Глава VIII — Кладезь талантов

Драко не ожидал, что в личных делах работников Министерства хранится такое огромное количество информации. Как и не ожидал того, что тихоня Адамс так быстро найдет способ заполучить папку с пометкой «Гермиона Джин Грейнджер». Конечно, стажёр-пуффендуец был в панике и теперь постоянно твердил что-то о его неминуемом увольнении, но всё же выполнил просьбу Драко. Сейчас Малькольм сидел в комнате слизеринца, вознаграждённый ужином и бутылкой отменного вина, которое привёз в поместье ещё Абсалон Малфой. А Драко тем временем внимательно изучал листы из дела Грейнджер. Помимо обычных сведений, таких как: имя, дата рождения и статус крови, а эту строку Драко так и хотелось исправить на «полукровка», а затем вернуться в прошлое и вырвать себе язык ещё до того, как с его губ сорвались мерзкие слова, были сведения и поинтересней. Например то, что Уизли так и не удосужился жениться на Грейнджер. Он конечно полный кретин, если до него до сих пор не дошло, что гриффиндорка для него просто подарок судьбы и её нужно хватать не раздумывая. Но сейчас это было на руку Малфою, что несомненно радовало. — Малькольм, скажи, ты знаешь, что у мисс Грейнджер с Рональдом Уизли? — задал вопрос Драко, продолжая изучать пергамент. Сегодня рыжий ублюдок назвал гриффиндорку своей девушкой и ясно дал понять, что не желает чтобы Драко к ней приближался. Но был один момент, который не давал покоя. Сразу после конфликта с этим придурком и небольших откровений в туалете, Грейнджер соизволила написать слизеринцу. Пусть, она как обычно притворилась ничего не понимающей дурой, но она всё же написала. Впервые. Впервые за всё время. Она согласилась на встречу! И если Уизли её парень, то девушка явно пренебрегает его мнением. Драко ухмыльнулся. Хотелось пойти и кинуть это письмо в веснушчатую рожу. — На самом деле, я кое-что знаю, — с набитым ртом начал парень и Драко посмотрел на него убийственным взглядом, ожидая скорейших подробностей. Но пуффендуец будто испытывал его нервы, медленно пережевывая пищу. — Простите, но это очень вкусно, — наконец Адамс отложил приборы в сторону и немного нагнулся, и шёпотом, будто собирался рассказать государственную тайну, начал свой рассказ, — Это случилось, когда я только приступил к работе в Отделе регулирования, тогда меня приставили помощником к мисс Грейнджер. — Ну? — не выдержал Малфой и закатил глаза. — Однажды случился ужасный скандал, — стажёр ещё больше понизил свой голос, — Кажется, мисс Грейнджер получила цветы и приглашение на свидание от сотрудника Аврората. Я сам лично передавал ей презент, но сначала не знал всех подробностей. Но на следующий день, этого самого сотрудника отправили в Мунго с многочисленными травмами. Мистер Уизли избил его. Всё Министерство обсуждало это, но потом дело замяли. — Ну, ещё бы, — хмыкнул Драко, — Уизел не умеет по-другому решать проблемы. А что Грейнджер? Простила своего любимого? — Ох, она была очень зла. Следующие несколько дней она просила меня выкидывать каждый букет ромашек, которые присылал ей мистер Уизли в качестве извинений. Но вскоре это прекратилось и всё стало как прежде. — Это её любимые цветы? Ромашки? — Малфой конечно злорадствовал, но не хотел упускать важную информацию. — Если честно, я не знаю. Но я слышал, как девушки в офисе обсуждали, что мистер Уизли просто не может себе позволить купить другие, — Малькольм стыдливо поджал губы, — и что это одна из причин, почему мисс Грейнджер его бросила. — Так они расстались? — Драко чуть не подорвался с места. — Да, разве я не сказал? — Ма-а-а-лькольм… — слизеринец втянул носом воздух и прикрыл веки. — Простите, сэр. Сегодня мисс Вулпес с лёгкостью поведала мне историю их расставания. Правда теперь она считает, что мне нравится мисс Грейнджер… Нет, она мне конечно нравится, она ведь такая умная и добрая, а ещё она Героиня войны и вы видели, что она сделала с Магическими контрактами домашних эльфов? — Малькольм… — А скоро она перейдёт в Управление поддержки оборотней и я уверен и там у неё все получится. Она же потрясающая! И она такая… — Малькольм, остановись. Я понял, что тебе нравится мисс Грейнджер, — Драко сжал челюсти. Можно ли убить человека взглядом? Почему он вообще ревнует её к этому юноше? Что это за болезнь? — А я тоже понял. Ну, что она вам нравится, — пуффендуец улыбнулся, будто совершил самое важное открытие в своей жизни, — Ну, конечно, не так, как мне, вы ничего не продумайте! — А как она мне нравится, Малькольм? — Малфой вскинул брови и посмотрел исподлобья на бедного стажёра. — Ну… То, что я слышал в туалете… Нет, вы сказали, что я должен всё это забыть, но… В общем, кажется, что вы настроены очень серьёзно. Да, точно, — он закивал головой, — И я не собираюсь вставать у вас на пути. Это так, чтобы вы знали, — с серьёзным видом, заключил Адамс. Драко прыснул от смеха. — Прости, — очень тяжело было сдерживать себя, смех сопровождал каждое следующее слово слизеринца, — конечно, да, я рад, что ты всё понимаешь. И я благодарен тебе, что ты не будешь пытаться отбить у меня мисс Грейнджер. — Конечно, сэр. У меня и в мыслях не было… — Малькольм, иди уже домой, прошу тебя, — с громким хохотом, взмолился Драко. Пуффендуец конечно же послушался и быстро попрощавшись, покинул поместье. Как он вообще мог ревновать Грейнджер к этому нелепому мальчишке? Малфой ещё какое-то время посмеивался над своей глупостью, а после вернулся к изучению досье гриффиндорки. Что ещё заинтересовало слизеринца, так это то, что в графе родственников не было ни единого имени, хотя Драко точно помнил, что видел родителей Грейнджер ещё на втором курсе, да и колдографии в её кабинете говорили о их наличии. Но ни их, ни бабушек и дедушек или братьев и сестёр не оказалось. Возможно, маглов не заносят в личные дела? Малфой отложил этот вопрос. Забавно, что вместо этого, в деле были указаны даже рост и вес работника. Оказалось, Грейнджер всего-то 5 футов и 4 дюйма, при росте блондина в 6 и 5. Видимо, из-за каблуков, которые она теперь носит, казалась ему выше. Если честно, Драко удивился, когда в первый раз увидел её в Министерстве. Девушка выглядела совершенно иначе, чем помнил слизеринец: аккуратная причёска, обтягивающая бёдра юбка, стильная рубашка и лакированные туфли. Конечно, в таком наряде она выглядела потрясающе красиво и чертовски сексуально, но почему-то хотелось увидеть её в дурацких джинсах и обычном джемпере. Как раньше. Знаете, как бывает, когда уезжаешь из родных мест на долгий срок? Тебе кажется, что по возвращении всё будет таким же, как прежде. Словно время, повинуясь твоей воле, остановится в ожидании твоего возвращения. Но нет, вдруг откуда-то появляется какой-то новый магазин, а в кафе, в котором ты когда-то обедал, больше не подают любимые пирожные с вишней. И даже почтенный «Флориш и Блоттс», который веками был главным книжным магазином, теперь уступил своё место какому-то «Центральному» и уже не является самым посещаемым. Поговаривают, что эта небольшая книжная лавка неожиданно набрала популярность из-за вспыхнувшего бурного романа между продавцом и покупателем. Драко не интересовался деталями, но, судя по всему, там действительно произошло нечто особенное. Иначе как объяснить, что никому не известная книжная лавка смогла потеснить признанного лидера, история которого началась ещё в далёком 1654 году? Да, странная это штука — время. Оно неумолимо и перемены неизбежны. Они касаются всего: зданий, заведений, людей... И даже наших собственных воспоминаний, которые, как мы думаем, останутся неизменными навсегда. Но так хочется вернуться и застать всё таким, как ты помнишь. Так и с Грейнджер. Хочется увидеть её растрёпанные волосы, странную магловскую одежду и, самое главное, те же горящие глаза, что смотрели на него в июне девяносто девятого. Может это всё ещё возможно? Тут же в голову пробрались мысли, а что если Грейнджер не придёт на встречу? Что ей стоит не сдержать своё слово? Такая перспектива совсем не устраивала Драко. Нужно было что-то придумать, что-то такое, от чего она не сможет отказаться и будет вынуждена встретиться с ним. Малфой закусил нижнюю губу и задумался, барабаня пальцами по подлокотникам кресла. Для начала можно было отправить букет, раз у него теперь есть её домашний адрес, спасибо за это личному делу. Все же девушки любят цветы, верно? Это самый лёгкий способ порадовать и показать свою заинтересованность, но для Грейнджер… Для Грейнджер нужно что-то необычное. Неожиданно раздался хлопок, прерывая мысли, и перед ним материализовался эльф. Пришлось отложить построение планов. — Скиф пришёл сообщить, что родители ожидают вас на ужин. — Разве он ещё не закончен? —вымученно спросил блондин. — Нет, сэр. Мистер Малфой требовательно просил вас спуститься, раз ваш гость покинул дом. Я могу идти? — нетерпеливо ответил Скиф и поднял свои огромные глаза к потолку, сделав недовольное лицо, будто Драко был его несмышленым ребёнком, который что-то сделал не так. Ах, точно, рабочий день домовика закончен, а его гоняют по таким глупым просьбам. Вот в чём дело, — решил Малфой и отпустил эльфа. А сам с большой неохотой отправился в столовую.

