Часть 5

Открыл массивную дверь и скрылся от холода январского вечера в сыром и плохо освящённом подъезде. Стряхнул с себя серый снег и подошёл к почтовым ящикам. Дрожащими руками достал из правого кармана связку ключей, на которой ещё сохранилось пару капель застывшей крови. Понадобилось несколько попыток, прежде чем он смог засунуть нужный ключ в замочную скважину. Наконец отпер ящик. Взял оттуда несколько писем, отправленные на… «его» имя. На одном из конвертов была надпись «Италия» провёл ногтем и вскрыл конверт. Внутри лежали купюры евро. Так значит, Вадим не соврал. Клон вдохнул, сжал письма в своих ладонях и направился в свою... направился в квартиру. Совсем немного открыл дверь, будто боясь, что за ним кто-то поглядывает, и быстро втиснулся внутрь. Тишина. Прошёл вперёд по поскрипывающему полу. Пустой запах снова наполнил его лёгкие. Возможно в квартире всё ещё воняло, но он уже давно этого не чувствовал. Аккуратно отложил все конверты на стол в зале, оглядываясь на мрак вокруг. Разбитые осколки мирно лежали собранными в мусорном пакете, в углу. Грязные кухонные тряпки лежали на полу, рядом с ведром с водой, а картины снова перевёрнуты лицевой стороной к комнате. Обои так и оставались изодранными. Задержал взгляд на приоткрытой двери в спальню. Прочувствовал на себе взгляд из той комнаты. Словно пара глаз смотрели на него снизу вверх, полные ужаса, боли, мольбы... или всё же ненависти? По коже клона пробежали мурашки. Это не страх, это холод, лишь холод. Подошёл к окну. Точнее к ткани, завешивающей окно, прибитой гвоздями. Провёл кончиками пальцев по её краю, и словно почувствовал доносящийся снаружи свет. Слегка прижался к стене и оттянул край простыни. Смог рассмотреть застывший снежный узор на холодном стекле. Небольшие спирали, замёрзшие подтёки дождя, напоминающие капли крови. Представлял, как раскроет окно за распашку, и нежный лунный свет заполнит комнату. Как вдохнёт свежий уличный воздух полной грудью. Возможно, ветер вгонит внутрь несколько снежинок, что лягут на его волосы. А когда он упадет от бессилия, прямо перед окном, снег закопает его тело под собой. Простоял так пару секунд, минут, часов... когда же на улице стало совсем темно, и узор скрылся во тьме, клон всё же вернулся из своих мыслей, неохотно отводя взгляд в сторону. Нет, ты не готов к этому. Отпустил ткань, и направился в ванную. Тихий крик эхом отбивался от стен ванной комнаты. Клон стоял перед раковиной, глядя в зеркало, точнее в их осколки, приклеенные к стене. Отражение выглядело кривым и изломанным, однако, он всё равно всматривался в него. Повторял те же звуки, выжимая из себя воздух; пытаясь растянуть свой хрип. Выхаркнул сухую слюну. Может, они были правы? За всё время пребывания в реальном мире, он и правда забыл, как это делать. - Я умею смеяться. - прошептал и глубоко вобрал в себя воздух - Ха. Ха. Ха. - низко, на выдохе, повторял эти слова по буквам. Но человеческий смех звучит иначе. Он горловой и громкий, но так же тихий и звонкий; мычащий, фыркающий, беззвучный. Не механическое повторение, а искренность, исходящая из сердца, из души. Из чего-то, чего у тебя давно нет. А, судя по тому, что ты сделал, никогда и не было. Клон номер восемь усилил свои попытки, стараясь заглушить голос чужой совести не криком, а смехом, но очередная его попытка прозвучала как приглушенный вопль. Кашлял. Отстегнул верхнюю пуговицу рубашки и схватился за заболевшее горло. Нужен перерыв, иначе повредишь себе голосовые связки. Как же тебе потом врать друзьям, если ты не сможешь говорить? Вытер со лба скопившийся пот и вспомнил ещё кое о чём. Присел на одно колено, и из ящичка со сломанной дверцей достал... кухонный нож. Обратно встал напротив зеркала, запястьем убирая длинную чёлку со своего лица. Нерешительно глядел в своё сломанное