Часть 4

Очередной класс жил своей жизнью, пока учительница отсутствовала. Жил, хах. Клон номер восемь сидел один, за самой дальней партой, изучая свой подарок. Перчатки всё же пришлось снять, что бы экран его хоть немного слушался. По правде говоря, ему очень повезло, что Вадим отдал этот телефон. Столько информации хранилось в этом маленьком устройстве. Имена и короткие переписки с многими одноклассниками, включая их номера. Того придурка Андрея он уже не забудет. Есть ещё Саша, шутник и отличник. Иван, та самая Катя, Лилит... кажется, она нравится Вадиму. Наткнулся на переписку с Викой. Ничего особого, вопросы про домишку, контрольные. Да, друг бы не стал отдавать телефон с более личными переписками. Но пару сообщений о... о нём, всё же было в их чате. В заметках так же; даты встреч с друзьями, какие-то коды, шпаргалки к математике. Клону повезло найти в календаре «свою» дату рождения. Двадцать третье января. Хах, «рождения», как же забавно это звучит... эта дата давно прошла, но он по прежнему не мог назвать свой возраст. Не мог вспомнит год. Но ты же знал его. Ты изучал его. Так почему не помнишь этого? Он сжал телефон в своих руках, стараясь унять дрожь. За всё время пребывания в квартире, он старался не думать, старался забыть о том, с кем он поступил так ужасно. Забыть, что бы по итогу снова вернуться к этому. Глубоко втянул воздух. Чуть успокоившись, залез в галерею. Среди кучи фото чужих тетрадей, сцен из игр и какой-то электронной аппаратуры, наткнулся на фотографии самого Вадима и одноклассников. Когда они ходили на каток, когда гуляли по лесу и убегали от уличных собак. Парочка даже сделана во время уроков. Пролистнул ниже, рассматривая осенние снимки. Тепло улыбался, видя их счастливые лица, блеск в глазах; не от вспышки камеры, а душевный, настоящий. Он сохранялся всегда. В самых недовольных, хмурых, грустных взглядах, но он был, и он согревал больное сердце. Пролистнул очередное фото. Вадим стоял в центре, фоткая сам себя одной рукой, а второй приобнимая Фё- клон резко стукнул телефон экраном вниз. Напрягся и прижал руки к парте. Пару секунд смотрел в пустоту, стирая из своей памяти этот пронзительный взгляд; а после, опустив брови, просто стукнулся лбом об стол. Руками обхватил голову, сжимая телефон в ладонях. Его лицо... он вовсе не хотел вспоминать его лицо. Искривлённое ужасом и страхом, мокрое от многочисленных слёз, красное от пятен крови... А ведь ты всё испортил. Ты вырвал не кость или пряди волос, а сам блеск. Жадно выдрал глаза из глазниц. Голоса учеников раздались чуть громче, но были полны радости. Но ведь, они таковыми больше никогда не будут, если узнают. Всё же, стоило просто уйти. Хоть прямо сейчас выбежать из класса, из школы, и бежать, без остановки, пока, в конце концов, просто не рухнешь бездыханно в сугроб. Так что же тебя останавливает? Чуть приподнял голову, красными глазами глядя на спины одноклассников из под чёлки. На довольных, радостных, общительных. Мысль о том, что они будут волноваться, оплакивать, била по желанию сбежать. Клон выпрямился, потянувшись. Нельзя этого допустить, нельзя, что бы они узнали. Отложил телефон в карман куртки, висящей на спинке стула, и встал. Направился к Вадиму; с ним же, за одной партой, сидели Андрей и Саша. - Привет. Друзья. - сосредоточился, стараясь считать эмоции на их лицах. Они вроде и улыбались, но глядели на него внимательно, настороженно. - Я просто хотел... - продолжил, стараясь найти лучший предлог для общения - Узнать, где учительница? Она давно должна была прийти. - В соседнем кабинете, разговаривает с классной. - пояснял Вадим - Если будем сидеть достаточно тихо, она, может, и вовсе не придёт. Считай свободный урок. - Это... здорово. - неловко почесал затылок, ногтями царапая кожу. Быстро искал, что же ещё сказать - Раз её нет, - уверенно оглянул всех - Я посижу с вами. - Отлично, нам как раз четвёртый нужен. - Не нужен. - процедил Андрей сквозь зубы, отворачиваясь от клона - Мы и втроём можем отлично сыграть. Но Вадим ногами спихнул рюкзак Андрея со стула, освобождая место. - Садись. Клон усмехнулся и присел, чуть