"Я люблю тебя, мама"

Обида. К каким необратимым последствиям может привести выбор, исходящий из обиды? Последствия…но что, если боль от последствий чувствуешь не только ты? Если твой выбор причиняет боль не только тебе. Что ты сделаешь? Совершишь туже ошибку? Будешь бездействовать? Или же…покончишь со всем этим. Что ты будешь делать?… Клон номер восемь с неохотой поднял тяжёлые веки, раз за разом наблюдая всю ту же картину: разгромленная комната, вырванные обои, разбросанные вещи, зашторенные окна…он не понимал зачем каждый раз открывает глаза; зачем смотрит на всё это, зачем продолжает стараться дышать. Но зато он точно знал, в каком мире он находится. Каждый раз засыпая, надеясь больше никогда не увидит этой ужасной картины, не чувствовать этого ужасного сладкого смрада, он поднимал свои тяжелые веки, и каждый раз понимал, в каком мире он находиться. Клон лежал рядом со столом на грязном полу, вдыхая осевшую пыль, что травила его лёгкие; прижимая к своей груди небольшую стеклянную банку, с пеплом внутри. Уже который день звенящую тишину прерывало лишь сильнейшее урчание его живота. Он неохотно приподнял голову и посмотрел в сторону кухни. В темноте он не смог ничего разглядеть, да и какой смысл? Он уже съел и выблевал всё что было в холодильнике, в шкафчиках; каждую крошку собранную с уголков, с пола, выпил каждую каплю стекающую из под крана… Режущая боль внутри усилилась, из-за чего он отложил банку, перевернулся на бок и схватился за живот, прижимая к себе ноги. Он корчился и трясся на полу несколько секунд, минут, часов…он не знал, сколько именно прошло времени, прежде чем он успел успокоится; прежде чем наконец то сумел избавится от боли, и снова остаться один. Но временный покой прервал другой звук, исходящий из его груди: биение сердца. Биение…клон потянулся кончиками своих окровавленных пальцев к запястью второй руки, стараясь нащупать свой пульс. Через несколько мгновений, он почувствовал то самое ценное, что может быть у настоящего человека. То самое ценное, что он бессовестно отнял у других, не дав и шанса почувствовать это. Он придавил длинный ноготь к своему запястью, который тут же пробил его бледную кожу. Его кровь, капля за каплей стекала на пол, пока он, тихо шипя, медленно расковыривал рану. Эта боль помогала не чувствовать то, что внутри; то что гложет, и останется с ним до самого конца. Но какой смысл ждать этого конца? Он может избавиться от этих чувств, прямо сейчас… Уже полностью окунаясь в беспросветную тьму, он услышал крик. Тот самый крик. Мольба о пощаде. И голос принадлежал…клон очнулся и начал сильно дёргаться; махал руками во все стороны, стараясь отогнать от себя владельца этого голоса. Но не видел ничего в темноте, что заставляло его испугаться ещё сильнее. Клон случайно пнул ножку стола, с которого упала школьная канцелярия, и ещё какие то мелкий предметы. Наконец то он присел и смог оглянуться. Нет ничего. Нет никого. Только он один. Но успокоиться ему не позволяло чувство, что пол рядом с ним начал вибрировать. Он перебирал вещи упавшие рядом, и под школьной тетрадью нашел телефон. Засохшая кровь на стекле, вдребезги разбитый экран, почти нет зарядки. Вибрации исходили от него, из-за звонка. Клон не смог определить кто звонит, из-за обилия трещин, но это и не было важно. Он провёл окровавленным пальцем что бы сбросить звонок, но случайно поднял трубку... - Чёрт! Как, как выключить?! Из телефона, который он тут же откинул от себя, донёсся голос. - Сынок! Наконец то ты ответил. - женский голос. Тревожный и очень грустный женский голос. Клон отскочил назад закрыв уши руками. Эти громкие слова эхом отдавались в его голове, будто отражаясь от каждого уголка разума. Он забился под столом схватив линейку, и выставив её вперёд, как оружие. - Федечка, почему ты молчишь? Фёдор... После этих слов холодная дрожь пробежала по всему исхудавшему телу. Он в панике посмотрел в сторону кровати, которую снизу заложил подушками и свернутым одеялом. Оттянул воротник, делая глубокие вдохи, но с каждым проникновением пыли в его лёгкие, серая картина перед глазами всё сильнее расплывалась. Но даже режущий звон в ушах был не настолько громок, как тихие слёзы матери, что звала своего сына. - Фёдор, почему ты не отвечаешь мне? - голос дрожал, она