Глава XIV — Шанс

— Ну что, с погодой всё решили, Скиф? — поинтересовался Драко, сосредоточенно затягивая шнурки на высоких ботинках, которые пылились в шкафу не один год. — Да, сэр, — коротко ответил домовик. — А как насчёт метлы? — Древко начищено до блеска, с прутьев содрана каждая паутинка... — с явной иронией начал эльф, но, встретившись с ледяным взглядом работодателя, тут же осекся. — Простите, сэр. Метла и мячи полностью готовы. Всё ожидает вас у восточного крыльца на заднем дворе. И Скиф так рад, что хозяин наконец-то... — Можешь идти, — небрежно оборвал его Малфой, не отрывая взгляда от проверки квиддичного снаряжения. Как только домовой эльф бесшумно растворился в воздухе, в тишине спальни раздался спокойный голос Забини. Он уже какое-то время молча наблюдал за сборами друга, удобно устроившись в кресле с дымящейся сигаретой. — Ты был с ним излишне резок, — заметил Блейз. Драко, не отвечая, старательно застёгивал последнюю пряжку на перчатках из драконьей кожи. — Понимаю, что ты не в духе, но не стоит срываться на других с самого утра, — продолжил Забини, аккуратно затушив сигарету и наливая себе чай. Малфой наконец поднял глаза на друга. — Раз уж ты заговорил об утре — что ты вообще тут делаешь в такую рань? — Просто проверяю, не откинулся ли мой драгоценный друг, — с лёгкой усмешкой ответил мулат, пригубив из чашки. Закатив глаза, Драко направился к выходу. — Мне пора, Блейз. — Только не говори, что собираешься просто полетать! — не выдержав, Забини резко поднялся с кресла и повысил голос. Блондин остановился, глубоко вдохнул и медленно обернулся. — А что мне остаётся? — скучающе спросил Малфой, скрещивая руки на груди. Он заметил, как захрустела кожа на перчатках — давно забытый, но приятный звук, который так и манил поскорее оказаться в воздухе. Меньше всего хотелось выслушивать нотации Блейза, который с момента его возвращения из Хогвартса не переставал напоминать о Грейнджер. — Ну, я даже не знаю! — всплеснул руками Забини с сарказмом, — может, стоит задуматься о том, что ты нарушаешь Непреложный обет? Вдруг магия решит, что ты сдался и прикончит тебя? Или, быть может, стоит рассказать Грейнджер про Уизли? Или старания твоего стажёра прошли даром? Мне продолжать? Драко усилием воли сдержал вспышку гнева и провёл рукой по волосам. — В этом нет смысла, Блейз, — постарался он произнести как можно более безразлично, скрывая отчаяние. Вчера Малькольм сообщил потрясающую новость: любовь Уизли — гнусная пустышка. Оказывается, между признаниями в любви и ссорами с Грейнджер рыжий успел завести интрижку с коллегой из Аврората. Драко сомневался в достоверности этой информации, но даже если она правдива, он был уверен — ничего не изменится. Грейнджер по-прежнему будет защищать своего драгоценного друга, а может, ей уже и вовсе известна его тайна. — Ты даже не попытался! Ты видел, что она вчера писала? Она явно сожалеет о сказанном! А теперь у тебя появился идеальный повод для разговора, но вместо этого ты собираешься гоняться за грёбаным снитчем! — Забини, — голос Драко прозвучал предостерегающе, — я объясню ещё раз, если ты до сих пор не понял: это бесполезно. Грейнджер ясно дала понять, чтобы я держался подальше, пока она не разберётся в себе! И как бы мне ни хотелось сдать Уизли, я этого не сделаю. Всё, что связано со мной и так не приносит ей радости и я не намерен добавлять ей новых проблем. Не мне рассказывать ей правду! — с этим словами он развернулся, собираясь покинуть спальню, но тут же наткнулся на появившегося с хлопком Скифа. — Прошу прощения за беспокойство, сэр, но к вам гость. Мистер Поттер ожидает внизу. Что мне ему передать? Драко обменялся с Забини изумлённым взглядом — брови Блейза буквально взмыли вверх от неожиданности. Сам Малфой, несмотря на не меньшее удивление, лишь скривил губы в ироничной усмешке: — Какое счастье! Сегодняшним утром я прямо-таки нарасхват!

