело, по утрам ты принимаешь ванну с напитком из кофейных зёрен.» Девушка безудержно хохотала, пока пыталась нацарапать ответ этому комику, из-за чего буквы получались неровными и скакали из одной стороны в другую. «Вот это у тебя фантазия! Не пробовал писать книги? Мне кажется, что у тебя получится. Драко Малфой и его детективный роман — «Кофеманка посягнула на святое», эксклюзивно во Флориш и Блоттс! Звучит, правда?» «Для таких захватывающих романов у нас уже есть Лэнс Гейнсворт, а я не люблю быть вторым. А ты, давай, не переводи тему нашего разговора, Грейнджер.» «О, привет, Самовлюблённость Драко, ты снова с нами? Ладно, если серьёзно, то я правда люблю спать. Нет, не просто люблю. Я обожаю! Я ненавижу ранние подъёмы, не люблю понедельники, потому что за выходные мне только удаётся расслабиться, а тут снова нужно врываться в рабочий ритм. Раньше я заводила себе несколько будильников подряд, чтобы проснуться, сейчас уже привыкла подрываться после первого. Мама с папой намучились со мной, когда отправили меня в магловскую школу. Они просто не могли меня разбудить, потому что по ночам я тайком читала книги, а утром совершенно не хотела подниматься с постели. Но мои амбиции шли вразрез с моим организмом, поэтому пришлось перестроиться. Так что, да, я человек режима. Встаю в семь, ложусь не позже одиннадцати, и только на выходных и то очень-очень редко, позволяю себе поспать до десяти. В общем, такой вот секрет, который я от всех скрываю. Я «сова» и поэтому пью кофе по утрам.» «Салазар, Грейнджер, я должен был догадаться, что в твоей светлой душе просто не может быть страшной тайны. Кто бы мог подумать, что отличница, примерная девочка, и просто ответственный человек, может быть такой соней? Ужас! А Макгонагалл знала, на кого возлагает надежды? Мерлин, ты любишь спать... Ты восхитительна!» «О, моим боггартом многие годы была либо Макгонагалл, сообщающая мне, что я провалила все экзамены, либо Макгонагалл, сообщающая мне, что я на них проспала! И хочешь добавлю немного «тёмного» в мою, как ты сказал, «светлую» душу? Я не просто человек, который любит поспать и мастерски скрывает это. Я человек который скрывает это и в то же время осуждает таких же «сов», за их безответственность и лень. Представляешь?» «Ах, «Мисс Идеал», вовсе не идеал?! Да тебя за это надо в Азкабан посадить! Это же полная жуть!» «Вот именно! Я не так проста, как ты мог думать. Теперь твоя очередь раскрывать постыдные тайны. Итак, почему же Драко Малфой курит?» «Можешь приписать и это к своим грехам. Всё из-за тебя, Грейнджер. Слишком, слишком много стресса.» «Не ври, ещё в ночь выпускного ты курил. Я сама видела, как твоя пачка пустела, так что, не надо перекидывать на меня ответственность.» «Вот видишь, я уже тогда знал, к какому нервному напряжению приведут разговоры и поцелуи с тобой. Может, во мне есть дар провидения?» Гермиона насторожилась. Лёгкость и весёлость моментально улетучились. И вот они снова возвращаются к этому разговору. Как поступить и что ему ответить? В дневнике вновь появились строки: «Хотя, нет. Маловероятно, что я новая Трелони, потому что тогда я бы не отправился в туалет и не оставил тебя одну на той башне. Мерлин, я просто пошёл в туалет, а когда вернулся, тебя уже не было. Физиологический процесс, встал у меня на пути. Какая тупость, правда?» Гриффиндорка попыталась собрать всю свою храбрость. Ей нужен этот разговор. Определено нужен. Сколько ещё она может избегать 14 июня 1999? Пусть даже Малфой не спрашивает её прямо и старается разбавить всё это шуткой, но по видимому, его этот день беспокоит не меньше. «Извини, что ушла тогда. Если честно, я была не в том состоянии, чтобы адекватно оценивать ситуацию. И я понимаю, что поступила гадко, оставив тебя