отражение. Окружающие люди не могли видеть ни его тёмно-фиолетовых волос, ни жёлтых глаз, ни острых клыков; но они подмечали другие несходства. И если рожки ещё получилось скрыть под множеством заколок, то шрамы... наклонился над зеркалом ещё ближе, животом упираясь в раковину. Разглядывал свой кривой, пораненный нос; его бледная, точнее сказать, серая кожа, выглядела ещё менее живой на исхудавшем лице, с мелкими, но заметными ссадинами. Поднёс нож и приложил к брови. Холодный кончик железки будто коснулся самого черепа. Чутким движением вверх разорвал тонкую кожу. Откинул нож в сторону. Стиснул зубы, что бы не закричать от колющей боли, разрастающийся по всему черепу, словно трещины. Тяжело дышал, оперившись на раковину. Вдох. Ещё один. Поднял взгляд на своё отражение. Из небольшой раны во всю сочилась кровь, стекая вдоль носа и щеки; жмурил правый глаз. Волосы с чёлки прилипли к ярко алым пятнам. Вытер себя грязным полотенцем. Выпрямился и ещё раз посмотрел в отражение. Рана была точно такой же, как у... по лицу расползалась лёгкая улыбка. А как не радоваться? Ты наконец стал на него похож. Похож... услышал голос своей одноклассницы. Клон нахмурился, а после тряхнул головой. Радость быстро ушла с его лица. - «Не похож.» «Ты сам на себя не похож.» - эхом раздавались утренние слова подруги - Не похож… - лёгкий смешок; зрачки стали узкими, окрашиваясь в ярко красный цвет, тускло светя в сером полумраке - Это я на себя не похож?! - яростно крикнул. Резко вцепился в сломанное зеркало, стараясь ухватить своё отражение, и вырывал из него все приклеенные осколки, что с хрустом бились об кафельный пол, разбиваясь в крошки. Закончив с зеркалом, переключился на себя; грубыми движениями сорвал с себя чёрные заколки. Волосы на его макушке выпрямились, снова принимая образ рогов, от которых он тут же постарался избавиться; вцепился в свои фиолетовые волосы, и с воплем выдирал их из головы. Боли крик сменился, сначала на громкие вздохи; клон облизал свои засохшие губы; затем прозвучал беззвучный смех, и хмыканье. - Я умею смеяться! - нервно дёргал плечами от лёгкого, но пронзительного щекотания в груди, где-то между лёгкими, что так же вызывало улыбку - Я умею смеяться! - прикусил свою ладонь, вбиваясь клыками в тонкую кожу, и застонал. Верхней губой почувствовал стёкшую кровь. Убрал руку и хрипло захохотал, задыхаясь и кашля; во рту все пересохло, а горло запершило. Истерику прекратила неожиданная мелодия исходящая из телефона. Его словно окатило холодной водой. В квартире настала тишина, а из головы исчезли лишние мысли и звуки. Только весёлая мелодия звонка прерывала тишь. С болью сглотнул, сделал шаг в сторону телефона. «Мама?» Сердце сжалось от страха. Кровь громко пульсировала в висках. Аккуратным движением перевернул его. Будильник. Лишь будильник, напоминающий лечь спать; не звонок. Резкая тяжесть упала на сердце. Опустил брови и отвёл взгляд. Лишь будильник. Отложил телефон обратно на тумбочку и глубоко вдохнул. В груди слегка покалывало. Не звонок. Зато тишина. Не разжимая губ издал смешок, но глаза выражали лишь печаль и усталость. Пожалуй, на сегодня с тебя достаточно. Клон принялся взбивать тощую подушку; в ванне так же были расстелены простыни с полотенцами. Ему не хотелось спать в его комнате на полу. Больше не хотелось. Улёгся внутрь и накрылся одеялом, прижимая к себе банку с пеплом. И телефон. Надеялся всё же услышать звонок от мамы, хоть и понимал, как это глупо. Сейчас ночь, и у неё нет его нового, временного номера. От всех переживаний голова словно увеличивалась в весе, а череп безжалостно плавился. Но хуже было чувство холода, пробирающееся через ткани. Ворочался и укутался ещё сильнее, обнял себя руками, но понимал, насколько это бесполезно. Одеяло не даст того же тепла, что и человек. Того спокойствия, как