Глава XIII — Я вернулась

Летний, ночной ветер обволакивал верхнюю площадку башни Астрономии, охлаждая каменные стены и завывая где-то под потолком. Но Гермиона совсем не чувствовала холода. Губы Драко, его руки, всё тело прижимались к ней, опаляя жаром каждый участок кожи. Как оказалось, она слишком скучала по его поцелуям и теперь с точностью могла признать, что та ночь выпускного действительно была реальностью — ведь сейчас ощущения были такие же ошеломляющие. И девушка отчаянно боялась момента, когда затуманенный страстью мозг начнёт работать и прикажет остановиться. Малфой будто ещё тогда до мелочей запомнил как доставлять ей удовольствие и всё, что она могла делать, это сжимать его плечи, задыхаться и тихо постанывать ему в рот. Одна его ладонь удерживала её голову, запутавшись в волосах, а вторая — крепко сжимала талию. Его поцелуи были жадные, мокрые и отчаянные. Вероятно, Драко тоже боялся, что всё может закончиться. А Гермиона не знала от чего болят губы: от продолжительности или от силы, с которой парень атаковал их. Казалось, что это происходило часами, а возможно так и было. Драко вдруг переместился на шею гриффиндорки и с нежностью провёл языком по коже, сразу же посылая мурашки, а затем издал звук похожий на стон и ласка сменилась на лёгкие покусывания и посасывания, вызывая волны дрожи, пробегающие по её телу. Она отвечала с не меньшей пылкостью, растворяясь в этом вихре чувств, теряя связь с реальностью. Следуя своим ощущениям, Гермиона откинула голову назад, слегка ударяясь о стену и это возвратило её к какому-то здравому пониманию происходящего. Она попыталась отстранить парня от себя, не сильно толкнув его ладонями в грудь. — Драко, хватит... —Да-да, — донёсся сквозь пелену её сознания приглушённый голос блондина. Его губы продолжали оставлять на её коже обжигающие следы — такие сладкие и одновременно болезненные, что голова кружилась от нахлынувших ощущений. Но даже в этом тумане наслаждения Гермиона нашла в себе силы произнести его имя вновь: — Драко... Каждое слово давалось ей с трудом, словно воздух вдруг стал слишком густым и тяжёлым. — Драко, пожалуйста! — хныча, умоляла девушка. Она боролась с собственным желанием и страхом перед тем, как далеко их могут завести такие поцелуи. — Ещё немного... Грейнджер, прошу, дай мне ещё немного времени. Я думал об этом целых два года, — в его голосе слышалась та же мольба, что и в её словах, но смысл их просьб был совершенно разным. Она молила о прекращении, а он... О том, что для неё могло стать запретным, а для него — долгожданной реальностью. — Остановись! — гриффиндорка сильнее толкнула его и хотя, на самом деле желала, чтобы он продолжал, она предпочла заткнуть разыгравшееся от его слов возбуждение. Малфой наконец оторвался от её шеи и сделал шаг назад. Запыхавшиеся и раскрасневшиеся, они уставились друг на друга, делая глубокие вдохи. Глаза ярко поблёскивали в свете луны и Грейнджер не знала, разыгралось её воображение или в серебристых зрачках поистине отражались звёзды. Секунда, две, три и... Драко вновь ринулся к ней, обхватив лицо Гермионы ладонями, стал осыпать его настойчивыми, но мягкими поцелуями. — Ну почему... Почему все целуют меня без моего желания... — тихо приговаривала Грейнджер, принимая и теряясь в его ласке. Она обманывала саму себя. Если в тот момент, когда Рон набросился на неё, её мозг и сердце хотели быстрее избавиться от его прикосновений, то сейчас душа твердила отпустить и раствориться, отдаться этой страсти. И Драко это чувствовал. Он знал о её слабости. — Не ври, Грейнджер, не ври, — шептал Малфой, продолжая зацеловывать каждый дюйм её кожи, — Я... я так скучал по тебе. Салазар, я так скучал... От его слов хотелось воспарить к облакам, расплакаться от умиления или высокомерно вздёрнуть подбородок, признавая свою потребность в тщеславии. Он скучал, он думал о ней, будучи женатым на невероятно красивой, утончённой, богатой и, что более важно, на чистокровной волшебнице. Но Астории больше нет. Малфой единственный из Священных двадцати восьми, кто расторг свой брак. И возможно... возможно, всё это, всё это из-за Гермионы? Боже, в кого она превратилась? О чём она вообще думает? Но Драко вдруг задел её самое чувствительное местечко за ухом, и все вопросы растерялись в сладких и чрезвычайно сильных ощущениях.