отодвигая стул к краю парты, пока недовольный одноклассник отсаживался по дальше. - И во что же мы сыграем? - потёр ладони друг об друга, стараясь показать свою заинтересованность; сжал челюсть от отвращения, но тут же улыбнулся. Не сдавай себя, не кажись странным - Дайте угадаю, крестики нолики! - не заметив позитивной реакции, в ту же секунду добавил - Банально. Морская вой... то есть, морской бой! - Дурак. - посмеялся Саша, рыская в карманах куртки соседа. - Я просто поддавался. - отмахнулся рукой, затем наклонился вперёд - Я догадался. Мы будем играть на телефонах! Саша наконец обернулся ко всем, и положил на стол карточную колоду. - Игра в дурака. Клон застыл, а глаза его сузились от страха до тончайших линий. - Чур я тасую! - схватил игральные карты и начал перемешивать их в руке - А то мы знаем, как честно вы раздаёте. Да же, Федя? - чуть толкнул его локтем. Он не ответил. Не двигался даже. Не дышал. Когда же Вадим протянул ему семёрку карт, клон номер восемь с громким криком отпрянул назад, свалившись на пол вместе со стулом. В панике отползал, приподнявшись на локти; игнорируя ужасную боль в затылке и в спине. - Что с тобой? - Ты чего? Жар ударил в голову. Пульс бился где-то в висках, своим стуком перебивая все внятные мысли. Сквозь резкие и хаотичные вдохи смог выкрикнуть лишь «тарантул!» Все в классе завопили и попрыгали на стулья и парты. Кто-то схватился за пеналы, для самообороны, а другие, в основном мальчики, подбегали ближе, что бы разглядеть этого огромного паука, не понятно как пробравшегося в класс. Чей-то девчачий голос жаловался, что парни снова решили повторить эту глупую шутку. Тем времен, клон номер восемь заполз под учительский стол, забившись в самый угол. Закрыл свои уши, что бы не слышать голоса. Нет, вовсе не голоса одноклассников; а жалостливые мольбы, перемешавшиеся в один огромный гул, и тающий в сознании, словно листы в огне. И ведь их не вырвешь из головы. Жар наполнял всё тело, заставляя кровь буквально вскипать в венах; а холодный пот, стекающих по нему без остановки, обжигал кожу. Оттянул воротник жёлтой рубашки, стараясь дышать ещё глубже; но он более не вдыхал воздуха, а лишь дым от тлеющих остатков прошлых поступков. Щурился, чувствуя, как этот дым безжалостно бьёт в лицо, щипет глаза. А ведь именно ты пустил эту искру, разжег это пламя, что бы в итоге отчаянно обнимать пепел. - Я всё исправлю! - выжимал из себя приглушенным шепотом - Исправлю! Мне просто нужно время... немного времени! Но как ты собрался это исправлять? Клон резко застыл. Вопрос вбился в сознание словно острый гвоздь. Может он и хотел что-нибудь ответить, но не мог раскрыть губ. Воздух больше не поступал в лёгкие. Он даже не пытался дышать. Уткнулся взглядом в пустоту, пока по сознанию медленно расходились трещины. Не исправит. Он этого не исправит... - Фёдор Нечитайло! Подскочил и стукнулся головой об учительскую парту. Было ещё больнее от многочисленных заколок на макушке, что прижались к нежной коже. - Встань! Немедленно! Клон аккуратно выглянул, трясущимися руками держась за ножки стола. Перед ним стояла рассерженная учительница. - Что за непростительное поведение? Сейчас же вылезай! Вытер рукавом накопившийся на лице пот и неуверенно встал, чуть подрагивая плечами. Учительница смотрела на него сверху вниз, скрестив руки на груди. - Тебя и так к директору вызывают после уроков, а ты решил за это время ещё напакостничать? Самому не стыдно? - ...стыдно? - поднял на неё грустный взгляд, но тут же опустил его. - Ты собираешься извиняться за балаган, что навёл в классе? - А могу ли я вообще хоть что-то исправить? - шептал про себя, прикасаясь к гудящей голове. - Что? Так, а-ну, живо на место! Тебя ещё ждёт разговор с директором. - посмотрела на остальных учеников - А вам я не советую расслабляться. В конце этой недели будете писать тест. Послышались лишь злобные жалобы и грустные стоны, но тихие, что-бы сильнее не сердить преподавательницу. Зато недовольные взгляды быстро переключились на виновника торжества. Клон номер восемь с болью сглотнул, и, всё так же не поднимая головы, направился к последней парте, пока