Глава Xl — Безопасность

Она сильна, отважна и амбициозна. Она попала в волшебный мир, будучи маглорождённой ведьмой, и год за годом доказывала, что достойна быть его частью. Она была лучшей на курсе. Она прошла войну. Была одной из тех, кто сражался в первых рядах и той, без которой не случился бы мир. Она — Героиня войны. Она — умнейшая ведьма своего поколения. Она та, кто пожертвовал многим, но всё ещё стойко принимал последствия и продолжал жить дальше. Да, возможно, Гермиона Грейнджер высокомерна и действительно считает себя лучше других, но именно здесь, в выше перечисленном, нет ни капли её честолюбия. Только факты. И попробуйте не согласиться с этим. А теперь представьте, насколько ей обидно признавать, что сломить её стойкий, твёрдый характер смогла такая глупость, как чувства. При всей своей уверенности, Гермиона всегда была ранима, хоть и пыталась это скрыть. Девушка боялась неудач, боялась подвести друзей и разочаровать близких. И вот произошло то, чего она так опасалась, она собрала абсолютное комбо из своих страхов. Знаете, как в настольной игре, когда от победы тебя отделяет несколько ходов, но вдруг выпадают «усложнения» и тебе остаётся наблюдать, как кто-то другой вырывает из твоих рук первенство. Боялась неудач? Пожалуйста! — Неоднозначные отношения с руководством и сомнительные перспективны повышения. Да, Барнс выполнил своё обещание и познакомил её с возможным будущим коллективом. Но это был понедельник, день, когда она вернулась в свой кабинет и увидела дохлых насекомых, которые ещё несколько дней назад порхали и издавали прекрасную мелодию. В общем, в этот день она была плохо собрана и не смогла произвести на коллег то впечатление, которое собиралась. — Минус одно очко. Что там дальше? Боялась подвести друзей? — Разбитый стенд «Любовных зелий» на кругленькую сумму и враньё Джорджу. Конечно, гриффиндорка не отправила счёт в Гринготтс, как советовал Малфой. Если бы она сделала это, то чек бы пришёл от имени слизеринца, а объяснять другу, что произошло в его магазине, было последним, чего ей хотелось. Поэтому она солгала — сказала, что сама случайно опрокинула витрину. Долго извинялась и обещала возместить ущерб. Джордж заверил, что ничего не собирается требовать с неё, но вряд ли молодой бизнесмен был рад, что «Всевозможные волшебные вредилки» ни то, что не принесли в воскресенье выручку, но ещё и ушли в минус. — Пропуск хода. И последнее: боялась разочаровать близких? — Рон более чем разочарован, он презирает её. В тот день, когда Малфой оставил её с флаконом Любовного зелья в руках, Гермиона отправила Уизли около десяти Патронусов с сообщением поговорить с ней. Пока магические силы не иссякли, приказывая отправиться на поиски новых счастливых воспоминаний. С началом рабочей недели, девушке удалось поймать друга в коридорах Министерства, но он наотрез отказался с ней разговаривать. Он даже не мог смотреть на неё и все оставшиеся дни избегал встречи. — Миссия провалена. Гермионе Грейнджер откровенно не повезло в этой игре. Смешно, что она всегда пыталась найти что-то хорошее, даже в неудаче, и шатенка нашла плюсы и в ситуации с Роном. Правда, за этот вывод ей было чрезвычайно стыдно и вы, можете судить её по всей строгости Визенгамота. Мысль была ужасна, но в какой-то степени, Гермиона была рада, что произошло то, что произошло. Никому не удавалось убедить Рональда оставить бывшую девушку в покое: ни ей самой, ни семьям Уизли-Поттер, ни потенциальным ухажёрам. А Малфой смог сделать это за считанные секунды и совершенно безвозвратно. Конечно, она желала оставить друга совсем в иной точке их взаимоотношений, но факт оставался фактом — Рон больше не преследовал её и вряд ли изменит своё мнение. Так что, думаете стоит благодарить слизеринца за неоценимую помощь? Если вы ответили «да», то Гермиона с этим в корне не согласна. Поскольку гриффиндорка проиграла своим страхам, она решила отложить «игру» на дальнюю, верхнюю полку и достать лишь тогда, когда будет готова вновь сразиться. Но тут вдруг появился новый игрок, хотя нет, погодите, скорее старый, но слегка опоздавший соперник. Он сообщил что всё, что пыталась пройти Грейнджер — абсолютная ерунда, а вот самый сложный уровень ждёт только сейчас. Это было не по правилам и сбивало с толку, потому что девушка и не думала, что боится чего-то ещё. Но как оказалось, страх был и теперь он окутал её с ног до головы. И если с другими фобиями она была знакома, и в принципе знала, как их избежать и перепройти уровни заново, то эта была ей настолько незнакома, что вселяла ужас. Потому что она совершенно не понимала, как с ней бороться. Гермиона Грейнджер боялась быть отвергнутой Драко Малфоем. Забавно — ведь сама она это делала уже несколько раз. Нелогично — потому что именно этого она и добивалась. Обидно — теперь он не обращал на неё внимания. Вчера она не выдержала — если можно так выразиться. Всему виной Скиттер, с её отвратительной статьёй. Именно журналистка была тем триггером, который подтолкнул шатенку к этому. Она попыталась написать Малфою. Сама. Но рука не смогла вывести чернилами даже его имя, а так хотелось узнать: долго ли с ней будет это происходить? Её преследовали изумрудные бабочки и белые цветы во снах, которые в конце концов превращались в кошмары. Она всё время задавала себе вопрос: почему он поступил именно так? Неужели было трудно исполнить своё обещание и просто убрать букеты? Она же выполнила его условие —пришла на встречу. Для чего нужно было творить такое? Если вы думаете, что Гермиона преувеличивает и даёт ситуации слишком эмоциональную окраску, то вы просто не видели, во что превратилось её рабочее место. Пришлось даже вызвать Ликвидаторов Проклятий. Насекомые были повсюду: на окне, на столах, на полках с документами. И их было столько, что ни единой деревянной дощечки пола не было видно. Словно кто-то сплёл ковёр из бедных, мёртвых созданий и застелил его в кабинете. А когда-то свежие цветы, выглядели так, будто находились под жарким солнцем целый год. Так выглядят венки на могилах людей, которых никто давно не навещает. В целом, это и было кладбище. Кладбище, где захоронено 14 июня 1999 — башня, звёзды, танец и поцелуй. Сообщение с небольшой, вертикальной закорючкой было отослано и моментально прочитано получателем, но он не ответил. Вряд ли бы любой другой человек среагировал на это, но Малфой должен был. Он же всегда писал ей сам. В прошлый раз он зацепился даже за случайно отправленную кляксу. Почему теперь молчит? Неужели ему неинтересно, что она хотела ему сообщить? Как он себя чувствует после статьи Скиттер? Малфой не отвечает ей только потому, что расстроен из-за увиденного на колдо? А может, дело в том, что он потерял дневник? Ведь все их сообщения окрасились красными чернилами, а это неоспоримый факт, что кто-то вторгся в личную переписку. Боже! А вдруг её прочитал старший Малфой?! Или мать Драко! Чёрт возьми! Почему. Он. Молчит? Гермиона задавалась вопросами и каждые несколько секунд открывала дневник и проверяла его на наличие нового сообщения. Надеясь, что устройство просто разучилось оповещать, и там обязательно будет знакомое, написанное красивым, аккуратным почерком: «Грейнджер». Но письмо не поступило, ни вчера, ни сегодня. А работать, когда в твоей голове мысли крутятся вокруг одного человека и ты не можешь их отпустить — невозможно. Но перед обедом, всё встало на свои места. И Гермиона поняла, что слизеринец действительно тот, кто отобрал у неё первенство. Она превратилась в среднестатистическую, глупую девчонку, которая страдает от того, что её не замечает парень, который ей нравится. Да-да, уже можете смеяться. Её сломили чувства к высокомерному, нахальному, чертовски привлекательному блондину.

