Dr. Ratio side

Явив не самую выдающуюся расторопность, несмотря на громкий анонс, обеспеченный Авантюрином, гончие Семьи сумели взять ситуацию под контроль, когда всё, что следовало предотвратить, уже закончилось. «Бардак, везде бардак», – думал Рацио. Затерявшись в толпе зевак, недоумевающих, что за представление они пропустили, он наблюдал за тем, как на оцепленную территорию прибывают грёзотворцы. Прежде, чем место происшествия оградили массивным занавесом, Рацио успел заметить рассекающую пространство черту, уходящую в небеса, – разрыв, силу, породившую который, сложно было вообразить даже ему. Едва ли, оказавшись свидетелем подобного, кто-то мог уйти не пострадав. И тем не менее, вопреки его представлениям, несколько офицеров гончих вышли из-за занавеса, ведя под конвоем троих Безымянных. Стеллы среди них не было, ну разумеется. И всё же Рацио испытал некоторое облегчение при виде знакомых лиц, что позволило ему мысленно повысить процент вероятности успеха реализации плана его партнёра. В смысле, его плана. Потому как план Авантюрина, вполне вероятно, мог исключать его выживание в принципе. Ему потребовалось время, чтобы это понять: снова и снова заигрывая со смертью, Авантюрин не то чтобы стремился к победам, но боялся проиграть, страшась не забвения, а боли. Он уже испытал её слишком много. Но даже это знание не остановило Рацио и он сделал то, что сделал. Чего от него ожидали, как он полагал. Ожидания Воскресенья он тем самым всецело утолил. А вот Авантюрин… …В тот момент он взглянул на него так, будто не мог поверить в произошедшее, с расширенными от ужаса глазами. Его не страшило предательство само по себе, он не бравировал, намекая на то, что допускает его возможность. Ударом было то, как Рацио это сделал. «Ты продаёшь меня», – прочёл он с чужого лица и после не мог заставить себя взглянуть в его сторону, когда в воздухе зазвучал звон гармонических струн. «С вами приятно иметь дело, доктор», – сказал Воскресенье перед его уходом. Он выглядел довольным и наверняка позабавленный зрелищем. Рацио не нашёлся с ответом и поторопился уйти, прежде чем испытываемое им желание разбить Воскресенье лицо стало очевидным. Считается, что Гармония поглотила Порядок. Должно быть, так оно и произошло на самом деле, вероятно, наиболее жестоким образом из возможных. Авантюрин не ушёл далеко и Рацио, заметив его издалека, замедлил шаг. Ему очень не хватало маски, чтобы надёжно скрыть чувства, но что толку, себя он уже не обманет. Обманет ли Авантюрина его холодный профессорский тон – едва ли. Но, возможно, его позабавит сама попытка Рацио вести себя как ни в чём не бывало. На данном этапе он попросту не может дать ему больше, только вложить в ладони написанное на ходу послание... – Где Авантюрин? Подоспевшие агенты КММ во главе с Топаз возникли прямо перед носом Рацио, который, погрузившись в собственные мысли, и не заметил их прибытия. Обращённый к себе вопрос осмыслил с опозданием, мельком взглянув на обеспокоенное лицо напротив. «Я не знаю», – хотел он сказать, но вдруг догадка поразила его вспышкой. До ушей, минуя гул разрозненных голосов, донеслась механическая декламация неумолкающего гида. «Парк посвящён истинным героям Грёзавилля!..» Нелепые мультяшные герои один за другим возникли в памяти Рацио. Часик, Хану, Босс Камень… Профессор Филин, птица-оригами. Оригами, оригами… Сложенная определённым манером бумага, с помощью которой можно наглядно проиллюстрировать явление кротовой норы… Под недоумевающим взглядом Топаз Рацио схватился за телефон, быстро открыв карту. Цилиндр, который он передал Авантюрину, включал в себя передатчик, с помощью которого он намеревался отследить его местоположение, полагая, что пространство истинной Пенаконии совпадает с её фантазийным воплощением. Входящий сигнал не отображался – Авантюрина нигде не было. Но воссозданный Семьёй мир был похож на искусно сложенное оригами, между лицевой и изнаночной сторонами которого существовали полости и карманы, и Авантюрин мог оказаться в одном из них. – Он застрял между пространствами, – произнёс Рацио и, игнорируя глядящую на него вопросительно Топаз, продолжил бормотать себе под нос: – Но ничего, пару раз пробежится по стенам и потолку и окажется на нужной стороне. – Я ничего не понимаю, док, – сокрушённо призналась Топаз. – Неважно, если