***

— Поттер, — с фирменной интонацией произнёс Драко, небрежно сбрасывая перчатки. Похоже, сегодня они были ни к чему. Он вальяжно опустился на диван, принимая расслабленную позу хозяина дома. Поттер тем временем сцепив руки за спиной, неподвижно стоял у окна, словно следил за периметром поместья на случай опасности. Услышав голос слизеринца, он медленно обернулся. Его взгляд скользнул по фигуре Малфоя, и он уже в своей привычной манере бросил: — Малфой. — Чем обязан столь неожиданному визиту? — Драко указал на противоположный диван, — Присаживайся. Чаю? Последний раз он видел Избранного мальчика на балу выпускного в девяносто девятом, но тогда они не перекинулись и парой слов — после той защитной речи Поттера на суде, Драко не мог заставить себя смотреть ему в глаза. Он весь вечер старательно избегал общества гриффиндорцев, хотя, как оказалось позже, не всех... Но сейчас не время было предаваться воспоминаниям. Сейчас было странно слышать этот голос из прошлого. К тому же, Малфой всё ещё ломал голову над причиной внезапного появления Поттера в мэноре. — Буду краток, — серьёзно произнёс гриффиндорец, игнорируя приглашение сесть. — Уж пожалуйста, — саркастично ответил блондин, сложив губы в тонкую линию. Он же был вежлив, демонстрируя гостеприимство, так какого Мерлина Поттер себя так ведёт? Неотёсанный болван. — Я поговорил с Гермионой и теперь всё знаю, — невозмутимо произнёс Гарри. — Сомнительно, Поттер. Даже Грейнджер неспособна знать всё, тебя обдурили, — усмехнулся Драко, но глядя на суровое лицо Избранного, начал строить окклюменционные стены — долго иронизировать не получится. В голове заиграло характерное «та та та-а, та та та-а» — Бетховена, ещё одного маминого любимца-магла, сопровождаемое разными мыслями. Что именно известно Поттеру? Об их отношениях с Гермионой? О том поцелуе на выпускном? Неужели она рассказала? Нет, это невозможно! Она скорее умрёт, чем признается друзьям в связи с ним... Или всё-таки... — Малфой, пожалуйста, давай без этого, — сдался Гарри и наконец присел на предложенное ему место, снял очки и потер переносицу, — Я знаю, что лезу не в своё дело... — А это ты верно подметил, — грубо перебил его блондин. Ведь действительно, Поттер вмешивался не в своё дело. Почему Драко вообще должен беспокоиться о том, что они обсуждали с Грейнджер? Воображаемая мелодия композитора-магла тут же стихла. — Я скоро уезжаю, — продолжил Гарри, по-прежнему сжимая переносицу, словно страдая от головной боли. — Зашёл попрощаться? — Заткнись, Малфой! — Поттер вскинул голову, надел очки и встретился с ним взглядом, — И что она вообще в тебе нашла? Драко захотелось самодовольно улыбнуться, но он сдержал себя и просто пожал плечами. — Мерлин, это правда, да? До последнего надеялся, что ты назовёшь меня сумасшедшим и, не знаю, — он развёл руками, — закидаешь проклятьями за одну мысль о связи с... с такой, как она. Но это правда — между вами что-то есть! — Поттер не веря всматривался в лицо блондина, будто сейчас Малфой мог рассмеяться и всё опровергнуть. — Ближе к теме, Поттер, — Драко закатил глаза, но в душе ему хотелось вскочить на стоящий между диванами столик и станцевать победный танец. И всё это из-за «Между вами что-то есть». Хотя, в данный момент, у этого «что-то» перспектива была не самая радужная, — Кажется, ты говорил об отъезде? — Да, Малфой, — он выпрямился и снова принял серьёзный вид. Драко отметил, что выглядит это комично, — Я уезжаю и я... Я до конца не понимаю, что происходит между вами с Гермионой, но она одна из самых лучших людей, которых я знаю и она очень дорога мне... — И мне, — легко добавил блондин. Поттер набрал в грудь воздуха и возвел глаза к потолку. Несколько раз помотал головой из стороны в сторону, выдохнул и снова посмотрел на слизеринца. — Если ты её обидишь, Малфой, то поверь, мне не помешают разные континенты, я вернусь так быстро, что ты не успеешь и волосы уложить. И убью тебя. Ты понял меня? — На удивление, ты выражаешься предельно ясно. Даже впечатлён. Это с возрастом пришло или в Аврорате такому учат? — приподняв брови, поинтересовался Драко. — Я говорю серьёзно, Малфой! — рявкнул Гарри, — Ты так же разговариваешь с ней? Может, стоит проверить, не под Империусом ли она? Иначе не понимаю, как Гермиона может выносить тебя, а тем более испытывать к тебе чувства! Малфой скривил губы и тут же сменил расслабленную позу на атакующую — подвигаясь вперёд. Ему не нравилось, что говорил Избранный. Достаточно было и материнских замечаний об изменённом алкоголем сознании Грейнджер. Теперь ещё и Империус? Неужели иначе невозможно испытывать к нему чувства? Это уже слишком. Это било по самолюбию. — Послушай, Поттер, — сквозь зубы прошипел слизеринец, — Я прекрасно понял твою угрозу. Это, конечно, мило, и, вероятно, так у гриффиндорцев выражается забота. Но, как ты заметил, это не твоё дело. И нет, я не собираюсь обижать Грейнджер. Если хочешь знать, я отвалил, потому что она попросила об этом. Какая-то чушь про «если любишь — отпусти», но не важно, — в который раз за сегодня Драко закатил глаза, а Поттер в свою очередь — вытаращил, — Но я бы на твоём месте не обо мне беспокоился. Ходят слухи, что есть у Грейнджер один бывший, любитель нарушать дозволенные границы. Не пробовал защитить её от него? Или он друг и всё такое? — Это тебя не касается, Малфой, — поджав губы, резко ответил Гарри, — Думаю, мы друг друга услышали, — он встал с места и направился к выходу из гостиной. — Как и тебя мои отношения с Грейнджер, — кинул ему в спину блондин, — О, кстати, в Аврорате ведь не запрещены служебные романы? Может, за это увольняют или, упаси Мерлин, штрафуют?— выпятив губу, притворно забеспокоился Малфой. Поттер замер в дверях, настороженно обернувшись: — К чему ты клонишь? — Просто ответь: да или нет? — настаивал Драко, не сводя с него взгляда. — В Аврорате нет таких запретов, — неохотно признался Гарри, всё ещё не понимая сути вопроса. — О, значит, всё в полном порядке! Аврор Уизли и аврор... как же её... кажется, Габриэль... — Драко сделал вид, что пытается вспомнить фамилию, — Впрочем, неважно. Им определённо повезло, нечего и беспокоиться! — он небрежно махнул рукой, растягивая губы в ехидной улыбке. — Дэвис? — лицо Поттера исказилось от непонимания, — При чём здесь Рон и Габриэль? О чём ты вообще говоришь? — У друга своего спроси, — улыбка исчезла с лица Драко, — Счастливой дороги, Поттер. Выход найдёшь сам.