***

Они оторвались друг от друга только тогда, когда издаваемые ими звуки стали до невозможности неприличными, а руки блуждали под одеждой, норовя ту сбросить в любую секунду. И что удивительно — прекратил именно Драко. Пока Гермиона сжимала и царапала кожу его спины под рубашкой, не собираясь прерывать наслаждение, он аккуратно убрал её ладони и отошёл к перилам, доставая сигарету. Ей даже стало стыдно за свою неожиданную смелость. Что она только что собиралась сделать? Раздеть его? И что потом? Отдаться ему на каменном полу школы? А когда она заметила ухмыляющуюся физиономию слизеринца и недвусмысленно выделяющуюся выпуклость на его брюках, покраснела до такой степени, что готова была провалиться сквозь землю. Пора было действовать привычным способом — сбегать. Малфой словно прочитал её мысли, достал палочку из кармана и наложил тонкий, прозрачный барьер на место, ведущее к лестнице. Грейнджер окинула скептическим взглядом магическую стену, а затем посмотрела на парня. — Не в этот раз, Грейнджер, — он подмигнул ей и сделал затяжку. Гриффиндорка стояла с глупым выражением лица, переминаясь с ноги на ногу и чувствуя себя маленькой девочкой, которую сейчас будут отчитывать родители за лишне съеденную шоколадку. — Итак, что мы имеем, — слизеринец облокотился на перила, поставив на них локти и, видимо, сдерживая рвущуюся улыбку, ненадолго замолчал и уставился вдаль, — Первое: сегодня я не пьян. А ты, Грейнджер, пила сегодня? Она отрицательно покачала головой и у неё возникло резкое желание ударить Драко за то, что он веселился и к чему вёл. — Отлично. Второе: в туалет мне не хочется, есть тоже, спать тем более, а значит — нет причин покидать башню. Я никуда сегодня не уйду. Ты не сбежишь, Грейнджер, поняла? Голос его звучал беззаботно и по-доброму, но Гермионе всё равно было не по себе от его слов. Что он собирался с ней делать? И как этому противостоять? — О, пожалуйста, прекрати. У тебя не получится разрушить барьер, какой бы гениальной волшебницей ты ни была. Я сам сниму его, как только мы поговорим. Иди сюда, — Малфой протянул ей руку, ласково подзывая к себе. — Нет, — упрямо возразила гриффиндорка, хмурясь и складывая руки на груди. Даже если бы она и собралась снять заклинание, у неё бы ничего не вышло — уж слишком много всего волнующего произошло, чтобы ни то что думать, даже держать палочку не было сил. Драко слегла рассмеялся. — Почему? — его губы искривились в усмешке, — Боишься, что снова поцелую? Это ведь ты только что едва не раздела парня, который тебе не нравится. Сдается мне, переживать тут нужно не тебе, а мне. — Вот, вот почему ты козёл! — И почему же? — усмехнулся блондин. — Ты давишь на меня! Ты делаешь это с самого первого дня, как вернулся в Англию! — прикрикнула девушка. — Да неужели? Думаю, ты путаешь слова «давишь» и «добиваешься», Грейнджер. — Я не просила об этом! И хватит... — Об этом и не просят! — слизеринец перебил её и, выкинув сигарету в ночную пустоту, направил в сторону девушки указательный палец. Настроение его сменилось, — И да, ты права, хватит. Хватит врать, Грейнджер. Хватит вести себя как ребёнок! — Я не веду себя... — Послушай, Грейнджер, — он устало вздохнул, — может хватит изображать героев из сентиментальных историй? Давай поговорим прямо, без этих театральных реверансов? Как взрослые, нормальные люди, а не как актёры в любительском спектакле? — Да о чём, чёрт возьми, ты хочешь поговорить? О чём? — Гермиона предприняла слабую попытку притвориться дурочкой, потому что чувствовала страх. Она действительно устала и от попыток Драко выяснить отношения, и от самой себя, неумеющей обсуждать чувства, разбираться в них и, уж тем более, отвечать на них. Это ужасало, но страшнее всего то, что произнёс после этого Малфой: — Да блять, я влюблён в тебя, Грейнджер! Влюблён! И не смей делать вид, что не поняла этого! Не смей говорить, что наши чувства не взаимны! Что мне нужно сделать? Встать перед тобой на колени и умолять, чтобы ты хоть раз в жизни была со мной честна?! — взревел парень, сощурившись так, что от глаз остались одни щелки, а на скулах заиграли желваки. — Боже! — Гермиона зажмурилась и прикрыла лицо ладонями, с силой потирая его. Слышать от Драко Малфоя слова о влюблённости не входило в её сегодняшние планы. Да что там сегодняшние, вообще никогда не входило! Это, конечно, было приятно и обескураживало, но настолько же сильно тревожило. Хотелось закрыть уши, убежать, спрятаться. Зачем он это сказал? Зачем он так поступает с ней? — О, Грейнджер, пожалуйста, я же просил не строить из себя актрису: ты прекрасно это знала. Ты знала это, ещё когда получила моё первое письмо. Или что, по-твоему, мне чужды столь нежные чувства? Или, может, Драко Малфой не достоин быть даже влюблённым в тебя? Салазар, скажи хоть что-нибудь! — Нет-нет, ты не влюблён... — бормотала гриффиндорка и мотала головой из стороны в сторону, не отрывая от лица ладоней. Смотреть на него было выше её сил. — Да чтоб тебя! — выдохнул Драко, а Гермиона почувствовала движение рядом с собой, — Давай, Грейнджер, расскажи мне, как я не влюблён в тебя, — устало произнёс слизеринец и обхватив колени девушки, уткнулся ей в живот, — Расскажи. Вздрогнув от прикосновения, она убрала от лица руки и взволнованно открыла глаза. — Мерлин! Встань немедленно! — она попыталась потянуть вверх, стоящего перед ней на коленях парня, но ничего не вышло — он вцепился в неё мёртвой хваткой. От его действий становилось ещё больше не по себе: Малфой, говоривший о чувствах и Малфой, стоящий на коленях — немыслимо! Он хочет её смерти? Точно. — Пожалуйста, встать! — Расскажи, — упрямо пробубнил блондин в ткань её кофты. — Малфой, это не смешно. — Это хорошо. Меньшее, что мне сейчас хотелось, это чтобы ты смеялась надо мной. — Боже, ты сошёл с ума! — Скорее всего, — невесело усмехнулся Драко. — Обещаю, что мы обсудим наши э-э... — Отношения? — также невесело подсказал парень. — Да. Мы всё обсудим, если ты встанешь с колен, — он не пошевелился, а Гермиона, глядя на его макушку, подумала, что её сердце вполне может выпрыгнуть из груди и некрасиво измазать его белоснежные волосы, — Пожалуйста, — она легонько прикоснулась к его голове, поглаживая её, от чего слизеринец вздрогнул. Он глубоко вздохнул, а затем протяжно выдохнул горячий воздух и все внутренние органы гриффиндорки поменялись местами. Это была самая неловкая, смущающая и идиотская ситуация, в которой за последнее время оказывалась Грейнджер. Кто вообще любит, когда перед ними стоят на коленях? Это нездорово. Это ненормально. Это стеснительно в конце-то концов! — бегло размышляла девушка, стараясь не думать о том, как он прижимается к ней. — Пожалуйста, Драко. Мне не совсем нравится разговаривать с тобой в такой позе... — Это... Грейнджер, только ты могла пожаловаться на такое. Мерлин, это восхитительно! — хриплый мужской смех прошёл вибрацией по телу и Гермиона еле сдержала стон. Новая волна смущения зародилась где-то в районе лица и прокатилась вниз. Если бы Малфой не обнимал её ноги, они бы подкосились в ту же секунду. — Я имела в виду, что это неудобно! — робко оправдалась девушка. — О, так значит тебе всё-таки нравится, когда парни расстилаются у твоих ног? — Боже! Малфой, если ты не прекратишь я не смогу и двух слов связать, ни то что вести с тобой задушевную беседу! — Значит, нравится, — констатировал Драко. — Только если это высокомерный, напыщенный, чистокровный индюк! — набравшись смелости, съязвила гриффиндорка, — Вставай, живо! — Ах, вот она Грейнджер, которая мне нравится! Ладно, уговорила, — он поднялся, стряхнул пыль с брюк, а затем резко чмокнул девушку в нос и отошёл. Закатив глаза, Грейнджер подошла к краю башни и с нескрываемой раздражительностью уселась на пол, свешивая ноги вниз. Малфой устроился рядом, сразу же закуривая, но так и не успел насладиться никотином — Гермиона забрала сигарету из его губ. — Эй! — Никогда не пробовала. Ты знал, что Пэнси курит, если испытывает стресс? Говорит, что ей помогает успокоиться, — разглядывая белую палочку с серебряным фильтром, спросила девушка, — может, и мне поможет? — Не... стоит, — слизеринец не успел остановить неопытного экспериментатора и та закашлялась, — Дай сюда, Грейнджер. — Нет, я хочу попробовать! — несмотря на слезившиеся глаза и першение в горле, шатенка запротестовала и надула губы, когда сигарета вернулась в руки хозяина. — Ты не умеешь. И не ты ли говорила о том, как пагубно влияет курение на здоровье? Или это и есть твой план: умереть, так и не объяснившись со мной? — И кто теперь из нас зануда? — Ты. Ни за что на свете не посмею сдвинуть тебя с этого пьедестала, — затянувшись, он выпустил клубки дыма в ночной воздух. — Тогда научи меня! — Для того, чтобы у тебя была ещё одна причина не общаться со мной? Что-то вроде: Драко Малфой плохо влияет на правильную Гермиону Грейнджер? — облизнув губы, спросил блондин. С какой-то странной грустью Гермиона проследила за его действиями. Обычно бледно-розовые губы сейчас были алыми и припухшими, словно Малфой объелся ледяного мороженного или проплакал несколько часов. Блестящие от слюны и выдыхающие табачный дым, они выглядели настолько соблазнительными, что невольно девушка издала тихий вздох. Голова Драко медленно повернулась к ней и одна его бровь, как и уголок губы поднялись вверх, будто он понял, что именно происходило в голове гриффиндорки. Поэтому она поспешила заговорить. — За-ну-да. Так и скажи, что из тебя учитель так себе! — Грейнджер перевела взгляд на серовато-синий дым. Скорее всего, она просто оттягивала неизбежный разговор, или может серьёзно надеялась, что выкурив сигарету, сможет успокоить своё бешенное сердцебиение? — И это должно меня подвигнуть? — посмотрев на девушку, блондин вскинул брови и рассмеялся. — Возможно, — Гермиона улыбнулась, а затем закусила уголок нижней губы, выразительно смотря на Драко. Он проследил за её действием и в его глазах появился озорной блеск, ухмыльнувшись, он согласился: — О'кей. Давай попробуем. — Правда? — Салазар, ты сейчас напоминаешь мне Блейза, когда четырнадцатилетние мы стащили у его матери пачку. — Ты куришь с четырнадцати?! — Снова волнуешься обо мне? Помолчи, Грейнджер. Приоткрой рот, а когда дым попадёт внутрь, не делай это резко, а аккуратно и медленно вдохни. — Хорошо, давай сигарету, — Гермиона нахмурилась, закивала головой и так сильно сосредоточилась на объяснении, будто была на уроке и сейчас ей предстояло срочно приступить к практике и, естественно, заработать очки для своего факультета. — О, нет, Грейнджер. Не так. Приоткрой рот, — Малфой затянулся, а после приблизился к лицу девушки. Обхватив пальцами её подбородок, начал неспешно выпускать дым изо рта в рот, слегка прикасаясь к губам и смотря прямо в глаза. Гермиона не имела понятия, как ей удалось следовать инструкциям, потому что ощущения дрожи в груди и животе были насколько чрезвычайными, что впору было задохнуться и упасть в обморок. В конце, когда весь дым из лёгких Малфоя оказался в её, слизеринец оставил нежный поцелуй на её губах и прошептал: — Выдыхай, Грейнджер. Она послушно выпускала полупрозрачную, сероватую дымку, пока по телу растекалось покалывание и приятное ноющее чувство. Она чертовски сильно ошибалась, решив, что курение поможет успокоиться. Насколько вредной была привычка, настолько же интимным и волнующим был момент. Драко отпустил её подбородок, а Гермионе хотелось вцепиться в парня или попросить ещё раз продемонстрировать ей урок. Сказать, что она ничего не заполнила, что необходимо больше практики, что... — Думаю, я справился. Верно, Грейнджер? — блондин перебил поток её мыслей. — Верно, — находясь в неком трансе, ответила девушка. — Тогда стоит обсудить, что мы делали десять минут назад. Правда? Грейнджер старалась не думать о том, как ей нравится какие новые эмоции и ощущения открывает в ней Драко, потому что вряд ли от такой зависимости можно было избавиться с помощью никотинового пластыря. И наверное, пришло время всё обсудить — первое правило: признать проблему. С глубоким вздохом, она кивнула.