***

Когда Драко вошёл в столовую, родители уже закончили основной ужин и о чём-то беседовали, попивая чай. — Добрый вечер, — поздоровался парень и сел за стол. Мать лишь улыбнулась, а отец, естественно, был в своем привычном настроении, поэтому сразу же выдал: — Вижу, ужин с родителями тебе не так важен, как посиделки с новым другом. Раньше был этот Забини, с которым ты вечно подолгу пропадал в своей комнате, но он хоть умел здороваться и пустить льстивый комплимент в мою сторону. А теперь этот. Откуда вообще взялся этот закомплексованный мальчишка и почему я должен наблюдать его в своём доме, уже второй раз за день? — Он твой поклонник, а я помогаю разрабатывать ему план, как к тебе подступиться. Сегодня, например, рисовали твой портрет. Только т-ш-ш, я тебе этого не говорил, — если бы отец не упомянул Блейза, возможно, Драко бы ответил нормально. Ведь отчасти именно глава семьи был виновен в прекращении общения с бывшим другом. Блондин откусил любимое пирожное с вишнёвым кремом — идеально, не такое сладкое и в меру кислое. Нарцисса подавила смех, слегка дёрнув уголком губ. Люциус поперхнулся чаем и с громким стуком вернул чашку на блюдце. — Я смотрю, сегодня ты в ударе с самого утра. Что же повлияло на твоё настроение, не уж то мисс Грейнджер уже призналась в любви? — зло выплюнул Малфой старший и, сжав губы в тонкую линию, устремил взгляд на сына. Драко не торопился с ответом, медленно прожевывая бисквит и не обращая внимания на отца. Он сам не знал, откуда взялась такая смелость разговаривать в подобном тоне. Видимо, дерзость тоже идёт в комплекте с влюблённостью в гриффиндорку. И если бы сегодня Грейнджер призналась ему в любви, он бы точно не позволил себе говорить с отцом так, а скорее расцеловал бы его в обе щеки. Слизеринец представил эту сцену и улыбнулся. Глава семьи не выдержал и резко вырвал из рук сына пирожное, которое с силой сжал в кулаке, так что красноватый крем повылазил между пальцами, а после кинул это месиво на тарелку Драко. Блондин вздохнул и поджал губы. — Люциус! — прикрикнула миссис Малфой. — Что, «Люциус»? — протирая ладонь салфеткой, начал Малфой старший, — Ты видишь, как он себя ведёт! — Ты ведёшь себя не лучше! — Хватит, пожалуйста, — подал голос парень. Ему не хотелось вновь наблюдать ссору родителей, — Это Малькольм Адамс, стажёр Министерства. Он помогает мне с информацией о Грейнджер. Нарцисса строго посмотрела на сына, видимо, расстроенная тем, что её утренние наставления ни к чему не привели. — Да неужели? Информация на подобии той, что нужно разобраться с противным стариком Барнсом? О, ну тогда, спасибо ему огромное! — Нет, отец. Это я выяснил сам. Люциус закатил глаза и оттянул шейный платок, давая себе больше воздуха. — Ты придумал, что можно с этим сделать? — уточнил Драко, не выдержав молчания. — «Ты придумал», — передразнил отец, скривившись в лице, очевидно считая, что пародия его новый талант, — Конечно, я придумал. Я уже сделал, в отличии от тебя! Пары тысяч галлеонов и небольшого скользкого секрета, хватило, чтобы заткнуть раз и навсегда этого лысеющего толстопуза с несвежим дыханием. — Надеюсь, — начал блондин, беспокоясь о том, что это может не подействовать или всё получится также, как и с помощью придурка Уизли. — Ох, не волнуйся! Он будет целовать ножки мисс Грейнджер до своего ухода на пенсию, — перебил его Малфой старший, — И пока ты не задал ещё один глупый вопрос — естественно, Барнс не выдаст мисс Грейнджер, откуда у неё появился такой щедрый попечитель. Доволен? Или у тебя появились ещё кое-какие идеи, куда можно слить семейный бюджет? А Драко в самом деле задумался. Он уже писал Грейнджер о том, что хочет инвестировать деньги в их Отдел и обещал обсудить это с ней при встрече. Но можно это сделать и сейчас, тогда его намерения будут ясны сразу… — Драко, мне помнится, что сегодня утром мы с тобой говорили о том, что мисс Грейнджер не тот вариант решения нашей проблемы. Если вы с отцом решили, что какие-то жалкие галлеоны и какой-то стажёр Министерства, помогут девушке влюбиться в тебя, я вас разочарую, — вступила в беседу Нарцисса, но Драко её остановил. — Мама, пожалуйста, не надо. Отец, я знаю, куда еще можно, я бы сказал даже нужно, слить семейный бюджет. Сделаем пожертвование в Отдел Грейнджер, только именно в Бюро распределения домашних эльфов. Не хочу, чтобы деньги ушли в неизвестном направлении, а то они точно сразу займутся ремонтом своих туалетов, — серьёзно выдал Драко и сморщился в отвращении, когда вспомнил уборную-переговорную Министерства. — О, Салазар, помоги мне! — Малфой старший поставил локти на стол и уронил голову, прикрывая лицо ладонями. — И сделать это нужно до завтра, — добавил парень. — Боюсь спросить, но сколько ты хочешь пожертвовать на это, Мерлином забытое, Подразделение? Мало того, что мы платим нашим эльфам, конечно, нужно же ещё собственноручно поддержать этот бредовый законопроект. А может, нам стоит сразу выписать мисс Грейнджер чек, эдак тысяч на шестьдесят пять? Что скажешь? — Люциус поднял голову, вскинул брови и улыбнулся. Лицо его выглядело безумно и Драко впрямь забеспокоился о психическом состоянии отца, но больше его поразила сумма, которую тот назвал, потому он сразу же спросил: — А у нас есть шестьдесят пять тысяч? — Дорогая, ты слышала? — глава семьи обратился к супруге, — Чувствую, нам невероятно дорого обойдется любовь мисс Грейнджер, уж эти деньги не назовёшь жалкими, правда? — А с чего вдруг тебя заинтересовало моё мнение, Люциус? Вы же так отлично спелись, — миссис Малфой выгнула бровь и поочередно посмотрела на мужа и сына, — Вы такие молодцы, и Обет, и любовь, всё у вас с лёгкостью! Галлеоны, информаторы — ощутимо, мне даже нечего добавить, поэтому простите, но я не собираюсь в этом участвовать, — женщина сорвала салфетку с колен и встала из-за стола. — Цисси! — Мама, пожалуйста… Нарцисса была уже у выхода из столовой, но остановилась. — Что вы хотите от меня? Подкупать её, выяснять о ней за её спиной и при этом ожидать от неё любви? Это низко, даже для Малфоев! У меня есть решение: если у нашего старого друга ничего не получится сделать с этим чёртовым проклятьем, то я просто убью тебя Люциус. Задушу ночью подушкой или помнишь, ту заколку, которую ты подарил мне на годовщину? Так вот, я воткну её в твоё сердце и не буду жалеть, ты же не пожалел моё –материнское, — она ухмыльнулась и посмотрела в глаза мужа, тот сузил веки, будто проверял правду ли говорит супруга. И явно убедившись в её решительности, откинулся на спинку стула и улыбнулся, самой нежной, ласковой улыбкой, на которую был способен. А после, и вовсе послал миссис Малфой воздушный поцелуй. — А тебе дорогой, я ещё раз, настоятельно советую отложить эту затею, — Нарцисса обратилась к сыну, — Я знаю тебя. Если эта девчонка до сих пор сидит в твоей голове, если ты думал о ней, когда был в браке и если она затмевает даже недавнюю потерю твоего ребёнка, а это так, не отрицай, ведь ты спокойно строишь планы по завоеванию её сердца, значит это серьёзно. Поэтому, даже если мисс Грейнджер полюбит тебя и у вас всё получится, рано или поздно правда всплывёт. И тогда, тогда она никогда тебя не простит, а уж это, поверь мне, не сравнится ни с какой смертью от Непреложного обета. Потому что, я повторюсь, я знаю тебя, Драко. — Мама… — Драко хотел опровергнуть или просто остановить её слова, но миссис Малфой покинула столовую. Если мама не будет на его стороне, у него ничего не выйдет. У него не получится. А отказаться от Грейнджер сейчас, не попробовав, он просто не мог. Нарцисса была права — это всё очень серьезно. Он попытается убедить мать, принять его выбор. — Прости, отец. Доброй ночи, — и парень выскочил вслед за Нарциссой.