***

Драко наконец вырвался за пределы поместья и с наслаждением вдохнул свежий воздух. Его взгляд тут же привлекла метла, прислонённая к перилам у подножия лестницы. Отполированное до блеска чёрное дерево красиво переливалось в лучах солнца, словно приглашая в полёт. Слизеринец стремительно спустился по ступеням и бережно коснулся рукоятки. Сегодня он почему-то остановил свой выбор именно на ней, хотя в его коллекции имелось немало других. Проводя пальцами по выгравированному вручную серийному номеру «2», Драко усмехнулся. В 1993 году, когда «Молния» только появилась в продаже, Люциус торжественно обещал, что именно метла под номером «1» окажется в руках сына. Что ж, немного не сложилось. Или, может быть, просто не повезло — в квиддиче Драко всегда был вторым номером. А первым, разумеется, неизменно был Поттер. Проклятый Поттер. И зачем только он заявился сегодня? Будто мало того, что отец с Блейзом без умолку болтают о Грейнджер. Почему все вокруг говорят о ней так, будто они с Драко уже вместе? Это бесило. Блондин поднял голову к небу — ни одной тучи, домовики хорошо постарались. Но теперь и это раздражало. Уже совсем не хотелось погоняться за снитчем, хотелось просто взмыть в воздух, как можно выше и желательно под проливным дождём. Чтобы привести мысли в порядок. Может зря он решил полетать? Вдруг, он вообще разучился? Да и Огден спрятанный на книжной полке и единственный оставшийся после ревизии матери, манил чуть больше, чем древко метлы. Драко устало вздохнул и снова взглянул на рукоятку с номером «2», которая приятно вибрировала в ладони. Несколько секунд смотрел на неё и... всё-таки пришёл к мысли, что перед смертью стоит ещё раз почувствовать себя свободным. А потом уже можно будет откупорить бутылку.

***

— Ну как, твоя задница всё ещё может усидеть на метле? — Драко услышал недовольный голос друга, который расположился на его кровати, развлекая себя подкидыванием палочки. Только его голова стала пустой от размышлений о Грейнджер. Только он почувствовал себя капельку счастливым. Только он убедился, что его талант никуда не делся даже спустя годы отсутствия практики. И вот опять. — Какого хрена, ты всё ещё тут Забини? — спросил Драко, с трудом стягивая с себя тонкий свитер, прилипающий от пота к коже и бросая его в мулата. — Мы не договорили. И что хотел Поттер? Я уж думал он всё узнал и арестовал тебя за поцелуи с принцессой, — Забини автоматически поймал кофту, за секунду до того, как она приземлилась ему на лицо. — Можно и так сказать. Придурок пришёл угрожать, — продолжая раздеваться, спокойно ответил Малфой. — Что ты собираешься делать? — уточнил Блейз, приподнимаясь на локтях. — Я собираюсь в душ, ты останешься посмотреть? — улыбнулся блондин, начиная снимать нижнее бельё. — Кретин, ты понял, о чём я. — Я даже не собираюсь больше это выслушивать, — нараспев сказал Драко и скрылся за дверью ванной комнаты. Открыв краны и перекрикивая шум воды, добавил, — Не волнуйся, я распоряжусь, чтобы приглашение на похороны тебе доставили первым! — Идиот, — констатировал друг, решая на сегодня закончить бессмысленные разговоры и покинуть поместье. Малфой выдохнул от облегчения, когда вышел из ванной и оглядел пустую спальню. Накинув полотенце на бёдра, он прошёл к книжной полке, сдвинул несколько томов в сторону и достал бутылку. Он надеялся, что сможет наконец-то побыть наедине со своими мыслями, пусть и не самыми позитивными. Казалось, словно он вернулся в то время, когда ему предстояло принять Метку. Ощущения и действия были похожими: злость и избегание близких, безысходность и полное принятие ситуации. Смиренность. Скорее всего кто-нибудь бы посмеялся над ним: так страдать из-за отказа девчонки? Глупо. Однако сейчас на кону было не только его разбитое сердце — кстати говоря, это самая жалкая и нелепая метафора, которую придумали такие же жалкие и нелепые люди, — считает Драко, — но и его жизнь. Блейз был прав: неизвестно когда магия решит прикончить его. И несмотря на то, что сегодняшние обстоятельства всё же отличаются, ведь теперь нет придурка-лорда, родители в безопасности и в данный момент легче смириться — он отвечает только за себя, но всё же, было страшно. Не хотелось умирать. Не хотелось чувствовать себя загнанным в угол, не хотелось быть неудачником, жизнь которого вновь находится в чужих руках. Но это было так и всё не отменить, только потому, что ты этого желаешь. Драко открыл огневиски и только потянулся за стаканом, как услышал негромкий стук в дверь. — Да чтоб тебя! — он с грохотом поставил бутылку на стеклянный столик, по которому паутинкой сразу же расползлись мелкие трещинки, и поспешил к двери. — Чего тебе ещё, Забини?! — слизеринец так сильно дёрнул ручку, что полотенце чуть не слетело с его бёдер. Он отвлекся на него, завязывая туже, а когда поднял взгляд вновь на дверной проём — застыл на несколько секунд. Грейнджер. Гермиона Грейнджер стояла на пороге его спальни и пялилась на него. Либо рассудок Драко полностью потерпел крах и ему это привиделось, либо Грейнджер сошла с ума. Что она здесь забыла? Она что-то решила? Она хочет... Поттер знал, что она явится сюда и поэтому угрожал ему? И в конце концов, почему она так смотрит, будто впервые увидала гиппогрифа, а не полуголого парня? Решив задать все эти вопросы самой гостье, Малфой прокашлялся, привлекая внимание. — Я вернулась. И всё! Всё что она скажет, после того, как заставила отказаться от неё?! Сердце застучало с удвоенной силой: то ли от фразы, то ли от