без объяснений, но я просто испугалась.» Мерлин, она это сделала! Она призналась! Потребовалось два года для этого извинения. Стало ли ей легче? В какой-то степени, да. Но с другой стороны, сейчас у Малфоя появится новый рой вопросов, а на них ответить будет уже намного сложнее. Гермиона закусила ноготь большого пальца, ожидая сообщение слизеринца. Он впервые так долго тянул с ответом, а нервы девушки уже были ни к чёрту. Приходилось глупо таращиться на серые чернила и каждый раз метать взгляд на пустую, правую страницу блокнота. Прошло уже минут десять, когда она решила, что Малфой получил от неё всё, что хотел и не собирался ей отвечать. Теперь она чувствовала себя словно голой, после своих откровений. Какая глупая! Ну почему она такая глупая? Девушка захлопнула дневник и встала с дивана. Она не будет так близко принимать к сердцу его молчание. Гриффиндорка отправилась в ванную, где приняла холодный душ, хотя в такую погоду было бы неплохо согреться, но ей было необходимо прийти в себя. Когда она закончила с водными процедурами, дневник, брошенный на диване, светился. Скрестив руки на груди и закусив губу, она не решалась подойти к нему, нервно постукивая ногой по полу. Она чувствовала себя растерянной, злой, и одновременно раздражённой. Что, ему трудно было ответить сразу? Нужно было довести её до стрессового состояния? Какого хрена, он вообще сделал эти дневники, если его письмо нужно ждать целую вечность? Она не будет читать его идиотское сообщение и отправится спать. У неё же режим, в конце концов! — постановила гриффиндорка и направилась к лестнице на второй этаж. Сделав несколько шагов вверх по ступеням, она остановилась и, сжав кулаки, издала звук похожий на рычание. Естественно, она вернулась в гостиную, и естественно, она всё прочитала. «Прости за долгий ответ, Грейнджер. Должен признаться, что твои извинения привели меня в ступор. Это просто – вау! Нет, правда, я в шоке и я сейчас не иронизирую. Спасибо тебе за то, что сказала это, я и не знал, насколько мне важно услышать твою версию того вечера. Но у меня есть вопрос, надеюсь ты на него ответишь? Скажи мне, Грейнджер, чего ты испугалась? Я очень-очень, хочу это знать.» Чего она испугалась? Ну да, подумаешь: напилась огневиски и целовалась с Малфоем. С Малфоем! В день своего выпускного! Гермиона Грейнджер напилась и целовалась со своим бывшим врагом. Ничего удивительного, обычный понедельник. Стены Хогвартса, наверное, были в шоке от увиденного. Конечно, она и раньше творила разные вещи, которые явно запрещены в школе, но это, это знаете ли не то, чем привыкла заниматься гриффиндорка. Ну, удачно попрощалась со своим вторым домом, что ещё сказать. И Малфой действительно ничего не понимает или притворяется? Она что, должна сейчас объяснять ему очевидные вещи? Ему успешно удаётся обвинять её в побеге, когда он сам поспешил жениться на Гринграсс уже спустя полгода после выпускного. Когда, в свою очередь, Гермиона... а впрочем, не важно! Не хватало ей ещё и этих мыслей. Следовательно, Малфою не нужно делать вид, что их поцелуй был чем-то особенным. А сейчас, видите ли, извинения привели его в ступор! Превосходно! Боже, почему она так зла на него? Ей отчаянно захотелось высказать ему все мысли на этот счёт, но она сдержалась. В её жизни и так хватает скандалов на почве несбывшихся ожиданий. «Доброй ночи, Малфой.» «Грейнджер, подожди...» Но девушка захлопнула дневник, положив его под подушку с дурацким узором, и отправилась в спальню. Слишком длинный день. Слишком.