***

— Привет, Пэнс! — Малфой, с широкой улыбкой, влетел в кабинет. И сразу же присел в кресло для посетителей так, что полностью отгородился от гриффиндорки, установив локоть на стол Паркинсон и подперев ладонью голову. Она хотела с ним поздороваться, конечно хотела. Но он всем своим видом показывал, будто её здесь нет. Гермионе оставалось притвориться, что она слишком занята работой, но естественно, она собиралась вслушиваться в разговор слизеринцев с невероятной силой. Потому что с Пэнси она не обсуждала ничего, что хоть как-то отдалённо касалось Малфоя. Хотя та, в свою очередь пыталась несколько раз завязать разговор, но Гермиона переводила тему на их свидание с Джорджем. — О, ты всё-таки пришёл в себя? Очень рада, — Пэнси вырвала лист из-под локтя парня, переложив его на другую сторону стола. О чём она говорит? Что было с Малфоем? — Не понимаю о чём ты. Но да ладно, я пришёл чтобы пригласить тебя завтра на ужин. В пятницу-то, ты пьёшь? Если нет, мы с Блейзом не сильно расстроимся, он обещал привести парочку итальянок, — весело спросил блондин. Перо в руках гриффиндорки слегка скрипнуло. — Ты только что вышел из запоя и собираешься завтра снова пить? У тебя всё в порядке с головой, Драко? — Пэнси строго посмотрела на друга, проигнорировав реплику про итальянок. Малфой громко цокнул. Он пил? Из-за Гринграсс и Нотта? — анализировала Гермиона. Если всё, что писала Скиттер правда, то она ему глубоко сочувствует. Не очень-то приятно узнавать такие новости из газеты. Гриффиндорка по себе знала, как может вывести текст наглой жужжащей особы. Поэтому Забини вернулся в Англию? Сейчас Гермиона определенно жалела о своём решении не втягивать Пэнси в их странные отношения с Малфоем. Она могла с лёгкостью получить все ответы от подруги и не мучить себя предположениями. Как это глупо! — Я могу не пить, у меня нет с этим проблем. Ну так что? Ты придёшь? — Нет, у меня другие планы. Но я знаю у кого нет никаких дел на вечер пятницы... — Паркинсон сдвинулась в сторону, чтобы посмотреть на Гермиону, которая ощутила взгляд подруги, но категорически отказалась поднять голову, продолжая демонстрировать бурную деятельность, — Пригласи Гермиону, — слизеринка ухмыльнулась поведению храброй ведьмы, возвращая своё внимание Драко и подмигивая ему. Гриффиндорка напряглась всем телом. С колотящимся сердцем, она оторвала глаза от пергамента, вглядываясь в затылок слизеринца. Её мозг активно заработал, пытаясь найти подходящий ответ, она даже подумывала выйти из кабинета, но... — Кого? А, Грейнджер! Пэнс, боюсь она не вписывается в концепцию нашей вечеринки, — Малфой небрежно скользнул взглядом по шатенке, а после вернул его к подруге. Это не должно было её задеть. По крайней мере, прошлую Гермиону Грейнджер даже бы порадовало такое заявление чистокровного сноба, но почему-то в данный момент она ощутила укол в грудной полости, где-то между лёгкими. Подумать только! «Не вписывается» — что это вообще значит? Девушка приоткрыла рот, собираясь что-то ответить, но и здесь ей не сопутствовала удача: небольшой серебристый шар света влетел в кабинет. Только когда он приблизился к гриффиндорке, она узнала сороку — Патронус принадлежавший Джорджу. Изначально сбитая с толку репликой блондина, Гермиона не успела вовремя отреагировать и остановить говорящую голосом друга птицу, поэтому каждому из трёх присутствующих удалось расслышать его сообщение. « Привет, Гермиона! Отгадай, чем я сейчас занимаюсь? Давай, время пошло: тик-так, тик-так, тик-так, тик-так...» Уизли всерьёз отсчитывал время, будто Грейнджер могла дать ему ответ сию же секунду. Пульс гриффиндорки ускорялся с каждым произнесённым и уже ненавистным «тик-так», она вцепилась руками в подлокотники, ожидая свой проигрыш. В отличие от неё, слизеринцам нравилось зрелище: Пэнси мечтательно постукивала пальцами по щеке, видимо, наслаждаясь голосом рыжего, а Малфой, наконец, развернулся в сторону гриффиндорки и с отвратительной, как посчитала Гермиона, в данный момент, ухмылкой, пялился на Патронус. «Ах, ладно! Не буду томить! Ты знаешь, обычный рабочий день, сижу, разбираю почту, всё просто: заказы клиентов, накладные, а тут раз!» Грейнджер дёрнулась от преувеличенно громкого возгласа друга и поочередно посмотрела на Паркинсон и Малфоя, затем вернула взгляд на сороку, покусывая нижнюю губу. «Письмо из Гринготтс. Сначала я уж было подумал, что мой бухгалтер что-то напутал и не оплатил страховые взносы, но, как оказалось, я напрасно переживал. Или мне всё же стоит переживать, Гермиона? Давай, я зачитаю тебе извещение и ты мне ответишь: «Уважаемый мистер Уизли! В связи с инцидентом произошедшим в вашем магазине на прошлой неделе в воскресенье и учитывая то, что от вас не поступила претензия за нанесённый ущерб, сообщаю вам следующее: на расчётный счёт магазина «Всевозможные Волшебные Вредилки» поступил платёж в размере 3000 галеонов. Данная выплата является максимальной, при возмещении ущерба без оценки повреждённого имущества, и не облагается налогом. Если вы считаете, что компенсация не покрывает ваши расходы на восстановление имущества, просьба направить соответствующий запрос. Мистер Драко Люциус Малфой приносит вам глубочайшие извинения за принесённые неудобства. Одберт Неконфликтный — Сотрудник отделения банка Гринготтс .» — Повисла оглушающая тишина, а после, с необычной серьезностью в голосе, посыпались вопросы: Что, чёрт возьми, произошло в воскресенье? Почему, Мерлин его, Малфой переводит мне баснословные деньги за то, что ты перевернула стенд с шуточными, любовными зельями? Он что-то сделал с тобой, напал на тебя и теперь откупается? И с каких пор в наших с тобой отношениях появилось враньё? Я решил не обращать внимания на тот лист пергамента, который был вдоль и поперек исписан фамилией хорька, потому что меня это не касалось, но это... думаю, нам пора серьёзно поговорить. Буду сегодня у тебя, сразу после работы!» — закончил голос Джорджа и голубоватая дымка рассеялась. Гермиона несколько раз моргнула в замешательстве, а после устремила взгляд на Малфоя, который сразу же закатил глаза. — «Он что-то сделал с тобой, напал на тебя?» — слизеринец передразнил Уизли, — Пэнс, ты точно хочешь его? По-моему, в этой семье все безнадёжны, — он обратился к подруге. Грейнджер сжала зубы и сильнее вцепилась руками в подлокотники кресла, чтобы не наброситься на придурка, который, к слову, снова сделал вид, что её здесь нет. — Заткнись, Драко, — ответила Паркинсон и хотела продолжить, но тут раздался стук в дверь и в проёме показался Блейз Забини. Все трое повернули головы к неожиданному гостю. — Привет, Грейнджер, давно не виделись! Что за траур на ваших лицах? Кто-то умер? — спросил мулат, широко улыбаясь. Гриффиндорка вздохнула и сжала пальцами переносицу, пытаясь унять внезапно разыгравшуюся головную боль. Именно сейчас она ощущала себя очень некомфортно в окружении трёх слизеринцев, потому что всё ещё не отошла от новости, которую принёс Патронус Джорджа. И всё, чего ей хотелось это придушить Малфоя и задать ему вопрос: какого чёрта он творит? Однако она заставила себя натянуто улыбнуться и поприветствовала Забини, который уже играл в «гляделки» с Пэнси. Кажется, они безмолвно о чём-то общались, пока Драко заинтересованно рассматривал свои ногти. — Ладно, я вообще-то зашёл, чтобы пригласить тебя пообедать, ты не против составить мне компанию, Пэнс? — после нескольких, неловких секунд молчания, наконец задал вопрос Блейз. Паркинсон задумчиво посмотрела на подругу, затем на Малфоя, видимо, размышляя стоит ли оставлять их наедине, но потом всё же согласно кивнула и покинула с Забини кабинет. — Ну, и я пойду, — слизеринец поднялся со своего места и нарочито медленно направился к двери, будто ожидал, что Гермиона его остановит. И, конечно, она собиралась его остановить! — Какого чёрта? Куда ты собрался? — вспыхнула девушка. У выхода Малфой развернулся вполоборота и насмешливо произнёс: — Ты забываешься, Грейнджер. Я не обязан перед тобой отчитываться, — блондин уже повернул ручку, собираясь выйти. — Не будь придурком! — закричала гриффиндорка и, схватив со стола перо, со всей силы метнула его в парня. Пусть это было по-детски, но если честно, был бы под рукой камень, она бы воспользовалась им. Слизеринец лишь вскинул брови, вопросительно глядя на