шока. Конечно, он был счастлив её видеть, но очаровываться и понапрасну допускать мысль, что Грейнджер пришла для... Для чего? Посмотреть на его страдания? — Вернулась? — тупо переспросил блондин, до боли закусывая нижнюю губу. — Да, — девушка кивнула и слабо улыбнулась, всматриваясь в его глаза. — Что это значит? — Э-э, — она опустила взгляд и начала нервно теребить лист пергамента, который держала в руках, — Это значит... — Что это? Судебный запрет на приближение? Оригинально. Хотя, кажется, я и без него держался от тебя подальше. Но если тебе так будет спокойнее, то конечно, давай! — выдал Малфой, складывая руки на груди. Он не знал откуда эта парадоксальная мысль появилась в голове, но от Грейнджер можно было ожидать чего угодно. Может быть Поттер её надоумил? Это же возможно? — Что? Нет-нет, — она быстро запихнула лист в сумку, не заботясь о том, что он может помяться. Видимо, всё-таки это не такой уж серьёзный документ, — Это всё не важно. Я пришла, потому что решила... — Решила? — Драко затаил дыхание. — Подумала. Я подумала обо всём, что произошло... — Подумала? — Заткнись, Малфой! — Грейнджер вскинула голову и с раздражением посмотрела, — Мне и так чертовски сложно говорить, потому что мне кажется, что все предки Малфоев сейчас у меня за спиной и желают меня прикончить! Я готова! Я решила, что мы, мы... — Мы? — он не выдержал, вновь перебивая её. Было немного забавно от того, как она волновалась, но волнение Драко ей переплюнуть не удалось. Его трясло. Ещё мокрые после душа волосы, будто покрылись морозной корочкой, как покрывается инеем пожелтевшая трава в первые дни ноября. Словно если он перестанет переспрашивать и уточнять, всё померкнет, исчезнет, как растворяется утром приятный сон. Может быть и сейчас ему это снится? — Я хочу попробовать! Ты и я, — она показала пальцем, — Мы вместе. Теперь понятно? — закончила Гермиона, сильно покраснев. Она повторила его позу, сложив руки на груди в ожидании ответа, но из Малфоя будто выкачали весь воздух, он никак не мог произнести ни слова, продолжая сжимать зубами нижнюю губу и гипнотизировать девушку взглядом. Он услышал то, о чём мечтал, только теперь было трудно в это поверить. Как будто, один из важнейших органов чувств перестал правильно улавливать звуковые колебания, сломался. Потому что Грейнджер не могла говорить этого в действительности. Она была настолько убедительна в Хогвартсе, когда отшивала его. Что могло поменяться за несколько дней? Драко за это время всерьёз смирился с тем, что умрёт от «рук» своего отца, человека, которого любил больше, чем собственное отражение в зеркале. Вы хоть представляете, какого это? А теперь, Грейнджер пришла и с лёгкостью протянула ему руку надежды, дала мнимую возможность жить. И самое главное — возможность быть счастливым. От таких резких изменений и эмоциональных всплесков за короткий промежуток времени — мозг отказывался верить. Это не могло быть правдой. — Малфой, ты впустишь меня наконец? — без уверенности в голосе, тихо спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам. Она поёжилась, словно от холода, и крепче ухватилась за свои плечи. Похоже, не понимала, что творится в его голове. Конечно не понимала, не могла осознать, что значит для Драко её «мы вместе». Однако то, как она вмиг растеряла свою решительность, как старалась укрыться от его молчания, вернуло парня в реальность. Он вспомнил, как Грейнджер тяжело говорить о чувствах, а тем более находиться здесь, в его доме, где её пытали ещё каких-то несколько лет назад. Он не хотел видеть её такой. Она не заслуживала той гробовой тишины, после того как дала ему шанс. В конце концов, она не виновата в том, что его семья далека от нормальной. И не должна знать о странных отношениях с отцом, об угрозах смерти и остальных проблемах чистокровных. — Грейнджер, — выдохнул Малфой. — Да? — сразу же откликнулась девушка, смотря на него растерянным, испуганным взглядом. — Я рад, что ты вернулась. И пока она не успела понять смысл его слов, Драко немедленно протянул к ней руку, обхватил ладонью шею и глубоко поцеловал, утягивая за собой в спальню. Он не останавливался ни на миг, прижимая девушку к двери. Он старался через поцелуй передать ей благодарность за возможность, передать все чувства, которые копились с июня девяносто девятого, пытался показать насколько сильно она важна для него. Он верил, что поцелуй способен сказать больше, чем любые признания и ни за что не собирался прекращать прикасаться к ней. Малфой с неистовой страстью ласкал её рот, проникая глубоко внутрь так, что корень языка сводило от напряжения и спазмов. Одна его рука властно обвила её шею, а вторая крепко сжимала талию, то впиваясь пальцами, то комкая в кулаке ткань белоснежного костюма, портя её безупречный наряд. Кровь пульсировала в висках, сердце билось в бешенном ритме, а голова кружилась от соблазнительных стонов Грейнджер. Казалось, своими прерывистыми вздохами и горячими прикосновениями к обнажённой коже, она сжигала его сознание, оставляла непоправимые ожоги на груди, плечах и везде, куда могла дотянуться. Он не был против, он желал этого. Ради этого момента он готов был лишиться рассудка и ни за что в жизни не стал бы исцелять шрамы. Полотенце всё ещё оставалось на нём, только из-за того, что бёдра с силой прижимались к телу гриффиндорки. Осознание этого возбуждало Драко ещё сильнее, заставляя член пульсировать от болезненного желания. А Грейнджер, которая с не меньшим воодушевлением отдавалась ему, отвечая на каждое его