***

Гермиона сидела за кассой «ВВВ», пила горячий кофе и, зевая, бесцельно листала «Ежедневный Пророк». В воскресной газете, как обычно, не было ни единой статьи, за которую можно было бы зацепиться, да и книга, которую взяла с собой девушка, так и лежала в сумке. Единственным развлечением, которым могла себя побаловать гриффиндорка, в своём непонятном, слегка тревожном состоянии, это смотреть на безлюдный Косой переулок за окном. Вчерашний дождь перекочевал в сегодняшнее утро и торговая улица была пуста, как и глаза Гермионы, следящие за крупными горошинами воды, стекающими по стеклу. Она открыла магазин час назад и за это время его посетил лишь один пожилой волшебник, который приобрёл для своей внучки карликового пушистика. Больше покупателей не было, а значит, ни что не могло отвлечь её от блужданий в своих мыслях. В таких неспокойных, что нижняя губа была искусана в кровь, а подушечки пальцев, кажется, уже впечатали в себя все трещинки в древесине прилавка, по которому она неустанно барабанила. Беспокоиться было о чём — сегодня она уже успела отправить Малфою письмо и теперь, дневник, не переставая светился, оповещая её о многочисленных, новых сообщениях. Читать она их не собиралась, ещё вчера ночью Грейнджер решила, что с неё хватит этого чудно́го эксперимента из прошлого. Но всё же, для чего-то, взяла с собой «мобильник» и периодически кидала на него взгляд. Колокольчики над входной дверью оповестили о новом покупателе. Со своего места Гермиона не могла видеть вошедшего — новый, дополнительный стенд с Любовными зельями перекрывал вход, поэтому она лишь громко поприветствовала гостя и вновь отвернулась к окну. — Доброе утро, добро пожаловать во «Всевозможные волшебные вредилки»! Если у вас появятся вопросы, я здесь. — Привет. Гриффиндорка не ожидала сегодня увидеть его и быстро прервала своё увлекательное занятие, вскинув голову. — Что ты тут делаешь? Разве ты не должен был отправится к Чарли вместе с Джорджем? — девушка ещё не отошла от пятничной ссоры, поэтому не потрудилась встать, а в голосе сквозила неприкрытая обида. — Джордж справится сам. Я решил, что мне необходимо поговорить с тобой... — Уизли сложил руки на прилавок и, поджав губы, виновато опустил подбородок. — Ты так решил, Рональд? Мне помнится, что твоего брата отправили в больницу с множественными ожогами, неужели разговор со мной сейчас является такой неотложной проблемой? — выгнув бровь и сложив руки на груди, спросила Грейнджер. — Для Чарли это обычное дело, да и мама скорее всего преувеличила степень бедствия, когда получила от него письмо. Ты же знаешь, сейчас она склонна к панике, даже если у кого-то из нас вылез прыщ на носу, — будто оправдываясь, ответил Рон, а после его взгляд привлёк необычный предмет, — Что это? — он указал на дневник, который лежал по левую сторону от шатенки и, естественно, продолжал выпускать лучи света. Только парень хотел протянуть к нему руку, но Грейнджер рывком отодвинула устройство с компроматом подальше, накрывая его ладонью. — Неважно. Работаю над новым заклинанием. И сколько тебе нужно повторять, что прикасаться к неизвестным предметам, прежде, чем ты проверишь его на сокрытые чары, опасно для жизни? — затараторила девушка. — Ну, не дневник Реддла же ты хранишь у себя в коллекции. Или я чего-то не знаю? — рыжеволосый сощурил глаза и растянул губы в широкой улыбке. — Как смешно, Рональд, — она передразнила друга, а сама подумала, что в дневнике Малфоя, в какой-то степени, теперь тоже хранилась её часть души. Да, крестражи Волдеморта уничтожить было гораздо легче. — Да ладно тебе, Гермиона. Не будь такой угрюмой... Колокольчики снова оповестили о новом клиенте и Гермиона даже успела обрадоваться, что ей не придётся быть с Роном наедине. Но радость пропала, а время остановилось ровно в тот момент, когда знакомый, надменно-саркастичный голос начал цитировать её же письмо. — «Привет, Драко. Вчера мы провели отличный день вместе, — обладателя язвительного голоса ещё