***

Малфой тихо постучал в дверь и, услышав короткое «да», вошёл в спальню родителей. Миссис Малфой сидела на пуфике у зеркала и снимала серёжки. Он подошёл, встал позади неё и они встретились взглядами в отражении. — Не поможешь? — женщина приподняла волосы, указывая на застёжку своего колье. Драко быстро справился с задачей и положил руки на плечи матери. — Мама, пожалуйста, пойми меня. Я не делаю это ради снятия проклятья, я… — Это меня и пугает, дорогой, — перебила его Нарцисса, поместив свои пальцы поверх ладоней сына. — Нет, выслушай меня, пожалуйста, — парень быстро опустился на пол и уткнулся лицом в колени матери. Она промолчала и, глубоко вздохнув, начала гладить его по голове, тем самым показывая, что готова слушать, — Я не делаю это из-за проклятья, если честно, то сегодня я вообще забыл про него. Понимаешь? Одна мысль, что у меня есть возможность, есть шанс, чувствовать что-то настоящее. Мечта, что это может оказаться взаимным, дали мне такое, я не знаю. Счастье? Окрылённость? Будто знаешь. Будто я могу всё! Представляешь, как она на меня влияет, если я даже забыл о собственной возможной смерти? — хмыкнул Драко, потираясь щекой о ткань платья матери, а её рука тут же оставила пряди парня в покое. — Драко, как ты считаешь, почему мисс Грейнджер поцеловала тебя тогда? — Я не знаю. Захотела? Спрошу у неё при встрече, — этот вопрос волновал слизеринца уже долгое время и он обещал себе выяснить, но следующие слова матери, чуть не выбили весь воздух из его лёгких. — Думаешь, она ответит тебе? Придёт на встречу? Ты сам говорил, что она не отвечала на твои письма после, и по твоим рассказам вы тогда были пьяны. Хорошо, допустим, она придёт и выложит тебе всю правду. Но что, если правда будет такова: «Я была расстроена и пьяна, я считаю поцелуй ошибкой и будь я в трезвом состоянии, я никогда бы не поцеловала тебя»? — Мама! — блондин молниеносно поднялся на ноги и отшатнулся от матери. — Что? — невинно спросила миссис Малфой и принялась распускать свою причёску, вытаскивать шпильки, — В своё время я сказала именно так. Сегодня я уже поведала тебе небольшую историю своей молодости, было романтично, не правда ли? Два парня сражаются за моё внимание. Ах! Но есть ещё и реальность, Драко — кто-то обязательно страдает. — Мама, я не понимаю причём здесь… — Подожди, послушай! — женщина кинула очередную заколку на туалетный столик и уставилась в одну точку, взгляд её был пустым, будто она и вовсе не находилась здесь. Малфой сжал челюсти. — Люциус тогда уже окончил школу, я была на последнем курсе. Из-за разлуки у нас случались некоторые ссоры, но одна едва не перечеркнула наши отношения навсегда. Он говорил, что безмерно любит и ждёт меня, а я верила. Но однажды до меня дошли слухи, что в поместье Малфоев, что ни день, то смотрины. Толпы девушек, желающие выскочить замуж за моего Люциуса. Что я сделала? Напилась! А после, пошла и поцеловала того, второго парня. Он-то был рядом, готовый поддержать и утешить, ведь был влюблён в меня. А я просто была расстроена и мстила твоему отцу. На следующий день я осознала, что натворила, с Люциусом мы позже выяснили, что это твой дед Абраксас устраивает подбор невест, а не он сам. Мы помирились, а бедному парню-однокурснику я сказала: «это ошибка, я была пьяна». Напоминает что-то? — миссис Малфой повернула голову и посмотрела на сына. — Мама, ты и Грейнджер разные люди. И ситуации эти тоже разные! — находясь в полнейшем шоке, ответил парень. Его уже начало тошнить от подробностей личной жизни его родителей. И почему мама решила посвятить сегодняшний день кратким экскурсам в свои школьные годы? У них с Грейнджер всё не так! — Правда? Мисс Грейнджер не ссорилась со своим парнем? Не напивалась? Не находила утешения в чужих объятьях? — строго спросила Нарцисса. — Но она не говорила, что это ошибка! Чёрт возьми, она вообще никак не комментировала эту ситуацию! Сегодня я был в Министерстве и я видел её глаза, мама. Я видел в них всё! Так не ведут себя те, кому всё равно. Я тебе больше скажу, если бы не этот грёбаный Адамс, то она бы снова поцеловала меня! А ты уже предполагаешь самый худший исход событий. Будто я не могу… Будто меня нельзя поцеловать просто потому, что я нравлюсь… Будто меня нельзя полюбить. Почему мама, почему ты так думаешь? — закричал Драко. Миссис Малфой встала с кресла и, подойдя к парню, крепко его обняла. — О, дорогой, конечно тебя можно любить. Ты как никто другой, заслуживаешь того, чтобы тебя любили. Но посмотри, что с тобой делают лишь мнимые слова об отказе этой девушки. Что будет, если они окажутся правдой? Я просто хочу защитить тебя от этой боли, — мать всхлипнула, — как я могу допустить это? — Не надо меня защищать. Просто поддержи меня, мама, пожалуйста. Дай мне попробовать, — тихо попросил Драко, и почувствовав нерешительный, но положительный кивок, покинул комнату. Нарцисса медленно вернулась к туалетному столику. Её взгляд встретился с отражением в зеркале и на мгновение она застыла, словно пытаясь прочесть в собственных глазах ответ на мучивший её вопрос. — Ах, Цисси, — прошептала она с горечью, — опять тебе расхлёбывать эту кашу? — и, не в силах больше сдерживать отчаяние, спрятала лицо в ладонях.

