Сжег в прошлое мосты

Обида. К каким необратимым последствиям может привести выбор, исходящий из обиды? Насколько разрушительным может быть такой выбор? Но пугает не это, а то, что с этим сталкиваются далеко не только взрослые. И ношу за предательство, обиду, и секрет, разрушивший твой мир, несут не только люди… Виктория во всю барабанила в квартиру своего лучшего друга, нетерпеливо дожидаясь ответов на вопросы. Стук раздавался эхом по всему подъезду, но реакции не было никакой. - Фёдор! Это я, Вика. Впусти! Не успела она ещё раз постучать, как дверь сама слегка приоткрылась. Только после этого она обратила внимание на сломанную ручку двери. Медленно вошла внутрь темного помещения. Лампочки разбиты, а солнечный свет едва ли доносился через окна, завешанные грязными простынями. Вся комната была разгромлена; на полу валялись помятые вещи, разбитые вазы, осколки телевизора разброшенны по всем углам. Картины перевернуты лицевой стороне к стене, а вонь такая, будто тут месяц не убирались. Виктория прикрыла дверь и пошла вглубь, обеспокоенно ища своего друга, и со страхом рассматривая квартиру. Пошла на кухню. Все шкафчики были пусты, а их дверцы надломаны. Абсолютно пустой холодильник, из под которого по всему полу растекалась вода. Точно, ведь в квартире нет электричества. Она подошла к забитой осколками посуды раковине, и закрыла кран, из которого протекало пару капель. Виктория вернулась в зал, стараясь найти хоть что-то, что прольёт свет на эту ситуацию. Снять простыни с окон у неё не получилось; ткань была прибита гвоздями. - Что же здесь произошло? - в страхе прошептала. Разглядывая разодранные ногтями обои, она услышала тихое жужжание, доносящееся из спальни, в которую сразу же и направилась. Приоткрыв дверь, её резко ударил отвратительный запах. Прикрыла нос и рот руками, что бы не чувствовать вонь, заполнающию всю комнату. Её органы чуть не вывернулись на изнанку, а глаза сильно заслезились. Она не понимала на что это похоже. Пахло как сгнившее животное, чей труп выкинули в мусорный бак полный гнилых овощей. Нет, даже хуже этого… Вытерла слёзы с щёк и вошла в комнату. На столе заметила банку, наполненную пеплом, и небольшими кусочками листов. Рядом лежала сжатая и порванная коробка из под игральных карт, и пачка использованных спичек. Она отложила всё на место, и заметила на полу засохшие кровавые полосы, ведущие под не заправленную кровать. От-туда же и доносилось противное жужжание мух. Виктория сделала шаг ближе, и замерла от страха. По её холодному телу резко пробежала дрожь, а дыхание перехватило. Из-под кровати торчала чья то кисть руки. В комнате было слишком темно, что бы разглядеть что-то, и быть уверенным, что это не просто померещилось. По этому, она сделала пару аккуратных шагов вперёд, и медленно потянулась к бледным тонким пальцам. Размеренно дышала, слегка нагнулась, что бы заглянуть под кровать, и в этот момент её кто-то схватил за плечи. Вскочила и заорала. - Придурок! Разве можно так людей пугать?! - прокричала охрипшим голосом. Вытирала с глаз слёзы, что бы лучше разглядеть идиота, которого собирается убить за такие шутки. Этот идиот... клон номер восемь. Исхудавший, грязный, сонный, заросший растрепанными волосами. Лёгкий солнечный свет, который смог пробраться в комнату, едва ли освещал измученное заточением лицо восьмого клона. Он смотрел на свою одноклассницу уставшими глазами, и тихо, ослабшим голос, процедил: - Что ты видела? - Прямо сейчас, я вижу придурка, которому нужен врач! И хороших душ; тут воняет будто труп гниёт… Он не ответил, лишь опустил голову, и аккуратно посмотрел на кровавый