не было видно, но слова его отчётливо были слышны, потому что он кричал, — И я рада, что нам удалось узнать друг друга ближе. Но больше нам не стоит видеться. Извини»! «Извини» Грейнджер?! Извини?! Это просто превосходно! Тебе не кажется, что здесь присутствует некий диссонанс? И мне жутко интересно, как же ты дошла до этой великолепной идеи! Явно разъярённый Малфой, ворвавшийся в магазин, наконец дошёл до стойки кассы и резко остановился. — Упс! — слизеринец неискренне ахнул и прикрыл рот ладонью. Две пары глаз удивлённо смотрели на него, а у Рональда Уизли даже приоткрылся рот. Гермиона встала со своего места, а потом вновь опустилась обратно. Это сон. Сон. Конечно, это страшный сон. — повторяла она себе, но Малфой выглядел вполне реалистично, а значит, кошмар был наяву. — Ну, чего пялитесь, будто перед вами дементор? О, Грейнджер, так вот же твой дневник! — блондин обошёл Уизли и вырвал блокнот из-под ладони гриффиндорки, постучав указательным пальцем по обложке, — Смотри-ка, светится! А я уж было подумал, что чары барахлят, ан нет! Значит, дело не в этом. Ты давно проверяла зрение, Грейнджер? — он поднял свой палец с обложки, и приблизив его к лицу девушки, поочередно указал на каждый из её глаз. — Вы... Драко? Вместе... узнали друг друга... — рыжеволосый парень первый отошёл от шока, начиная анализировать то, что ему далось услышать. Он запустил обе руки в волосы, массируя кожу, будто у него резко разыгралась головная боль. — Давай-давай, Уизли, я в тебя верю! — Малфой скрестил пальцы на обеих руках и зажмурился, будто действительно надеялся на удачу Рона в разгадке, — ну же, ну, ну... Но никто, из двух присутствующих гриффиндорцев, не обращал внимания на его цирковое представление. Гермионе оставалось просто смотреть на своего друга, который, кажется, готов был сойти с ума — так безумно выглядело его лицо. — Вы... вы общаетесь? — еле вымолвил Рон, будто сейчас его могло стошнить слизнями, как на втором курсе. Он попеременно смотрел то на подругу, которая опустила голову, то на Малфоя. Последний не был смущён догадкой рыжеволосого, поэтому громко хлопнул ладонями и обрадовался. — Бинго! Видишь, ты не так безнадёжен, каким кажешься, — слизеринец облокотился о прилавок и подпёр кулаком щёку, — Ну, а ты что-нибудь скажешь, Грейнджер? Я же прав? Гермиона вздрогнула и подняла голову, одарив блондина злобным взглядом. Малфой надул губы и закатил глаза, а потом и вовсе потерял к девушке интерес и обратился к Уизли: — Ну? Что дальше? Ты набросишься на меня? Обзовешь хорьком? Давай уже быстрее, что-нибудь из твоего привычного репертуара, а то у меня ещё есть разговор к Грейнджер. Влажный. Ой, я сказал «влажный»? Простите, конечно я имел в виду «важный»! Очень важный разговор наедине. Если ты понимаешь, о чём я, Уизел, — Драко широко улыбнулся, словно чеширский кот из книги Льюиса Кэрролла. А Гермионе захотелось выбить каждый из его белоснежных зубов, потому что он продолжал говорить все эти вещи, хотя и так было видно, что Рон на грани. — Малфой, прекрати! — она подскочила с места и грубо столкнула его локоть с прилавка, — Рон... — Нет, стой! — гриффиндорец остановил её, вскинув ладонь и попятившись назад, — Знаешь, Гермиона, я тебя конечно люблю, но... но это переходит все границы. Поэтому, пошла ты! Да, пошла ты! Мне не нужны твои объяснения. Мне всё предельно ясно! — рыжеволосый развернулся и стремительно покинул «Всевозможные волшебные вредилки». — Рон! — шатенка кинулась вслед за другом, но её задержал голос Малфоя: — Сегодня без шоу, какая жалость, — он поджал губы и тяжело вздохнул. — Ты... Малфой, ты... — гриффиндорка подошла к парню, готовая разорвать его на кусочки, но тут входная дверь снова хлопнула. — О, нет, кажется я ошибся. Ещё