***

— Я... Я не думаю, что ты влюблён в меня, Драко, — осторожно начала Гермиона, смотря куда угодно, только не на него. Впервые в жизни она готова была в здравом уме обсуждать подобное и решила действовать сама, пока Драко не завалил её каверзными вопросами. — М-м, и по твоей логике, если я не влюблён в тебя, соответственно, нет никакой взаимности, да Грейнджер? — Малфой же наоборот пялился на неё не сводя взгляда, боковым зрением она чётко это видела, но старалась не зацикливаться. — Нет, я не об этом. Я думаю, я тебе нравлюсь, но влюблённость? Это же что-то... м-м, ближе к любви, правда? Ну, то есть... ты не можешь быть влюблён, ты же совсем меня не знаешь, — Господи, как же ей было неловко это произносить! Гермиона чувствовала себя школьницей, которую только что поцеловал парень, а она не знает как реагировать и что говорить. — Так, интересно... Ты заинтриговала меня: есть какая-то градация «любви», и естественно, некие соответствия каждому из этих этапов, да? И извини, но не могу не спросить: следует ли из твоих слов вывод, что я всё же тебе нравлюсь? — Малфой! Ты смеёшься надо мной? — гриффиндорка обратила свой взор на парня, выискивая в его лице намёки на насмешку. — Ни в коем случае, Грейнджер. Просто мой мозг атрофировался, узнав, что мы наконец-то обсуждаем мои чувства к тебе. Знаешь, раньше такого не было, обычно я разговаривал сам с собой, как сумасшедший, ну то есть не привык к компании в этом вопросе, понимаешь? — Ты хотел поговорить «по-человечески», вот, мы разговариваем, какого чёрта ты тогда смеёшься надо мной?! — Я не смеюсь, я говорю лишь правду: моё сознание до сих пор не может в это поверить. И конечно, я хочу чтобы ты рассказала мне подробнее о том, что я чувствую к тебе. —Ты намекаешь, что я не могу судить за тебя? Знаешь ли, я не из тех людей, которые верят в любовь с первого взгляда, по моему мнению, всё это чушь и существует только в книгах! Ты не можешь быть влюблённым, это невозможно, если в твоей голове есть хотя бы пара извилин! А они у тебя есть! — в какой-то момент Гермиона ощутила силу и готовилась переубедить Драко, доказать ему, что он не прав. — Ну почему же с первого взгляда? Это совсем не наша история: с одиннадцати лет я смотрел на тебя и вначале ты мне совсем не нравилась. Итак, может быть теперь я присмотрелся? Да-да, не закатывай глаза, Грейнджер, иначе я тебя снова поцелую. — Допустим. И ты всё же настаиваешь на том, что испытываешь такие сильные чувства? Из всего времени, что мы с тобой знакомы, уж прости, но лишь один учебный год мы провели в деэскалации. Затем, по какой-то неведомой причине, мы напились и поцеловались. Боже, даже спустя два года, когда я произношу это — у меня нет ни единой мысли, как это могло произойти! А теперь ты говоришь, что воспылал ко мне чувствами... После одного поцелуя? Это невозможно! — Мерлин, Грейнджер, ни одна девушка не говорила бы о любви с таким пренебрежением и скепсисом как ты. Ты умная, ты красивая, сильная, дерзкая, справедливая, умеющая прощать и творить добро, не требуя ничего взамен. Только идиот не влюбится в тебя! Так, что ещё я должен узнать о тебе, чтобы без зазрения совести сдвинуть эту грёбанную «планку» с просто симпатии до влюблённости? И какая разница, каким словом наделить эти чувства, что это меняет? Если я не могу думать ни о чём другом, кроме как быть с тобой? От того, как искренне и с каким восхищением во взгляде Малфой говорил о ней, мозг словно опьянел, а в животе запорхали те самые глупые бабочки. Хотелось поддаться порыву, но это было не в стиле Гермионы Грейнджер. Она привыкла анализировать, составлять планы, рационально подходить даже к такому трепетному чувству. Забудем о том, что происходило на Астрономической башне два года назад и сегодня. Это была слабость, а слабой она никогда не желала быть, она привыкла с ней бороться. — В том то и дело, Драко. Это меняет всё. Ладно, предположим, ты говоришь правду или, по крайней мере веришь в это. Но разве влюблённый человек делает подобные вещи? — гриффиндорка указала на прозрачный барьер у лестницы, — Или исчезает на неопределённое время, а после возвращается, зажимает в туалете и вываливает кучу претензий? Или посылает букеты, а после уничтожает их самым ужасным способом? И Боже, ты женился после нашего первого поцелуя! Как ты можешь утверждать, что я могла догадываться о твоей влюблённости? Блондин закусил губу и опустил голову, массируя пальцами виски. — Я... Грейнджер, прости, я понимаю, что всё что я делаю я делаю неправильно. Гермионе не понравился его ответ. Отчего-то виноватый вид Драко вызвал гнев и она зацепилась за эту важную деталь: он был женат! А теперь говорит о чувствах? Какого чёрта? Вся рациональность и рассудительность мигом сменилась на раздражительность и свирепость. — В отличие от тебя, я не выскочила замуж за Рона! Я рассталась с ним, потому что больше не могла прикасаться или даже смотреть на него! Малфой вскинул подбородок и попытался скрыть самодовольную улыбку, но Грейнджер было уже невозможно остановить. — А теперь ты пришёл говорить со мной о чувствах? Я похожа на идиотку? Или ты считаешь, что я сидела и два года просто ждала тебя? Ждала, когда же ты расстанешься с Гринграсс? Ты решил, что вываливая на меня всё это, я должна буду обрадоваться? Почему ты думаешь, что со мной можно так поступать? — Нет, я так не считаю и конечно... — Нет, Драко, стоп! Знаешь, я могу поверить в твоё увлечение мной. Да. Но мне это не подходит! Меня это не устраивает! — Что это ещё значит? — сощурившись, спросил Малфой. — Я не так много знаю об отношениях и даже в этом вопросе я склонна доверять книгам. Можешь называть меня заучкой, книжным червём или занудой, но это всё на что я могу опираться в своей жизни. — Грейнджер... — Дай мне закончить. Ты хотел этого разговора и я готова дать тебе ответы, поэтому послушай меня и не перебивай! Слышал ли ты что-нибудь о теории цветового круга любви? Бред, конечно же ты ничего об этом не знаешь, но не важно. Это идея, созданная одним психологом, маглом, вроде целителя разума в Мунго. Он провёл исследование, которое описывает шесть любовных стилей. В своей книге он определяет три основных, три вторичных и девять третичных любовных стиля. Я бы прочитала тебе полноценную лекцию, но нам будет достаточно обсудить лишь несколько из них. Всё, что ты испытываешь ко мне, то как ты действуешь я бы отнесла к «Эросу» или даже «Мании». Эрос — это что-то страстное, физическое, очень чувственное, интенсивное и... сексуальное. Такие люди выбирают своих партнёров по интуиции или «химии» и чаще всего говорят, что влюбились с первого взгляда. По первому впечатлению, можно сказать, что в этом стиле нет ничего плохого. Но недостатком таких отношений является возможность ослабления влечения, когда один человек, в нашем случае — ты, живёт в мире фантазий, говоря: «я влюблён», «я хочу быть с тобой». Но что будет, когда ты получишь свою порцию удовлетворения? Что будет со мной, Драко? — гриффиндорка впервые за весь свой монолог посмотрела ему прямо в глаза, она открылась ему, призналась насколько уязвима. — Грейнджер, я не думаю, что настоящих людей и реальные ситуации можно рассматривать и изучать на примере каких-то теорий. — Но... — Драко остановил её, вскинув ладонь. — Ты снова навешала на меня ярлыки, у тебя эта привычка осталась со школьных времён? Ты и понятия не имеешь, насколько сильные чувства я испытываю к тебе, ведь ты даже не даёшь мне возможности попробовать и показать. При этом, ты уже успела сделать глупые умозаключения, где в итоге всё должно закончиться непременно плохо. Я не тащу тебя под венец, но и никогда не говорил, что рассматриваю тебя, как способ удовлетвориться. Впервые в жизни, я искренне считаю, что влюбился и для этого мне не нужно знать о тебе всё, хотя, очень бы этого хотелось. И я не буду отрицать, что... Салазар, я даже боюсь произносить тебе это, ведь ты можешь наделать ещё кучу неправильных выводов и снова сбежать. Но да, я не буду отрицать, что хочу тебя. Я хотел тебя в июне девяносто девятого, хотел всё время после и хочу сейчас. Хочу тебя всю. Каждый раз, когда я вижу тебя, я боюсь, что это последняя наша встреча и становлюсь сумасшедшим. Поэтому я творю все эти вещи, — Драко кивнул на барьер, а потом со странным, словно ему больно, взглядом посмотрел на Гермиону, — И я не знаю, откуда взялось это во мне, но это так и это не объяснит никакой грёбаный психолог-магл! Девушка задержала дыхание и всматривалась в его глаза и от того, что видела в них искренность, становилось дурно. Наверное, любая другая волшебница была бы счастлива слышать подобное. В особенности от такого человека, как Драко Малфой — до невозможности привлекательного, умного, богатого, чистокровного. И как удалось выяснить Гермионе на их «не свидании», ещё и весёлого, умеющего по-доброму шутить, признаваться в своих слабостях и, похоже, быть смелым в проявлении своих чувств. Но Гермиона Грейнджер? — Это только подтверждает теорию и мои выводы, Малфой, — стараясь держать тон голоса ровным, ответила гриффиндорка. — Твою мать, Грейнджер! Отбрось свои умные книжки и доверься своим чувствам! Доверься мне! — он схватил её за руки, — Ты только что целовала меня, ты сказала, что бросила Уизли из-за меня, и не буду скрывать, я ощутил такое блаженство от этих слов, что готов был сразу же отправиться на небеса. — Не из-за тебя, Малфой, а потому что это было правильно, — поправила девушка, глядя на то, как крепко слизеринец держит её ладони. — Плевать, называй это как хочешь. И ты ревнуешь меня, Грейнджер. Ревнуешь! Салазар, если бы я не был таким идиотом, если бы у меня была хоть капля надежды, если бы я знал, что ты что-то испытываешь ко мне, я бы ни за что не женился на Астории. Никогда в жизни я бы не совершил такую ошибку, но я так боялся своих чувств, не понимал их, я боялся, что они не взаимны. Ты же сбежала, Грейнджер, помнишь? После первого поцелуя ты сбежала! Тем утром я пытался отыскать тебя, я гнался за грёбанным поездом, но было слишком поздно. И тогда я решил, что тебе это не нужно, но ты знаешь, я не оставлял надежды, отправляя тебе письма. Да, мне не хватило смелости сказать тебе прямо, я, как последний трус, писал какую-то ерунду, надеясь, что ты ответишь. Но сейчас я не боюсь, Грейнджер. Я не боюсь, слышишь? — Малфой поднял ладонь и погладил её щёку, — Пожалуйста, дай мне шанс. Дай мне шанс показать тебе. Прошу тебя, — глаза его бегали по лицу Гермионы, пытаясь найти ответ, но она молчала, до боли закусив губу. Кажется, её сердце билось так, что не успевало перекачивать кровь и наполняться, от чего в мозг не поступал кислород, и сознание не понимало, какой нужно дать ответ. — Я слишком жалок, да? — грустно усмехнулся блондин, продолжая большим пальцем поглаживать её кожу. — Драко... я не могу, — наконец тихо произнесла гриффиндорка, убирая от лица его руку и вставая с пола. Малфой последовал за ней. — Грейнджер. — Подожди-подожди, — от переизбытка эмоций у нее закружилась голова и ей пришлось ухватиться за ближайшую стену, Драко тут же подскочил к ней. — Ты в порядке? — обеспокоенно спросил он, придерживая девушку за локоть. — Нет. Да. У меня такое бывает... скоро пройдёт. — Отвести тебя в лазарет? — Не надо. Драко, послушай... — она подняла голову, всматриваясь в его глаза, пытаясь донести её неготовность к таким переменам, — Два года я жила своей жизнью. У меня есть друзья, работа, мечты и желания, проблемы в конце концов и планы. Прости, но в этих планах не было тебя. Я не думала о тебе каждый день, я постаралась забыть наш выпускной... — Грейнджер, пожалуйста, — он набрал в грудь воздуха и так и не выдохнул, затаив дыхание. — Ты мне нравишься, Драко. Правда нравишься. И прости, что морочила тебе голову, говоря, что это не так. Но ты свалился словно снег на голову и я не знала, как правильно реагировать. У тебя было время подумать, решить, прийти к выводам и начать действовать. Но у меня не было этого времени, понимаешь? Ты не дал мне возможности осознать всё это... — она показала ладонью на него и на себя, — А я не могу действовать так импульсивно, когда дело касается чувств. Мне просто не хватает на это смелости. Пойми меня. — Расскажи мне о своих мечтах, дай мне узнать о твоих проблемах и я вылезу из кожи, но решу их. Дай мне возможность доказать, что я чего-то стою. Возможно тогда, тебе не придётся думать, достоин ли я тебя? — отчаянно попросил Драко — Драко, ты не понимаешь... — Почему ты не с Уизли? Или с кем угодно другим? Почему ты одна, Грейнджер? — Что? Причём тут это? — Я просто хочу понять: дело во мне или в целом в твоём нежелании отношений? Так почему ты одна? — Малфой, ты снова не слышишь меня! — Нет, чёрт возьми, я лишь хочу знать! — Я не знаю! Не знаю! Понятно?! — Каков твой стиль любви, по той идиотской теории, Грейнджер? — Я-я не знаю, — от молниеносных смен вопросов, Гермиона не могла нормально мыслить и внятно отвечать. — Что ты предлагаешь сейчас делать мне? Дать тебе время? Чтобы ты смогла наделать новых выводов, что несомненно приведут тебя к тому, что я не тот человек, который тебе нужен? — Драко отпустил её локоть и отошёл назад, засунув руки в карманы, — Если ты вообще знаешь, кто тебе нужен. — Да, я прошу дать мне время подумать! Почему у тебя всё так просто? Почему у всех всё так просто? Один говорит о любви и о том, что не может жить без меня, разрушая нашу дружбу. Другой, — девушка указала пальцем на Малфоя, — Признаётся в чувствах, которых я не ждала и манипулирует мной! Всем так легко любить Гермиону Грейнджер, но почему меня никто не хочет понять и услышать?! — гриффиндорка сорвалась на крик. — О... вау! М-м, да, теперь я понял: у меня никогда не было шанса на Золотую девочку. Если уж святой, рыжий придурок пролетел мимо, куда уж мне, правда? — невесело рассмеялся слизеринец. — Я не это имела в виду... — А что, Грейнджер? Ты не можешь быть с Уизли, после того, что между нами произошло, но и не можешь даже попробовать быть со мной. Так чего ты хочешь, Грейнджер? — Времени, чёрт возьми! Я хочу времени! Дай мне разобраться в своих чувствах! — Сколько? Ещё год-два? Пока не подвернётся тот, кто будет достоин любить Гермиону Грейнджер? — Боже, ты изворачиваешь мои слова, как тебе удобно! Я не знаю, сколько потребуется времени, не знаю. Твои действия напоминают череду молниеносно выпущенных подряд заклинаний, а я никогда не была сильна в быстрых принятиях решений, чтобы ответить на чувства! — она сделала несколько успокаивающих вздохов, переводя дыхание, — Понимаешь? Поэтому я прошу тебя дать мне время подумать, — объяснила Гермиона. Усталость дня внезапно опустилась на плечи, да и завтра ей предстоял серьезный разговор с Магконагалл, а она торчит здесь, вместо того, чтобы спать. Нет, она не хотела снова сбегать от Драко и от своих чувств, она искренне собиралась поразмышлять обо всём, что произошло. Но не сейчас. Пора было заканчивать разговор. — Значит... Отпустить тебя? И просто ждать? — так тихо, что гриффиндорка еле расслышала, уточнил парень. — Да. Пожалуйста. Докажи, что твои чувства настолько сильны, что ты можешь отпустить меня. Драко усмехнулся, а затем хрипло рассмеялся. — Это ты тоже прочитала в своих книжках? Это же так тупо, Грейнджер! Кто придумал эту чушь? — Малфой, пожалуйста. Ничего не выйдет, если ты продолжишь давить на меня! Пара ненадолго замолчала, смотря друг на друга, затем слизеринец вздохнул, потёр ладонью лицо и ответил: — Блять, не знаю... Не знаю, почему я слушаю тебя, вместо того, чтобы придушить. Ладно я... хорошо, если тебе нужны доказательства, Салазар, не верю, что говорю это... Ты больше не увидишь меня, пока не захочешь этого сама. Доброй ночи, Грейнджер. Малфой нехотя, даже устало, снял заклинание, а затем так быстро, словно боялся передумать, покинул верхнюю площадку башни. Гермиона набрала полную грудь воздуха, смотря на пустующее теперь место и не знала: рада этому или нет. И ненавидела себя за то, что вопреки словам Снейпа, она не невыносимая всезнайка. Она просто невыносимая.