не понимаешь, главное, чтобы оно работало. – И что нам, по-вашему, делать? – Ждать. Рацио был намерен делать именно это. То и дело втыкаясь взглядом в экран, самому себе напоминая приснопамятную Стеллу с её непоколебимой зависимостью от телефона, он полностью ушёл в собственные мысли и стал недоступен для окружающих. Единственным сообщением, что на пару мгновений вернуло его в настоящее, стала новость о загадочном исчезновении Воскресенья. «Они все там, значит», – только и подумал он, и буквально в следующий миг телефон в его руках ожил и на карте, в окрестностях театра, возникла пульсирующая точка. «!..» Если бы Рацио был склонен к высокопарным высказываниям, он бы мог испытанные в тот миг ощущения описать словами «камень упал с души», но и то не отразило бы в полной мере его чувства. Камень вовсе не упал, а наоборот – основательно на сердце закрепился. Он думал, это невозможно, они слишком разные и не способны поладить. Было бы намного проще, окажись оно так. Следуя по маршруту пульсирующей точки, Рацио бродил по Золотому мигу, отвлекаясь иногда лишь на записи, фиксируя всё, что приходило на ум, касательно сущности мира грёз и системы, выстроенной Семьёй. Должно быть, встречным прохожим он казался безумцем, но это лишь сделало его присутствие на фоне сюрреалистичных декораций более гармоничным. И, находясь посреди шумной праздничной толпы, он вместе с нею вздрогнул, когда раздался оглушительный взрыв и далёкий театр взлетел на воздух. Горячая сбивающая с ног волна прокатилась по Золотому мигу, обратив грёзу в хаос. Оглушённый и дезориентированный, он всматривался в пыльное марево перед собой и, прежде чем исчезнуть, увидел, как в пространстве возникла брешь и из неё в мир шагнули живые мертвецы: не способного стоять на ногах Воскресенье с двух сторон поддерживали Зарянка и Авантюрин, а следом за ними шёл охваченный бирюзовым пламенем робот, несущий на руках Стеллу. …Рацио очнулся в своём номере с чувством, будто побывал в на редкость реалистичном сне. Мгновением позже осознал, что сон был реальностью, когда услышал возбуждённое, взбудораженное, паническое многоголосье, наполнившее отель. Всё то, чему положили начало произошедшие события, не стоило упоминания. Разбираться с последствиями предстояло уже не ему. Но у него, тем не менее, осталось незаконченное дело. Его гений был достоин похвалы: передатчик исправно работал и привёл его именно туда, куда было нужно. Авантюрин старательно избегал смотреть в его сторону, из чего Рацио сделал вывод, что тот, очевидно, не хочет его видеть. Но зачем тогда было приглашать к столу и словно бы охотно поддерживать разговор? Раздражаясь из-за десятка мелочей, чувствуя, как накопившееся напряжение грозит очередным взрывом, Рацио неуклюжей скороговоркой пробормотал свои извинения, намереваясь по окончании встать и уйти. Хватит, довольно, они не обязаны жертвовать ни минутой дольше, чтобы выразить напрасное стремление терпеть друг друга. Но уйти не получилось. В глубине души Рацио этого и не хотел, да и тяжёлый камень на сердце не давал сделать и шага. В конце концов, окончательно захмелевший, Авантюрин буквально пригвоздил Рацио к занимаемому им месту, когда с поистине кошачьей гибкостью растёкся по дивану, воспользовался его бёдрами в качестве подушки и захватил его руку, прижав к своей груди. – Останьтесь со мной, доктор, – сказал он, одним только тоном избавив Рацио от необходимости сопротивляться. – Мне так будет спокойнее. «Я всегда был с вами», – почти признался Рацио, но, в последний миг отказавшись от того, чтобы сказать это вслух, просто сильнее сжал пальцы Авантюрина. Тот довольно хмыкнул. Соприкасаться руками оказалось так привычно. – Кстати, а когда вы собираетесь рассказать мне о том, чем является штука у меня в кармане? – Потрудитесь подумать самостоятельно. – Я уже подумал. И знаете, что надумал? – Нет. – Хотите узнать? – …Нет. – Я понял. Сорок два так сорок два, как скажете. – Мне другое интересно. – М-м? – Так что конкретно с вами произошло? – О-о, это долгая история. – У нас достаточно времени. – …Вы можете это обещать? – Я могу это гарантировать. «Правда?» – вопрос, отразившийся в глазах невероятного цвета, повторил тот, что Рацио задавал сам себе неоднократно. Но сомнений больше не осталось, и он готов был вложить ответ в ждущие уста. «Правда».