повеселимся, Грейнджер? — Драко размял плечи и поправил манжеты пиджака, собираясь встретиться с рыжим торнадо. — Малфой! — Уизли твёрдыми шагами направлялся к слизеринцу. — Я всё ещё здесь, Ронни, — блондин аккуратно отодвинул Гермиону в сторону и убедившись, что она находится на безопасном расстоянии, сложил руки за спиной и надменно вскинул подбородок. — Малфой! Рон! — в отчаянии крикнула девушка, но парни уже стояли лицом к лицу и сверлили друг друга взглядами. — Не беспокойся, Гермиона, я не трону того, кого ты так счастлива «узнавать ближе»! — выплюнул друг, не отрываясь от лица слизеринца, который на это лишь растянул губы ещё больше. — Прекратите! — Грейнджер полезла в задний карман джинсов и достала палочку, направляя её на двух идиотов, — я воспользуюсь ей, если вы продолжите! — У меня всего один вопрос к нему, Гермиона. И не забывай, что я Аврор, а нападение на сотрудника Аврората карается... Малфой громко цокнул, а шатенка закатила глаза. — Я знаю законы, Рональд, но сейчас ты не при исполнении своих служебных обязанностей, сейчас ты мой друг, который не в себе! — Салазар, прошу вас, хватит, — прервал их диалог Малфой, — Давай Уизли, я внимательно тебя слушаю, какой у тебя вопрос? Если ты о том, откуда у меня этот костюм, то боюсь, что тебе он не по карману. О, нет, ты не об этом? А-а-а, я понял, ты хочешь узнать, где мы были на свидании с Грейнджер? Так, тут всё просто, она сама выбрала Гайд-парк, там довольно мило, я бы даже сказал романтично, если взять на прокат лодку. Водная прогулка по озеру, лебеди, музыка... Рональд сжимал челюсти и злобно улыбался, кивая головой на каждую реплику блондина. — Малфой, заткнись! — не выдержала Гермиона, изо всех сил сдерживая себя, чтобы не наложить на этого искреннего рассказчика Силенцио. Ну почему он такой? Ну почему ему так нравится выводить людей из себя? В нём словно две личности: одна нормальная и местами даже милая, а вторая — сущий ад! — размышляла гриффиндорка, внимательно следя за движением парней. Но ни один из них, вроде, не собирался убивать. Ну, разве что взглядами. — Нет, хорёк, меня это не волнует. — Хм, правда? Ладно, тогда что? — скучающе переспросил Драко. — Почему ты? Слизеринец хохотнул, будто не ожидал такого вопроса, но заметив серьёзность на лице Уизли, решил ответить. Гермиона взвешивала в своей голове «за» и «против» использования волшебного древка в данный момент. Но в глубине души надеялась, что может быть Малфой и правда ответит на вопрос друга. Ведь её он мучил не меньше. — Ну, это из самого очевидного, — протянул Малфой, указывая на своё лицо, а потом на фигуру. А затем, начал перечислять, загибая пальцы, — А ещё, Уизли: ты никогда не был в моём хранилище в Гринготтс, не был в моей библиотеке, хотя... в твоём случае, этот факт скорее мимо. Ладно, и ещё одно: ты никогда не был в моей постели, Уизел. Тебе не понять, — Малфой вскинул брови и подмигнул рыжеволосому, не разрывая зрительного контакта. Грейнджер пискнула и осела на стул, роняя голову на кассовую стойку. Всё-таки, палочкой стоило воспользоваться. Реакцию Рональда не стоило ждать также долго, как письма из Хогвартса. Скорее она была как бладжер: такая же быстрая и сильная, и чаще всего, бьющая точно в цель. Слизеринец отлетел назад, ударяясь спиной о стенд с Любовными зельями, которые сразу же посыпались на пол, вдребезги разбиваясь. — Ну, теперь у меня нет вопросов. Удачи в изучении друг друга, урод! — Уизли покинул магазин брата, хлопнув дверью так, что несколько стеклянных квадратиков повылетали из её рамы. — Ох, чёрт, кажется он сломал мне нос. Мне уже хочется бежать жаловаться папочке... — Малфой с трудом поднялся, зажимая нос и осматривая руку, на которой были множественные порезы. Гермиона в это время