неё. — Вернись сейчас же, нам нужно поговорить! — Неужели? Я так не думаю, — с абсолютным безразличием, ответил блондин. Набрав полную грудь воздуха и раздувая ноздри от негодования, Гермиона взяла палочку и наложила запирающее на дверь - та с громким щелчком захлопнулась, чуть не задев аристократический нос Малфоя. Неужели он думал, что она просто так его отпустит? Глупенький. — Нам нужно поговорить, — повторила гриффиндорка. Драко развернулся и сложил руки на груди. — Это только твои проблемы, Грейнджер... — О, заткнись и сядь! Какого Мерлина ты натворил? Зачем ты отправил эти деньги? — Почему ты решила, что я буду отвечать на твои глупые вопросы? — Малфой не сдвинулся с места, продолжая насмешливо смотреть на неё. Он точно издевался! — Они вовсе не глупые! Как по-твоему я должна теперь объяснить это Джорджу? И Мерлин, Малфой, какие к чёрту три тысячи?! Ты что, успел взорвать магазин и ему теперь требуется полное восстановление? — Как я уже сказал, это только твои проблемы, Грейнджер. И прекрати орать, иначе всё Министерство сбежится на твои крики, а меня обвинят в нападении на Золотую девочку. А лучше, открой дверь и я пойду, — спокойно ответил блондин, будто она действительно говорила о какой-то ерунде. Ну уж нет! Она ни за что не выпустит его из этого кабинета, пока не получит все ответы. Гермиона панически боялась сегодняшней встречи с Джорджем. Что она ему скажет? Что его брат подрался с Малфоем из-за того, что она была на свидании с ним? Чёрт! Чёрт! Чёрт! Всё выходит из под контроля и всё это только из-за Малфоя, который почему-то решил вмешаться в её жизнь. Она устало прикрыла глаза на несколько коротких секунд. — Ты сядешь и объяснишь, для чего сделал это, — уже тише сказала Грейнджер, но всё же решила наложить заглушающее, — И мы вместе придумаем, как решить эту проблему. Возможно... возможно, можно будет отправить письмо, сообщить, что произошла ошибка... — Мы? Серьёзно, Грейнджер? — расхохотался блондин. Гермиона нацепила на себя свой фирменный, строгий взгляд, мысленно посылая парню приказ: поговори со мной! Малфой хмыкнул и так быстро вернулся к столу, что гриффиндорка дёрнулась. — О'кей, ты хочешь поговорить, давай поговорим, Грейнджер, — он схватил стул для посетителей и поставил его чуть ли не в плотную к рабочему месту девушки. Она напряглась, но не посмела пошевелиться, молча наблюдая за действиями Драко. Затем, он опустился на него и взявшись двумя руками за подлокотники, нет, не своего, а её! Её кресла! Резко дёрнул на себя, разворачивая так, что их колени соприкоснулись. Моментально все мысли вылетели из головы, а всё тело задеревенело. Ладони, сложенные на груди, покрылись по́том, явно оставляя липкие отпечатки и мятые складки на белой рубашке гриффиндорки. — Ч-что ты... — промямлила девушка, слова застряли в пересохшем горле. — Ну? Куда подевалась вся твоя уверенность? Я слушаю тебя очень внимательно и желательно тебе поторопиться. Ах, да, и ещё! Знаю, у вас так заведено с Поттером и Уизли, но пожалуйста, больше не стоит повышать на меня голос и швыряться перьями. Мы не друзья, — улыбнулся Малфой и захлопал пушистыми ресницами, притворяясь «милашкой». Да, именно притворяясь, потому что взгляд его серых, холодных глаз не предвещал ничего приятного. Грифельные льдинки проникали в самую вглубь, хотели найти, занять себе место в тёплых зрачках Гермионы. Вероятно, им удалось. И, как ни странно, смотря ему прямо в глаза, девушка ещё никогда не чувствовала себя так спокойно и в то же время встревоженно. Она всё ещё прижимала руки к груди. И если несколько минут назад эта поза была ей подвластна, являясь обычным для Гермионы Грейнджер, физическим признаком раздражительности, то теперь ладони Малфоя, сжимающие подлокотники её кресла, перевернули этот факт в совершенно противоположное направление. Она чувствовала себя в ловушке, чертовски неуверенно, несобрано. Собственное тело казалось чужим, в голову не приходило ни одной мысли: куда, в конце концов, деть свои руки, чтобы показать этому чистокровному болвану, что его действия никак не пошатнули её решимость. В моменте очередного тихого, но глубокого вздоха, когда в мозг поступили не только размышления о красоте его глаз, но и отрезвляющий кислород — появилась идея. Оттолкнуться ногами от пола, сдвинуть кресло назад и наконец дать себе личное пространство. Конечно, для слизеринца это будет ещё одним поводом убедиться в собственном превосходстве, но, по крайней мере, Гермиона сможет сосредоточиться на разговоре. Да! Для чего же ещё она его задержала? Привлекательность этого блондина и непонятно откуда взявшееся влечение никак этому не помешают. Гриффиндорка упёрлась подошвой туфель в деревянный пол, а спиной надавила на заднюю стенку стула, но тот не сдвинулся ни на дюйм. Потому что парень точно этого и ждал, крепче сомкнув пальцы на мебели. Возможно, попытка Грейнджер дистанцироваться даже развесила его — она точно заметила, как уголки его губ слегла дёрнулись вверх. Малфой прервал затянувшееся молчание. — Ладно, вижу твой мозг отчаянно желает что-то сказать, но губы и язык никак не связывают это в предложения. Забавно. Видимо, всему виной моя близость. Я тебя волную, а, Грейнджер? — слизеринец поиграл бровями. Гермиона сжала губы в тонкую линию, мысленно передразнивая его слова: «Я тебя волную» — идиот, ещё бы ты меня не волновал, когда нас разделяют жалкие дюймы! — Ах, я забыл! — Драко громко воскликнул и подался вперёд, оставляя ещё меньше расстояния между ними, а взгляд гриффиндорки неосознанно опустился на его губы — Мы же решили этот вопрос: я тебе не нравлюсь, — прошептал и следом вернул голосу привычную громкость, —Да, глупо с моей стороны предполагать подобное, прости. Так, о чём это мы говорили? Точно! Заключим сделку? — О чём ты, чёрт возьми? — Гермиона сбросила наваждение и сощурив глаза, уставилась на парня. — Ты хочешь решить вопрос с деньгами для Уизли, я хочу несколько ответов, — он пожал плечами, будто собирался спросить: нужны ли сушенные златоглазки для варки Оборотного зелья? — Что ты хочешь знать? — Ну-ну, не так быстро, Грейнджер. Сначала сделка. — Заключим Непреложный обет? — закатила глаза гриффиндорка. Тело Малфоя слегка дёрнулось. — Салазар, нет, — цокнул слизеринец, — Только твоё честное гриффиндорское слово и я решу проблему с Уизли. Девушка размышляла меньше минуты, гадая, что же ещё хочет выведать у неё Малфой. Казалось, что она всё ему рассказала ещё в то злополучное воскресенье и больше нет ничего, что могло бы его волновать, напротив, у неё был целый ворох вопросов к нему. Но решив, что сегодняшняя встреча с Джорджем намного важнее, и что ей необязательно отвечать правдиво на вопросы слизеринца, она согласно кивнула. — Хорошо. На лице Малфоя появилась странная, можно сказать маниакальная улыбка, которая показалась Гермионе неестественной и даже пугающей. Но она не успела её толком обдумать, потому что он вдруг стал слишком серьёзным. — Итак! Первый вопрос: в воскресенье ты сказала... — Малфой, мне кажется, мы уже обсудили это! — перебила его гриффиндорка. У неё было три дня, чтобы обдумать и попытаться справиться с эмоциями, которые преследовали её после. Но вывод, к которому пришла Гермиона, был неутешительным — она скучала по Драко. И сейчас возвращаться к этой теме она радикально не хотела. — Стоп, Грейнджер! — парень оторвал одну руку от подлокотника и погрозил ей указательным пальцем, — Сделка, помнишь? Мы договорились. Втянув носом, кажется, весь воздух кабинета, чтобы он уж точно не достался Малфою и тот упал бы в обморок от недостатка кислорода, Грейнджер кивнула. — Необязательно отвечать развёрнуто, мне будет достаточно лишь твоих «да» или «нет», — О, ну прямо Мать Тереза, подумала Гермиона, а блондин ухмыльнулся и продолжил, — Так, первый вопрос: в воскресенье ты сказала, что всё, что между нами было — было ошибкой. Была ли ты искренна со мной в тот момент и считаешь ли ты так до сих пор? — Да и да! — со всей уверенностью, такой же, как при ответах на экзамене, ответила гриффиндорка. Хотя хотелось кричать: правда лишь то, что ты назвал меня лгуньей! Это никогда не было ошибкой: ни в вечер выпускного, ни сейчас. По-видимому, Малфой купился на враньё и лишь кивнул, задавая следующий вопрос: — Вчера в дневнике появилась запись, — он слегла рассмеялся, — вернее