во время объятий с другом, или безопасности, как от голоса мамы. Мама... он не знал, как она выглядит, но, вероятно, она очень красивая, и печальная. Не видел её чёткого образа, но представил, как она обнимает его, называет своим сыном. От этих мыслей глаза медленно слипались, и из одной темноты он погружался в другу; не думая ни о завтрашнем дне, ни о лжи; лишь о тёплой материнской фигуре, чьё слабое сердце ты разобьёшь на мельчайшие кусочки. Она приедет, и поймёт, что ты не её сын. Узнает правду о своём родном ребёнке. И вся её боль, мука, будет лишь на твоей совести. Клон перевернулся на спину и пялил в чёрный потолок. Теребил край рубашки, стараясь справиться с комом в горле. Губы задрожали, а тело ныло от усталости, от обиды. Ему просто хотелось плакать. Но всё это истощение было недостаточным наказанием, за его бесчеловечный поступок... - Пожалуйста... ...что? - Дай мне шанс всё исправить. - прошептал - Пожалуйста. Заснул, с тихим сопением и влажным лицом. Голос чужой совести больше не доставал его. Эта была первая ночь, когда клон номер восемь спал в спокойствии. На часах почти девять. Наверное; он так и не разобрался, как определять время по стрелкам. В толпе идущих по коридору школьников заметил знакомую красную сумку. Да, это она. Подошёл к Виктории и едва коснулся её плеча. - Фёдор? - остановилась, отставая от друзей - Ты... постригся? - Немного. - тихонько посмеялся и широко улыбнулся половиной рта, стремясь показаться непринуждённым. Заправил чёлку, невзначай демонстрируя порез на брови, якобы его шрам. Но получив в ответ лишь неуверенное молчание, немного растерялся - Кстати, я... - засунул руку в карман куртки и достал из него очки, которые тут же надел на себя - Я их нашёл. То есть принёс. - чуть перекошенные, перегородка склеена небрежно намотанными кусочками скотча, а трещины на стёклах полностью закрывали глаза, чудом не вываливаясь из оправы - Я куплю другие, потом. - после мгновения задумчивости, заулыбался ещё шире, глядя прямо на Вику - Зато так я больше похож на себя, скажи же. Эмоции на её лице было сложно прочесть. То ли из-за трещин, то ли она чувствовала столько, что не была способна выразить ни словами, ни мимикой; печаль, беспокойство, глубокую тоску, словно по кому-то давно ушедшем. Странно, он ведь стоит прямо перед ней. Снял с себя очки, c осознанием того, что это не помогает делу. - Федя, послушай... - с тяжестью выдохнула, готовясь к разговору. - О! И я принёс комикс. Почитать на перемене. - торопливо открыл рюкзак и достал из него испорченный комикс - Он заляпался кро... соком. Я оттирал пятна влажными салфетками, потом сушил феном, но фен я тоже разбил- сломался! Случайно, и... - Федя. - И я купил жвачки в магазине! - игнорируя её слова, дрожа протянул мелкие пачки с разными вкусами - Решил взять все, а не только свои любимые! Конечно я помню свой любимый вкус, но... - Фёдор! - Не называй меня этим именем! - крикнул охрипшим голосом, едва ли не замахнувшись кулаком для удара. Вика отшагнула от страха, а до кипящего злобой клона медленно начало доходить, что он только что сказал. - То есть... моим именем. - говорил чуть тише, беспорядочно смотря в разные стороны - Не называй меня... мои... именем. - приложил руку к заболевшему горлу. Внутри жгло сильнейшее желание придушить себя. Присел на лавочку и упёрся лицом в ладони, будто это поможет ему спрятаться от стыда и страха. - Не называть тебя чьим именем? - Я просто оговорился. - произнёс сквозь перчатки, всё так же не поднимая лица. - Фе.... хм. - присела рядом. Их недолгое молчание наполняло серый, опустевший коридор - Что с тобой происходит? - говорила так же очень тихо, голосом полным грусти - Если тебе плохо, мы поможем. Я, Вадик, Саша, Мария Аркадьевна. Это как-то связанно с твоими родителями? - после последних