смотрела то на слизеринца, то на устроенный погром. Что ей теперь делать? Не вздумай помогать ему. Он виноват сам. Никакой жалости! — твердил мозг. Но куда же без сердца, которое уже кричало, обливаясь слезами, что обязательно нужно помочь. Ведь у него идёт кровь. Слишком много крови... — Малфой, у тебя кровь. Нужно вправить нос и возможно в руку попали стёкла... — Гермиона всё-таки встала и подошла к слизеринцу, протягивая руку, чтобы осмотреть его лицо. Идиотка — резюмировал мозг, — Не двигайся, сейчас. Эпискеи. Ну, вот, теперь осмотрим руку... Чего ты улыбаешься, идиот? — Мне нравится, как чётко ты произносишь заклинания и умело пользуешься палочкой, — ответил Малфой, не двигаясь с места, чтобы ей было удобнее доставать мелкие стёклышки. — Я волшебница, а это обычное для меня дело, придурок. Зачем ты вообще позволил себя ударить? — гриффиндорка крепче ухватила его руку, направляя поток магии на рану. — А почему нет? Я целовал его девушку, может я заслужил сломанный нос? Хотя, я не сильно в этом уверен. Наверное у меня сотрясение, раз в мою голову лезут такие бредовые, гриффиндорские мысли... Гермиона сжала зубы, сдерживая себя, чтобы тоже не ударить несносного блондина. — Готово. Тебе всё смешно, да, Малфой? — она бросила его руку и вскинула подбородок. — Что именно ты имеешь в виду? То, что мне разбили нос, или то, что я, возможно, получил сотрясение? — Прекрати. Зачем ты пришёл сюда? — Я думал тебе нравится, когда бывшие преследуют тебя... Ауч, ладно, это я точно заслужил, — слизеринец прижал ладонь к горящей щеке. — Какого чёрта, Малфой? О чём ты вообще говоришь? — шатенка отошла и вернулась за стойку кассы, чтобы не оторвать этому индюку голову. — О, не делай вид, будто ты не понимаешь. Иначе твоя пощёчина теряет всякий смысл. — Он мой друг, а ты... — Он твой бывший, который не может отвалить после твоих бесчисленных отказов, Грейнджер! — Не смей на меня орать и это тебя не касается! Постой... ты знал, что Рон здесь со мной, поэтому устроил этот показной конкурс чтецов? — Гермиона нахмурилась и упёрлась ладонями о прилавок. — Не неси чушь, Грейнджер. Я здесь из-за твоего идиотского письма! Ты не отвечала мне, я отправился к тебе домой. Когда ты не открыла, я вспомнил, что вчера ты говорила, что будешь работать у Уизли. Ты сама сказала, что этот придурок отправится навестить брата, откуда я мог знать, что он тоже будет здесь? — Малфой подошёл ближе, напирая на неё. — Значит, значит ты увидел нас через окно! Ты специально решил выдать нас... — Блять, Грейнджер, если бы я этого хотел, я бы сделал это давным-давно, поверь мне! И что значит выдать? Мы преступники, мы скрываемся? Чего криминального в том, что ты ходишь на свидания? Ах, всё время забываю, он же твой друг, а не грёбаный преследователь! — Ты рассказал о нашем поцелуе, Малфой! Теперь Рон всё знает и ненавидит меня! — Грейнджер, у тебя амнезия. Или паранойя. Я не знаю. Но я ни слова не сказал о нашем поцелуе на выпускном. Он знает лишь о том, что мы общаемся и были на свидании. Немного странно для лучшего друга, ненавидеть тебя за это, да? — Он не должен был знать ничего из этого! Ты Малфой... — Кто? Пожиратель? Школьный враг? Или парень, который тебе нравится? — слизеринец постоянно её перебивал и она просто терялась в его вопросах, не зная, что отвечать, — По какой из этих причин, он не должен знать? Если из-за того, что на моей руке есть Чёрная метка, то извини, уж никак не могу этого исправить. Маховика времени у меня, к сожалению, нет. И смею напомнить, я никого не убил и меня оправдали! Колокольчики на двери оповестили о вошедшем, но Малфой, не поворачиваясь, взмахнул ладонью и поток воздуха хлынул между стеллажами и витринами, вытесняя возможного покупателя обратно на