***

— Получается, что всё бессмысленно. Макгонагалл дала мне ту же информацию, что и Гарри. Единственное, что ещё удалось узнать, так это полное имя автора — Телониус. Телониус Бораго. Ты слышал что-нибудь о нём? — рассуждала девушка, прижимая к груди стопку книг из Запретной секции, которые позволила взять директриса. — Прости, Гермиона, но нет, — ответил Невилл. Гриффиндорцы шли по вестибюлю, направляясь во внутренний двор школы, где Долгопупс обещал что-то показать подруге. — Ничего, ты не обязан. Думаю, он как-то связан с Любациусом Бораго, я попробую отыскать его родословную, — грустно улыбнулась Грейнджер, — Так что там? Я бы хотела ещё почитать до отъезда. — Это не займёт много времени, но уверяю, ты будешь в шоке. Ну, я точно был, — пропуская девушку вперёд, объяснил Невилл. — Ты меня заинтриговал... О, что это? — Гермиона остановилась на крыльце, уставившись на незнакомое сооружение, похожее на фонтан. — Будущий памятник, та-да-м! — улыбнувшись ответил Долгопупс, будто это должно было что-то прояснить. — Памятник? — девушка покрепче перехватила древние фолианты и направилась в сторону неизвестного объекта. — Стой, Гермиона, не подходи близко, он ещё не закончен, а скульптор такой брюзга...да и вряд ли Малфой будет рад, если кто-то увидит раньше времени. Годрик, почему я об этом не подумал? — тараторил гриффиндорец, спеша за подругой, пока та резко не остановилась и он ни влетел в её спину. — Малфой? Причём здесь Малфой? — Грейнджер показалось, что она сходит с ума. Вчера слизеринец ушёл и она больше не думала о нём, отложив любовную драму на потом. — Ага. Стоило сначала всё объяснить. В общем, Малфой придумал и нарисовал эскиз памятника, нашёл скульптора — он француз, я пытался с ним поговорить, но он размахивал руками и прогнал меня... — Стой-стой, Невилл. Пожалуйста, помедленнее? Эскиз? Памятник? — Это не важно, Гермиона! Важно, что в Хогвартсе теперь будет место, где каждый сможет отдать дань уважения погибшим в Битве и всем остальным жертвам. Вот. Здорово, правда? — Здорово... — нелепо повторила девушка, переваривая информацию, — почему он сделал это? — Не знаю, говорю же, я ни черта не понимаю французский. Говорила мне бабушка учить, но я... — Нет, Невилл, почему Малфой сделал это? — перебила его Гермиона. — О-о, без понятия. Наверное, потому что он теперь спонсор школы? Я думаю, не имеет значения почему, главное, что он это сделал, — Долгопупс пожал плечами. — Спонсор школы? — выпучив глаза, переспросила девушка. Парень рассмеялся. — Вижу, ты тоже в шоке Гермиона! Пойдём внутрь, я расскажу ещё кое-что интересное... — Но я хочу взглянуть! — всучив книги в руки друга, она мигом направилась к монументу. Долгопупс вздохнул и присоединился к ней. Разглядывая творение, Грейнджер не могла скрыть своего удивления. Хоть работа была не закончена: это было понятно по нескольким каменным фигурам без лиц, которые стояли рядом, но видимо, должны были присоединиться к остальным в бассейне фонтана, всё выглядело потрясающе. Белоснежный куб посередине сверкал на солнце, а надпись «Магия» отбрасывала на него золотистые блики. Помимо «Магии», что-то ещё, более мелким шрифтом было выбито на камне, приглядевшись, Гермиона прочла: «Тонкс Н.» Следом: «Люпин Р., Уизли Ф., Браун Л., Крэбб В., Диггори С.» Гриффиндорка прикрыла рот ладонью и подошла к другой стороне куба, на нём пестрили другие имена: «Поттер Д., Поттер Л., Снейп С., Дамблдор А., Блэк С., и Блэк Р...» Гермиона двинулась к следующей стене, которая также была исписана бесконечными фамилиями. — Да, здесь все, Гермиона, — подал голос Невилл, — вон там, имя Добби, а вот по этому краю, имена маглов, — он указал на чашу фонтана. — Это... их так много... Я-я даже забыла, как их много, Невилл. — Знаю, я тоже. Это ужасно. Малфой всю ночь вырезал их имена, даже не знаю, как ему удалось успеть. Но теперь, может быть, теперь мы не забудем? — с надеждой спросил парень, Гермиона кивнула, ещё раз оглядывая монумент. — Сегодня к вечеру или завтра утром, фонтан должны будут наполнить кровью. Нет-нет, не настоящей, — успокоил друг, заметив взгляд гриффиндорки, — Макгонагалл лично займётся этим, потому что хочет наложить защитные заклинания на жидкость, чтобы никому не удалось украсть её. Как оказалось, Малфой у нас не только гениальный художник, но и талантливый зельевар, — усмехнулся Долгопупс. — Что это значит? Что значит украсть? — сложив руки на груди, внимательно слушала Грейнджер. — Я не знаю подробностей, но он создал что-то вроде, м-м, исцеляющей настойки и Минерва считает, что будет небезопасно, оставлять ее в свободном доступе. Но Малфой настоял, поэтому они пришли к некому компромиссу — кровь нельзя будет вычерпать, но прикоснуться можно. Честное слово, не знаю, как ему это удалось и где он достал именно этот вид медузоцвета, кстати говоря, это я ему его посоветовал и он даже подарил один куст мне! Представляешь? Кажется, в учебной программе появится новый раздел, надеюсь мне удастся вырастить ещё... — Благотворительность, памятник, исцеляющие жидкости... Невилл, мы точно говорим о Малфое? — совершенно ошеломлённая Гермиона, перебила друга. — Ну, похоже, что да. А ещё он назвал меня классным, — рассмеялся Долгопупс, — никогда бы не подумал, что услышу от него хоть одно приятное слово! О чёрт, уходим, сюда идёт этот француз! — Что? — шатенка обернулась и заметила мужчину, который быстрой, нервной походкой направлялся к ним. Кажется, сбежать они уже не успеют. Скульптор подлетел к гриффиндорцам и начал кричать и резко жестикулировать руками. Грейнджер внимательно слушала его и даже узнала, это был Луи-Симон Гудон — маглорождённый волшебник, в родстве которого был Жан-Антуан Гудон — один из знаменитых мастеров психологического портрета своей эпохи. И вряд ли Жан-Антуан бы говорил подобные вещи, которые позволял себе его потомок, почему-то Гермиона была в этом уверена. Выслушав все отвратительные извержения, девушка вскинула руку и влепила мужчине кулаком в нос, а после на чистом французском добавила: — Vous êtes un bon artisan, mais en tant qu’homme - merde.Пошли, Невилл, — взяв друга за локоть, она с гордо поднятой головой направилась ко входу в замок. — О чёрт, это было круто! Что он тебе такого сказал? — постоянно оборачиваясь, спросил Долгопупс. — Только ложь, — коротко ответила девушка. — А ты ему? — Что он — дерьмо. Наверное это было слишком грубо? — покосившись на парня, она следила за его реакцией. — Не то слово! Но я должен рассказать об этом всем. Пожалуй, сделаю это во вторник на дне рождении Гарри! — расхохотался Невилл. — Только попробуй! — она толкнула его плечом и присоединилась к веселью, — А что с твоим днём рождения? Останешься здесь? — Нет, мы решили отпраздновать вместе, тем более, Гарри сказал, что у него важные новости. Грейнджер кивнула, смутно догадываясь о каких новостях идёт речь. Скоро ещё с одним близким человеком её будут разделять континенты. Грусть снова наполнила сердце, и все оставшиеся выходные дни девушка провела за книгами, выясняя кто же такой Телониус Бораго. Но ни Запретная секция, ни даже личная коллекция фолиантов Дамболдора не дали результата. О Малфое она тоже думала, ей хотелось расспросить его о памятнике, но как оказалось, слизеринец покинул Хогвартс сразу же, как закончил работу с кубом и зельем. Расстроена ли она была? Определенно.