действие необузданной, дикой страстью, с каждой секундной заставляла Малфоя переступить черту приличия. Он не думал ни о чём, когда подхватил её на руки и не отрываясь от губ, на ощупь направился к постели, а после аккуратно уложил хрупкое тело на подушки. В краткий миг, когда опускался сверху неё, Драко заметил как трепещут ресницы и часто вздымается грудь девушки, натягивая пуговицы на рубашке. От этого вида дыхание перехватило, а по телу пронеслась волна дрожи. Он вновь напал на неё, осыпая лицо, шею, ключицы, и всё, что не было скрыто одеждой, поцелуями. Да, именно напал. Набросился, как изголодавшийся вампир на свою жертву. Потому что Грейнджер точно не соображала, что они творят, находясь в бреду от нахлынувших неукротимой волной чувств, которые до этого тщательно скрывала, отвергая любые попытки Малфоя подобраться ближе. А теперь, когда она находилась в его доме, в его кровати, окутанная объятьями и вожделеющая его, это подталкивало Драко к большему. Он чувствовал себя таким сверхъестественно сильным и могущественным, но в то же время уязвимым от неконтролируемого желания настолько, что хотелось измождённо выть. Парень понимал, к чему всё идёт, знал, что будет неправильно делать это сейчас и всё равно не мог остановиться. Он же не врал: Драко правда мечтал о ней целых два года. Пальцы действовали самостоятельно, также профессионально, как сегодня держали древко метлы, ловко расстёгивали пуговицу за пуговицей. Слизеринец не успевал обдумывать свои действия, наслаждаясь открывающимся видом небольшой, но верил — самой прекрасной, груди из всех, которые когда либо видел. Потому что о других он начисто позабыл, как только аккуратные возвышения, обтянутые белоснежным атласом бюстгальтера, так красиво контрастирующие со слегка золотистой кожей предстали перед ним. И впервые за то время, что пара предавалась страсти, Малфой не смог промолчать. — Ты прекрасна, Грейнджер, — тяжело дыша, произнёс блондин и медленно прочертил средним пальцем дорожку от ключиц, задевая ложбинку груди, до низа живота девушки. Кожа гриффиндорки покрылась мурашками и, видимо не ожидая комплимента, Гермиона быстро приоткрыла веки и встретившись с восхищённым взглядом напротив, густо покраснела. — Мне нравится, как ты смущаешься, — он оставил лёгкий поцелуй у пояса брюк, нежно продвигаясь выше, — это возбуждает больше, чем твои стоны, — ещё один поцелуй, заставляющий девушку часто задышать, — Я имею в виду этот резкий контраст: от пылкой, — рот накрыл сосок сквозь ткань, слегка прикусывая его, Гермиона ахнула, выгибая спину, — И импульсивной, до робкой и милой леди. Откуда ты такая взялась, Грейнджер? Драко провёл кончиком носа по шелковистой, мягкой коже, наслаждаясь приятным ароматом, который уносил его мозг куда-то далеко, за пределы родового поместья. Сейчас хотелось замедлиться, растянуть блаженство. — Драко? — М-м? — отозвался парень, продолжая с упоением исследовать её тело. — Почему ты... заговорил? Вопрос заставил его хрипло рассмеяться. Он уткнулся лицом в грудь девушки, пытаясь сообразить, что на это ответить. — Не любишь когда парень болтает в постели? — усмехнувшись, уточнил слизеринец. Грейнджер промолчала и это заставило его оторваться от её великолепной фигуры. Вопросительно изогнув бровь, он посмотрел на девушку. — Грейнджер? — Я... Я не знаю, — она закусила нижнюю губу и отвела взгляд. Драко показалась, словно вопрос смутил её больше, чем недавний комплимент. — Всё хорошо, Грейнджер. Тебе вовсе не нужно делиться со мной столь интимными подробностями. К тому же, теперь, благодаря тебе, у меня появилось время, чтобы узнать всё самому, — он взял её ладонь и нежно, несколько раз поцеловал внутреннюю сторону, — Мы можем остановиться. Хочешь? Гриффиндорка подняла глаза к потолку и сделала несколько вдохов. Малфой неотрывно следил за её движениями, чувствуя, что настроение сменилось, но никак не понимал почему. — Я не знаю, — повторила гриффиндорка. — Так? — парень сместился, устраиваясь на боку, подперев голову рукой. — Я действительно не знаю, Драко. — Не знаешь... Хочешь меня или нет? Это не задача по арифмантике, Грейнджер. Это просто...Чёрт, я знал, что всё испорчу! — Малфой быстро поправил рубашку девушки, прикрывая соблазнительное бельё, и сразу встал с постели. — Нет-нет, ты здесь ни при чём, — затараторила Гермиона, приподнимаясь на локтях. — О, Грейнджер, пожалуйста. Это самое отвратительное дерьмо, которое может услышать парень. И если ты будешь первой, кто мне об этом скажет, я сброшусь со своего балкона! — Малфой скинул полотенце, не заботясь о том, что Грейнджер наблюдает, открыл шкаф и мигом натянул пижамные штаны, — Акцио, сигареты. — Драко, подожди! Я говорила совсем о другом! Я-я... — она начала молниеносно застёгивать пуговицы, — Я не знаю о своих предпочтениях в постели, чёрт возьми! А когда ты начал говорить... Сделал мне комплимент, я просто, Мерлин, я не знаю как на это реагировать. Что я должна делать? Сказать что-то в ответ? Что-то вроде: «спасибо» или «ты тоже горяч»? — Гермиона прикрыла рот ладонью и как показалось слизеринцу, покраснела с головы до ног. Малфой замер, в этот момент он только сделал затяжку, которая теперь встала поперёк горла, заставляя давиться сигаретным дымом и кашлять. Он несколько раз ударил себя кулаком по груди, пытаясь восстановить дыхание и понять, как реагировать на новую информацию. — Великий Салазар, ты... Грейнджер, ты меня убиваешь! — не зная, какую эмоцию испытывать от своей догадки, блондин осел в