улицу. — Извините, здесь слишком опасно, у нас технический перерыв! — крикнул ему Малфой и запер дверь. — Что ты творишь? В воскресенье и так немного клиентов, а ты... — А я ещё не закончил, Грейнджер. Так, что у нас далее, школьный враг? Ну, это даже смешно. Прошло уже два года после выпуска, а с Уизли я не виделся целых три года! И что теперь — будем копаться в старых обидах и перебирать каждое оскорбление, слетевшее с моих губ? Разве я не имел права быть глупым и невыносимым подростком? Или это запрещалось только потому, что я — Малфой? О, конечно, я преклоняюсь перед вашей мудростью, ведь вы в юном возрасте вели себя куда достойнее. Но я был таким и я был ребёнком! А мы давно уже не дети, Грейнджер. То время ушло и навешивать на меня ярлык «школьного врага» как-то нелепо, не находишь? Так значит, Уизел не должен знать о нас не поэтому, а потому что ..? — Ты всё сказал, Малфой? — Гермиона скрестила руки на груди, стараясь как можно больше укрыться от взгляда этих проницательных, серых глаз. — Ну, что ты, с тобой я готов говорить часами. — Прекрати говорить эти вещи! — Какие? — парень вскинул брови. — Все! Что ты готов посетить все магловские парки ради меня, что на всю Англию тебе наплевать, а важна только я, что тебе интересно узнавать мои секреты и что, чёрт возьми, ты готов говорить со мной часами! — Мерлин, Грейнджер, кажется у тебя большие проблемы. Что, так трудно поверить, что ты мне можешь нравиться? — хмыкнул Малфой, — А когда человек тебе нравится, то... — он покрутил указательными пальцами, изображая шестерёнки, будто хотел, чтобы Гермиона сама додумалась до ответа, — То нормально говорить все «эти вещи», Грейнджер. Так в чём твоя претензия? Я запутался, честно. Ох, знал бы Малфой, как она сама запуталась в своих чувствах, страхах и вине. — Я не могу тебе нравиться, а ты не можешь нравиться мне, — тихо ответила девушка, вновь открываясь ему. Она разомкнула руки и оперлась о прилавок, избавляясь от оборонительной позы. — Что за бред? Можем. Это так и есть! — устало вздохнул блондин, положив свои ладони поверх её. — Это неправильно, — Гермиона аккуратно вытащила руки и сделала шаг назад. Хоть их и разделяла деревянная стойка, ей было страшно находиться в такой близости. Потому что так она могла поддасться его словам и нежным прикосновениям. Малфой закусил нижнюю губу и убрал руки в карманы. — Неправильно? — Да. Неправильно по отношению к Рону. Он мой друг... он был моим парнем, когда я позволила себе целовать другого... Драко сдавленно рассмеялся, сжал пальцами переносицу, потёр глаза, а затем всё лицо полностью. Словно пытался стереть с себя её глупые слова. Но они не были глупыми, правда же? — Слушай, Грейнджер, а у тебя от твоих высоких моральных устоев голова не кружится? Нет? Странно. — Малфой! — девушка поджала губы и укоризненно посмотрела на него. — Что? Мне действительно кажется, что у тебя постоянное головокружение. Иначе не объяснить, такую кашу в твоей голове. Ты сама себе противоречишь: в один день ты весёлая, флиртующая девчонка, которая до поздней ночи переписывается со мной, а в другой день ты говоришь, что нам не стоит видеться, потому что это неправильно. Если раздвоение личности или, прости, я не знаю, как это назвать, но если это своеобразная плата за гениальные умственные способности, то я рад, что мне достался средний ум. Правда. Он только что назвал её сумасшедшей? Да? И он опять давит на неё! Когда она уже всё объяснила в своём письме. Он продолжает напирать и абсолютно не хочет слышать. Не хочет замечать её страх. Её опасения, что если она доверится ему, если позволит себе окунуться в эти сложные чувства, её жизнь кардинально изменится или вовсе разрушится. Нет, она не может позволить это ни себе, ни ему. — Малфой. — М-м? Они