***

Драко ворвался в свою спальню и какое-то время просто стоял посреди комнаты, сжимая кулаки и раздувая ноздри от злости. Его раздражало всё: сама ситуация, в которой он оказался, мама с её абсолютно ненужной сейчас опекой и, конечно, отец, потому что, наверное, впервые тот был на его стороне. Почему раздражал отец? Да потому, что ему хотелось довериться! Пусть Люциус действовал лишь в своих интересах, но сейчас это было намного лучше, чем безразличие родителя к судьбе сына или удушающая материнская забота. Мать сказала, что они «спелись» и это действительно так. Блондин этого хотел, поскольку подобного не происходило слишком давно. Если поискать в памяти, такой же случай «сближения» отца и сына был перед вторым курсом, когда Драко знал, что его примут ловцом в команду по квиддичу. Не спрашивайте почему, но он был в этом уверен. Он же с пяти лет на метле и он в самом деле не плохо в этом преуспел. Конечно, он не везунчик Поттер, которого взяли в команду на первом курсе и, возможно, Малфой и в правду слегка уступает ему в таланте, но он точно не кусок дерьма по типу Уизли. И да, сейчас он не про рыжеволосую бестию и однояйцевых из нищего семейства. Да, потому Драко безусловно знал, что он будет играть за Слизерин, но в свои двенадцать уже разумеется понимал, что просто так ничего не выйдет, даже если ты — Малфой. Отчего он и принял решение, посвятить всё лето 1992 тренировкам. Люциус, несомненно, заметил ранние подъёмы сына и некоторое время просто наблюдал за фигурой, мечущейся по квиддичному полю поместья. А после, неделю на третью, когда родитель обнаружил, что сын засыпает за завтраком, сжалился над ним. А может быть он даже гордился им тогда? Ведь вставать на каникулах в пять утра, чтобы посвятить это время тренировкам, заслуживает уважения? Вероятно, да. Потому что отец, в награду за старания, пообещал купить самую новейшую метлу не только юному слизеринцу, но и всей его команде. Сколько счастья было тогда в глазах Драко — не описать словами, а когда Люциус ещё и стал каждодневно появляться на поле, конечно, не верхом на метле, а с чашкой чая в руках, и начал давать дельные советы — в тот момент, ох, в тот момент сердечко маленького Малфоя готово было разорваться от любви к отцу. Жаль, что это закончилось сразу, как только Драко опозорился перед всей школой. Ещё и Грейнджер с её «всех игроков взяли за талант». Эх, знала бы она, сколько он не спал и сколько костей переломал, прежде чем ему «купили» место. — Блондин усмехнулся своим воспоминаниям. Кстати о Грейнджер. Он уже почти отошёл от разговора с матерью, потому что выкурил несколько сигарет подряд и сейчас сидел на перилах своего балкона, наблюдая за тёмным небом, затянутым густыми тучами. Ни одной звёздочки. О чём он думал до того, как его потревожил домовик? Ах, да — букет. Можно было бы самому поразмышлять, предположить или догадаться, какие цветы предпочитает гриффиндорка, но у него был беспроигрышный вариант. Брюнетка, с короткой стрижкой, острым язычком и с недавнего времени любительница «львов». Незаинтересованное лицо, необременённое кровными узами — то, что ему сейчас нужно. Драко спрыгнул с каменного ограждения и отправился к письменному столу, проверить свою теорию. Он нацарапал несколько слов и отправил письмо. «Любимые цветы Грейнджер?» Ну да, он придурок. Но к чему тянуть время, верно? Ответ пришёл сразу же: «Пошёл ты, придурок!» Драко улыбнулся, значит, всё так, как он и предполагал — Пэнси дома. Он мог бы отправиться к ней даже пешком, ведь поместье подруги находилось не слишком далеко, но решил проверить и ещё кое-что. — Давай Пэнс, расскажи мне, как ты меня ненавидишь. Паркинсон-мэнор, — сказал Малфой, бросая летучий порох в камин. Стены родового замка успели лишь уловить ухмылку слизеринца, когда пламя поглотило его высокую фигуру.