кресло, глупо пялясь на смущающуюся девушку. — Ты дев... — Да-да-да, я девственница! Доволен? — Грейнджер наконец полностью поправила одежду и сложила руки на груди, выразительно смотря на Драко. Доволен ли он? Он в шоке! Твою мать! Теперь понятно, почему Уизел такой нервный! Придурок её не касался... Он не притрагивался к ней! — проносилось в голове парня. — Ты что-нибудь скажешь? — настаивала гриффиндорка. Малфой несколько раз бездумно кивнул. — И? Это проблема, Малфой? — Нет. Конечно, нет, — он быстро затушил сигарету, поднялся с кресла, и медленно, осторожно двинулся в сторону Гермионы, словно сейчас она могла в любую миниту взорваться. Девушка нахмурилась, — Пойми меня, пожалуйста. Сейчас каждое моё слово я должен тщательно обдумать, потому что... — Это не задача по арифмантике, Малфой. Это просто! — похоже, она начинала злиться, как и предполагал Драко. — Потому что, — упрямо продолжил блондин, — что я ни скажи, всё будет плохо. Если скажу, что рад, то ты можешь понять это совсем не так, а если отвечу, что мне это безразлично, ты тоже можешь... — По-твоему я плохо соображаю? — перебила его Грейнджер, вздернув брови. — Вот видишь! — возмутился слизеринец. — Просто скажи как есть! Правду! — До чего ты упрямая ведьма! Мы можем просто пропустить этот момент? — Драко с надеждой посмотрел на гриффиндорку, лицо которой выражало крайнюю степень суровости, — Нет? Ладно. — Ладно? — Я счастлив, — на выдохе сказал Малфой и зажмурился, ожидая нового всплеска злости. — Счастлив? В ответ он лишь промямлил, что-то вроде «угу». — Почему? — Грейнджер! — Драко отрыл глаза и уставился на неё, словно говоря «что здесь непонятного?» — Мне просто интересно, почему для тебя это так важно. Это из-за идиотских чистокровных правил? Или у вас, у парней, какой-то пунктик по этому поводу? — Вот о чём я говорил! Почему ты решила, что для меня важна твоя девственность? И причём здесь устаревшие традиции? И нет у меня никакого «пунктика», — он показал кавычки пальцами и закатил глаза, — Я вообще не думал об этом! Ты сама затронула эту тему! — Но всё же — ты счастлив! — Конечно, я счастлив! У меня теперь меньше поводов ненавидеть Уизли! Теперь я знаю, что вы, что он... фу, не заставляй меня это говорить, пожалуйста, — Драко с трудом расцепил её скрещенные руки, взяв в свои, — Пожалуйста. — Что у нас с Роном не было секса? — Малфой скривился и кивнул, — А что, если бы был? — Это неважно. Именно так я и считал раньше. — А что, если я скажу, что мы пытались? — Грейнджер, — растягивая гласные, взмолился блондин, — Вы пытались. Отлично. Здорово. Я не готов знать подробности. — Всё ясно. Это действительно крайне значимо для тебя! — Это неправда! Ты должна меня понять! Он твоя первая любовь, — Драко встрепенулся, отгоняя от себя эту мысль, — Весь Хогвартс наблюдал как ты за ним бегаешь. И вы были такие милые и бла-бла-бла. Теперь он, носится за тобой, как умалишённый. А я, я влюблён в тебя! И ты только что дала нам шанс, Грейнджер! Буквально полчаса назад. Поэтому прошу тебя, не заставляй меня думать о том, как вы пытались заняться сексом. Потому что если я начну, я начну представлять... в общем, меня, Салазар, воротит от одной мысли... Пока я к этому не готов. И не знаю, буду ли. — Ты ревнуешь? — Твою мать, Грейнджер! Я два года с ума по тебе сходил! — Ответь на вопрос. — Конечно, блять, я ревную! — не выдержав настойчивости девушки, Малфой повысил голос. — Хорошо, — просто ответила Гермиона и высвободив ладони из хватки слизеринца, развернулась и направилась к выходу из комнаты. — Стой, стой, стой! Только не говори, что это что-то меняет и ты вновь просто сбежишь! Грейнджер! В конце концов, ну нам же не пятнадцать! Хотя я уже и в этом сомневаюсь, — испугавшись, что снова облажался, Драко ринулся вслед за девушкой. Она резко притормозила. — Что за глупости? Мне пора на работу, слишком долго нахожусь в этом доме. У начальства могут возникнуть лишние вопросы к проверке. Опрашивать твоего домовика не стану. Это так, привилегия быть мои парнем, — Гермиона подмигнула ему и попыталась сдержать улыбку. — Ты... Проверка? — Малфой совершенно об этом позабыл, — Грейнджер, ты хочешь моей смерти? Зачем тогда нужно было всё это? — он неопределенно взмахнул ладонью в воздухе, — Тебе нравится выводить людей из себя? — Хотела выяснить, правду ли говорит Забини. О твоей ревности, — она пожала плечами. Голова шла кругом из-за таких психологических виражей. Он даже не сразу понял, что Грейнджер назвала его своим парнем. — Чокнутая. Ты чокнутая! — Разве ты не знал? Я целовалась на выпускном со своим врагом, — Гермиона одарила его ухмылкой, которая превосходила его собственную. Драко, не веря своим глазам, покачал головой из стороны в сторону. Он не имел представления: было ли это его влиянием или же такая противоречивая натура была присуща гриффиндорке всегда? Она словно жила в двух разных мирах. В один миг — застенчивая, робкая, с пылающими щеками, а в следующий — неукротимая, страстная, с острым взглядом и вызывающей улыбкой. Такая разная. И что удивительно — любая Гермиона ему нравилась. — И что дальше? — улыбнувшись, он задал самый волнующий вопрос. — Эм... увидимся? — и вот снова вернулась скромница, — Ты можешь написать мне, если всё ещё не выкинул свой дневник. И если хочешь, конечно... — Хочу, — Малфой постарался не улыбаться и не смущать её ещё больше. — Да. Хорошо, — она нервно закивала головой, сжимая ремешок сумки, — Мне пора. — Я провожу. — Я думаю, я запомнила дорогу. — Я провожу, Грейнджер.