***

Нора погрузилась в оглушающую тишину. Вероятно, если бы Гермиона не слышала этого раньше, то выглядела бы такой же шокированной, как все присутствующие на праздновании. Молли застыла в проходе с подносом в руках, Артур не мигая смотрел на Гарри. Было ощущение, что все были не рады предстоящему переезду семьи Поттер, в отличие от Джинни, которая держала мужа за руку и лучезарно улыбалась. В свою очередь, Грейнджер тоже не испытывала восторга, но старалась думать о том, что её это не касается. Она знала, что сейчас чувствуют остальные — словно вместе с отбытием Гарри Поттера, уходила эпоха. Да, гриффиндорка не побоялась этого слова. Потому что мальчик-который-выжил связал воедино стольких людей, сделав их родными, сделав одной, большой и дружной семьёй. И она понимала, почему близкие ей люди не испытывают счастья — будто всё обязательно развалится на части, если его не будет рядом. А ещё, глядя на всех, она понимала, что уже давно всё изменилось и по большому счёту, все были счастливы, жили собственной жизнью и двигались дальше. А ты? — спросил внутренний голос, но девушка не успела задуматься и ответить, потому что вдруг раздался громкий скрежет стула и она обратила внимание на звук. — Рон, стой, — Гарри перехватил плечо друга. — Что? Ты думал я обрадуюсь, что мой лучший друг свалит в Америку? Почему ты мне не сказал?! — закричал Уизли. — Прекрати, Рональд, — Джиневра укоризненно посмотрела на брата, влезая в разговор парней. — Рон, вот, я говорю. Я хотел сообщить сразу всем, — Поттер поправил очки и оглядел родных, — потому что понимаю, как это важно. — Нет. Ты должен был сказать мне! Сразу, как получил это грёбанное предложение! Я твой лучший друг, разве я не должен был узнать об этом первым?! — К твоему сведению, Рональд, у него ещё есть жена! — снова вставила своё слово миссис Поттер. — Джинни, пожалуйста, успокойся, — попросил Гарри и виновато посмотрел на друга, — Рон, я понимаю, что тебе грустно... — Грустно? Ха! Да, мне определённо грустно! Грустно от того, что теперь я буду один торчать в этом Отделе, ведь мой лучший друг меня кинул! Грустно от того, что моя девушка крутит с бывшими Пожирателями! Мне чертовски грустно, от того, что я не узнаю своих друзей! — выплюнул Рональд, смотря прямо на Гарри, который в свою очередь непонимающе уставился на Гермиону. К слову, все, кроме Джорджа, сейчас обратили внимание на неё. — Что? Неожиданная для вас новость? Ну что ж, не только избранному мальчику сегодня удивлять! С днём рождения, Гарри! — Уизли взял стакан, отсалютовал им и залпом выпил. А затем, вышел на задний двор. — Гермиона? — позвал её друг, — О чём он говорит? Сначала девушка сжалась под пристальными взглядами друзей, мечтая аппарировать куда угодно, лишь бы не видеть, как они на неё смотрят. Но вдруг Джордж оказался рядом и положил ладонь на её плечо, не сильно его сжав. — Ты в порядке? — уточнил он, гриффиндорка кивнула, — Так, слушайте все, подняли свои задницы и прошу вас на задний двор, скоро будет праздничный салют. Давайте-давайте! Здесь не на что глазеть! Мам, пап, не вежливо стоять с открытым ртом! — Джордж захлопал ладонями, подгоняя гостей к выходу. — Джордж Уизли, я тебе покажу... — начала миссис Уизли. — Нет, стойте, я хочу сказать, — неожиданно для себя и всех остальных, прозвучал смелый голос Грейнджер, — Во-первых, я не девушка Рона и вы об этом знаете. А во-вторых, никому не позволено лезть в мою личную жизнь, даже вам! — она выразительно посмотрела на каждого, а после добавила,— А теперь, можно посмотреть салют. Это же из новой коллекции, верно, Джордж? Парень ухмыльнулся, кивнул, а затем чмокнул девушку в макушку и вновь занялся сбором гостей. Почти все покинули Нору, когда Поттер подошёл к ней и отвёл в сторону. — Что происходит, Гермиона? — шёпотом спросил друг, внимательно взглядываясь в её лицо. Если бы гриффиндорка не знала его, подумала бы, что он решил залезть к ней в голову. Но даже если и так, она бы это почувствовала, правда? — Ничего, — бравада вмиг схлынула и теперь она не знала как, а самое главное что объяснять Гарри. — Это не похоже на «ничего». Рон сказал «Пожиратель»! Что это значит? О ком он говорил? Это правда? — забросал вопросами Поттер. — Бывший, — тихо ответила Гермиона, поджав губы и опустив голову. — Что? — Бывший Пожиратель. Он бывший Пожиратель Смерти, Гарри. — Какого... — Поттер запустил руку в волосы и словно стал прокручивать в голове знакомые ему имена, включив режим Аврора. — Но я не «кручу» с ним, как сказал Рональд. Но думаю, это моя ошибка, — пропищала девушка, взглянув исподлобья на друга. — Мерлин, у меня голова сейчас взорвётся! Гермиона, ты можешь мне объяснить по-человечески? Кто он такой? Он заколдовал тебя? Опоил тебя чем-нибудь? Угрожает? Ты в опасности? Когда это началось ? Так, ладно, не переживай, я во всём разберусь. Я никуда не уеду, пока не помогу тебе. Слышишь? Грейнджер даже развеселило поведение Гарри и она сильнее сжала губы, чтобы не рассмеяться и поспешила остановить его. — Это Малфой. — О. Повисла тишина. — Ты скажешь... что-нибудь ещё? — теперь гриффиндорка забеспокоилась о его состоянии: Поттер побледнел и замер с приоткрытым ртом. — М-малфой? Драко Малфой? Я не ослышался? Мы говорим о Драко Малфое, с которым ты хотела бы, Мерлин его, «крутить»? — он прикоснулся тыльной стороной ладони ко лбу девушки, будто проверял температуру. Возможно, Джордж через своё похлопывание по плечу, передал ей какую-то неведомую силу и смелость, или три бокала вина, которые она успела выпить за вечер, но Гермиона не знала, что точно подвигло её это сказать. Но она сказала: — Он мне нравится. А я ему. И думаю, я всё испортила, а теперь хочу всё исправить. Но ты мне в этом не сможешь помочь и не уверена, что захочешь, — она глупо хихикнула, пока мальчик-который-выжил ошеломлённо на неё смотрел, — Мы же ещё увидимся перед отъездом? Поттер медленно кивнул. — Отлично, тогда мне уже пора. Ещё раз с днём рождения, Гарри! — она быстро чмокнула друга в щёку и на ватных ногах, пока Гарри не одумался, поспешила к камину. С ума сойти! И как ей это удалось?