***

— Ты не закрыла мне доступ, — громко начал блондин, как только переступил каминную решётку в тёмном холле дома подруги, — А-у, ты где, Пэнс? Драко направился к ближайшей комнате, откуда лился тусклый свет. Он тихо вошёл и заметил брюнетку, которая в одном нижнем белье, придирчиво оглядывала себя в огромное зеркало в пол. — М-м, вроде ничего. Готовишься разбить очередное сердце? — Драко! — взвизгнула Пэнси, наконец заметив друга, и схватилась за халат, валявшийся на рядом стоявшем кресле, прикрываясь, — Тебя стучаться не учили? И вообще, какого чёрта ты здесь делаешь? — Мерлин, что я там не видел? — Драко прошёл к тому самому креслу и уселся в него, пока слизеринка пыталась надеть на себя одежду, пыхтя от негодования. Он схватил пояс её халата и, нахмурившись, осмотрел его. — Вообще-то, с тринадцати лет моё тело изменилось, идиот! — она хлопнула его по руке и Малфой отпустил ткань. — Ну, я бы так не сказал. Грудь… Грудь, кажется, осталась такой же, — он поднял обе ладони, показывая размер полушарий, будто держит их в руках. — Будь проклят тот день, когда я позволила дотронуться твоим пальцам до моих сисек! — зло выплюнула Паркинсон, — Чего припёрся? — она быстро собрала другие комплекты белья с дивана и, кинув их в магазинный пакет, присела. — Не ври, тебе тогда понравилось, — поигрывая бровями, ухмыльнулся Драко. — Я просто проиграла спор, придурок! И поверь, если бы не дебильные уловки Блейза… — Точно! Спор! — с воодушевлением воскликнул блондин, поднялся на ноги и начал ходить из стороны в сторону. — Чего? — непонимающе спросила брюнетка. — Помнишь, как мы после разыграли Тео? Мы накидали в его постель слизней и сказали, что пока он не пойдёт и не признается Снейпу в любви, стоя на коленях, они никуда не денутся? — Малфой рассмеялся, — Салазар, сколько он тогда пытался их убрать и чуть ли не плакал, когда ничего не получалось! Пока до его кудрявой башки не дошло, что ничего не выйдет, пока он не выполнит наказание. Да, декан конечно, был в шоке и вызвал родителей Нотта, но всё же это был один из лучших наших приколов. Правда? И это точно сработает! Я уверен, надо только… — Драко остановился и с улыбкой посмотрел на подругу. — Ты решил поностальгировать или просто сошёл с ума? — скучающе откликнулась Паркинсон, — Что сработает? Хотя нет, подожди. Мне же плевать, — она подмигнула ему. — Пэ-э-нс, ну хватит дуться, — протянул слизеринец. — Дуться? Так ты это называешь? Проваливай, Драко. У меня есть дела поважнее, например, выбрать себе самые сексуальные трусики и сразить наповал одного парня, — девушка встала и хотела уйти из гостиной, но Драко её остановил, взяв за руку. Ему надоело топтаться на одном месте и вести одни и те же разговоры. Нужно просто извиниться перед ней. — Пэнс, давай поговорим, пожалуйста. — Я не хочу с тобой разговаривать. Ни сейчас, ни когда либо ещё. Пэнси Паркинсон больше нет в твоей жизни, она умерла с последним непрочитанным тобою письмом! — ответила брюнетка и её глаза заслезились. Она попыталась выдернуть ладонь из пальцев друга, но он не позволил ей, удерживая крепче. — Паркинсон, ну пожалуйста, не ври хотя бы себе. Я знаю, что ты всё ещё любишь меня, — он приподнял указательным пальцем её подбородок и стёр тонкую дорожку слёз с её щеки, — не плачь, я не заслуживаю твоих слёз. Ну, посмотри, ещё и тушь потекла… Девушка всхлипнула. — Ну-ну, не надо. Прости меня, Пэнс. Пожалуйста, а? — Ты даже не приехал на похороны моих родителей, — тихо ответила слизеринка и ещё больше разрыдалась. — Я знаю, знаю. Я тупица и полный кретин. Мне так жаль. Пожалуйста, извини меня и за это, и за то, что не писал тебе. Просто. Всё было так хреново, когда я прибыл к родителям, понимаешь? Вероятно, это не оправдание, но прошу тебя, сделай усилие и попытайся простить своего безмозглого друга. — Конечно, я не понимаю! Ты ведь мне не сказал, как у тебя дела, как твои родители и почему ты, чёрт возьми, женишься на Астории! Поэтому нет, Драко, я не понимаю, почему у тебя всё было так «хреново»! Малфой устало вздохнул и так громко позвал своего эльфа, Паркинсон даже вздрогнула. — Скиф! Сонный домовик в одной пижаме тут же прибыл. Он явно был недоволен, но выполнил просьбу и принес из поместья Малфоев одну вещь. — Держи, — блондин протянул девушке цветок, вернее: — Бумажный цветок? Серьёзно? Я заслужила в качестве извинений ни колье с бриллиантами, ни какую-нибудь вычурную картину или, в конце концов, тыквенный пирог, а оригами?! Ты обалдел, Малфой? — брюнетка начала бить его кулаками по груди, осыпая проклятьями. — Стой, стой, да подожди ты! Разверни его, ауч, это очень больно, Паркинсон! Слизеринка прекратила побои и нахмурилась. Аккуратно разгладив бумагу, она пробежалась по строчкам. С каждым прочитанным словом, её глаза всё больше наполнялись слезами. Драко знал что там и улыбнулся. Обычная переписка двух друзей на уроке. Сначала он просто забыл выбросить пергамент, а после почему-то решил оставить, сложил из него «розочку» и закинул в прикроватную тумбу. «— Драко, срочно! Мне нужны ответы на 3,7,9 и 11 вопросы. И Салазар, прошу тебя, быстрее, пока Макгонагалл не вернулась!!!» «— Срочно? Попроси лучше, Паркинсон. Я знаю, в твоём словарном запасе имеется слово «пожалуйста», так что…» «— Придурок! Пожалуйста!!!» «— А что мне за это будет?» «— Всё, что угодно, Драко. Всё! Только давай быстрее.» А далее, конечно же, слизеринец написал все ответы теста. Ну как он мог оставить свою лучшую подругу на съедение грозной старухе? — Ты всегда была отвратительна в трансфигурации. Просто ужас, — притворно скривился Драко, — Но кажется, ты мне должна. — А не пошёл бы… — Ты обещала мне «всё, что угодно», — перебил её парень, — Но мне не нужно всё, Пэнси. Только одно — твоё прощение, — серьезно закончил Малфой. Они несколько секунд смотрели друг другу в глаза, и после, наконец-то, обнялись. Когда слёзы подруги насквозь пропитали и его пиджак, и рубашку, а всхлипывания прекратились, слизеринка оторвала голову от его груди. — Мерлин, твоё лицо! Тебя будто покусали пчёлы! — Драко вытаращил глаза и рассмеялся, увидев чёрные разводы на лице Паркинсон, ну и конечно, её реакция на это — нечто. — А тебя будто покусали купидоны, придурок! — она слегка толкнула его. — Так, стоит ввести запрет на это оскорбление, Пэнс. Слишком часто, я слышу его из твоих уст. — Это не оскорбление, Драко. Это твой стиль жизни. Ничего с этим не поделать, — деловито ответила подруга, стирая с глаз потекшую тушь. Малфой фыркнул. — Ладно, я не буду сегодня спорить с тобой. Хочешь поговорить о мистере и миссис Паркинсон? —задал вопрос Драко, но Пэнси отрицательно качнула головой, — Ладно, тогда, выпьем за перемирие? — он улыбнулся и показал на заставленный алкоголем столик, который стоял у камина. Когда-то им удалось даже стащить несколько бутылок, причём успешно — родители Пэнси заметили пропажу только спустя несколько лет, но разбираться не стали. — Конечно, давай. Я опьянею и сразу же выложу тебе секреты Грейнджер. Да? Драко закатил глаза и ничего не ответил. Он действительно предлагал просто выпить, без какого-либо другого умысла. — Ой, ну посмотрите на него: губки надул, бровки нахмурил! Ты и правда стал такой неженкой, Драко! — рассмеялась брюнетка, — Ладно, не обижайся, мы обязательно отпразднуем, но только не сегодня. Уже слишком поздно, а кое-кому завтра ещё на работу. Ты же знаешь, что такое ра-бо-та? — по слогам произнесла подруга, будто говорила с трехлетним ребёнком. — Ха-ха, очень смешно. — Зануда. Завтра пятница, а конец недели — самый тяжёлый день. А нам многое стоит обсудить, в особенности то, как твой грязный язык оказался в нашей святоше. Соответственно, нужно много времени и чертовски много алкоголя, иначе в моей голове просто не уложится этот факт, — Паркинсон растянула губы в улыбке и захлопала ресницами. — Ладно, — в очередной раз закатывая глаза, согласился Драко, — Пошли, хоть проводишь меня. Друзья вернулись в холл и Драко вошёл в камин, захватывая горсть летучего пороха. — Учти, если вновь явишься без приглашения — я закрою тебе доступ. — Понял, доброй ночи, злюка, — парень уже почти высыпал порох, но решил добавить, — О, кстати, если быть честным, твои сиськи стали намного больше. И бельё выбирай чёрное. Чёрный — стопроцентный вариант. — В твоём мире просто не существует других оттенков, — глубоко вздохнув, будто ощутила тяжесть всего света на своих плечах, цокнула брюнетка, — И я знаю, что у меня классная грудь. В тринадцать ты готов был кончить только от одного её вида, — она подмигнула ему. — Фу, Паркинсон, никогда не произноси таких слов! Всё, пока! — Драко издал рвотные позывы, а слизеринка громко расхохоталась. — Малфой-мэ… — Белые. Любые — белые. Блондин нахмурился, не сразу понимая, о чём говорит подруга, пока мозг не обработал информацию. Грейнджер. А потом отправил Пэнси воздушный поцелуй и исчез в зелёном пламени. Он никогда в ней не сомневался.