***

Весь путь до ворот они шли молча. Грейнджер всё также сжимала двумя руками ремешок сумки, глядя себе под ноги, в то время как Драко неотрывно наблюдал за ней. Ему не верилось. Не верилось, что он действительно сейчас провожает свою девушку. Гермиона Грейнджер — когда-то ненавистная, раздражающая всем своим видом девчонка, — в эту минуту являлась единственным человеком, способным вызвать улыбку и сделать его счастливым. Чувства были странными и непонятными: ведь как такое возможно? Как так получается, что бывшие недруги могут вот так просто идти рядом, не испытывая отвращения и не пытаясь кинуть колкое оскорбление, а даже наоборот — желают быть вместе? Это удивительно. Время — удивительно. И вспоминая слова Блейза о том, что же такого сделала Грейнджер, что безвозвратно перевернула все чувства одним поцелуем, Драко и правда до сих пор не мог ответить на этот вопрос. Он считал, что такое возможно только в книгах. А может, они с Грейнджер и есть персонажи какой-нибудь странной истории, писатель которой сделал их врагами, а потом передумал? Однако, если думать о прошлом, можно догадаться, что кто-то другой приложил руку к таким переменам. Точно кто-то извне, кто-то недовольный концом книги или просто наивный мечтатель, вмешался, вырвал страницы с последними главами и переписал историю слизеринца и гриффиндорки. И кажется, этот кто-то любит хорошие концовки и явно испытывает к Драко симпатию, раз решил одарить его таким светлым чувством как любовь. Впрочем, этот некто точно не профессионал. По-другому Малфой не мог объяснить происходящее в своей жизни. Но он изо всех сил надеялся, что этот автор его не оставит, а доведёт к тому самому «счастливому финалу». Да, Драко и сам превратился в наивного мечтателя. Гравийная дорожка подошла к концу, прерывая размышления блондина. Грейнджер протянула руку к воротам и замерла в нерешительности, словно боялась прикоснуться к железной ручке. А Малфой не спешил ей помочь — у него были собственные страхи. Казалось, если сейчас Грейнджер покинет территорию его дома, всё исчезнет. Все слова, поцелуи и обещания растворятся под каплями бушующего снаружи дождя. Но кто-то должен быть храбрым в этой истории и Драко решил, что сейчас его очередь. — Думаю, стоит открыть доступ к камину. Из твоего дома или кабинета, — глядя на ливень за воротами, сказал парень, — Хотя, вряд ли отец будет рад, если из Министерства снова будет беспрепятственный доступ в поместье... Но ему об этом знать не обязательно, правда? — Что? — шатенка обернулась и наконец посмотрела на Драко. — Для твоего комфорта, конечно. Каждый раз аппарировать на холм — неудобно. Тем более, в такую погоду, — он улыбнулся. — О, не стоит. Я не думаю, что появится необходимость бывать здесь. Ваша семья исполняет все требования закона о труде домашних эльфов и следующая проверка будет лишь через год. К тому же, в скором времени я покину отдел Регулирования и не знаю, кто будет заниматься этим делом после меня, — сбивчиво проговорила гриффиндорка. — Я не об этом, Грейнджер. У моей девушки тоже есть привилегии, — после этих слов Гермиона нахмурилась и Драко поспешил объяснить, — Ты можешь бывать в моём доме тогда, когда тебе захочется. В любое время дня и ночи. Я могу открыть доступ к камину в своей спальне. Но ты же помнишь, да? Это значит, что и тебе нужно будет разрешить проход в твою квартиру. И если для тебя это слишком, то лучше подключить министерский камин. — О, — девушка приоткрыла рот в замешательстве, — Я-я не планировала посещать мэнор... — Не планировала? — настала очередь Драко хмурится, — Но как же... Стой, прости, когда я предложил это, я совсем не подумал, что тебе может быть трудно бывать в месте, где тебя когда-то пытали. Прости, Грейнджер, и забудь. Забудь, я сказал глупость. Малфою захотелось ударить себя за опрометчивое предложение. «Привилегия»? — Серьёзно? Ты идиот. Он неосознанно прикоснулся к своей левой руке. Под накинутой сверху пижамной рубашкой больше не было Метки. Но почему-то сейчас он отчётливо её ощущал. Казалось, что ему придётся извиняться вечность за свои необдуманные слова и за то, что его родственники были чёртовыми психами. — Нет-Нет, — Грейнджер видимо заметила его действия и положила ладонь сверху его пальцев, — Сегодня проходя мимо той гостиной, я поняла: меня больше это не трогает. Не могу же я всё время бояться прошлого, правда? — Но тогда, почему? — от тёплого прикосновения гриффиндорки, мрачные мысли стали отступать, — Почему ты не хочешь бывать здесь? — Это... — она закусила губу, размышляя, — Это слишком быстро для одного дня. Ты торопишься, Драко. И твои родители... Да, что скажут твои родители? — Гермиона резко одернула руку и посмотрела на поместье, словно только что поняла: их могут увидеть. — Разве не всё равно, что они подумают? — теперь он взял её ладонь в свою и нежно поцеловал костяшки, — Ты моя. И я не собираюсь это скрывать. Драко постарался отогнать от себя мысль, что отец будет только рад продвижению отношений. Что до матери... она обещала поддержать. Но думать об этом совсем не хотелось. Он столько времени желал Гермиону, что размышления о родителях сейчас были совсем некстати. Они портили момент. — Нет, Драко. Для меня это важно. Пожалуйста, давай не будем торопиться, — гриффиндорка аккуратно высвободила ладонь и её щеки слегка зарумянились, под пристальным взглядом напротив, — И мне правда пора. — Хорошо, — он кивнул, а после улыбнулся, — Иди, — приоткрыв кованую дверь, Малфой помог девушке переступить перекладину и Гермиона, неожиданно чмокнув его в щёку, тут же поторопилась к холму. Всё время, пока она поднималась по мокрой траве, Драко улыбался и тихо проговаривал заклинание, удерживая невидимый «зонт» над головой Грейнджер. Она не сразу поняла, а возможно решила просто не реагировать, что теплый слой воздуха завис над ней, не давая промочить одежду. Но когда добралась до вершины и обернулась, её нежная улыбка и румянец на щеках говорили о многом. А когда Грейнджер поцеловала свои пальцы, а затем подула на них, отправляя воздушный поцелуй, и помахала на прощание, эти действия заставили Малфоя влюбиться в неё вновь. Гриффиндорка трансгрессировала и Драко пришлось сделать несколько успокаивающих вздохов, чтобы сердце не выскочило из груди. Однако через секунду он понял, что не обязан сдерживать эмоции и вскинув кулак в воздух, словно только что поймал победный снитч, прокричал: — Да! Да! Да, чёрт возьми!