его сверлило куча презрительных глаз. На секунду остановился, наступил на что-то. Приподнял ногу. На полу валялась одна их игровых карт; масти пик, статуса король. Наклонился к ней и поднял, отряхивая от грязи из под подошвы, и так же не торопясь, молча протянул Андрею. Тот лишь фыркнул на него, резко забрал карту. - Спасибо что вечно портишь всё, Фёдор. - прошипел и развернулся обратно к доске. Клон медленно сжал ладонь в кулак. Один удар. Лишь один удар, что бы спустить свой гнев, что бы размазать содержимое головы по парте. Он слегка поднял руку, но, ощутив, как по ладони стекает кровь, опустил её. Нет, ты не можешь позволить, что бы это повторилось, даже если желание разрывает тебя изнутри. Наконец вернулся на свое место. Учительница объявила о начале урока. Он открыл тетрадь, что бы записать новую тему, взял ручку, но она выскользнула из слизких пальцев. Яркие пятна капали на белую бумагу, а металлический запах… неужели так будет каждый раз? Неужели ему придётся... вжался головой в плечи и натянул на лицо воротник, что бы скрыть накопившееся слёзы. Твёрдо сжал челюсть, нервно вдыхая воздух сквозь зубы. Так и остался сидеть один, в стороне от-то всех, дрожа от боли и обиды. Прогремел звонок, или... два звонка. Ещё один урок, или, воспоминания о прошлом. Клон номер восемь молча шел за всеми учениками, сам не замечая, как оказался в школьной столовой. Белые стены и яркие лампы на потолке, окна с ледяными узорами, длинные столы и скрежет стульев. А нужно ли ему вообще здесь быть? Множество различных ароматов ударяло в нос; новых, тёплых ароматов. Нужно ли тащить это жалкое тело? Металлические приборы скрипели по поверхности посуды, а из дальних углов доносился звук разбитых стеклянных чашек. Обернулся к выходу, уже собираясь уйти, но дети не давали прохода, желая по быстрее добраться до перекуса. Ему ничего не оставалось, кроме как повторять за всеми; очередь, трясущийся поднос, какой-то блеклый обед, который он и не думал принимать, и вот он уже стоит один на грязном клетчатом полу, в поисках уединённого места. Передёрнулся, услышав его имя, в панике ища источник звука. Это Саша, подзывал его рукой, сидя за одним из столов напротив заледеневшего окна, вместе с остальными картёжниками. - Фёдор. Федь! Чеши к нам! Клон болезненно сглотнул и сжал поднос крепче; сделал несколько шагов в их сторону. Андрей толкнул Сашу в руку, что-то недовольно шепча, и сразу, как только «Фёдор» подошёл к ним, пересел за другой стол. Вадим же не отрывал взгляда от вилки, но, на его хмуром лице и так отчётливо всё читалось. - И к чему это было? - наконец поднял недовольный взгляд. - Было что? - присел напротив него. - Кульбит со стула и визги о пауке! - проговорил чуть громче - Почему ты это сделал? Слегка напрягся. - Я... всего лишь... - чуть потянул волосы на своём затылке. Продолжил на одном дыхании - Я просто неудачно пошутил. Вы же рассказывали, как закинули тарантула в женскую раздевалку, и я подумал... - Я не про это спрашиваю. - перебил, нахмурившись ещё сильнее. - А я хотел бы спросить именно с этого. - включился в разговор Саша - Мы могли бы ещё целую неделю без контрольной по английскому сидеть! - ...простите за это. - отвернулся, цепляясь пальцами за край стола, стараясь не нервничать. - ...проехали. - фыркнул Вадим, наливая к себе в стакан воду из графина. Отпил и принялся за обед. После пары укусов, снова посмотрел на друга, чуть удивившись - Ты не ешь? - Ждёшь, пока тарелка сама тебя кормить начнёт? Пхах. - ...