***

Когда девушка перешагнула решётку камина, она быстро сбросила туфли и часто задышала, сжимая кулаки. Только оставшись наедине с собой, Гермиона осознала произошедшее: почти все её близкие люди — знают. Возможно, друзья бы не восприняли Рональда всерьёз, ведь в последнее время он проживал тяжёлые времена и его высказывания чаще всего доходили до абсурда. Но она сама лично подтвердила сказанное им в порыве гнева. Да, никто не называл имён, но вряд ли будет трудно догадаться, кто является её увлечением, принимая во внимание количество живых или оставшихся на свободе после войны Пожирателей Смерти. Их всего было двое и оба, как бы смешно это ни было, принадлежали одной семье — Малфоям. И теперь было любопытно, что же о ней думают семья Уизли, или, например, Невилл, с которым она только недавно обсуждала слизеринца. А Гарри? Ведь ему она дала чётко понять, можно сказать помахала перед его глазами плакатом с лозунгом: «Мне нравится Драко Малфой!». Поттер был в шоке, словно не до конца верил, что это может быть правдой. Собственно, как и Гермиона. На протяжении долгого времени после выпускного, она только и делала, что боялась, что кто-то узнает о её секрете, а сейчас вдруг всё выложила. Сначала Джорджу, а теперь и всем остальным. Что произошло? Что изменилось? Поддержка Джорджа дала ей уверенность, что ничего страшного не произойдет, даже если родные будут знать правду? Или что-то другое повлияло на её решение? — задавалась вопросами Грейнджер, рассматривая колдографии на каминной полке и пытаясь унять нервный тремор. Но если быть честной, хотя бы перед собой, Гермиона знала, что действовала необдуманно, на эмоциях, точно бы само сердце приказало ей признаться. Ещё в Хогвартсе, когда мерзкий скульптор-француз нелестно высказался о художественном таланте Драко, говоря: «Было бы славно, если Мистер Малфой последовал примеру своей скульптуры, вместо того, чтобы брать в руки карандаш! Мне бы не пришлось столько возиться с этим убожеством!», а затем кивнул на каменную фигуру с отрезанной рукой, в этот момент девушка ощутила дикое желание защитить слизеринца. И сегодня в Норе, ровно такое же чувство посетило её. Ей так сильно не понравилось, с какой злобой говорил о нём Рональд, нет, вернее даже не понравилось, что он назвал Малфоя Пожирателем. И хотя слова друга являлись правдой, Грейнджер снова хотела опровергнуть их, хотела защитить блондина, как и на майском суде в девяносто восьмом. Гермиона не желала, чтобы имя Драко ассоциировалось с кучкой никчёмных волшебников, возомнивших себя вершителями судеб. И пусть, на левом предплечье слизеринца до сих пор есть отвратительное клеймо, она верила: он не такой. Он спас её от Беллатрисы, он помог им сбежать из поместья и в Битве он не сражался на стороне Волдеморта. Это всё, что ей нужно было знать о Драко Малфое, чтобы не считать недостойным или оскорбительным, если вдруг кто-то поставит его имя рядом с её. Наверное, это и был ответ на решение поделиться правдой — Гермионе Грейнджер нравился Драко Малфой. И ей ни капли не стыдно. Ещё раз осмотрев колдографии, на которых она запечатлена с друзьями, девушка выдохнула, разжала кулаки и прошла к дивану. Под связанным Молли Уизли цветастым пледом, лежал дневник, Гермиона достала его и присела. Только открыв блокнот и написав «привет», из камина раздалось характерное гудение, а за ним появился Гарри. Поттер отряхнул пепел с одежды, поправил очки и нашёл девушку взглядом. — Я отправил Джинни с близнецами домой. А нам нужно поговорить, — сообщил он. Девушка закрыла «мобильный» и снова спрятала его под плед. Хоть ей и не хотелось этого разговора, она чувствовала, что справится. Поэтому она похлопала рукой по месту рядом с собой, приглашая его, но друг уселся в ближайшее из двух кресел. — Будешь убеждать меня, что это неправильно? — устало спросила Гермиона, глядя на Гарри, пока вдруг не услышала ещё один звук, сообщающий о прибытии нового гостя. Не ожидая кого-либо ещё, гриффиндорка нахмурилась, гадая кто же это мог быть. — Я отправил ему Патронус. Нам нужно поговорить. Всем троим, — пояснил Избранный и в гостиную вошёл Рон, сразу же занимая место рядом с другом. — Что происходит? — Грейнджер подскочила с дивана, сверля взглядом Поттера. — Я думаю... — Думаешь, что вам вдвоём удастся переубедить меня в моих чувствах? — складывая руки на груди, перебила его Гермиона, а оба парня одновременно скривились в лице и протяжно застонали. — Гермиона, это Малфой, — сказал Гарри. — Да, Гермиона. Это хорёк, — поддержал Рон. — Спасибо за очевидную информацию! И как я раньше без неё жила?! — Гермиона, успокойся, послушай. Рон рассказал, что ты ходила на... на свидание с ним, а мне ты сказала, что он тебе нравится. Как такое возможно? Когда это произошло? — после своего вопроса Поттер покраснел, снял очки и сжал пальцами переносицу. — И ты не придумал ничего лучше, кроме того, чтобы пригласить ко мне домой Рона и устроить мне допрос? А ты, Рональд, прости, но ты лишился возможности обсуждать мою личную жизнь! — Я тоже твой друг, Гермиона! Я имею право беспокоиться за тебя, — возмутился Уизли. Девушка заметила, как дрогнул его голос на слове «друг». Рон слишком запутался. — Ах, теперь ты мой друг! А я-то всё думала, что ты мой парень, за спиной которого я «кручу» с Пожирателями! — Это Малфой, Гермиона, от него можно чего угодно ожидать! Что если он что-то задумал? Что если ему что-то нужно от тебя? Мерлин, а если ты находишься под Империусом?! — запричитал рыжий. — Знаешь что, Рональд! — разозлилась гриффиндорка, — Ты не хотел ни то, что разговаривать со мной, ты даже не мог смотреть на меня, после того случая в магазине! А теперь... — Какого случая? — влез в перепалку Поттер. — О, об этом ты, конечно, не рассказал? Отлично, это сделаю я! Рон пришёл во «Всевозможные волшебные вредилки», когда я подменяла Джорджа, чтобы снова извиниться передо мной. Ведь за день до этого он набросился на меня с поцелуями, когда я обрабатывала его рану! Уизли опустил голову, смотря на свои руки. Возможно, он все же чувствовал себя виноватым. Гарри сложил губы в тонкую линию и, кажется, ещё больше стал пунцовым. Троица слишком давно не собиралась вместе, как раз таки из-за подобных неловких разговоров. — Скажи, Гарри, как давно мы с Роном не вместе? — продолжила Грейнджер, — И часто ли ты целуешь своих бывших? — Гермиона... — Нет, Гарри, ответь! — строго потребовала девушка. — Вы расстались вскоре после выпускного. И нет, я не целую своих бывших, — ответил друг, видимо уже жалея, что затеял эту встречу. — А вот Рональд, делает это с завидной регулярностью, — грустно усмехнулась гриффиндорка, — Но что об этом говорить, лучше о Малфое, правда? Это же намного важнее! В тот день Драко зашёл в магазин, где и поведал Рону о том, что мы были на свидании. А потом, Гарри, твой друг... — Хватит, Гермиона! Что я должен был сделать? Стоять и смотреть, пока он нёс все эти мерзости? Он говорил о тебе, словно ты какая-то дешёвая... — Рон... — напрягся Поттер. — О, так ты защищал мою честь, а не демонстрировал свои собственнические наклонности?! И будь на месте Драко любой другой, ты бы тоже набросился на него с кулаками? — Да, чёрт возьми! Хорёк говорил о тебе так... — Он провоцировал тебя, Рональд, — Грейнджер устало вздохнула и решила наконец сесть, — Он не сказал ничего, что могло быть правдой и если честно, я уже не помню, когда в последний раз слышала от него что-то оскорбительное. В отличие, от тебя. И от этого, мне становится так грустно, потому что если бы Малфой назвал меня «дешёвой», это было бы, ну, обыденно, знаешь? Но когда об этом говорит мой друг... — Так теперь Малфой у нас хороший, а я плохой? Вдруг в голове всплыли воспоминания: Рон на втором курсе, пытается наслать на Малфоя проклятье с помощью сломанной палочки, вот он обещает помочь, когда суд выносит Клювокрылу приговор, говоря, что она больше не будет заниматься этим одна, а вот он защищает её от профессора Снейпа, когда тот называет её докучливой всезнайкой. А за этими тёплыми воспоминаниями последовали и другие: ссора на Святочном балу, когда Рональд намекнул, что Крам пригласил её только из-за Турнира; затем, Рон целует Лаванду на глазах у всех, а спустя время, Рон бросает их с Гарри во время охоты за крестражами. А после всего этого: ссора на выпускном, ссора после их неудавшегося «первого раза», вновь ссора на почве ревности, и ссоры, ссоры, бесконечные ссоры... — Может, он и был хорошим, просто мы этого не замечали? — пожав плечами, наконец ответила девушка, смотря на узорчатый плед. — Видишь, Гарри, она сошла с ума! Зря ты меня позвал! — Уизли молниеносно поднялся и исчез в камине. — Гермиона? — тихо позвал Поттер, а затем встал и подошёл к ней, присаживаясь у её ног. — М-м? — она оторвалась от разглядывания материи и взглянула на друга. — Гермиона, — парень взял гриффиндорку за руку, — Ты всегда была той, кто видит хорошее даже в самых ужасных людях. Нет-нет, я не говорю, что Малфой такой, просто... Помнишь, как ты отвергала мои подозрения, когда я считал, что он стал Пожирателем? — Гарри... — Наверное, тогда был единственный раз, когда ты ошиблась. Я просто надеюсь, что сейчас ты не ошибаешься. Понимаешь? — Я не ошибаюсь, — твёрдо сказала Гермиона, смотря Поттеру прямо в глаза. — Но всё же... — Вас не было в школе на повторном курсе, вы не знаете, как мы жили. Это не то, что было раньше и Малфой был не тот, что раньше, понимаешь? Я верю в искренность его чувств, и также я уверена в своих. Мне даже смешно от того, что столько времени я боялась признаться, словно я какая-то преступница, словно испытывать что-то к Драко — болезнь. И я так рада, что я наконец-то это приняла, ведь какого чёрта, я должна беспокоиться о том, что подумают другие, если общение с ним приносит мне удовольствие? И если уж мои друзья считают меня из-за этого сумасшедшей, думаю, проблема не во мне. И да, когда я сказала, что никто не имеет права вмешиваться в мою личную жизнь, я имела в виду и тебя, Гарри, — строго отчеканила Грейнджер и на душе вдруг стало так спокойно, будто она выпила тройную порцию Умиротворяющего бальзама. — Я не считаю тебя сумасшедшей, я лишь надеюсь, что ты права, — Поттер сжал её ладонь, а затем встал, — В конце следующей недели мы уезжаем, так что, ещё увидимся. Спокойной ночи, Гермиона. — Доброй ночи, Гарри, — девушка слегка улыбнулась и кивнула. Как только друг исчез в зелёном пламени, Гермиона резко отбросила в сторону плед и открыла дневник. На странице, уже посветлевшими чернилами, было единственное слово «привет». А это значило, что Малфой прочитал послание, но ничего не ответил. Девушка гипнотизировала буквы, размышляя что же ей делать, пока на её глазах они не окрасились в красный, а затем на бумаге появилось новое сообщение: «Драко дуется. Думаю, это как-то связано с костью...» Грейнджер непонимающе уставилась на страницу, но затем появились ещё строчки: «Это Блейз, не пугайся. Но ты можешь звать меня «красавчик». А, ну и приветик, Грейнджер! На твоём месте, я бы использовал свой ум на полную катушку. Умение излагать мысли у тебя уж точно имеется, ты же как-то строчила домашку по Трансфигурации на пять свитков. А то это твоё «привет», довело нашего неженку до нервного срыва. Могла хотя бы написать «привет, любимый. Я соскучилась!» В общем, это не дело, Грейнджер. Давай, потренируйся на мне.» Какой разный спектр эмоций испытала Гермиона, читая эту претензию, не описать словами! Во-первых, она конечно же была возмущена тем, что Забини какого-то чёрта опять влез в их переписку с Драко, во-вторых, он намекнул ей, что она не умеет пользоваться словарным запасом, что было в корне не так! Она собиралась написать Драко полноценное письмо, но её отвлекли! Ну и в-третьих, Мерлин, она чокнутая, но ей было приятно, что Малфой переживает. «Хватит просто пялиться в дневник. Или ты ищешь словарь?» Закатив глаза и сжав зубы, Гермиона принялась отвечать «красавчику». «Почему дневник Драко у тебя?» «Возможно, он ему больше не нужен? Зачем-то же он швырнул его в стену...» «Это не объясняет того, что дневник всё же у тебя, Забини. И да будет тебе известно, но лезть в чужую переписку — неприлично!» «Обожаю быть неприличным! Это так заводит!» «Забини! Ответь на вопрос!» «Кстати, а что заводит тебя? Может быть, если ты расскажешь мне, а я передам Драко, а он, конечно же, потом всё исполнит и твоё сердце наконец-то оттает?» Грейнджер залилась краской, думая о том, что может «исполнить» Малфой, стоит ей дать хоть малейший намёк. И Блейз будто наблюдал за ней в этот момент, потому что следующее его сообщение было: «Чего молчишь? Застеснялась? Я могу предположить, что тебе нравится связывание. Обычно хорошенькие девушки как ты любят такое. Скажи, я отгадал?» — Боже, что ты несёшь? — вслух задала вопрос гриффиндорка, отгоняя нарисованные воображением сцены. «Ладно, можешь не говорить. Всё равно Драко меня убьёт, если узнает, что я тебя об этом спрашивал. Думаю, он скоро вернётся, чтобы ещё раз взглянуть на твоё «привет», так что у нас мало времени.» «Времени на что?» «Глупая! На тренировку, конечно! Давай, напиши всё, что хотела бы сказать Драко, а я вынесу вердикт, подходит это нашей неженке или нет.» «Ты чокнутый, если думаешь, что я буду что-то тебе писать, Забини!» «Или ты хотела вновь сообщить ему, что он тебя недостоин? Или, что-то вроде: ты мне безразличен, но я непременно сообщу тебе об этом?» Способности Блейза задавать вопросы и игнорировать основную тему разговора можно было бы позавидовать. Что очень раздражало Гермиону. «Он мне не безразличен, идиот. Немедленно закрой дневник и не смей к нему больше прикасаться, ты меня понял?» «Великий Салазар Слизерин! Она это сказала! Уже жду вашу свадьбу!!! Хотя, меня так возбуждает твоя властность, может всё-таки тебе стоит присмотреться к горячему, чертовски красивому, сексуальному мне?» «Идиот. Ты знаешь, что сообщения не стираются? Что же скажет твой друг, если узнает, что ты клеишься к той, в кого он влюблён?» Написав это, Гермиона заулыбалась, зажмурилась, а потом взвизгнула: в неё влюблён Малфой! Боже! «Упс. А если вырвать страницу?» «Не выйдет. Они защищены магией.» «Пролить чернила?» «Не-а» «Ну вот, мне конец! Моя смерть будет на твоей совести, Грейнджер!» «Не неси ерунды, я не думаю, что Малфой посчитает тебя угрозой. Разве что больным.» «Ага! Ты просто не знаешь, насколько Драко может быть ревнив! Мне точно конец!» «Ты прав, не знаю. Но думаю, пора это исправить!» Гермиона улыбнулась своим мыслям, собираясь закончить общение, но не успела она закрыть страницы, появилось ещё одно послание: «О чём это ты? Если ты собралась вновь сойтись с Уизли или Мерлин знает, с кем-нибудь ещё, чтобы Драко тебя приревновал, я убью тебя! Я не переживу ещё одну покраску волос! Не смей, Грейнджер! Выкинь немедленно эту идею из своей головы! Ты поняла меня?» Не совсем понимая, о чём говорит этот весельчак, гриффиндорка убрала дневник и конечно, она ни за что на свете, не собиралась отметать идею, поселившуюся в её голове. Она была полна решимости начать действовать.