слов, он лишь сильнее скорчился - Почему ты мне ничего не рассказываешь? - Потому что мн... - пробормотал что-то невнятно. - Что? - Потому что больно! - посмотрел на неё влажными от слёз глазами, до ужаса напуганными. Глубоко вдыхал воздух - И я не хочу, что бы было ещё больней. - Больней тебе? - Всем, кто дорожит им... мной. Я не хочу, что бы кто-то ещё страдал! Я не... не хотел этого. Но он сделал это. Совершил поступок, который так отчаянно старался исправить, окутывая себя и его близких ещё большей ложью. И если бы он поделился правдой... крепко сжал край лавочки. Разве в тебе ещё остались силы сопротивляться? Пусть правда выйдет наружу, и тебе больше не придётся страдать из-за этого секрета. Клон ещё раз посмотрел на подругу. На мгновение представил, как её лицо искажается в тягучем ужасе. Громкий крик страха и паники. От боли она не смогла бы даже заплакать. Из глаз пропала бы искра. Та самая, что была на фотографиях в телефоне, и которую он жадно вырвал из глазниц собственного создателя. В этот момент, после признания, внутри неё что-то безвозвратно... нет, не сломается; умрёт. - Ты... правда хочешь мне помочь? Она уверенно кивнула. - Тогда не спрашивай ничего. Я... я всё исправлю. Просто дай мне время, пожалуйста. И ей ничего не оставалось, кроме как согласиться. Что он хочет исправить, и каким образом... допытывать его явно было бесполезно. Так бы и сидели в молчании, если бы не прозвенел звонок на урок. Сидел один за первой партой. За спиной смех, перешептывания... но и ты ведь теперь можешь с ними. Немного обернулся, краем глаза посматривая, что делают остальные. Саша и Андрей сидели вместе, в самом конце класса, и что-то активно обсуждали. К ним присоединился и Вадим; все втроём иногда подозрительно поглядывали на «Фёдора» Видимо, они всё ещё в замешательстве из-за ситуации в столовой. Но сейчас важно думать об уроке. Снял перчатки; кровь на руках затвердела и почернела, образовав тонкую, потрескавшуюся корочку; что шелушилась при сгибании пальцев и ладоней. Зато так проще будет пользоваться ручкой. Достал из рюкзака все нужные вещи и принялся ждать, однако, учительницы всё не было; и судя по расслабленному поведению одноклассников, она не скоро придёт. Это шанс наладить отношение с его... со своими друзьями. Глубоко вдохнул, встал, и направился к ним. - Привет. - довольно улыбался - Как дела? Все втроём резко замолчали. Как и Вика тогда, смотрели на него словно на совсем чужого человека. - Федь, ты сегодня выглядишь как-то... - Саша пытался подобрать правильные слова. - Иначе? Да, я решил подстричь чёлку. - А залысины это новая мода для чудиков? - добавил Андрей. - За... лысины? - приложил ладони в голове. К большому сожалению, под рукой не оказалось ни осколка зеркала ни телефона, что ты посмотреть на себя. Но раз они это заметили... неужели он вырвал себе так много волос? - Был неудачный поход к парикмахеру. - быстро отмахнулся и хотел сменить тему, но схватился за урчащий живот. Мда, стоило купить себе на завтрак что-то помимо жвачек. Сдавленно выговорил - Можно я к вам присяду? - Осторожней, а то ещё нам на парту блеванёшь. Вадим толкнул его в бок. - Ты в норме? - Да, да... - выпрямился, игнорируя лёгкую боль - Я хотел сыграть с вами в карты. - А мы с тобой не хотим. - Андрей, помолчи. - шикнул Саша. - Тогда, в крестики нолики? В морской бой? - неуверенно мял край рубашки, не видя позитивной реакции - Мы всё ещё можем поиграть на телефонах. Будет весело. - Ты должно быть не понял, я повторю; мы с тобой играть не хотим. - говорил с короткими паузами между словами. - Андрей, заткнись уже! - Хоть иногда держи свою пасть закрытой! - Да это правда же! - Федь, прости конечно... - пытался сгладить ситуацию Вадим - Но в прошлый раз, когда ты хотел поиграть, нам пришлось писать контрольную по английскому. - Да