я просто, - мельком посмотрел на тарелку - Не голоден. - Федь, это макароны. Твоя любимая еда. - И буквально единственная нормальная еда в нашей столовой. - добавил Саша, уже принимаясь за свою порцию. Клон усмехнулся с шутки, но снова напрягся от внимательного взгляда Вадима. Он не мог понять его мыслей, не мог считать эмоции. Недовольство, но из-за чего? Из-за того, что перед ним разыгрывают нелепый спектакль? Он видит фальшь перед собой? Ждёт извинений за то, что ты так ужасно изображаешь его лучшего друга? Под натиском взгляда, клон всё же поднёс вилку к лицу. Всего лишь немного поесть. Всего лишь. Раскрыл рот и положил в него макаронину. Железный привкус вилки заставил слегка морщится, но еда... обладала каким-то странным вкусом. Она была приятно холодной, и будто слегка таяла на языке. Прочувствовав это пару секунд, сосредоточено начал двигать челюстью вверх-вниз, круговыми движениями, что бы лучше распробовать. Прикусывал его зубами; что-то мягкое, липкое, но вкусное. Щёки изнутри слегка чесались, щекотались, а рот наполнялся слюной. Уже пережевав макаронину, приподнял голову и постарался заглотить. Еда застрял чуть выше горла; пришлось сильнее напрячь гортань, что бы суметь проглотить её. Чувствовал, как небольшой комочек спускался по пищеводу, колол в груди. И уже через пару секунд, он растворился где-то внутри, о чём и оповестило урчание желудка. Но несмотря на лёгкую боль, внутри всё ощущалось менее... пустым. Зубами чуть прижал язык, распробуя привкус холодной макаронины. Макарон... Неаккуратно вилкой схватил ещё порцию, скребя по тарелке, и положил к себе в рот. Повторил ещё раз, кусая и сам прибор, от чего холодели зубы; но дискомфорт и приличие перебил сильнейший голод; руками пихал в свой рот всё, жадно набивая щёки. Уже даже не жевал еду; пальцами пропихивал её себе в глотку, что бы быстрее проглотить. Что бы заглушить боль. Кровь с ладоней стекала на тарелку и еду, но клону было всё равно; он пожирал всё вместе с алой жидкостью. Слизывал соус со своих пальцев, прикусывал их, невзирая на отвращение. В какой-то момент внутри образовался настолько большой ком, что проглотить его попросту не получалось. Как и вдохнуть воздуха в лёгкие. Хрипло закашлял, схватившись за горло. Саша постучал ему по спине, от чего тот выплюнул слюнявую еду на тарелку. - Федя, ты... - брезгливо посмотрел на комок пережёванный макарон, а затем на тяжело дышащего друга - Почему ты... Но клон лишь оттолкнул его, бросая короткий, злобный взгляд. Развернулся обратно к тарелке, схватил рукой макароны и запихнул их обратно в рот. Вадим и Саша смотрели на него с отвращением и страхом, совершенно не понимая, почему он так себя ведёт. Некоторые дети с соседних столиков тоже посматривали, шептались между собой. Клон не придавал им никакого значения; схватил хлебную булочку, и так же грыз её. Ему всё равно, мягкая она или твёрдая, подгорелая или сырая; он всего лишь хотел заглушить боль внутри тела. Заполнить пустоту. Желудок становился всё тяжелее, и словно растягивался, что бы вместить в себя всё. Урчание лишь усиливалось. В какой-то момент он остановился, сложил руки на столе. Глубоко вдыхал через пересохший рот. Еда больше не лезла в горло. Провёл языком сначала по внутренней части щёк, ощупывая грязные зубы, а затем и облизнул губы. Сухим было всё, включая сам язык. Пусть живот и продолжал урчать, он больше не сходил с ума от еду; сейчас его волновало другое чувство вызывающее жажду. Потянулся рукой к графину с водой на середине стола, и... на него смотрели. Вадим и Саша не отрывали озадаченного взгляда; неподвижно дожидались хоть каких-то объяснений. Клон сглотнул; с пересохшим горлом это ощущалось особенно болезненно. Вжался в стул, стыдливо роняя свой взгляд на тарелку, заляпанную кровью, и медленно вдыхал через рот... Следующим же уроком была биология. Зашторенный класс освещал лишь свет от прожектора. Учительница что-то рассказывала про пищеварительную систему. Жаль в телефоне не было записано и имён преподавательниц, ты ведь должен их знать. Клон сидел на передней парте, один, слушая в пол уха. Точнее, совсем не слушая. Уже забыв про отвращение, пальцами стягивал кожу лица вниз, закатывая глаза куда-то вверх. В голове всё кружилось, а тело беспрерывно поднимало свою температуру. Хотелось просто принять лежачее положение и больше никогда не двигаться. - Нечитайло. - постучала линейкой по его парте - Прекрати трогать свое лицо. У нас важный урок. - Да... - опустил руки и начал сутулиться от тяжести внутри. - Как я уже сказала, наша пищеварительная система очень чувствительна, и... Её голос снова расплылся в белом шуме. Клон почесал свои щёки, но раздражающее чувство было внутри; щекотало изнутри; но не так как во время