не скрывала своего беспокойства - Нельзя было оставлять тебя одного. Мы... всё будет хорошо, слышишь? Мы с твоим отцом скоро приедем за тобой. - Не смейте! Не приезжайте! - хрипло, но очень громко прокричал. Только после того, как мама перестала говорить, он понял, что натворил. Сильно прикусил зубами язык, и сжав руки в кулак, сломал линейку на пополам. Зрачки резко стали острыми, а радужки глаз красными, как кровь на его руках. Он притаил дыхание и опустился к полу, внимательно наблюдая за телефоном. В груди ещё таилась надежда, что она не слышала этого. Что этого вообще не происходило; и сейчас он опять проснётся в серой квартире, совершенно один, наедине с чужой совестью. Но даже эта кроха надежды вмиг угасла, столкнувшись с реальным миром. - Что у тебя с голосом? Фёдор, что у тебя там происходит? Клон на четвереньках подполз к телефону, понимая, что нужно срочно что-то предпринимать. Сглотнул и выдохнул, ещё чуть приблизившись. - Всё...хорошо. - произнёс дрожащими губами. Он очень внимательно следил за телефоном, за реакцией этой женщины. - Я просто...приболел. Вот и всё... - говорил как можно тише. Попытался натянуть на своё бледное лицо улыбку, что бы звучать как-то добрей и менее измученно. Но вся его кожа будто затвердела за это время, и такая лёгкая вещь, как улыбка, приносила ему неимоверную боль... - Это вовсе не причина не звонить нам! - в полу крик заявила женщина. -...я знаю, я просто... - Как ты можешь вести себя так безответственно?! Мы же волнуемся за тебя! - Я просто был...вы что? Вопрос сам замер на устах. Все мысли куда-то ушли из головы. Клон сидел перед телефоном с разбитыми глазами, молча выслушивая всё... - Волнуемся и скучаем! Отец места себе не находит! Из школы звонят, говорят, тебя нет. Бабушка тебя давно не видела, потому что ты её не навещаешь. Сестра твоя ходит и говорит всем, что её старший брат пропал. А ты просто... - доносились тихие всхлипы - Федечка, прости меня. Я так не хотела оставлять тебя одного. Как ты себе лекарства один покупаешь? А еду? Сынок, ты там не голодаешь? Ты ведь спать всегда ложился поздно, а для здоровья нужен сон!.. По исхудавшему телу пробежала лёгкая дрожь, а сердце наполнялось горечью. Он кинул разбитый взгляд в сторону кровати... - Прости... - Что ты говоришь? - было слышно, как она пытается успокоится. Он сел совсем рядышком с телефоном, и, потирая глаза, продолжил с улыбкой. - Ты права, я безответственный. Я просто... испугался... что ты будешь ругать меня за долгие прогулы, по этому и не звонил. - посмотрел на свои окровавленные руки - Мне жаль, что мои действия до сих пор приносят кому то столько страдания... - Глупый мой мальчик. Фёдор, я же твоя мама. Позлилась бы чуть чуть и перестала. - в её тёплом голосе всё так же слышались нотки грусти, но несмотря на это, она была спокойна, и даже немного радостна - Самое главное, что бы ты был здоров, и не оставался один. Мы с папой сможешь прилететь только в следующим месяце, более ранних рейсов нет. По меньше сиди в телефоне, и выходи на прогулки. Свежий воздух поможет вылечится... - Хорошо, я как раз собирался выйт... - посмотрел на завешенное простынями окно, и вспомнил, что не знает, какое сейчас время суток - То есть пойти поспать немного. Сон это ведь... в любое время хорошо... - Конечно, отдохни хорошенько. Люблю тебя, сыночек мой. -...я - немного скорчился от боли колющегося сердца. - я тоже тебя, ль...люблю... - закрыл лицо руками, как провинившийся ребёнок, стараясь спрятаться от стыда, и совсем тихо в конце произнёс - мама... Мама бросила трубку. Свет телефона лишь немного освещал разрушенную, грязную квартиру. Тёплого голоса женщины больше не было, как и докучающих мыслей и тревог. Клон номер восемь снова остался один, в тишине, которую прерывал лишь голос чужой совести, и тихи плачь...плачь? Клон убрал окровавленные руки с лица, с которого медленно стекали слёзы. Дышать стало тяжелее. Его всего трясло, и он слегка подрагивал. - Давай, скажи это... - его губы дрожали, а слова прерывало лёгкое икание - Скажи, насколько я ужасен! Как я посмел говорить такое м-ма...