и веселиться ты не умеешь. - Андрей! - А в чём я не прав? В чём?! Он смеяться разучился, играть разучился, шутки понимать перестал... - Прекрати. - Он выглядит как ходячий труп, и вы продолжите это игнорировать?! Клон крепко сжал кулак. Впервые в его короткой жизни сожаление ощущалось как досада. Сожалел, что не размазал его тупой мозг по стенке в самый первый раз, в коридоре. Или на уроке английского. Или не взял столовые приборы и… резко тряхнул головой, выбрасывая из её эти мысли. Кровь на ладонях оставалась сухой, чёрной, но та что текла в жилах кипела как вода в чайнике. «Откуда столько злобы?» Посмотрел на пацанов; Вадим и Саша так же ругались с Андреем. Он не прав, клон... умеет всё перечисленное. Он научился этому. Решив доказать это, схватил пинал его с парты. - Эй, верни! - привстал и потянул руку. Однако клон отступил назад, и с криком «Катя! Лови!» кинул школьную принадлежность в другой конец класса. - Это не весело, чудак блин. - встал из-за стола и пошёл за своей вещью. Кажется... пошутить не получилось. Но вот снова выставить себя странным перед классом, перенимая внимание всех, удалось на твёрдую пятёрочку. Катя протянула пинал Андрею, но в самый последний момент кинула его однокласснице. - А ты то чего?! - Это тебе за паука в раздевалке. Мальчик побежал за своим пеналом, но он опять пролетел пол класса, и ещё раз, пока снова не оказался в руках клона. - Федя, хорош уже! Он опять кинул пинал, но на этот раз попал в голову Димы. - Упс... - Это объявление войны! - Дима встал, вооружившись горсткой ластиков - Хана вам! Через пару мгновений, весь класс участвовал в боевых действиях, швыряя и во врагов, и в союзников стёрки, смятые бумажки и даже железные точилки. Некоторые защищались от налётов при помощи учебников, выставляя их вперёд, как щит. Кто-то даже швырнул в соседа чужой рюкзак. Носились по помещение с громким смехом, забыв и про урок, и про то, что должны вести себя тихо. В одни момент, пинал полетел в сторону окна, и вдребезги разбил цветочный горшок, что стоял на подоконнике. В тот же миг на шум прибежала учительница. - Девятый В, что у вас здесь опять происходит?! - увидела осколки на полу и рядом лежащий пинал; возмущённо взглянула на всех - Кто это сделал? Чей это пинал? Дети затихли и виновато переглядывались между собой. Андрей медленно выступил в перёд. - Он мой. Но я не виноват! Это всё... - Я не хочу слышать никаких оправданий! Собери свои вещи и выйди из класса! Завтра мы поговорим с твоими родителями. - Это сделал я! - крикнул «Фёдор». В ту же секунду вскочил на стул, и поставил одну ногу на парту - Я это сделал! Это моя вина! И я готов понести ответственность за свои действия! Стоял в пустом коридоре с рюкзаком. Тёр сухие пальцы друг об друга; перчатки потерялись во время военных действий. Его выгнали... из класса. Наказали... Скинул рюкзак и легко засмеялся. Опёрся спиной о стену и прикрыл ладонью глаза. Как же всё... хорошо. Все искренне повеселились благодаря ему. Чувство восторга распирало грудь изнутри. Однако, тело снова возвращалось в привычное состояние; накатил голод и усталость, а радостное возбуждение сменялось слабостью и ломкой в теле. Но клон пытался игнорировать это. Сейчас важно то, что его приняли за своего. Правда, придётся на дольше задержаться после школы; уверен, у директора набрался километровый список жалоб. Слегка нервничая от этой встречи, по привычке потянул себя за растрёпанные пряди. Опустил руку. «Нет, хватит, так совсем облысею.» Взял подаренный телефон из рюкзака и включил камеру, что бы посмотреть на себя; на голове правда было гораздо меньше волос и больше белых пятен. Пальцем чуть погладил шрам на брови, и снова улыбнулся. Они приняли тебя за своего. Но ведь ты не он. Вглядывался в своё бледное лицо; мешки под глазами ещё не до конца