еды, а словно они корчились и тянулись друг к другу. Голова перевешивала слабую шею. Ещё немного, и он просто уронит её на стол. Веки тяжелели и смыкались, пока сознания медленно окуналось в сон, избегая тревожных мыслей. Мыслей о Вике, сидящей позади, и, явно замечающей несходства. Слегка наклонил голову на бок, стараясь уложить её на своё плечо. Мыслей о Вадиме, что так же начинает сомневаться в нём. Вдыхал через рот; слюни обильно стекали по подбородку, уже сформировав небольшую лужу на парте. Если они поймут... если узнают правду... сквозь сон донёсся скрип двери. В класс со стуков каблуков вошла Мария Аркадьевна. - Сидите сидите дети. - шептала, махая им рукой, что бы они не вставали - Прошу прощения. Директор вызывает Фёдора Константиновича. Я пришла его забрать. - Ох, раз директор вызывает, конечно берите. - Федя. Федя! - Вика потянулась через парту и толкнула его в спину линейкой - Тебя зовут. Не спи! - А? - дёрнулся и осмотрелся, машинально вытирая слюни рукавом. Лишь когда его повторно позвали, смог очнутся окончательно. Встал с места, небрежно закидывая школьные принадлежности в рюкзак, оставляя на парте следы крови с пальцев. - А мы пока продолжим урок. Как я уже сказала, кишечник может не выдержать нагрузки, и пытаясь избавиться от потреблённой пищи, он... Дверь класса захлопнулась. Классная руководительница шла довольно быстро по пустым коридорам, пока клон с трудом волочился за ней. Шатался, слегка покачиваясь из стороны в сторону. Сжимал лямку рюкзака, таская её по полу. Голова уже не соображала. Она что-то рассказывала, но её голос и слова меркли на фоне бьющегося сердца и урчания желудка. Картина в глазах так же размывалась в серые тона. Сам не заметил, как расслабил руки настолько, что рюкзак просто выскользнул из пальцев, оставаясь где-то позади. Слегка наклонился вниз, от боли в желудке, или в животе. Чуть выше него, или ниже. Что-то вспухло внутри. Или наоборот, сжалось. Клон не понимал, что чувствует. Во рту скапливалась кислая слюна, от чего щёки щекотало всё сильнее. Тело окружало жар, а голова шла кругом. Всё окружение шло кругом, пока пол выскальзывал из под ног. Остановился, придерживаясь рукой о стену, а второй за живот. Духота становилась невыносимой; старался глубоко дышать через рот, но издавал лишь сдавленные всхлипы. Урчание раздалось ещё сильнее, и что-то стремительно поднималось вверх по пищеводу. Пригнулся, упираясь ладонями в колени, и, с громким звуком, рвота резко брызнула как из фонтана, выворачивая наружу всё содержимое желудка. Перед ним образовалась жёлто-белая лужа, с не переваренными кусочками хлебной мякоти. В горле образовался горький ком, но не от страха как утром, а настоящий, обжигающий холодом гортань. Пищевод словно связался в узел, мешая проглотит горечь. Слегка покачивался вперёд и назад, с хрипом кашлял, но выблёвывал только жидкую рвоту. Нос полностью заложило. Паника тряской отразилась в теле от невозможности вдохнуть. Бил себя кулаком чуть выше груди, но гортань сжалась, не давая выхаркнуться. Слюни и сопли стекали по подбородку и шее, заляпывая воротник жёлтой рубашки. Всё лицо покраснело от непрерывных потугов; с очередным кашлем, всё же смог выплюнуть смяток склеенных меж собой, не пережёванных, обесцвеченных макарон. С отвращением промычал, пока гланды беспрерывно жгло. С трудом выблёвывал то, что осталось во рту; в зубах, на языке; прочищал горло. Кончики волос прилипали к грязной части лица. Постарался вытереть подбородок и губы, но размазал по себе и густые слюни и кровь. Голова гудела от жажды пить, но он продолжал с хрипом выплёвывать из себя обед, пока не заметил, как на скопившуюся лужу начали капать слёзы. Весь трясся, а ноги едва не подкосились. Постарался приподняться и вдохнуть, но по нему ударил противный запах рвоты, что чувствовался даже через забитый нос. Сильно зажмурил глаза, но у него уже не получалось сдержаться от плача. По коридорам снова разнёсся стук туфель; классная руководительница подбежала к нему, что-то напугано произнося, но клон номер восемь слышал лишь голос совести. Чужой совести, твердящий, что он всё это заслужил...