***

Гермиона резко ворвалась в кабинет, напугав Паркинсон, которая уже была на рабочем месте. — Что случилось? О, что на тебе надето? Новый костюм, у нас что, праздник? — спросила Пэнси. Не обращая внимания на вопросы подруги, гриффиндорка подошла к ней, рывком развернула её кресло, нагнулась ближе и посмотрела ей прямо в глаза, пытаясь отдышаться. — Мерлин, Гермиона, что происходит? — Скажи... Скажи на какое число назначена проверка домовиков Малфоев? — На сегодня, — не понимая, что происходит, ответила слизеринка, — Мы же ещё в прошлом месяце утвердили график. Ты не помнишь? — Кто проверяющий? — шатенка продолжала игнорировать Паркинсон, ей срочно нужны были ответы. — Лоуренс. Опять же, мы вместе с тобой решили, что он подойдёт лучше всего. И ты меня пугаешь, — хмурила брови Пэнси. — Боже... Боже, скажи, что он ещё не отправился в поместье! — Вполне возможно, что он уже на полпути. — Мерлин! — Что происходит? Какая-то проблема? Малфои не платят эльфам? Ты что-то узнала? — Пэнси Паркинсон, не знаю как, но ты обязана остановить Лоуренса! Я должна сама отправиться туда! — Ты же не хотела... — Ты меня слышишь, Пэнс?! Останови его! — Салазар, ладно-ладно! Подруга отцепила руки гриффиндорки от своего стула, встала и быстрым шагом вышла из кабинета. Грейнджер присела, пытаясь унять колотящееся сердце. Мысль посетить Малфой-мэнор пришла ей ещё вчера, она хотела сообщить Драко лично, что хочет попробовать и посещение его дома являлось неким показным фактом, что она действительно готова. Ведь она обещала себе, что ни за что в жизни больше не вернётся в это жуткое место. — Тебе повезло, Лоуренс был ещё здесь, — Паркинсон вернулась, размахивая папкой. — Это список работников? — гриффиндорка выдохнула от облегчения, протягивая руку к документам. — Нет-нет, я не отдам, пока ты не объяснишь, что только что происходило, — она шлёпнула её протянутую ладонь, — Но да, это все служащие-домовики Мэнора. — Мне просто нужно поговорить с Драко, — призналась Гермиона, а на щеках появился румянец. — Мерлин, а написать ему? У вас же есть эти супер-дневники! В конце концов, пригласила бы его сюда, хотя, его даже звать бы не пришлось, он сам бы заявился. Он же ни дня не может прожить без тебя... — Я пыталась ему написать, но там был Блейз, а он начал говорить о моих сексуальных предпочтениях, а по-другому я не могу связаться с Малфоем! А он ко мне никогда больше не подойдёт, пока я сама этого не захочу! И вот я захотела, а никак не могу до него дописаться... — несвязно тараторила гриффиндорка, пока не услышала смех подруги, — Это не смешно, Паркинсон! — надулась Гермиона. — О, это очень смешно! На, держи, не смею тебя больше задерживать, — брюнетка вручила ей папку, — Но предупреждаю, с Люциусом тоже придётся говорить: большинство домовиков именно на его попечении, потому что он до сих пор является официальным владельцем Малфой-мэнора. Ну, пока Драко вновь не женится и у него не появится наследник. — Об этом я не подумала, — грустно вздохнула Грейнджер. — Эй, расслабься, ты же Гермиона Грейнджер — Умнейшая ведьма столетия, Героиня войны и наш будущий Министр, — подбодрила подруга, — Встань, я поправлю тебе макияж, — гриффиндорка послушно поднялась, — Кстати, выбор костюма одобряю — попка хорошо смотрится... — Ну П-э-э-энс! — Ну что? Будто ты идёшь туда пить чай с Нарциссой, а не показывать Драко свою классную попку! — Боже, ещё и Нарцисса... — Так, стоп, убрать панику! — орудуя палочкой, приказала брюнетка, а Гермиона начала мысленно прокручивать то, что будет говорить, когда явится в чистокровную обитель.