прошли, и ссадины видны. Следует набрать немного веса, а то, как сказал Андрей, ты и правда выглядишь как тру... прижал ногти к коже. Даже так, ты всё равно не выглядишь как он. «Какая разница? Какая разница?! - сильнее сжал телефон - «Я сделал их счастливыми! Они и не догадываются ни о чём! Я всё исправил!» Исправил что? Ты вернул им их друга? Ты вернул матери её ребёнка? Вернул клонам их обещанную свободу? Дыхание замерло, но тревожные мысли продолжали лезть в голову. Ты планируешь врать им до конца своей жизни? Держать в их в неведении, во лжи? Сколько ещё ты планируешь притворяться? А если больше не получиться? Что ты будешь делать, когда они узнают правду? «Не узнают, не узнают, не узнают, все знают...» И так болеющая голова раскалывалась из-за ненавистного голоса чужой совести. Грубо откинул телефон в рюкзак. Чем дольше ты будешь лгать, тем более им будет принять реальность. Быстро дышал через рот, стараясь успокоиться, но гнев наполнял всё тело и разум. Слегка поколачивал кулаком стену. Ты и так портишь жизнь всем вокруг, а когда правда вскроется, все будут винить в этом только тебя. Сжал челюсть и представил их реакцию, их крики ненависти. Они и сейчас считают тебя странным, чужим, отгораживаются от тебя, сторонятся. А когда правда всплывёт наружу, когда они увидят, что ты сделал... в тишине коридора отчётливо слышал, как кровь стекала по дрожащим пальцам и капала на пол. И с каждым разом становилась всё громче, и громче. Резко зазвенел звонок, и все дети постепенно выбегали из классов. Вадим вышел одним из первых, и подошёл к другу. - Федя, ну ты даёшь! - слегка ударил его по плечу кулаком - Хочешь ещё больше от директора получить? Клон отвернулся и зашагал по коридору к выходу. - Эй! Ты куда? - Ухожу. - проронил не оборачиваясь. - Уроки ещё не закончились. - быстро зашагал за ним - И это не ответ на мой вопрос! Но получил лишь мрачное молчание. Остальные одноклассники вышли из класса и наблюдали за этим. - Остановись! - Я сейчас не хочу говорить. - Меня это уже достало! - его громкие слова привлекли внимание других учеников - Андрей был прав! И я не собираюсь больше делать вид, будто ты не ведёшь себя странно! Тебе придётся объясниться! - рывком приблизился и крепко схватил его за плечо - Стой же! Клон остановился; и резко развернувшись, ударил Вадима кулаком по носу. Тот в ту же секунду прижал ладони к заболевшему лицу. - Я же сказал тебе, отстань! - сжал кулак, для ещё одного удара, но резко остановился. Все окружили их и следили за происходящим, ожидая драки. Осознание того, что он натворил пришло мгновенно. - Вадим, прости, я... - протянул к нему руки, что бы помочь, но так же неожиданно получил в лицо. Мальчик врезал ему и второй раз. И третий. В ответ ему прописали в челюсть, но драться он не переставал. Уже даже не надеялся, что эта встряска поможет его лучшему другу прийти в себя. Продолжал лишь из желания выплеснуть свои эмоции, пока после очередного толчка не свалился на спину. Клон бросился на колени и схватил одноклассника за воротник; поднял его голову, а затем резко ударил затылок об пол. Повторил так ещё раз, прежде чем сам получил кулаком в висок. Мальчик вцепился в его короткие волосы; замахнутся для очередного удара в его положении было затруднительно. Но вот клон больше сдерживаться не стал; и раз за разом наносил всё новые, более яростные удары, каждый из которых отдавался звуком треска костей. - Я же просил тебя, оставить. Меня. В покое! - отчаяние и злоба смешались в его голосе. Безжалостно бил, с лёгким удовольствием выплёскивая весь накопленный за всё время гнев. Мира вокруг не существовало в этот момент. Всё, что он перед собой видел, это серые тона, окрашивающиеся алыми брызгами, как когда-то в квартире. Человека, виноватом во всём, что с ним происходит. Несчастного