сказать, м-м... клякса? Так вот, ты сделала это преднамеренно или всё же случайно? Случайно? Ха! Нет, идиот! Я хотела узнать куда ты пропал! Я хотела узнать, какого Мерлина ты молчишь? Потому что, вероятно, скорей всего, я сошла с ума и мне чертовски не хватает нашего общения! А ещё, мне хотелось знать, расстроен ли ты из-за статьи Скитер? Разбило ли тебе это сердце? И вообще, в каких отношениях ты со своей бывшей? Почему вы расстались? Она правда тебе изменяла? Ни являюсь ли я игрушкой, чтобы после развода потешить твоего эго? И в конце концов! За что ты уничтожил эти великолепные цветы и прекрасные создания?! — Это было сделано случайно. Дневник лежал открытый среди кучи рабочих документов. Вчера я делала отчёт и честно, я бы и не заметила, если бы ты мне об этом не сказал, — слова легко слетели с губ и ни одна лицевая мышца не дёрнулась от откровенного вранья. Можешь себе аплодировать, Гермиона. — Хм, да, случайно... Конечно, такое бывает, — Драко тяжело вздохнул и прикрыл глаза. — А могу я задать вопрос? — вспомнила девушка, с болью глядя на слизеринца. Кажется, предыдущий ответ его слишком расстроил. — Валяй, — безучастно бросил тот. — Нашу переписку видел кто-то ещё? — тихо, затаив дыхание, спросила Гермиона. — Да. — Кто? Твои родители? — с паникой в голосе, выдала то, что беспокоило её весь вчерашний и сегодняшний день. — Нет, — он наконец открыл глаза и посмотрел на неё с какой-то непонятной эмоцией. А, нет, это, чёрт возьми, веселье! Он веселится! — Тогда кто?! — Блейз. — Малфой! И ты так спокойно об этом говоришь?! Знаю, у вас, у слизеринцев, так заведено, но это, Мерлин, ненормально! — выплюнула девушка. Щеки стали алыми, как шторы на пологе кровати в спальне Гриффиндора. Боже! Забини всё знает! Сколько? Сколько людей уже посвящены в её главную тайну? Пять? Десять? — Успокойся, Грейнджер. Блейз, в отличие от Пэнси — могила. Уж поверь мне, — безразлично ответил Драко. — Скажи, скольких людей ты встречал, которые успокаивались сразу после фразы «успокойся»? — Гермиону так раздражала его умиротворённость, что она расцепила свои скрещенные руки и ударила по подлокотникам кресла. Поздно осознавая, что удар пришёлся по ладоням слизеринца. Она дёрнулась от них, как диадема Кандиды Когтевран от Адского огня. Малфой точно почувствовал её мокрые, потные ладони, ужас, как неловко! — захотелось выть от безысходности, но вместо этого, она поспешила оправдать свою подругу, — И вообще-то, Пэнс в отличие от Забини, не суёт свой нос в чужие переписки! — Стой, стой, Грейнджер. Давай не будем отвлекаться, твой обед скоро закончится... — он кинул взгляд на часы со змеиными стрелками, — Или ты хочешь, чтобы поползли слухи о том, с кем во время ланча ты запираешься в кабинете, наложив заглушкку? — Какой ты придурок, Малфой! — Книжки, что ты постоянно читаешь, совсем не развивают твой словарный запас, Грейнджер? Сегодня ты уже дважды назвала меня придурком. Хоть ко мне и не относится данное качество, но я могу помочь: идиот, кретин, бестолочь, тупица, остолоп, дубина... — Заткнись, болван! Ну и много у тебя ещё ко мне вопросов? А то такими темпами, мы дойдём до решения проблемы с Джорджем только к Рождеству! — Нет, всего один: Почему ты считаешь это проблемой? — он наконец оторвал свои варварские, захватнические руки от её кресла и откинулся на спинку своего. Дышать стало легче, но вопрос поставил её в ступор, потому что она ожидала ещё одного провокационного, по типу: ты помнишь наш поцелуй? А правда ли твоё сердце стучало как бешенное, когда мои губы прикасались к твоим? Пока Гермиона купалась в сладостно-мучительных воспоминаниях о поцелуе, Малфой решил продолжить: — Давай, я объясню тебе, как вижу эту ситуацию, хорошо? Я не вовремя пришёл в магазин, я вывел Уизела из себя, я позволил ему ударить себя, я разбил витрину и я, собственно, устранил эту ситуацию, оплатив ущерб. Так скажи мне, Грейнджер, почему ты считаешь это проблемой? Почему ты так волнуешься из-за того, что скажет тебе сегодня очередной рыжий? Девушка закусила нижнюю губу и исподлобья посмотрела на Драко. Потому что тогда, мне нужно будет объяснить, какого чёрта я тренировалась красиво писать твою фамилию. Потому что тогда, мне нужно будет рассказать о нашем свидании и, возможно, даже о выпускном. Потому что мне нужно будет рассказать о твоей драке с его братом. И Джорджа бы не удивила ревность и вспыльчивость Рона, ха-ха, ведь Рон думает, что я могу спать даже с Джорджем. Но всё это не самое важное! Самое тяжёлое — рассказать о своих чувствах к тебе. Потому что я не знаю, как он отреагирует. Ведь мой главный страх — это то, что друзья узнают о тебе. Потому что ты — это ты. Ты — Малфой. Всё дело в твоей фамилии. Она переворачивает всё с ног на голову. Если для меня твоё имя теперь связано с особенными моментами: с тем днём, когда ты защитил меня от Беллатрисы, с последними учебными днями, когда мы засиживались в библиотеке допоздна, работая над домашней работой, хотя нужно было всего три свитка, а мы написали пять. В моей памяти всплывают наш блестящий проект по Трансфигурации, две бутылки «Огдена», звёзды над головой, тот танец... и поцелуй. Вот что значит для меня фамилия Малфой. Но другие... Я не могу ручаться за них, я могу отвечать только за себя. И как бы мне ни хотелось видеть в тебе хорошее, как бы моё сердце ни тянулось к тебе... Но столетнее возвышение чистокровных снобов из Священных 28 над остальными волшебниками, оставила слишком глубокий след. Поэтому как бы сильно ты мне ни нравился, Драко, но Волшебный мир не перестроить за несколько дней, невозможно изменить отношение к тебе, к таким, как ты, по щелчку пальцев. Возможно однажды всё поменяется, возможно когда-то ситуация сгладится, и настороженность к тебе исчезнет. Но я могу думать только о сегодняшнем дне. А если, если мои друзья узнают, узнают о том, что я чувствую к тебе... Они могут также возненавидеть меня. А этого я не переживу, я не могу остаться ещё и без них! После того... после того, как я лишилась родителей, они всё, что у меня есть. Они моя семья. Вот, вот почему, я считаю твою идею с возвратом ущерба полной катастрофой! Вот, почему мне каждый день страшно от того, что может выкинуть Рональд после увиденного! Я так сильно боюсь остаться одна! Мне так страшно, Драко. И всё же, несмотря на это, мои мысли неизменно возвращаются к тебе. А ещё...Ещё страшнее мысль о том, что ты можешь отвергнуть меня... Это кажется нелепым противоречием... Да, это полный абсурд и, скорее всего, я сошла с ума, потому что невозможно бояться и того, и другого. Но именно этот страх, эта внутренняя борьба позволяет мне думать, что выбери я близких, в конце концов, я останусь хоть с чем-то. С кем-то. Мне так хочется чувствовать себя в безопасности. Я хочу быть в безопасности. — Мне пора, Грейнджер, — Гермиона, погруженная в собственные мысли, вздрогнула от внезапного звука голоса. Малфой поднялся с места и направился к двери, с лёгкостью снимая запирающие чары взмахом ладони. — Но, но я не ответила на твой вопрос и... — встревоженно затараторила девушка. — Ты молчала десять минут. Утомительно наблюдать за этим, — бросил блондин. — Но как же наша сделка? Ты сказал, что придумаешь, как решить эту проблему! — гриффиндорка тоже подорвалась с места. — Во-первых, формулировка была иной, я сказал: решу проблему с Уизли. А во-вторых, нет никакой проблемы, Грейнджер. Я оплатил то, что разрушил, это и объясни Уизли. И да, наконец, разреши своим друзьям, принимать решения и давать оценку твоим действиям самостоятельно. Поверь мне, годная штука! А, и ещё, не додумывай слишком много, так ты создаёшь себе проблемы, которых изначально не было. Всё: бесплатные советы закончились, пока! — Ты теперь философ, Малфой?! Ты ни черта мне не помог! Ты... Ты сказал, что мы заключаем сделку! Ты обманул меня! — Это не обман, Грейнджер, — всего лишь ловкость и капелька хитрости. Я ведь ловец, забыла? А по-настоящему ловкие люди только делают вид, будто презирают хитрость. На самом деле они просто приберегают её для исключительных случаев, обещающих исключительную выгоду... — загадочно улыбнувшись и постукивая пальцами по косяку двери, Драко Малфой скрылся в коридорах Министерства, оставляя в одиночестве совершенно растерянную и злую Гермиону, беззвучно открывать и закрывать рот.