***

Весь следующий день Драко был словно на иголках. Он не смог долго спать, не смог нормально позавтракать и скурил целую пачку прежде, чем стрелки часов приблизились к обеду. Пэнси была права, пятница — тяжёлый день. Он отправил Грейнджер цветы в Министерство, ну, вернее это сделал Малькольм и Скиф, но не важно. Важно то, что он полночи промучился, колдуя над каждым букетом. А это, на минуточку, не так легко сделать! Сначала ему пришлось трансфигурировать цветы в небольшие граммофоны и заставить их играть ту самую мелодию с выпускного, а затем вернуть им прежний вид. По задумке, музыка не должна была стихать ни на минуту, но как только он перевоплощал граммофон во вновь пышные бутоны, она вовсе пропадала. Когда слизеринец нашёл баланс: и мелодия, и сами растения были в порядке, вдруг пропал их аромат. Хотя они были свежие, да и вообще, самые лучшие, какие можно было достать! Драко пробовал ещё и ещё, и ещё раз, концентрируясь изо всех сил, но ничего не выходило. Он уже был готов бежать к Макгонагалл за помощью. Серьёзно. Но вдруг вспомнил урок и её слова, сказанные, кажется, на пятом курсе, когда они приступили к практике: «— Если вы зашли в тупик, мистер Долгопупс, первое, что вам необходимо сделать это: проверить формулу, если она стандартная, ошибку выявить легко — сверьтесь с учебником. — Если вы создали её сами, мисс Грейнджер — не отчаивайтесь. Повторите действие несколько раз, не забывая о правильных движениях кистью, если и это не увенчалось успехом, значит вы слишком многого хотите от трансфигурированного предмета. Макгонагалл ходила по классу, наблюдая за учениками и давая рекомендации. — Вспоминаем Закон Гэмпа. Только в том случае, если вы не нарушаете пять Принципиальных исключений, вы можете продолжить работу и попытаться снова, мистер Уизли! — Но что можно сделать еще? — спросил Драко, перебивая профессора. — Изменить движение кисти: сделать два плавных, а вместо третьего, такого же — один резкий взмах руки. Также, подумайте и решите, можете ли вы отказаться от одной из функций или свойств изменённого вами предмета. Если да — избавляйтесь и можете быть уверенными, у вас всё получится, мистер Малфой. — А если нет? — уточнил слизеринец. Макгонагалл остановились возле него и, выгнув седую бровь, ответила: — Сконцентрируйтесь лучше, попробуйте очистить сознание. Но уверяю, для этого потребуется слишком много магических сил. Также, воспользуйтесь «Правилом трёх» — живое, неживое, и ваша... — И кровь, профессор, — с важным видом, закончил за старуху Малфой. — Верно, мистер Малфой. Пять очков слизерину. Кровь волшебника имеет могущественную силу, используя её, вы перераспределяете нагрузку, а значит, можете не беспокоиться о самом заклинании. Но я не рекомендую данный способ, уж слишком он утомляет, — она обошла его и похлопала по плечу, — Разве что, — женщина вытянула губы и, немного подумав, добавила — Небольшое количество крови не так сильно снизит ваши магические силы, но тогда всё же придётся пожертвовать постоянством проявлений свойств вашего предмета.» Тогда слизеринец не очень-то понял, о чём говорила старуха, он был рад и тому, что заработал очки для своего факультета. Но сейчас, когда парень уже прочитал и изучил достаточно научных трудов различных волшебников, он понимал о чём идёт речь. Так он решил отказаться от постоянного проигрывания мелодии и случилось чудо — растения вновь приобрели свой запах, но тогда появился вопрос: сколько раз должна звучать мелодия? Но и тут, Драко разобрался, правда он нарушил «Правило трёх», слегла изменив его. Живое — цветы, неживое — граммофон, а что, если всё же использовать кровь и добавить ещё одно живое, тем самым оно возьмёт на себя часть функций и соответственно нагрузку? Так появились изумрудные бабочки. Если быть честным, изначально они были тоже белого оттенка, как и цветы, а потом парня просто посетила слизеринская находчивость. Ну, и если уж быть совсем-совсем честным, то и кровь он использовал не только свою… Да, он разбудил Нарциссу. Да, он перепугал её до чёртиков, когда выпросил кровь Пруэттов, которую мать раздобыла для снятия проклятья. Но ему нужна была всего-то капля! И да, он получил от отца подзатыльник, за то, что ворвался посреди ночи в родительскую спальню. Но Драко ничуть не жалел, ведь он связал свою кровь с кровью Грейнджер, тем самым наделив бабочек ещё одной функцией. Помимо того, что они вылетали из бутонов, издавая приятную мелодию для ностальгии, он закрыл вопрос количества её воспроизведений. — Думаешь обо мне, Грейнджер? Тогда пожалуйста, наслаждайся музыкой! Тебе же так нравилась трансфигурация. Шах и мат, гриффиндорка, — сказал парень, когда проделал эти манипуляции с каждым букетом, соответственно — семьдесят семь раз. Правда теперь, когда он уже отправил ей письмо с объянениями своего подарка, он чувствовал некоторую тревожность. А ультиматум, который он предъявил, с большой долей вероятности, совершенно и абсолютно точно, не стоило слать, учитывая их сложные взаимоотношения. Он был в панике. В ужасе. Да что уж говорить, это полнейшая катастрофа! И первое, что он хотел сделать, это сорваться в Министерство и увидеть её реакцию. Ещё конечно, сказать, что он не настолько сильно настаивает на своих требованиях, что естественно полностью неправда, потому что он безумно желает встретиться с ней. Поэтому Драко остался дома и ничего не придумал лучше, как отправить стажёра Адамса на разведку. Нет, ну а что? Мальчик зайдет, проверит обстановку, настроение гриффиндорки, ну, возможно ещё регулярность появления музыкальных насекомых… И всё! Ничего сложного и подозрительного и совсем не для того, чтобы потешить раздутое эго блондина. Но проблема в том, что чёртов пуффендуец уже как час не выходил на связь, хотя должен был сделать это ещё полчаса назад! Может, Грейнджер догадалась, что Малькольм гонец Драко и убила его? Или в нищем Министерстве сломались все камины и только поэтому он не связывается с ним? Малфой чувствовал, ещё чуть-чуть и ему не придётся идти на встречу, потому что его отправят в Мунго с нервным расстройством и он больше никогда не покинет стены больницы… — Мистер Малфой, вы здесь? — затрещали поленья в камине и раздался голос того самого гонца. Драко подорвался с места, бросив сигарету мимо пепельницы и больно ударившись коленями, опустился на пол. — Ну? Что там? Говори немедленно! — как истеричная девчонка, провопил слизеринец, чем и напугал бедного Малькольма, который тут же прервал связь. Блондин выпучил глаза, ошарашенный такой выходкой и уже готов был воспользоваться Непростительным, но вдруг лицо пуффендуйца снова появилось. — Простите, это случайность. Но вы меня напугали, не могли бы вы в следующий раз не орать так сильно? — заикаясь, попросил юноша. — Малькольм, Малькольм, Малькольм… Ты не представляешь, каких усилий мне стоит сейчас сдерживаться, — спокойно, отделяя каждое слово, сквозь зубы начал Драко, — Говори, блять, немедленно, что происходит в кабинете Грейнджер! — ну, а это он уже прокричал, так быстро, словно за ним гнался дементор. Изо рта вылетали только согласные, обрывая слова. Если вообще возможно так говорить, но кажется, Адамс всё понял и затараторил в ответ: — Я пробыл в кабинете мисс Грейнджер целый час, потому что задал идиотский вопрос про Восстание гоблинов, а она решила выдать мне полноценную лекцию. — Так, дальше! — Она в хорошем настроении. Хотя, я не могу судить, ведь обычно она всегда была со мной мила. — Малькольм! — Ну, цветы на месте. Пока я был там, бабочки вылетали семь раз, а это, примерно, через каждые восемь с половиной минут. Всякий раз, когда это происходило, она смотрела сначала на букеты, а затем на меня, со странной смесью эмоций на лице. Мне не удалось их понять, но возможно она думала… — Да, мой ты хороший, мой самый лучший, мой милый Малькольм! — Малфой так сильно обрадовался, что расплылся в улыбке, от которой сводило скулы, — Это же такие прекрасные новости! Каждые восемь минут, говоришь? — Восемь с половиной, — поправил его стажёр. — Ох, Малькольм, если бы ты сейчас был здесь, я бы непременно расцеловал тебя! — Не надо, пожалуйста! Драко закончил разговор с громким хохотом и повалился на спину прямо на полу у камина. — Ох, Грейнджер, Грейнджер, Грейнджер… — Малфой улыбался и улыбался, и в неверии качал головой из стороны в сторону, — «Я решительно не понимаю о чём ты», ох, Грейнджер, какая же ты маленькая врушка. Ты думаешь обо мне, думаешь! Да так часто, что мне не остаётся другого выбора, как сделать тебя моей. Может ли лицо треснуть от счастья? Не отвечайте, этим же вечером Драко убедился — вполне себе, может.