***

Настроение резко упало, как только слизеринец вошёл в поместье и, завязывая пояс шёлковой рубашки, наткнулся на стоящего посреди лестницы отца. Люциус растянул губы в усмешке и постукивал корешком книги по ладони. Приглядевшись, Драко понял: в руках отца семейный Кодекс. — Поздравляю, Драко. Ты наконец что-то сделал для своей семьи. Или стоит сказать спасибо отважной мисс Грейнджер? В любом случае, не спеши радоваться, проклятие до сих пор действует. Либо мисс Грейнджер тебя ещё не любит, либо ваших лобзаний было недостаточно и стоит прибегнуть к другим... — Фу! — перебил его сын, — Подглядывал за нами? Это мерзко даже для тебя, отец! — парень начал подниматься по лестнице, игнорируя взгляд главы семьи. Люциус дёрнулся, грубо хватая сына за локоть и заставляя его остановиться. Драко сжал челюсти. — Не груби, Драко! — сквозь зубы прошипел старший Малфой, — Стоит напомнить, что это именно я позволил тебе быть с ней? Только поэтому ты можешь называть её «своей», — он скривился и на губах его появилась ядовитая усмешка, — Только поэтому ты можешь целовать её. Потому что я дал разрешение. Я предоставил возможность. Ярость закипела в венах. Пришлось сжать губы так сильно, что показалось странным, как зубы не стёрлись в труху. Отец следил за каждым шагом, за каждым словом, контролировал и направлял. Так было всегда. Но теперь ещё и тыкал в это носом, показывая, что ничего в жизни сына не будет совершено без его одобрения. Будто Драко в самом деле мог позабыть. Впрочем ему было что сказать. И он точно знал, Люциуса Малфоя это заденет. — Я всё помню. Но вот с твоей памятью, что-то не так, отец. В конце концов, в июне девяносто девятого мне не требовалось твоё одобрение, чтобы целовать Гермиону, — сверля профиль отца, иронично проговорил парень, — Ведь правда? Мышцы на лице Малфоя старшего напряглись, а ноздри раздулись от того, с какой силой он втягивал пропитанный ядом воздух. Это побудило Драко продолжить. Ему хотелось уколоть побольнее. За Метку, полученную благодаря действиям отца, за слёзы матери, за никому не нужную свадьбу с Асторией и Непреложный обет. И конечно, за Грейнджер. Некогда незыблемая и слепая любовь к родителю дала трещину. Будто сейчас Драко поменял местами людей, к которым нужно испытывать ненависть. Отец заслуживал это. Потому что в отличие от Грейнджер, он не давал сыну шанса на счастье. — Конечно, правда. И представляешь, тогда я даже не знал о чистоте её крови. Я целовал грязнокровку и мне это нравилось, — хватка пальцев на локте усилилась, заставляя слизеринца рассмеяться, — Нравилось, папа. И я ни секунды не думал в тот момент о тебе. Я не беспокоился: «Ох, что же теперь скажет мой отец?», — он театрально запричитал, — Мне было плевать. Я хотел её и я её получил. А ты... Ты можешь дальше тешить своё эго, думая, как ты там говорил? Предоставил возможность? Точно! Позволил своему бедному, маленькому и глупому сыну быть с той, кого он действительно желает. Ты такой важный, такой вершитель судеб и такой молодец. Только тебе не кажется, что я всё-таки тебя обыграл, м? — Драко смотрел на пульсирующую венку на виске отца и упивался этим. — Закрой... — Закрыть рот? Почему? Не нравится слышать правду? Но погоди, послушай, ведь твой неразумный сын наконец набрался смелости её сказать. О, кстати, вот за это можно поблагодарить отважную мисс Грейнджер. Знаешь, чем дольше я её целую, тем больше во мне храбрости говорить то, о чём я истинно думаю. А я думаю о том, что это не у меня нет выбора. Его нет у тебя. Потому что, что я ни выбери, тебе будет не по нраву. Исполню условия Обета? Ох, Великий Салазар, тогда что, придётся смириться с ненавистной и неугодной Грейнджер?! — Драко ахнул, прикрывая рот ладонью, — А если не исполню? Умру и твой план провалится. Получается, твоя жажда продолжить наш благородный род, жажда снять это проклятие, привела тебя к проигрышу. Забавно, правда, папа? Парень высокомерно вскинул брови и скривил губы, также, как и всегда делал отец. Мимикой и незначительными на первый взгляд жестами, будь то вздёрнутый подбородок или фирменная, надменная ухмылка, этим Люциус Малфой дополнял свои колкие фразы, чтобы унизить противника ещё больше. А Драко всегда подражал ему. Так пусть теперь наслаждается плодами своего творения. Вырвав руку из крепкой хватки главы семьи, слизеринец направился вверх по лестнице. Он почти добрался до последней ступени, когда отец решил обмолвиться словом: — Даже не вздумай принимать слова Всезнайки всерьёз — никаких промедлений. Ты меня понял? Возьми пример со своей бывшей жёнушки, действуй быстро и... — Последнее слово за тобой? — рассмеялся Драко, — Глупый мальчишка тебя одурачил, теперь у тебя нет права раздавать приказы. Поэтому не утруждайте себя, не трать слова понапрасну. Я уж как-нибудь сам решу, что мне делать со своей девушкой, сэр, — он отсалютовал отцу двумя пальцами и оставил того одного, кипеть от злости. Конечно, изначально у Драко не было никакой стратегии и всё, что он сейчас сказал о своём выигрыше — полная чушь. Но он знал: он в более выгодном положении. Потому что теперь у него есть Грейнджер. Пока у него есть Грейнджер.