***

Битый час, сжимая пальцы в кулаки, Гермиона кружила по своей маленькой гостиной, ожидая Джорджа. Она уже приготовила суп, стейки и тыквенное суфле со сливками, надеясь, что все эти блюда на «С» помогут ей пережить другое слово на эту же букву — стресс. Ну и конечно, оправдывая себя тем, что друг будет голоден после тяжёлого рабочего дня. Обычно Джордж работает до восьми вечера, а после возвращается к себе в квартиру, которая находится в том же здании, что и магазин. Если сегодня он будет следовать своему ежедневному распорядку, то ему потребуется около пяти минут, чтобы подняться в квартиру и войти в камин. Но на часах восемь тридцать, а Уизли всё ещё нет. И Гермиона ненавидела себя за эту маленькую искорку надежды, что, возможно, Малфой всё-таки решил проблему и ей не придётся объясняться с Джорджем. А ещё, она презирала себя за ссору с Пэнс, которая после возвращения с обеда, пыталась выведать детали разговора с Драко. Почему вдруг всех стали волновать их отношения? Это выводило из себя. Но Гермиона накричала на подругу, жёстко приказав ей заняться своей личной жизнью, а в ответ Паркинсон пообещала, что больше никогда в жизни не поднимет тему Драко Малфоя. И самое главное, слизеринка напомнила о разговоре, который состоялся месяц назад, где Грейнджер клятвенно заверяла Пэнси, что Малфой никак не повлияет на их отношения. Из-за этого Гермиона чувствовала себя ужасно виноватой. Ей было стыдно, но до конца рабочего дня, она не проронила ни слова, думая о Джордже и о том, как будет оправдываться перед ним. А сейчас девушку посетила мысль: неужели она делит друзей? На тех, чьи чувства важнее в данную минуту и на тех, кто может подождать. На тех, на чувства которых можно вовсе закрыть глаза? Мерлин, но именно так она и поступила, ведь правда? После этих размышлений стало в тысячу раз хуже. Она отвратительная подруга. Гермиона, разочарованная собственным поведением упала на диван и уставилась в потолок. Через несколько минут она услышала треск камина и в гостиную вошёл друг, тот, что на первой ступени важности, — стыдливо окрестила его гриффиндорка, наказывая себе сегодня же извиниться перед Пэнси. — Ты поздно, — продолжая лежать на диване, шатенка осматривала Уизли, который стряхивал пепел с одежды. Никаких признаков того, что он собирается разорвать с ней дружбу, не было обнаружено, — Я приготовила ужин. — Прости, был в Гринготтс. Ужин буду. Грейнджер мигом подорвалась с удобного дивана, что голова слегка закружилась. Хотелось скорее расспросить: Ну? Что в Гринготтс? Письмо признали ошибочным? Малфой всё решил, да? Но Джордж сдвинув брови, странно на неё посмотрел, затем поставил кейс с документами на тумбу и подошёл ближе. Гермионе пришлось поднять подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. Осталось ждать, когда друг продолжит рассказ. В нетерпении, она облизнула губы. Он же продолжит, верно? — Сегодня ты хочешь, чтобы я поцеловал тебя в губы? — серьёзно спросил Уизли, опустив взгляд. Гермиона опешила от вопроса, округлив глаза. — Ч-что? — Просто ты так смотришь на меня, будто весь день этого ждала. — Что ты такое говоришь, Джордж? — девушка настолько смутилась, что цвет её щёк мог посоревноваться с «Кровавой Мэри». Кстати, от неё бы Грейнджер сейчас не отказалась. Джордж отошёл и согнулся пополам, заливаясь смехом. — Прости... Мерлин, но ты видела своё лицо, Гермиона? — продолжая хохотать, выговорил рыжий. — Идиот! — она толкнула друга в плечо и нахмурилась, но уголки губ всё же дёрнулись вверх. Обстановка разрядилась. И гриффиндорка даже успела расслабиться после того, как целый день себя накручивала, но Уизли быстро разрушил блаженное спокойствие: — Обычно я подхожу к тебе и ты подставляешь щёку, и мы обнимаемся. А сейчас ты смотрела на меня как на Крама, когда он собирался пригласить тебя на Святочный бал. С такой жаждой и нетерпением, — продолжая говорить, парень двинулся в сторону кухни. — Чушь. Ты не можешь знать, как я на него тогда смотрела, — Гермиона отправилась вслед за Джорджем, мысленно давая себе подзатыльник: она ведёт себя странно и Джордж это заметил. — Ну, я предположил. Тем более, знаешь, у меня всегда был перед глазами пример: Рон, с его рта капает слюна, а в руках колодография болгарина... Жалкое зрелище. — Чтоб ты знал, я приняла приглашение Виктора достойно. Ни одной слюнки не проронила, — поддержала веселье девушка, расставляя тарелки, пока друг доставал вилки из ящика. — Эх, всё ясно. Вот почему Рон устроил тебе сцену после бала: ты недостаточно боготворила Крама. Так много еды, ты ждёшь кого-то ещё? — друзья сели за стол и Джордж обратил внимание на количество блюд, забывая о вечной шутке: Рональд и его любовь к ловцу сборной Болгарии. — Нет, только мы вдвоём, — пожав плечами, ответила Гермиона. Не могла же она сказать, что ей нужно было занять руки, чтобы не сойти с ума, пока она его ожидала. — Хм, только мы вдвоём... — томным голосом и поигрывая бровями, проговорил Уизли. — Мерлин, прекрати! — рассмеялась Грейнджер, — Представь, если бы Рональд сейчас застал нас за этим разговором? Мы бы никогда его не переубедили, что между нами ничего нет! — после того, как слова были произнесены, вдруг пришло осознание и на неё напала такая тоска, что захотелось тут же разрыдаться. Плевать сейчас Рону на брата, и уж тем более, на саму Гермиону. — Но, но, но! Между нами есть стол, детка. Который мне сейчас до жути мешает, — ухмыляясь, Джордж продолжил веселиться. — Фу, оставь это для Пэнси, пожалуйста. И кстати о Роне, ты не говорил с ним на этой неделе? — сильнее сжав вилку в руке, спросила Гермиона. Она сильно нервничала, задавая этот вопрос. — Нет. Я тебе больше скажу: братишка меня избегает с того дня, как мой кулак встретился с его лицом. Он даже не поехал со мной к Чарли. — Я знаю. — Он снова приходил к тебе? — настороженно уточнил парень, будто боялся, что брат мог снова её обидеть. — Вообще-то, он заходил в магазин, — аккуратно начала шатенка. Ого, это что - смелость? — поддел её внутренний голос. — И-и? — протянул Уизли, внимательно смотря на подругу и останавливаясь пережёвывать пищу. Гермиону будто прорвало, она отложила приборы в сторону и несвязно затараторила, глядя куда угодно только не в глаза Джорджа. — Утром пришёл Рон... мы говорили, потом в магазин зашёл Малфой... они начали ссориться и подрались. Вернее, Рон ударил Малфоя... а тот пошатнулся и, в общем, отлетел в витрину с новыми зельями. И, э-э... Рон ушёл, а Малфой сказал, что всё оплатит. Но я не отправила ему счёт и он, э-э, видимо... решил сам решить этот вопрос. Вот, — она наконец посмотрела на друга, закусив нижнюю губу до крови. — Так, хорошо. Почему ты не рассказала мне об этом изначально? Зачем соврала, что разбила их сама? — Я-я не знаю. Я просто... — Гермиона, остановись, успокойся. Ты сейчас прокусишь себе губу, — ласковым голосом он попытался утешить девушку, но как она могла успокоиться? Грейнджер сделала глоток воды, чтобы немного прийти в себя, но слова никак не могли собраться в предложения, поэтому она застыла с приоткрытым ртом. — Скажи мне, пожалуйста, почему ты так нервничаешь? — Я... Потому что я соврала тебе, — она стыдливо опустила глаза в тарелку. — Допустим. Да, конечно, мне неприятно, что из-за такой мелочи, ты решила сочинить эту историю про свою неуклюжесть. Но это не стоит того, чтобы так нервничать. Пожалуйста, успокойся, на тебе лица нет. И... мне непонятно, какого чёрта ты вообще взяла их вину на себя? Кажется, братишку ожидает новая порция взбучки! — то, с каким спокойствием Джордж говорил с ней и то, как кардинально поменялся его голос при словах о Роне, напугало Грейнджер. — Пожалуйста, не надо! Не надо говорить с Роном об этом, прошу тебя! — О, вот и кончилась вся смелость, да, Гермиона? — рассмеялся внутренний голос. — Так, стоп, — Джордж прикрыл глаза, сжимая большим и указательным пальцами переносицу, — Мне чертовски не нравится то, как ты сейчас себя чувствуешь. Потому, давай по порядку. Что произошло в воскресенье? — Я не могу... — продолжая смотреть в тарелку, тихо ответила Гермиона. — Не можешь? — Если я скажу ещё хоть что-нибудь, то мне придётся снова тебе солгать. А я не хочу. — Это связано с Малфоем, да? — Уизли откинулся на спинку стула и тяжело вздохнул. Гриффиндорка неопределенно что-то промычала. — Почему он пришел в магазин? Не припомню, чтобы хорёк был в числе моих покупателей. Молчание. — Так, ладно, задам вопрос по-другому. В этот раз, у Рона была иная причина, вытрясти из Малфоя всё дерьмо? Вновь молчание, что можно было расслышать, как оседает запечённая корочка на тыквенном суфле, теряющем свою температуру. Также, как и