маме? - в этот момент пришло полное осознание - Она думает, что я... она не знает, что он... Клон сильнее расплакался. Он постарался вытереть мокрые глаза и щёки, но лишь сильнее размазал кровь по своему лицу. - Я ужасен... я ужасен! - выкрикивал из последних сил, вырывая волосы из своей головы. Боль в груди заставила сжаться на полу, обхватив себя руками; но он не переставал кричать - Я не хотел этого всего! Не хотел! - упёрся лбом об пол, схватившись за затылок. Громкие крики сменились на тихий стон и мольбу, а слёзы не переставали течь - Прости...прошу. Прости меня. Прошу, прости меня... - повторял, иногда прерываясь, что бы вдохнуть грязный воздух. Но ведь, даже сам клон номер восемь не может простить себя. Он, совершенно один, наедине с чужой совестью, сидел свернувшись в клубочек, и плакал, как маленький ребёнок. Но что дальше? Все твои решения причиняют другим боль. Твое существование причиняет боль. Ты не можешь остаться здесь, дожидаясь, что в один из дней ты не проснёшься. Рано или поздно, тебе придётся начать что-то делать. Клон посмотрел на раненое запястье. Теперь он был уверенным в том, что именно ему делать... Холодное январское утро радовало всех легким ветром и обилием снега. Но детям было вовсе не до погоды на улице. По коридором их учебного заведения, проносилась быстрая тень, пряча лицо под капюшоном... - Это что...Федя? - А я знаю? Походу... Прозвенел первый звонок. Большинство учеников уже сидела на своих местах в классе, периодически проверяя, не идёт ли учительница. Но, на удивление многих, в дверях класса неуверенно стоял... клон номер восемь? Весь в свежих вещах; чистые ботинки, синие штаны, жёлтая клетчетая рубашка, а сверху тёмно фиолетовая куртка. Руками, которые скрывались чёрными перчатками, он снял капюшон; у него были отстриженные волосы, причёской напоминающие... его рожки не торчали из головы, они были зацеплены множеством чёрных, мелких заколок. Он смотрел на глазеющих одноклассников с опаской, будто бы они могли увидеть настоящий цвет его волос. Длинной чёлкой старался скрыть свои глаза, которые каждое мгновение меняли свой цвет. - Это...Фёдор? - А почему он не здоровается? - Столько пропадал, и вот явился наконец... Перешептывались все в классе. «Они всё видят. Они всё знаю...» - пронеслось в голове. Дрожащими ногами сделал шаг назад, что бы выйти из помещения, но его к себе начал подзывать один из учеников, с тёмными волосами и телефонов в руках. - Чё Федя, опять кинуть нас решил? Садись со мной, расскажешь на какой рейс опоздал на этот раз... Клон с болью сглотнул и вошел обратно в класс. Он притворился что не слышал как его подзывают, и сел на привычное ему место: за первую парту посередине. Парень тихо возмущался, пока клон пытался вспомнить кто это вообще такой, и какое отношение он должен изображать. Достал из рюкзака все нужные школьные принадлежности. В этот момент, к нему за парту подсели. - Привет, Виктория. - Федя? Ты всё таки вернулся. - улыбнулась - Милые заколки кстати. - Да, я ф...спасибо. И я хотел извинится, за тот что, ну, случилось тогда. Мне... жаль, и- - Ничего страшного. Главное что ты сейчас здесь и в порядке. Ты ведь в порядке? - Ага, - посмотрел на свои руки - в порядке... - тяжело вздохнул, поправляя волосы - Слушай, Виктория, я всё хотел спросить. Ты тогда... ничего странного не видела? - Странного? - задумалась, параллельно доставая школьные принадлежности из сумки - Кроме твоего поведение, нет. Ты, будто и не ты вовсе. И с каких пор ты называешь меня полным именем? Но не успел он ответить, как в класс зашла учительница, поприветствовав всех. - Извините за опоздание, я надеюсь, вы вели себя хорошо это время. - отложила классный журнал к себе на стол - Нечитайло? Ты здесь? Наконец то решил за ум взяться? «Нечитайло» сидел уставившись в книгу, пока Вика не одёрнула его, напомнив, что вообще то, обращаются к нему. - Я слушаю вас. - Сегодня я жду тебя в кабинете директора. Нам нужно поговорить о твоих прогулах и о твоем последнем поведении. И сними эти перчатки. Ты же знаешь, по правилам их нельзя носить в школе. И так класс, открываем учебники на последней теме... Снять... перчатки? Клон посмотрел на свои руки; по запястью медленно стекала свежая кровь, которую он прикрыл рукавом. - Я не буду их снимать. - резко, но с небольшим страхом заявил. - И если вы не выполнили домашнее... - прервалась и возмущённо посмотрела на ученика. - Что значит не буду? Это школьные