***

Грейнджер аппарировала на холм и оглядела местность. Вокруг не было ни единой души, лишь огромные поля, за ними густой лес, а уже внизу, у подножия возвышенности, расположился Малфой-мэнор. Ранее ей не удалось разглядеть его, но сейчас... Он был такой огромный, что гриффиндорка подумала: здесь можно было бы открыть ещё одну школу или приют, или больницу. Да всё, что угодно, только не жить небольшой семье. Но долго рассматривать архитектурное творение ей не хотелось, потому что накрапывал мелкий дождик, а ветер раздувал волосы, которые хлестали её по щекам. А заявиться в главную резиденцию чистокровных снобов в неподобающем виде, не очень-то хотелось. Не зря же она провела несколько часов перед зеркалом? Но какого чёрта ей вдруг стало важно, что подумают аристократы? Это вводило в смятение. Аккуратно спускаясь по уже влажной земле к воротам и сжимая в руке папку, Гермиона ещё несколько раз вслух проговорила то, что скажет. У неё имелось два варианта развития событий: если её встретит домовик, она сообщит, что явилась от лица Министерства с проверкой и покажет ордер, если же дверь ей откроет сам Драко, что маловероятно, но всё же возможно, она просто вывалит на него всё, что чувствует. В конце концов, он же постоянно так делает, почему она не может? Но, что делать если она встретит Люциуса или Нарциссу? Этого она не обдумывала и теперь винила себя за несообразительность. Это же очевидно: вся семья живёт в одном доме. Почему она даже не рассматривала такой вариант? Но у ворот эти вопросы отпали, потому что теперь она не знала, что делать дальше, ведь дверного звонка или, Мерлин его, колокольчика у дверей древнего, волшебного замка не наблюдалось. Как гости Малфоев попадают внутрь? А принимают ли вообще Малфои гостей? Ей что, придётся кричать во всё горло, чтобы её заметили и впустили? — в отчаянии размышляла гриффиндорка, глядя на широкое крыльцо дома в далеке. Спустя минуту, но как казалось Гермионе — вечность, около неё появился старый эльф, сразу же открывая кованые ворота. Следуя своему плану, девушка достала лист с печатью Министерства Магии и молча показала его улыбающемуся домовику. — Мисс Грейнджер, Скиф так рад вас видеть! Пожалуйста, проходите! — он склонился в приглашающем жесте. — Спасибо, Скиф, — наконец Грейнджер отошла от своей пятиминутной паники, дрожащими ногами переступила железную перекладину и заговорила, — Кажется, вы помощник мистера Малфоя? Я-я, имею в виду Драко... — неловко добавила шатенка, шагая по гравийной дорожке. — Скорее — нянька, но да, верно, мисс Грейнджер! И Скифу очень приятно, что мисс знает! Гермиона усмехнулась и немного расслабилась в компании эльфа, ведь общение с этими удивительными существами являлось для неё привычным делом, поэтому она стала рассматривать всё вокруг. К сожалению, много увидеть ей не удалось, потому что вся дорога ведущая к поместью была густо засажена деревьями с обеих сторон, но что Грейнджер заметила и это её удивило: на территории Мэнора не было и намёка на дождь. Утреннее солнце хоть и светило слабо, но было тепло и светло. — Скажите, Скиф, что с погодой? За воротами... — она обернулась, глядя за периметр угодий, где небо было серое и дождь уже лил в полную силу, — Это какие-то чары? — М-м, да, мисс, — эльф поднял голову вверх и сделал такое лицо, словно его это ни сколько не удивляло, а было привычным делом, — Дело в том, что младший мистер Малфой впервые за долгое время изъявил желание полетать на метле, а портить свою прическу, видимо, побоялся! — он усмехнулся своей же шутке и осторожно глянул на девушку, ожидая реакции. — Думаю, Скиф, это объяснение похоже на правду. Может, ему стоит вновь начать пользоваться гелем для волос? Тогда не придётся спорить с погодой, — она подмигнула и улыбнулась. — Мерлин, упаси! Помню сколько капризов приходилось выслушивать, когда я, по его мнению, не так укладывал волосы. До сих пор помню запах этой липкой жижи! — домовик даже вздрогнул, говоря это, что развеселило Гермиону. — А мне кажется, ему шло. Особенно на втором курсе, — озвучила Грейнджер. Да, на втором году обучения ей совсем не было дела до внешности Малфоя, она больше обращала внимание на то, что вылетало из его рта. Но сейчас, вспоминая маленького мальчишку, понимала: Драко был стильным, кто бы что ни говорил. А ещё: сейчас она знала, какие его волосы на ощупь — мягкие, гладкие и приятные. Поразительно, как всё меняется. — Обычно мальчишки его возраста не заморачивались над своим внешним видом. Например, Гарри постоянно... Хотя, что Гарри, вспомнить тогда мою причёску! — уже нервно рассмеялась Гермиона, потому что они подошли к особняку. — Думаю, в вас говорит симпатия, мисс Грейнджер, — застенчиво ответил Скиф, открывая тяжёлую дубовую дверь и пропуская её внутрь. — А когда Драко закончит с полётами? Я бы хотела сначала переговорить с вами двумя. Пройдёте опрос, покажете выделенную для вас спальню... — затараторила девушка, оказавшись в тёмном холле, отделанном серым камнем от пола до потолка. Но приветливый старый домовик не успел ничего ответить, потому что в коридоре появился Люциус Малфой, словно понижая температуру и заполняя собой всё пространство. Или так Гермионе показалось, ведь маленькая надежда на то, что ей не придётся общаться с этим мужчиной, разбилась о твёрдый пол жуткого поместья. Она крепче схватилась за папку и устремила испуганный взгляд на него. Это было смешно, потому что Гермиона Грейнджер никогда не боялась Люциуса Малфоя. Она могла испытывать к нему вражду, ненависть, даже жалость, ну, может быть слегка опасаться его. Но настоящий страх? Никогда. Но теперь ситуация была иной: она пришла в дом к человеку, нет, не просто к человеку — к отцу парня, которому собиралась «дать шанс», ведь сын этого человека очень его просил. Полное безумие. И как она не подумала о родителях Драко? Знают ли они о том, что их сын влюблён в грязнокровку? Очевидно, нет. Разве такое возможно? — истеричный смех готов был прорваться сквозь плотно сжатые от страха губы, потому что никогда в жизни Грейнджер не знакомилась с родителями своего, надеясь, будущего парня. Семья Уизли приняла её задолго до того, как они с Роном начали встречаться и уж точно, рыжее семейство никогда не пыталось её убить, чего не скажешь об аристократах-блондинах. А что будет, если Малфой старший обо всём узнает? Ей конец! — решила девушка. Хозяин поместья хоть и не испытывал тревоги, но кажется, был тоже ошеломлён внезапной встречей. Сначала его брови выгнулись дугой, затем нахмурились, а потом на лице расцвела, непривычная для глаз гриффиндорки, улыбка и он направился к ней. — Мисс Грейнджер, какая встреча! Чему обязан? — Я... Я-я, — девушка начала мямлить, а Люциус ещё больше заулыбался, после чего Гермиона призвала все свои силы, прокашлялась и попробовал ещё раз, — Доброе утро, мистер Малфой. Я прибыла сюда от имени Министерства Магии, чтобы убедиться в исполнении закона о труде домашних эльфов. Я хотела... — Вот как? — перебил волшебник, — Но, если мне не изменяет память, нас должен был навестить Коуренс? Боуэнс? Возможно, Стоуренс... — Лоуренс, — поправила его Грейнджер, стараясь не закатить глаза, ведь явно Малфой знал, кто будет проверяющим и лишь специально искажал магловскую фамилию. — Точно, Лоуренс! Так почему вы здесь? — Произошла небольшая замена, в связи с тем, что мистер Лоуренс приболел. — Как жаль! Что же случилось? — Люциус притворно ахнул. — Кажется... отправление, да, ужасное отравление. Он не смог даже выйти на работу, поэтому я здесь, — на ходу сочиняла гриффиндорка, стараясь быть убедительной. — Забавно, сегодня он хотел уточнить есть ли какие-то скрытые ловушки, которые помешают ему войти в дом. Он связался со мной из Министерства по Каминной сети. Поразительно... как ему это удалось... Грейнджер вмиг стала пунцовой и проклинала Лоуренса за его ответственность и педантичность, к слову, именно за которые его и выбрали на роль проверяющего. В отличие от него, девушка даже и не подумала, что сейчас Малфой-мэнор может быть под охранными чарами. И не придумала правдоподобную легенду, чтобы теперь не стоять здесь и не краснеть. Похоже, её мозг перестаёт нормально работать, если это как-то связано с Драко. Глупая, какая же ты глупая, Гермиона! — Ну, что ж, боюсь мы этого никогда не узнаем. Пройдёмте в мой кабинет? — усмехнулся Малфой старший, показывая дорогу. И сейчас гриффиндорка была ему благодарна, ведь совершенно не знала, что на это отвечать. И пусть Люциус сам поставил её в такое идиотское положение, она готова была его за это простить, лишь бы не возвращаться к теме её вранья.

***

Около двух часов потребовалось чтобы полностью опросить штат эльфов и их работодателя. Работодателя, потому что действительно оказалось, что целых тридцать домовиков принадлежат только Люциусу и всего один — Драко. А что насчёт миссис Малфой, спросите вы? Гермионе удалось лицезреть Нарциссу лишь несколько секунд; она вошла в кабинет мужа и не взглянув на Гермиону, строго сообщила, что у неё есть личная помощница, но её работу оплачивает муж. И в связи с этим, отвечать на какие-либо вопросы она отказалась, предложив ограничиться расспросами самой эльфийки. Так же как и появилась, так же быстро Леди Малфой и ушла. Гриффиндорка даже подумала, что возможно, Нарцисса является родоначальником фразы «уходить по-английски». Всё время, проведённое за работой, Грейнджер ловила себя на мысли, что хочет быстрее всё закончить, поэтому делала всё вполсилы и уж точно не с тем энтузиазмом, с каким придумывала этот закон и требования. Хотя Люциус, в отличие от своей супруги, был вежлив и участлив: он даже сам провёл ей экскурсию на нижний этаж, где располагались спальни персонала. А чтобы попасть в крыло эльфов, пришлось пройти мимо той самой гостиной, где когда-то над ней издевалась чокнутая Лестрейндж. Гермиона невольно схватилась за руку, где до сих пор оставался уродливый шрам и притормозила, осматривая комнату. В этот момент хозяин поместья аккуратно дотронулся до её плеча и заботливо, как показалось девушке, искренне уточнил в порядке ли она. Но даже несмотря на комфортные условия для проведения проверки, гриффиндорка желала быстрее избавиться от компании старшего Малфоя, мечтая оказаться наедине с молодым представителем чистокровного рода. — Мистер Малфой, думаю, это всё. Я очень рада, что все требования закона предусмотрены и выполнены. Хочу поблагодарить вас за выделенное мне время, но сегодня я должна ещё опросить вашего сына и его домовика. Подскажите, где я могу с ним переговорить? — Гермиона старалась чтобы голос звучал небрежно, без нотки «мне срочно нужно увидеть Драко!» — Ах, да, конечно. Вам лишь нужно подняться на второй этаж и повернуть налево, — хозяин поместья указал на широкую лестницу, — Драко должен быть в своей комнате, третья дверь. Прошу прощения, что не могу проводить вас — дела, нужно ещё раз убедиться, все ли законы исполняет моя семья, — мистер Малфой загадочно улыбнулся и скрылся в своём кабинете. Грейнджер тряхнула головой и выдохнула. До сих пор не верилось, что она только что спокойно прогуливалась с Пожирателем Смерти по его дому, вежливо общаясь. Казалось, будто она находится в параллельной вселенной. Решив больше не думать об этой абсурдной ситуации, девушка аккуратно вступила на первую ступень лестницы, а затем быстро, но бесшумно, взлетела по ней вверх — больше не хотелось оттягивать момент встречи. Как только она оказалась на втором этаже, кто-то ухватил её за плечи, останавливая. Гермиона настолько перепугалась, чтобы вскрикнула. От неожиданности в голове даже пронеслась мысль, что дух Лестрейндж напал на неё за то, что она посмела осквернить своим присутствием этот замок. Но конечно, это не могло быть правдой. — Т-ш-ш, Грейнджер. Это я, чего так орать? — Ты идиот, зачем ты схватил меня?! — шатенка раздражённо сбросила руки парня и огляделась, молясь, чтобы никто не слышал её крики. — Это ты налетела на меня! Совсем не смотришь, куда идёшь! А-а, я понял, так сильно хочется увидеться с Драко, да? — Забини широко улыбнулся и отошёл в сторону, — Ну, беги, беги скорее. Сейчас самый лучший момент, — он подмигнул и ещё больше растянув губы в улыбке, сбежал вниз по лестнице. Забини был прав и только поэтому гриффиндорка не обратила внимание на его слова о моменте и не стала отчитывать за то, что он читал их переписку. Девушка лишь нахмурилась и нашла взглядом третью дверь. Только сейчас она заметила, как сильно отличается второй этаж от нижних — этот был похож на дом. Ни холодного мрамора, ни серых каменных стен. Да, здесь хоть и было также мрачно как внизу, но тёмное дерево, которым был отделан и пол и стены, ковёр, тянущийся по длинному коридору, и приглушённый тёплый свет, добавляли уюта. Что-то напоминающее старинный английский отель, где могла остановиться сама королева, но всё равно по-домашнему комфортно, как бы странно это ни звучало для Малфой-мэнора. Но чего не было в магловских отелях, так это двигающихся портретов, которые начинали шептаться, — заметила Гермиона и поспешила к спальне слизеринца. Сердце стучало в унисон со стуком костяшек пальцев по резной двери. Дыхание замерло, а в комнате послышался шорох и приглушённые ругательства. Кажется, Малфой принял её за Блейза, но Грейнджер приказала себе стоять на месте. — Чего тебе ещё, Забини? — дверь рывком отворилась и теперь девушка поняла, что имел в виду «красавчик» любящий читать чужие переписки. Малфой предстал перед ней в одном лишь полотенце, которое небрежно было повязано на бёдрах. Видимо, он только что принял душ, после своих полётов, — констатировала очевидное Гермиона, провожая взглядом капельки воды, стекающие вниз по разгорячённой коже. Только после того, как она услышала покашливание, ей удалось оторвать ошеломлённый взгляд от торса парня. Уж не каждый день гриффиндорку встречают в таком виде, но она постаралась отбросить волнение и сказала первое, что пришло в голову: — Я вернулась.