Гермиона, которая стала такой холодной, что стоило побеспокоиться, есть ли в аптечке Бодроперцовое. Уизли продолжил, несмотря на то, что никакого ответа или хотя бы кивка не последовало. — В этот раз, у Рона была причина ревновать. Грейнджер затаилась и, кажется, перестала дышать. А затем, медленно пришло осознание, что предложение Джорджа прозвучало вовсе не как вопрос. Она резко вскинула голову, готовясь выдать всё, что угодно, лишь бы с лица друга пропало это выражение. Лишь бы это предположение забылось, исчезло из его головы. Но пока она пыталась сформулировать какой-либо ответ, парень видимо, принял её молчание за согласие. — Помнишь, фейерверк на вашем с Джинни выпускном? — вдруг задал неожиданный вопрос друг, на что Гермиона смогла лишь неуверенно кивнуть. Если честно, она совсем не помнила об этом. В тот момент, когда вспышки салюта озаряли тёмное небо над Хогвартсом, Гермиона была на Астрономической башне. Поэтому нет, она не помнила, но она продолжила слушать парня, гадая, почему он вдруг решил заговорить об этом. — Я устанавливал его сам. Один. Ну, знаешь, потому что Фреда теперь нет, а надеяться на помощь Рона, это то же самое, что просить Снейпа поставить «Превосходно» любому гриффиндорцу. Мы должны были установить ракеты, пока все выпускники были на танцах и в полночь запустить их. Рона среди толпы в Большом зале я не нашёл, и ты же знаешь, путь из Большого зала до башни Астрономии не близкий, поэтому пришлось немного перенести представление, чтобы я мог успеть всё подготовить. В этот момент сердце Гермионы остановилось и ухнуло куда-то вниз. Точно. Всё верно. Фейерверк должны были запускать с верхней площадки Астрономической башни, а понаблюдать за зрелищем ученикам предлагали на квиддичном поле. Гермиона сама это предложила, ведь именно она занималась подготовкой к выпускному. Тот год был первым, после войны, помимо учеников, была куча других людей, которые хотели праздника: родители, бывшие и нынешние преподаватели, люди из Министерства. И чтобы уместить всех, пришло решение разместить их на трибунах квиддичного поля, ведь внутренний двор школы попросту не создан для такой большой толпы. А запустить салют с самой высокой башни предложили Гарри и Рон. Но этого не случилось. Ведь Гермиона бы точно это заметила, правда? Не могла же она настолько забыться в объятьях Драко, что пропустила установку ракет? Так почему тогда девушка сейчас не чувствует своего сердцебиения? — Я уже поднялся по лестнице на самую вершину, но потом... передумал. Решил, что Западная башня вполне подойдёт, к тому же, когда я спустился вниз, вдруг откуда-то появился помощник, парень, со Слизерина, кажется. Он тоже согласился, что Западная башня — верный вариант. — П-почему? — Ну, а на кой чёрт пьяным выпускникам тащиться через весь замок на квиддичное поле? Этот момент твоя умненькая головка не обдумывала, да? Надеялась, что все будут пить тыквенный сок на балу? — подшутил Джордж, — Пусть лучше теснятся во внутреннем дворе, чем заблудятся по дороге к трибунам стадиона. Гермиона не разделяла веселья. — Нет. Ты сказал: «поднялся на вершину, но потом передумал», почему? — мертвец и то звучал бы живее, чем голос Гермионы, которая на выдохе выдавливала из себя будто последние слова. — Ты и сама это знаешь, ты же самая умная ведьма своего поколения, Гермиона, — с грустью улыбнулся Уизли. И тут, плотину прорвало: все эмоции, страх, вина, стыд, слёзы, всё обрушилось на неё огромной волной. Гермиона начала задыхаться. В прямом смысле этого слова. Её сознание перенеслось на несколько лет назад, в родительский дом. Она сжимала в руках волшебную палочку, собираясь произнести заклинание, пока ничего не подозревающие мама и папа смотрели телевизор. Сейчас она станет сиротой. Сейчас она останется одна. Лёгкие сжались под рёбрами, а горло начало саднить от того, как сильно она пыталась сделать хотя бы маленький глоток воздуха. Но ничего не получалось, пока она не ощутила прикосновение к плечу. Кажется, это Джордж, он поглаживал её и что-то тихо говорил. Возможно, он говорит... что он говорит? — Тише, тише, всё хорошо, — она почувствовала теплые пальцы на своих щеках, сосредоточилась на них: светлая кожа, немного грубые, шероховатые, на указательном и большом несколько мозолей, скорее всего от полётов на метле, — Дыши, ты молодец, Гермиона. У тебя отлично получается, — девушка оторвала взгляд он ладоней друга и посмотрела в его лицо. Лёгкие наполнились желаемым кислородом. Она несколько раз моргнула, смахивая с ресниц ледяные капельки слёз. Джордж вытер их большими пальцами и продолжал это делать, пока гриффиндорка не выдержала. — Джордж, прости меня... Пожалуйста, прости... Я не... — что ты? Не хотела этого? Не хотела целовать Малфоя? Серьёзно, Гермиона? Ты действительно думаешь, что он заслуживает ещё порции твоего вранья? — Всё в порядке, Гермиона. Всё хорошо, — Уизли продолжал ласково держать её щеки в своих тёплых ладонях и это заставляло проливаться слезам ещё больше. — Н-ничего не в порядке. Как ты можешь такое говорить? Как ты можешь всё ещё смотреть на меня? Я... Я... Боже! Ты всё время об этом знал! Боже, Джордж, прости меня... Фред, твой брат, он погиб, а я... — она боялась произнести фамилию Малфой, потому что какая-то часть её извращенного мозга всё ещё думала, что возможно Джордж видел совсем не то. Возможно, он не видел её поцелуя. Её поцелуя с Драко Малфоем. И тут до неё дошло, — Мерлин, а как же Рон? Рон, он... Почему ты ему не сказал? — Это меня не касалось, — он пожал плечами, — Тебе лучше? Выпей воды. — Но он твой брат, — девушка послушно взяла стакан с водой, который ей протянул Джордж. После того, как она сделала несколько глотков, он поднялся с колен, но не вернулся на своё место, а сел на ближайший к ней стул. Мерлин, он сидел здесь перед ней на коленях и успокаивал её, потому что она словила паническую атаку из-за измены его брату. Она самый отвратительный человек во всей вселенной. — Да ладно? У меня их четыре, что, мне теперь, подтирать каждому сопли? — Уизли улыбнулся, но Гермионе показалось, что эта улыбка лишь чтобы успокоить её. Но даже этой она не заслуживает. — Джордж, но... — Но он мой брат, знаю-знаю. Я солгу, если скажу, что мне было всё равно. И я солгу, если скажу, что не наблюдал за тобой и Роном, чаще за тобой. После всего этого. — И что ты видел? Парень не весело хмыкнул. — Ты хочешь серьёзного разговора, не так ли? — он глубоко вздохнул и выдохнул, устало закрывая глаза. — Ты единственный из моих близких людей, кто знает об этом и до сих пор продолжает сидеть на моей кухне, а не находится в бегах. Конечно, я хочу поговорить серьёзно. — Ладно, если ты хочешь, то, может быть, для начала стоит называть вещи своими именами? Ты целовалась с Малфоем. — Мерлин, ты сейчас будто выстрелил мне в голову из дробовика. — Дробовика? — он нахмурился, но один уголок губы потянулся вверх. — Магловское оружие. Это если бы ты пальнул по мне Бомбардой, не важно, прости, сейчас это неуместно... — О, пожалуйста, Грейнджер, только не это. Не делай страдальческий вид и не надо вот этого дерьма с извинениями, будто я хрустальный. Наша концепция дружбы строилась не на этом, помнишь? — Значит ли это, что мы всё ещё друзья? — Гермиона изо всех сил постаралась, чтобы вопрос звучал небрежно и весело, но отчаянье в голосе говорило обратное. Уизли фыркнул и встал, направляясь к небольшому кухонному шкафчику, где девушка хранила алкоголь. — Будешь? Нет, так нет. А я выпью, надо же как-то выдержать твой «серьёзный» разговор, а дядюшка Огден в этом спец, — он налил себе в стакан с весёлым узором и вернулся за стол, — Так, ты целовалась с Малфоем. — Пожалуйста, хватит, когда ты говоришь это, это звучит очень странно и неправильно, — взмолилась Грейнджер. — Это не звучит, это и есть странно и неправильно, — гриффиндорка поджала губы и поморщилась: нижняя пощипывала из-за того, что сотню раз за сегодня она терроризировала её зубами, — Но кто я такой, чтобы судить, верно? Я буду предельно серьёзен и честен перед тобой, если ты обещаешь больше не лить слёзы и не впадать в истерику. Договорились? — Да, конечно. — Когда я увидел вас там, на Астрономической башне, я решил, что моё зрение меня подводит. Ну, этого же не может быть, да? Но нет, через несколько минут я понял, что ты — это ты, а рядом с тобой хорёк. И он явно не заставлял тебя лезть к нему в рот. Ты сама этого хотела. Вот в этот момент я, я был... Как бы это сказать? — В ужасе? — мягко подсказала Гермиона. Джордж помолчал, обдумывая её предложение. — Нет, я был в ахуе, Гермиона. Да, это будет более подходящее слово. Гриффиндорка нахмурилась и стыдливо отвела