правила. - Да, но я- - Сними их, сейчас же. - твёрдо произнесла - Или я позвоню твоим родителям. Клон прижался к стулу, осознавая, насколько сильно он ошибся, придя сюда. Чувствовал на себе любопытные взгляды одноклассников, пока учительница строго стояла перед ним, в ожидании выполнения просьбы. Бегал глазами во все стороны, стараясь найти выход или помощь. Сердце сжалось, а холодная дрожь бегала по всей бледной коже как никогда раньше. Он вытянул вперёд трясущиеся руки. Воздуха уже не хватало, а в горле засел настолько большой ком, что он не мог издать ни звука. Медленно снял перчатки, обнажая окровавленные кисти рук. Учительница ахнула, и бросила обеспокоенный взгляд, а одноклассники начали перешептываться. - Фёдор, как ты... Клон прижал руки к своей груди, пытаясь как-то скрыть это. В голове кричали голоса, как и осуждения за спиной. - Й...я... - пытался выдавить из себя хоть пару слов. - Объясни мне, как ты может так не следить за своим здоровьем! - она взяла его за запястье и чуть потянула к себе - Зачем ты себе так руки исцарапал? В этот момент весь шум исчез, оставляя в голове лишь голос разума, и немой вопрос. Он посмотрел на окровавленную ладонь, которую держала в своей руке учительница, затем обернулся, окинув взглядом класс. Все перешептывались о чём то своем; кто-то рисовал, листал учебник, но никто не смотрел на его, не обращал внимание на происходящее. Страх ушёл, и он снова стал дышать нормально. - Это Мурзик, Мария Аркадьевна - прервала их Вика - Кот моей бабушки. Она попросила Фёдора приглядеть за ним, и вот так получилось. Мария отпустила ученика. - Нужно быть аккуратнее, особенно с животными. Нечитайло, обязательно сходи на перемене в мед пункт. - взяла мел и подошла к доске - И так класс, тишина! Урок продолжается. Виктория слегка раздражённо посмотрела на задумчивого, мрачного Фёдора, и прошептала; - Ты в порядке? В чём была проблема просто снять их? Клон упирался взглядом в окровавленные руки, стараясь понять, что произошло. По его лицу стекал свежий пот. После вопроса он обернулся к однокласснице. - Ты ведь не... вы все... никто кроме меня... - Федя, это не смешно. Прекрати сходить с ума и начни уже учится... - открыла тетрадь и принялась переписывать информацию с доски. Сходящий с ума «Фёдор» наконец-то вдохнул полной грудью, хоть и лёгкие слегка покалывали изнутри. Если все игнорируют его поступок, он сделает так же. Открыл тетрадь, пинал, достал ручку и начал переписывать предложения с доски. Вот он, вдохновляющий и лёгкий, очень важный первый шаг к...к чему? Зачем ты всё это делаешь? Ты ведь знаешь, что ничего не сможешь исправить. Клон номер восемь слегка дёргал головой, будто пытаясь выкинуть из неё эти мысли. Хмурился, постукивал по полу ногой, и сильно тискал зубы. Он нервно перелистнул страницу и уже собирался продолжить письмо, но прямо на белую бумагу с его рук упали красные капли. Свежие, красные капли чужой крови. Вытер их рукавом, и попытавшись как-то прикрыть книжкой, продолжил писать, игнорируя это; притворяясь, будто ничего не видит и не слышит. Но он не мог. Ручка выскальзывала с его слизких пальцев, что тёрлись друг об друга, кровь размазана по всей тетради и рукавам, и этот звук без прерывного капания крови, будто сильнейшие удары по голове. Он нервно сжал одну ладонь в кулак, вбиваясь ногтями в свою бледную кожу, а второй пытался продолжить письмо не смотря ни на что. Всё сильно дрожал, и это не могло остаться незамеченным. - Фёдор, ты в порядке? - Вика тихо прошептала и взяла его за руку чуть ниже локтя - Попросить, что бы тебя выпустили из класса? Чувство теплоты, человеческой заботы... это действие позволило «Фёдору» немного успокоиться. Посмотрел на одноклассницу; на её жесты, слова, эмоции; она волнуется за него. Точнее за своего друга, коим клон не знал, считать ли себя. Он быстро натянул на своё бледное лицо улыбку, слегка прикрывая рот рукой, будто боясь, что она увидит его клыки. - Не беспокойся за меня. Я просто... я привыкну. Развернулся обратно к парте, и дрожащей рукой продолжил писать. Эти ужасные чувства никуда не пропали, но теперь он мог быть немного спокойнее, зная, что за него беспокоятся. Точнее, за того, за кого он выдаёт себя. Или уже является? Глубокие размышления прервал резкий звонок на перемену...