***

— Ваш чай, сэр, — домовик появился в библиотеке с подносом в руках. — Скиф! Она написала, ты представляешь? Она снова написала мне! Сама! — ликующе выкрикнул Драко, читая в сотый раз письмо гриффиндорки и уже обложившись книгами, чтобы выяснить что-то про «мобильных», что бы это ни значило. — Мерлин, боюсь спросить, кто? — скучающе спросил эльф. Этого старого ворчуна будто заставили здесь находиться. — Грейнджер, Скиф! Тебе когда-нибудь писала Грейнджер, а? — Вообще-то, писала. Стоп, что? Что вы сказали? Мисс Грейнджер? Гермиона Грейнджер? Пишет вам? — радостно захлопал ушами домовик и лучезарно улыбнулся, будто ему вновь подарили свободу. — О, да-а. И если бы ты был не таким сварливым, я бы даже дал тебе прочесть. Но… — Мистер Малфой, но скажите Скифу хотя бы суть её посланий? — вытянув нижнюю губу, словно хотел заплакать, взмолился Скиф. — Ну, ничего особенного, просто она влюблена в меня, — хмыкнул блондин, будто это было чистой правдой и совершенно обыденной новостью. Эльф выронил серебряный поднос с чаем, который до сих пор держал в руках, и кинулся с объятьями к парню. — Да это, да это как же? Мерлин, теперь Скиф самый счастливый домовой эльф! Хозяин Драко, Скиф так рад за вас! — Разве тебе можно называть меня хозяин? — рассмеялся Драко, в ответ обнимая эльфа, которого знал с самого своего рождения. — Простите-простите! Столько эмоций! Скиф давно не испытывал такого счастья! — причитал эльф, утирая слёзы. — Ладно, достаточно. У нас есть важные дела, Скиф, — Драко потрепал того по голове, а домовик тут же собрался и стал внимательно слушать. — Первое — отправь по домашнему адресу мисс Грейнджер цветы, обязательно белые. Возможно, — слизеринец не надолго задумался, — Да, возможно, букет белых фрезий, их я сегодня ей ещё не дарил. Только учти, она живёт в магловском районе, нужно обойтись без магии, — эльф только кивнул, но Малфой вдруг передумал, — Хотя нет, подожди. Просто узнай, как маглы отправляют цветы, когда хотят сделать сюрприз девушке. — Полагаю, курьером, сэр. Есть различные фирмы, занимающиеся доставкой подарков, цветов или любых других посылок. — Этому можно доверять? — заинтересовался Драко. Не очень-то хотелось сделать что-то не так и облажаться в тот момент, когда только наладилась связь с этой врунишкой. — Конечно, мистер Малфой. Магл привозит посылку получателю, а после отчитывается перед вами о доставке, — отчеканил домовик, — Подобрать для вас наиболее лучший вариант? — Нет, Скиф. Лучше достань мне волос какого-нибудь магла, — лукаво улыбнулся блондин. Драко не удалось сегодня лично увидеть реакцию Грейнджер, но ему так сильно этого хотелось, что он едва мог сдерживаться. Это же не преступление, если он слегка взглянет на неё, верно? Малфой также дал указание эльфу, чтобы тот снял картину в его спальне, на которой было изображено море и которая давным-давно понравилась Пэсни. Он велел ему отнести холст в поместье Паркинсон, вместе с тыквенным пирогом и бриллиантовым ожерельем из семейного хранилища. За такую маленькую, но очень важную подсказку, подруга заслуживала все блага этого мира, а Драко лишь немного отблагодарил её. Скиф моментально бросился исполнять все поручения, но сначала проинструктировал слизеринца о том, как себя должен вести доставщик, вручил ему футболку со странным логотипом и надписью «радуем 24/7» и такую же необычную шляпку с козырьком. Так Драко, впервые, оказался на пороге квартиры гриффиндорки, хоть и не в своём обличии. Несмотря на то, что она никак не могла узнать его, это нисколько не успокаивало блондина. И прежде чем позвонить в звонок, он поборол три попытки побега, боясь просто постучать в дверь. Но всё же взял себя в руки и надавил на выпуклый кружок в стене, мысленно ругая себя. За то, что так редко бывал в магловском мире, за то, что до сих пор шарахался от машин на дорогах и за то, что блять, не знал, что такое «дверной звонок». За дверью послышались торопливые шаги и Драко втянул носом воздух, задерживая дыхание. Скиф предупредил его, что он не может долго задерживаться и весь разговор должен быть формальным, поэтому, как только гриффиндорка открыла, он сразу же выдал: — Здравствуйте, распишитесь пожалуйста, — он сунул девушке лист бумаги и пока она приходила в себя и разглядывала корзину с цветами, Драко разглядывал её. Грейнджер была такая обычная, домашняя, в своём халате и с полотенцем на голове. Видимо, она только что вышла из ванной. Слизеринец тяжело сглотнул, когда девушка взяла листок и приложила его к стене, для того чтобы оставить свою подпись, потому что край её халата слегка приподнялся, оголяя кожу. Честно? Хотелось расплакаться! Потому что мысли и желания, которые замельтешили в его голове, были на данный момент неуместны. А так хотелось притронуться к ней, обнять, сорвать пушистое полотенце с её волос и вдохнуть их запах. Но Грейнджер уже вернула ему обратно бумагу и ручку. Нужно было убираться отсюда, пока он не натворил дел. — Приятного вечера, мисс — сказал Драко и быстро покинул этаж гриффиндорки. Спустившись по ступеням на один пролёт вниз, он остановился. Любопытство не покидало его и да, пусть он выглядел как чёртов преследователь, но парень ничего не мог с собой поделать! Он наложил на себя Дезиллюминационные чары и, заглушив свои шаги, вернулся на лестничную площадку, вставая так, чтобы видеть квартиру Грейнджер. Дверь была ещё распахнута, корзина с цветами до сих пор стояла на пороге, а девушки не было. Малфой нахмурился, но через секунду гриффиндорка вернулась с палочкой в руках. Она оглядела лестницу, а после тихо произнесла «Вингардиум Левиоса», направляя древко на букет и, улыбаясь, скрылась за дверью. Слизеринец хлопнул себя по лбу. Идиот. Какой же он идиот. У него была возможность заглянуть в её жилище, понять её немного лучше, просто предложив помощь с тяжёлой корзиной. А вместо этого, он разглядывал её оголённые ноги. Ох, уж эти ноги… Но потом Драко вспомнил её улыбку, причиной которой является он, и все переживания и сожаления, тут же показались такой ерундой. У него ещё будет возможность узнать её. С этой мыслью парень отправился домой. Нет, неправильно. Невероятно счастливый парень отправился домой.