встретились взглядами и Грейнджер не собиралась отступать от задуманного. Она набрала побольше воздуха в лёгкие и попыталась сделать голос безразличным. — Малфой, я действительно думаю, что нам лучше прекратить встречи. И дело вовсе не в Роне. Ты был прав, когда усомнился в искренности по отношению к тебе, — Гермиона с трудом проглотила ложь, которая, казалось, застряла в горле огромным квоффлом. Малфой прищурился так, что его глаза превратились в узкие щёлки. — Все эти дни общения с тобой... Я была нечестна. На самом деле я хотела проверить себя, убедиться, что ты действительно вызываешь у меня чувства, что тот поцелуй был настоящим. Но, как я уже говорила, тогда я была не в себе и не могла здраво оценивать происходящее. А теперь, после всех наших писем, свидания и более близкого знакомства, я окончательно поняла — ты мне не нравишься. Малфой дёрнулся, словно она вновь влепила ему пощёчину, но гриффиндорка стойко продолжила: — Ты мне не нравишься, и всё, что происходит сейчас, — лишь результат твоей собственной иллюзии. Ты почему-то возомнил, что один-единственный поцелуй способен заставить меня вступить с тобой в отношения. Это исключительно твои фантазии, Малфой, твои воздушные замки в голове. Прошу, не втягивай меня в это, потому что... — Грейнджер, не смей это говорить! — прошипел слизеринец, напрягаясь всем телом. — Потому что поцелуй на Астрономической башне для меня ничего не значит. — Грейнджер! — он ударил ладонями о стол, который их разделял. — Это ошибка, Малфой. Небольшая, пьяная ошибка, двухлетней давности. Абсолютно ничего не значащая для меня сейчас, — девушка договорила и задержала дыхание. Она умоляла своё сердце заткнуться и не позволить пролить ни одной слезинки. Драко поверит ей, только взгляд её должен быть холодным и пустым, как у него под Окклюменцией. Он говорил, что она превосходная актриса, может у неё и правда получится? Блондин несколько секунд просто смотрел на девушку, а потом резко запрыгнул на стойку и перекинул через неё ноги, оказавшись перед лицом гриффиндорки. Она сделала шаг назад, упираясь в полку, Малфой последовал её примеру, делая шаг, а затем поднял руку, и ласково погладил девичью щёку. Тело отреагировало мгновенно, покрывая каждый участок кожи мелкими мурашками. Глаза сами по себе закрылись, то ли от удовольствия, то ли от страха, что он увидит в них то, какое удовольствие она получает, когда он прикасается к ней. — Грейнджер, ты трусиха и наглая обманщица, — Малфой заправил локон волос ей за ухо и прошептал то, что уже когда-то писал ей в письмах. А после стало так холодно, что Гермиона поёжилась, обхватывая себя руками. Когда она открыла глаза, слизеринец уже отошёл от неё. Он собирался уходить, значит всё получилось. Какая странная боль, казалось бы, от победы. Малфой сделал несколько шагов и под его подошвой захрустели осколки флаконов, он остановился и поднял один уцелевший. Покрутил его между пальцами, читая название и рассматривая цвет, а потом посмотрел на гриффиндорку. — Отправь счёт в Гринготтс, я оплачу этот беспорядок, — он небрежно пнул стекло, валявшееся на полу, носком начищенных туфель, — А это, держи, тебе пригодится, — слизеринец кинул ей в руки бутылёк, она поймала и, прочитав название «Первый любовный соблазнитель», нахмурилась. — Отдай его Уизли, а он пусть заставит тебя принимать его ежедневно, — с едкой ухмылкой произнёс Малфой. — Возможно, тогда твои коленки будут дрожать так же, как от моих прикосновений, а сердце забьётся чаще. Всего лишь совет от человека, который, как ты утверждаешь, тебе совершенно не нравится, Грейнджер, — он склонил голову в издевательском поклоне и, не прощаясь, покинул магазин. Грейнджер зажала зелье в руках и позволила слезам пропитать её щёки.