взгляд у сторону. — Было ли мне приятно? Нет. Хотел ли я остановить хорька? Тысячу раз да. Но, видимо, шок был настолько огромный, что он, как бы абсурдно это ни было, пробудил мой рассудок. Я решил, что это не моё дело. И старался придерживаться своего решения. Когда вы все вернулись в Нору, ты вела себя как обычно, неловкость и ссоры с Роном у вас были и до этого, верно? Прости, но я всё ждал, когда же всё пойдёт не так. Хотел ли я рассказать Рону? Честно, да. Хотел ли я, чтобы ты сама призналась ему? Да. Тебе потребовалось несколько месяцев, чтобы прийти наконец к решению и расстаться с ним. Я не виню тебя за это. Как и не виню за то, что ты не рассказала ему. — Ты действительно думал, что я расстанусь с Роном? — О, Мерлин, разумеется! — он усмехнулся, поднося к губам стакан с огневиски, — Это был лишь вопрос времени. Ты же правильная, Гермиона. В твоей жизни не может быть места чему-то, что не соответствует твоим идеалам. А Малфой... Он — табу. Измена сама по себе — табу. Но измена с Малфоем — это вообще за гранью допустимого. — У нас с Малфоем... э-э, чтоб ты знал... Эм, в общем, не было ничего, кроме того поцелуя на выпускном, — она покраснела, а потом поняла, как это прозвучало. Будто она оправдывается, поэтому она поспешила добавить, — Но, конечно, поцелуй это тоже измена. — Святой Мерлин, мы действительно говорим о тебе и о Малфое, да? — Уизли смешно сморщил нос, словно унюхал фекалии гиппогрифа, а потом всё же улыбнулся. — Прости, — пропищала девушка. — За что? Это всё Рон виноват. Да-да, не смотри на меня так. Если бы ты выбрала одного из остальных моих братьев, кроме Перси, естественно, ты бы ни за что в жизни не повелась на белобрысую шевелюру хорька. — Я не повелась! Но Джордж её не слушал, продолжая размышлять: — Вот Фред, например, выбери ты его, ты бы и думать забыла о Малфое. Хотя, знаешь, даже если бы ты была до сих пор с моим младшим братцем, а Фред жив, он бы смог тебя даже отбить. — Такое ощущение, что ты уже пьян. — Что? Ты всегда нравилась Фредди, просто ты была мелкая, да ещё и глупая, раз выбрала Рона. Да и мне ты нравилась. Вообще, мы всегда тобой восхищались... А ты выбрала целоваться с хорьком на выпускном. Ты повелась на зализанную шевелюру. Меня это убивает. — Боже! Я не повелась и я не выбирала! Так... так просто... — Что? Просто случилось? Просто произошло? Ты бросила моего брата, в которого была влюблена... сколько? С третьего, с четвёртого курса? Ты его бросила после поцелуя, так что, не ври, что не повелась на хорька. — Джордж... — Да брось, Гермиона. Не делай виноватое лицо, я тоже не святой. Я всё понимаю. Понимаю, что может произойти всё, что угодно и мы никак не можем повлиять на это. Как бы ни хотелось вернуться в прошлое и всё изменить. Маховики же уничтожили, да? — Джордж допил залпом стакан и растёр лицо ладонями, пытаясь снять с себя тяжёлую дымку этого разговора. — Что ты имеешь в виду? — Я говорю о том, что не ты одна совершаешь ошибки. Ты не первый человек, кто изменяет, кто разбивает сердце, или кто спит с девушкой своего умершего брата-близнеца. — Ты.. и Анджелина? — тихо ахнула Гермиона и прикрыла ладонью рот. — Я же говорю, что я не святой. Все мы. — Ты жалеешь об этом? — Да, а ты? Гермиона медлила с ответом. Потому что Джордж назвал всё ошибкой и он действительно так считает, и Гермиона не может винить его за это. Проблема лишь в том, что для Гермионы Малфой не был ошибкой. — Значит, нет? Ты бы повторила тот поцелуй на выпускном? — Честно, мне стыдно говорить тебе это. Вообще обсуждать Малфоя с тобой, кажется мне неправильным. — Так и есть. Такой разговор у тебя был должен состояться с Роном, не со мной. Но теперь в этом нет никакого смысла. А возможно, братишке не стоит никогда этого знать. Боюсь представить, что бы он сделал с хорьком... — Он знает, что я была с Малфоем на свидании. Малфой сказал ему в воскресенье. Из-за этого Рон его ударил. А меня он теперь избегает. Если честно, я удивлена, что он ничего никому не рассказал. Он был так зол. — Стоп, ты была на свидании с Малфоем? Между вами... Блять, между вами сейчас что-то есть? Вы встречаетесь? Почему ты не начала именно с этого? — Боже, нет, всё не так! И Гермиона ненавидела себя, но рассказывала всё, в мельчайших подробностях. Прерываясь лишь на слезы и извинения. Она решила, что хуже уже не будет. Если Джордж продолжал с ней дружить, если он не выдал её тайну, после того, как увидел с Драко, значит всё будет в порядке. В конце концов, Малфой советовал позволить друзьям принимать решения самостоятельно. И кажется, это самый нужный сейчас совет. И пусть даже он от Малфоя, который сегодня её обманул и ушёл. И вернётся ли? А хочет ли этого она? — Подведём итог: тебе нравится Малфой, но ему ты сказала, что это не так. Ты нравишься Малфою, потому что он говорит это прямым текстом, да и к тому же, если этот чистокровный кретин решил засунуть свой язык тебе в рот, это уже многое объясняет. Брр. Не могу переварить эту мысль. Но ты не хочешь, чтобы он знал, что он тебе нравится, потому что тебе пятнадцать лет. Какой ужас. Я правда обсуждаю это. Ты рассказала мне всё? — Да. — И ты расскажешь мне, если что-то поменяется в ваших, м-м-м, отношениях? — Джордж снова сморщился, будто слова ему причиняли нестерпимую боль. — Да. — Хорошо. А теперь, слушай меня внимательно, — парень взял её руки в свои и, глядя прямо в глаза, проговорил, — Моё отношение не поменялось к тебе ни после выпускного, ни сейчас. Ты мой лучший друг и я тебя люблю. Не могу сказать, что я понимаю тебя, не могу сказать, что я одобряю это. Не могу обещать, что когда-то это пойму. Но это твоя жизнь и я не имею права в неё вмешиваться и, уж тем более, осуждать тебя. Возможно, когда-нибудь, я пойму и приму это, но не сейчас. Ещё раз повторяю: моё отношение к тебе не изменилось и никогда не изменится. Но хорёк... Малфой, Мерлин, давай больше не будем о нём говорить, пока я не буду готов? Гермиона кивнула, слезы снова навернулись на глаза, от таких важных сейчас слов. Она буквально расплылась в любви к этому человеку, с огненно-рыжими волосами и такими добрыми глазами. Молли Уизли родила лучших людей, а ей посчастливилось быть частью их жизни. И кого благодарить за это? — Но если что-то изменится, если вдруг что-то произойдет из ряда вон выходящее, если не дай Мерлин, он вдруг обидит тебя, первое, что ты сделаешь, это скажешь мне. Ты меня поняла, Гермиона? Она кивнула. — Ты. Меня. Поняла? — Да. — Отлично. А теперь я пойду домой, это был очень тяжёлый день. Я чуть не подрался с гоблинами в Гринготтс. — Правда? — Не то слово. Чёртовы идиоты не позволили мне вернуть деньги хорька. — Надеюсь, ты не разжёг конфликт и нам не стоит готовиться к новому восстанию? — пошутила Грейнджер, провожая друга к камину. — А я надеюсь, что ты не разожгла новый конфликт: Рон против хорька. Битва вне школы. — Джордж, это не смешно! — она так резко хлопнула его ладонью по спине, что Уизли слегка рассыпал порох, который уже успел взять в руку. — Ладно. О, знаешь, что я только что понял? Я бы хотел видеть лицо хорька, когда он понял, что ты ему нравишься. Я бы смотрел на него и смеялся, смеялся, смеялся. А может, даже тыкал бы в него пальцем, приговаривая: ну ты и тупица! Тупица, тупица! Да-да. — Джордж... — Кстати, а тебя не расстраивает, что я называю его хорьком? О, Годрик, я даже не подумал, что могу оскорбить твои чувства! Какой я болван! — парень притворно схватился за сердце и театрально ахнул. — Иди. Уже. Гермиона силой затолкала друга в камин и тот, посмеиваясь, назвал свой адрес. Зелёная вспышка поглотила его тело и она смогла выдохнуть. Всё прошло нормально, да? Малфой был прав: нет никакой проблемы. Ведь так? Джордж знал и всё же не отверг её. Он знал и не отверг. Он всё равно любит её. Облегчение разлилось по всему телу и гриффиндорка подумала, что именно также успокаивал её Гарри. Он тоже никогда не отворачивался от неё. Сердце заполнила такая тоска, что не долго думая, девушка воспользовалась Каминной сетью. — Гермиона? — раздался тихий голос среди потрескивающих углей. — Гарри, я так соскучилась, — дрожащим голосом проговорила Гермиона, радуясь тому, что застала его дома. Значит он уже вернулся из Америки. — Ты в порядке? Что-то случилось? — обеспокоенно спросил Поттер. — Нет-Нет, всё хорошо. Я что, не имею права скучать по лучшему другу? — Эм, Джинни с близнецами сейчас спят, а я вернулся час назад и дико устал, — Грейнджер решила, что Поттер сейчас попрощается с ней, но она ошиблась, — Я привез настоящее американское пиво. Выпьем на заднем дворе? Гриффиндорка активно закивала головой и, переодевшись, отправилась на Площадь Гриммо 12.