***

Вернувшись в поместье, Драко ещё какое-то время переписывался с гриффиндоркой, пока, естественно, всё не испортил своей никчёмной язвительностью. Ну мог же промолчать? Всё же так хорошо шло: она отвечала, благодарила его и она флиртовала с ним, при этом находясь в одном халатике. Да, он до сих пор думал об этом тонком куске ткани, едва прикрывающем её стройное тело. И что вы ему сделаете? Посадите за это в Азкабан? Драко тяжело вздохнул, прикрывая веки. Он раскачивался на стуле, ударяя себя кулаком по колену. Это ничуть не помогало. Он снова чувствовал себя пятнадцатилетним подростком, у которого стояк вызывала даже отдалённая мысль об обнажённом теле призрачной девушки. Нет, не буквально девушка-призрак, вы не подумайте, что его могла возбудить, например, Плакса Миртл. Салазар, вы же не подумали об этом? Нет, он имел ввиду девушку, порождённую его фантазией. И да, именно так проводят время парни, находящиеся в пубертате, пока не случается их первый в жизни секс. Не осуждайте. Но сейчас, сейчас-то, время полового созревания прошло! Тогда какого хрена, его член готов выпрыгнуть из брюк, лишь от одной эфемерной надежды, что когда-то он сможет сорвать с Грейнджер этот чёртов халат? Драко притворно захныкал. Видимо, сегодня он уже не дождётся её ответа. Но так ему и надо, нечего было острить. «Прискорбно для волшебницы твоего уровня». Слизеринец фыркнул. Пэнси права и в этом, быть придурком — его стиль жизни. Оставалось уповать на то, что Грейнджер не посчитает также и всё же придёт завтра на встречу. Малфой встал с кресла и прошёл к кровати. Откинул покрывало, посмотрел на него, и заново заправил. К чёрту! Он всё равно не сможет сейчас уснуть. Лучше заниматься самобичеванием, перечитывая письма гриффиндорки. Что он собственно и сделал. Вновь пробежавшись глазами по строчкам, Драко зацепился за предложение, которое не давало ему покоя: «Как вы живёте без мобильных». Ему почему-то хотелось удивить девушку, показать ей, что он интересуется её миром. Но к сожалению, парень не нашёл никакой информации об этом. Ещё бы, скорей Дамблдор бы воскрес, чем в хранилище его чистокровной семьи появилось что-то о маглах. Блондин закусил губу, немного пожевал её и в который раз позвал своего домовика. Не удивительно, что сегодня Скиф был воодушевлён и более разговорчив, чем в обычные дни. Мисс Грейнджер творит чудеса. И раз его эльф имеет познания о магловских курьерах, значит, он может знать и об остальном.

***

Его ударил домовой эльф. Домовик, которому он платит. Вы представляете? Вы вообще, видели когда-нибудь подобное? Драко погорячился, когда сказал, что Грейнджер творит чудеса. Потому что сейчас Скиф находился на грани нервного срыва, с силой сминая газету тонкими пальцами. Кстати, именно этой газетой, скрученной в «трубочку», он и бил своего хозяина по голове. — Да зачем же вы нажимаете на эту кнопку?! Чтобы сделать отступ, нужно нажать на «0»! — завыл домовик, хватаясь за голову и вырывая свои последние седые волосы. — Я её и нажимал! — в ответ прокричал Драко, держа в руках небольшое, странное устройство. — Нет, вы уже в третий раз давите на красную «трубку»! Такими темпами, мы и до Рождества не напишем слово «привет»! — Да не нажимал я её! Просто этот мобильный сломан! — негодовал слизеринец. Сейчас он чувствовал себя умственно отсталым, и это ему абсолютно не нравилось. А между прочим, Уизли существует так всю свою жизнь! Как ему это удаётся? — Скажите, сэр, для чего мы мучаем бедный телефон, если он всё равно не будет работать в нашем мире? — уже спокойно спросил Скиф, видимо, посчитав блондина безнадежным, — Даже если вы напишите сообщение — оно никуда не доствится. Или вам скучно и вы просто захотели поиздеваться надо мной в два часа ночи? Драко устало вздохнул. — Я просто хочу выяснить, как это работает. Тогда возможно, я смогу что-то подправить и он будет пригоден и для волшебного мира. Ты же сам сказал, что это очень удобно! — О, так теперь вы новатор! Решили заботиться о волшебниках? — Да плевать мне на всех! Я лишь хочу, чтобы Грейнджер получала мои письма со скоростью «Молнии» и также быстро на них отвечала! — психанул Малфой и кинул пластмассовое устройство на стол. — Мерлин! Тогда оставьте телефон для маглов и просто используйте Протеевы чары. У вас же так прекрасно получалось общаться с мадам Розмертой! — поддел его эльф и решительно покинул комнату. — Скиф, я чувствую, кто-то в этом месяце останется без премии, — сжал челюсти слизеринец, чтобы не показать язык несносному существу, а потом обиженно добавил, — И вообще, заколдованные монеты не слишком удобны… Домовик громко цокнул, вернулся к письменному столу, резко открыл ящик, при этом ударив им в живот своего хозяина. Достал оттуда небольшой блокнот и щёлкнул пальцами, сделав его копию. — Пожалуйста. Надеюсь, Чары вы в состоянии сотворить сами? Отдадите один мисс Грейнджер, второй оставите себе. И можете день и ночь написывать своей возлюбленной! Если она, конечно захочет общаться с таким болваном! — строго отчеканил эльф, а после уже выходя из спальни, приговаривал себе под нос, — Это надо же! Что в пять лет, что в двадцать один: ничуть не изменился. И бедному Скифу приходится нянчиться с этим капризным ребёнком… Здоровье ни к чёрту, лысею, а ему хоть бы что, хоть бы что… — Спасибо, Скиф! — с задором кинул ему вдогонку Малфой. Как он сам не додумался до этого? Его домовик заслуживает не то, что месячную, а годовую премию! — И завтра даже не смейте меня звать, я беру выходной! — эльф неожиданно вновь появился перед ним и пригрозил пальцем. Драко активно закивал головой. Нанеся Протеевы Чары на дневники, слизеринец со спокойно душой отправился спать. А на следующий день его мечта исполнилась. Ведь Грейнджер шла к нему на встречу, в дурацкой магловской одежде и слегка растрёпанными от ветра волосами, пряча смущённую улыбку. Этот момент он хотел запомнить, затем нарисовать, а после повесить на освободившееся место на стене в его спальне. — Привет, — девушка заправила локон за ухо и улыбнулась.