след, ведущий под кровать. Виктория почувствовала себя виноватой. Ещё бы, ляпнуть такое. Глубоко вздохнула, опять чувствуя этот тошнотворно сладкий смрад, но решила не придавать ему много значения. - Ты не появлялся в школе пару недель. Мы думали ты заболел, но на телефон не отвечаешь. Ни Вадик, ни твоя бабушка не знают что с тобой. А ты тут устроил... вот это всё… Но он никак не отреагировал. Она положила руку ему на плечо, подвинувшись чуть ближе. - Что с тобой происходит, расскажи. Я... я хочу помочь тебе, Фёдор. Клон резко поднял голову, смотря на неё красными, озлобленными глазами. Очень быстро и обеспокоенно дышал. - Как ты меня назвала? - Фёдор, что с- Но не успела она закончить фразу, как "Фёдор" схватил её одной рукой за запястье, а второй за волосы, и грубо потянул к выходу. Виктория кричала и старалась высвободится, но его хватка была сильной. Он притащил её в коридор и выбросил за дверь, прямо на холодный пол. Она отползла, прижавшись спиной к противоположной стене, и только сейчас, благодаря свету лампочки коридора, смогла нормально разглядеть своего друга. Засохшие, красные пятна на обуви и рукавах, изодранная, грязная одежа, чёрные перчатки на руках, бледно серая кожа лица, на которой отчетливо виднелись чёрные мешки под глазами. Но что заставляло её недоумевать больше всего, это его глаза. Глаза, полные страха и скорби. Он кинул на неё взгляд полный сожалений и захлопнул входную дверь. С того момента прошел день... или два. Восьмой клон не знал, сколько времени. Он не выглядывал в окно, не видел смены дня и ночи. Его беспокоили вещи гораздо важнее каких то суток. Стоял в ванной комнате, наполняя раковину кипящей водой, вдыхая запах пара. Когда вода дошла до краёв, он снял чёрные перчатки, и, оу... свежие, красные капли стекали с его окровавленных рук на грязный пол. Провёл пальцем по обжигающей воде, и зашипел от боли. То что нужно. Клон вдохнул так глубоко как только позволяли его лёгкие. Плавно опустил ладони в кипяток, и закричал от боли. Вода медленно раздирала его кожу снаружи и изнутри, кости трескались, а невыносимый жар протекал по венам, будто стремясь добраться до его чёрного сердца. Не выдержав боли, он вытащил руки и стряхнул их от кипятка, но кровь не ушла. Свежая, красная кровь стекала по его кистям. Озлобленный, он зашипел и постарался ногтями содрать с рук кожу, что бы больше этого не видеть. Но он лишь наносил себе ещё больше вреда. Клон опёрся руками на раковину и старался глубоко дышать. Он не понимает, что ему придётся до конца жизни ходить с напоминание о его ужасном поступке. - Заткнись… Ты... меня слышишь? Слышишь голос разума, который говорит тебе, что ты поступил не правильно и жестоко? Даже слишком жестоко, по отношению к тому, кто тебя создал. По отношению к тем, кто был тебе так близок. Конечно же нет. У таких монстров как ты, не может быть совести… - Я сказал заткнись! - со всей силы ударил по зеркалу, чьи осколки разлетелись по ванной и оцарапали его лицо. Клон вырывал себе волосы, вопил, делал всё, лишь бы заглушить голос в голове, что осуждал его с того самого злополучного дня. Сполз по стене вниз, забившись в угол; прижал к себе колени и схватился за голову. - Я не виноват! Я не хотел! – прерывал собственные крики, стараясь вдохнуть хоть немного воздуха - заткнись... я не хотел… Он закрыл окровавленными руками уши, и зажмурил глаза, не желая слышать, не желая видеть, не желая чувствовать… Через время, голос в голове правда затих, и клон наконец-то остался один, в тишине. Он…остался один? В давящей тишине, что прерывал лишь звук капающей воды из под крана. Он остался один...