***

Вечер плавно переходил в ночь, меняя оттенки неба на более мрачные. Вдалеке слышался гул редко проезжающих автомобилей, а на соседней улице одна из собак о чём-то переговаривалась с кошкой, изредка сменяя вой на тихое рычание. Фонарь на фасаде дома тускло освещал небольшое бетонное крыльцо, периодически мигая, а то и вовсе выключаясь. Прохладный воздух наполнился сыростью, закручивая кончики волос, которые и без того распушились от влажности. Гермиона спустила плед с плеч, которым укрыл её Гарри, и попыталась собрать локоны в небрежный пучок, заколов их волшебным древком. — Выбирай: есть фруктовое, я его ещё не пробовал, но кажется, Джинни очень зашло, ещё овсяный стаут – он шоколадный, тебе наверное больше понравится, и есть Шотландский эль, но он крепкий и сильно горчит, — шёпотом говорил Поттер, аккуратно прикрывая заднюю дверь, чтобы не создавать шума, и одновременно балансируя в руках три картонные коробочки с надписью «Faunders». — Я думала, ты сказал: «настоящее американское пиво», но пока ничего необычного, — девушка обернулась через плечо и улыбнулась, наблюдая за ловкостью друга. Избранный поставил пиво у подножия лестницы, сел рядом с Гермионой и поёжился от ночной прохлады Лондона. Грейнджер поделилась пледом, накидывая его на плечи друга. — Поймёшь, когда газы ударят тебе в нос, — он усмехнулся. — А ты, что будешь? — Грязный ублюдок, — Поттер взял в руки бутылку пива, ладонью прокрутил жестяную крышку и та с характерным громким щелчком поддалась, выпуская шипение. — Кто? — нахмурила брови шатенка и напряглась. А что, если Рон уже сообщил Гарри о Малфое? То, что он не рассказал Джорджу, ещё не отменяет того, что он не выложил всё лучшему другу. Не то, что у неё был определенный список людей, которым она должна была доложить о своём «преступлении», но когда Гермиона отправилась на Гриммо, она не собиралась продолжать откровенничать. Она просто хотела увидеть друга, а всё остальное, пусть подождёт. Потому что сейчас гриффиндорка была не готова вновь погружаться во всё это. Парень усмехнулся и продемонстрировал этикетку зелёного цвета, на которой было написано «Грязный ублюдок» — Шотландский эль. Гермиона выдохнула. — У меня ужасный джетлаг, поэтому пить что-то лёгкое, сейчас не мой вариант, — разминая плечи, пояснил брюнет. — Кто вообще придумывает такие названия? Кому захочется это пить? — Гермиона сорвалась на бутылку пива, хотя на самом деле злилась из-за своей паранойи. — Полагаю, это сделали основатели пивоварни. Они из Мичигана, может у них там так принято? — он пожал плечами, — Кстати, наши ровесники, а уже открыли целую компанию. — Поттер, ты был на конференции МАКУСА или изучал искусство пивоварения? — Грейнджер пихнула друга плечом. — Надо же мне было это как-то пережить, — парень слегка рассмеялся, делая глоток, — какую тебе открыть? — Ладно, давай мне этого «Грязного ублюдка». У меня был тяжёлый день. — Что случилось? — сразу же осведомился друг. — Всё в порядке. Просто сложный день, — отмахнулась Гермиона, меняя тему, — Как дела у Джинни с близнецами? Я по ним тоже соскучилась. — Джинни устала, — Гарри закусил нижнюю губу и поднял голову, находя окно спальни, в котором слабо светил ночник, — Когда я вернулся домой и начал распаковывать подарки, её больше заинтересовало пиво. Она взяла бутылку и на целый час закрылась в комнате. Я серьёзно перепугался, но потом она вышла и сказала, что это был лучший час в её жизни за последнее время. И потребовала, чтобы я больше не уезжал так надолго. — Джеймс и Альбус шалят? И разве Молли не должна была ей помочь? — Гермиона задумалась: будет ли ей кто-то помогать, когда она родит? И если родителей не будет рядом? А потом встрепенулась, отгоняя от себя эти мысли. Она точно не собирается беременеть в ближайшее время. Да и вообще, о чём она думает? Будто у её порога выстроилась очередь желающих жениться на ней и зачать ребёнка. — Да, конечно, мальчики не дают ей выдохнуть, да и беременность... но в этот раз дело не в них. А в Молли. Моя тёща может быть очень заботлива, — улыбнулся Поттер. — Серьёзно? — удивилась гриффиндорка. — Ага. Как сказала моя супруга: они не сходятся в вопросах воспитания. Никогда бы не подумал, что у нас будет такая проблема. Но ты же знаешь, Молли немного поменялась после войны... И, в общем, она так сильно переживает за безопасность малышей, что перегибает. — Её можно понять, — вздохнув, ответила девушка. — Да. Но годовалые дети не могут постоянно сидеть на месте, лишь бы не удариться или свалиться. Позавчера утром Джеймс уронил на себя стул, пока Джинни переодевала Альбуса. Молли пришла как раз в тот момент, когда он заливался слезами, и устроила такой разнос. Вроде, даже назвала её «плохой матерью». Это со слов Джинни. Так что, теперь в нашем доме все стулья приклеены. — Да уж. Джеймс в порядке? — Конечно. Он через минуту уже забыл об этом, в отличие от моей жены, — усмехнулся Поттер, — Ладно, не бери в голову. — Ну, а как дела у тебя? Парень допил бутылку и, взяв палочку, тихо левитировал её в контейнер для мусора. — Нормально... — он надолго замолчал, уставившись на влажную траву и о чём-то задумавшись. — Гарри? — позвала Гермиона. — На самом деле... На самом деле, есть кое-что, что я хотел бы тебе сказать. Я ещё даже не рассказал об этом Джинни, потому что думаю, что сейчас в её состоянии, на эмоциях, нельзя принимать подобные решения. Так что, ты будешь первая. — Мерлин, что случилось? — шатенка отодвинулась, чтобы лучше разглядеть лицо друга. — Мне предложили должность главы Департамента защиты магического правопорядка, — на выдохе, быстро проговорил Избранный. — О, боже, Гарри! — взвизгнула Гермиона, а затем резко прикрыла рот рукой, понимая насколько громкой сейчас была, — Это же здорово! Поздравляю! — она накинулась на друга с объятьями. — Да, знаю. Спасибо, наверное. — Ты не рад? — девушка сдвинула брови к переносице, отодвигаясь от Поттера. — Конечно рад. Но... — Но? Аврор Поттер рассчитывал на должность повыше? Спешу тебя огорчить, раньше меня ты не сядешь в кресло министра, — веселилась Грейнджер, — Больно надо, связываться ещё с тобой, — Гарри слабо улыбнулся. — Так что за «но»? — Должность в МАКУСА. — Подожди, что? О, ого! — столько эмоций пролетело на лице гриффиндорки, что друг расхохотался. — Такие дела. — И что ты думаешь? — Ничего, пока не поговорю с Джинни, — он снова пожал плечами и провел пальцами по волосам, взъерошив их. — Если... Но если Джинни согласится, то тогда... Тогда вам придётся переехать. — Верно. — Отставить Англию. — Ага. — Мерлин, ты действительно этого хочешь! — поняла Гермиона. — Если бы тебе завтра предложили пост Министра, квартиру в центре Лондона, круглосуточную охрану для твоей семьи и при этом полную конфиденциальность личной жизни: никаких пафосных речей на благотворительных акциях, никаких интервью, жёлтых статей и никаких снимков во время того, когда ты идёшь, Годрик, в туалет, ты бы не согласилась? — Во-первых, конечно бы я отказалась. Должность Министра мне ещё не по зубам. Во-вторых, ты ошибаешься в том, что Министру удастся обходиться без выступлений и пафосных речей. Но твой посыл мне понятен, — Гермиона вдруг осознала, под каким давлением живёт сейчас Гарри. Если её и Рональда вскоре после войны оставили в покое, то мальчик-который-выжил до сих пор являлся главной обсуждаемой персоной. Таков удел, когда ты - Избранный. А Гарри заслуживает снять с себя этот титул. Он всё равно никогда ему не нравился. Ну... исключая те моменты... когда девчонки вешались к нему на шею. — Я думаю, Магическому Конгрессу Америки не помешает ещё один Поттер, давненько вас там не было, — весело поддержала Гермиона, положив голову на плечо друга и крепче прижимаясь к нему. — Ещё один Поттер? — переспросил парень, хмурясь и поправляя очки указательным пальцем. — Абрахам Поттер — один из первых двенадцати Авроров МАКУСА. Доброволец и, между прочим, твой дальний родственник. Символично: он начинал, а ты продолжишь. — Никогда не слышал о нём. И тем более, не знал, что мы родственники. — Это выяснилось лишь спустя несколько веков, после его смерти... А то, что ты не слышал — неудивительно. Спорим, зато ты знаешь имя каждого игрока сборной США по квиддичу? — Феделе, Мунтц, Гейдельберг... — Прекрати! — рассмеялась Гермиона, толкая его в бок. — Знаешь, о чём думаю? — поинтересовался Поттер. — М-м? — Как ты привела меня на первом курсе в Зал Наград. Ты помнишь, что мне тогда сказала? — он наклонился, уперев щеку в её в голову. — «Тебе нечего бояться, у тебя это в крови, Гарри». — Верно, — девушка хоть и не видела его лица, но чётко ощутила, как губы друга растянулись в широкой улыбке. — Могу повторить тебе это и сейчас. Хочешь? — Спасибо, — просто ответил Гарри, чмокнув её в макушку. — Кстати, завтра после работы я отправляюсь в Хогвартс. Макгонагалл вроде что-то нашла, — бросила гриффиндорка, вспоминая про школу. — Боже, прости, я даже не спросил как обстоят дела у тебя! — встрепенулся парень, отрываясь от неё и смотря ей в глаза. — Всё в порядке. Несколько месяцев не было ни единой зацепки, а ты не можешь думать о моих родителях постоянно, — грустно улыбнувшись, ответила Гермиона. — Совру, если скажу что думал постоянно, но я думал, Гермиона! Погоди, я сейчас — выпутавшись из теплого пледа, Поттер убежал в дом и через несколько минут вернулся обратно, — Я такой идиот! Предлагал тебе пиво, когда было дело поважнее! — он ударил себя по лбу, — Вот. Во время конференции, мне дали доступ в архивы Конгресса и, в общем, я нашёл несколько похожих дел, когда люди теряли память. Избранный протянул ей папку с листами, продолжая говорить: — Дела очень старые, кажется, ещё двадцатых годов. Видишь, даже магия не могла сохранить в нормальном состоянии страницы. Но не важно! Я сделал тебе копию, и вот тут — он указал на подчёркнутое карандашом предложение, — Они ссылались на одну книгу, я попытался её найти, но к сожалению — ничего. Но теперь мы хотя бы знаем название и, возможно, сможем её отыскать. И надеюсь, там будет что-то полезное. — «Тайны зелий и заклинаний: искусство зельеварения для профессионалов. Т. Бораго.» — прочитала Гермиона, — Я знаю только Любациуса Бораго... «Т», кто же он, этот «Т»? Боже, в моей голове пусто! Надо отправиться в библиотеку! — она подскочила с места и пошатнулась. — Спокойно, Гермиона. Ты успеешь это сделать завтра, — Поттер придержал её за плечи и засмеялся, — Кажется, «Грязный ублюдок» сделал своё дело. Когда мы успели столько выпить? — Спасибо, Гарри. — За то, что напоил? — За всё, — дрожащим голосом ответила Грейнджер, на глаза навернулись слёзы. — Иди сюда, — он притянул девушку к себе, крепко обнимая. За сегодняшний день Гермиона трижды почувствовала себя счастливой: в тот момент, когда спустя три долгих, ужасных дня, наконец увидела Малфоя, затем, когда Джордж её не отверг и сейчас. В объятьях самого родного, самого близкого и лучшего друга. Как же ей не хватало Гарри. И пусть неизвестно, когда у них получится ещё раз так собраться и получится ли вообще — не важно. Сейчас она счастлива и это самое главное. Она не одна. А ещё: сегодня она выбрала безопасность.