ребёнка, задыхающегося в собственного крови, c распоротым горлом… нет, это не может быть реально. Замахнулся для очередного удара, но в своих руках увидел кухонный нож, а под собой изувеченное, мёртвое тело. Ужас дрожью окутал его целиком. - Я... не хотел... Его грубо схватили сзади и оттащили подальше. Клон наблюдал, как дети окружили избитого Вадима; как обеспокоенно вздыхали и шептались. Неужели… неужели ты опять совершил непоправимое? Через пару мгновений, Саша и Андрей помогли мальчику подняться на ноги. И он... он был жив, жив! С красным от ударов лицом, с подбитым глазом, со сломанным носом, но живой. Страшного не произошло! Но... могло. Ты собирался сделать это снова. Нет. Ты хотел покончить с ним. Нет. Как и хотел того же в тот самый раз. По телу проступил холодный пот. Ты пытался заткнуть его навсегда. - Федя, ты совсем конченный?! - чужой голос выбил его из мыслей. - Я... - За что ты его так? - Больной что ли?! - Чокнутый! - Й-я... - быстро дышал, а точнее задыхался от нехватки воздуха; хотел оттянуть воротник рубашки, однако не смог остановить сильную тряску окровавленных рук. Обеспокоенные крики учеников смешивались со стуком биения сердца в висках. - Федя, ты чего застыл?! - Фёдор, тебе плохо? - Фёдор! «Фёдор! Фёдор. Федя. Федя? Фёдор!» Схватился за голову. Весь мир вокруг кружился и куда-то плыл; сужался, не оставляя пространства для малейшего вздоха. Не выдержав давления и шума он просто... убежал прочь. Из пустующего школьного туалета доносились громкие всхлипы. Клон нервно подвернул рукава и сунул руки под напор ледяной воды. - Ну же. Пожалуйста... - прикусил губы, ели сдерживая слёзы. Отстранился от раковины и посмотрел на свои ладони. Они всё ещё в крови. Свежие следы стекали вверх по запястьям, до локтей. Кровь размазалась по всей белой раковине, не переставая стекать. Резко переключил на горячую воду, ошпарил кожу, затем обратно на холодную. Без толку. Схватил салфетки и постарался вытереть пятна с рубашки, но лишь сильнее их размазал; а бумага размякла и таяла от влаги. Всё, к чему он прикасался, окрашивалось в красный. В панике осматривался по сторонам, и его взгляд приковал знакомый образ в зеркале; грязная одежда, алый цвет, и напуганное лицо, всё это слишком сильно похоже на... клон вознёс кулак и ударил по стеклу, но тут же отстранился с криком боли. Он боялся посмотреть в своё отражение. Самоистязания прервал звук приближающихся шагов. В туалетную комнату забежала запыхавшаяся Вика. - Фёдор?! - но увидела лишь кровь на целом зеркале, и мокрые салфетки, разбросанные вокруг. Выключила кран и прислушалась. Из одной из белых кабинок доносилось скуление. В тот же миг постаралась открыть дверь, но она оказалась заперта - Фёдор! Сейчас же открой! - сильно дёргала ручку двери - Фёдор! Тут только я! - старалась до него достучаться. Слегка заикалась, от страха, и от беспокойства тем, что не могла видеть, что с ним происходит, и что он делает с собой - Всё будет хорошо, слышишь? Мы просто... - Нет, не просто! - заорал - Ничего не просто! - сидел, сгорбившись в углу. Ладонями сжимал свою голову, желая раздробить себе череп; но осознание давило сильнее слабых рук. Потресканное сознание рассыпалось на малейшие осколки. Резкими и быстрыми движениями бился затылком о стенку, а ногами пинал противоположную. Вопил от боли настолько громко, что должен быть вот-вот сорвать голос; задыхаясь в собственных слезах. Этим он не заглушит голос совести; он и не пытался его заглушить. Лишь хотел наказать себя. За свой бесчеловечный поступок, за произнесённую ложь, ради собственного спасения. Безжалостно сдирал кожу со своего мокрого лица, стремясь ногтями выковырять себе глаза. Выкручивался от отвращения к запаху крови, наполнявшей кабинку, и от его холодного и липкого вкуса на губах и во рту. Рыдал от раздирающего чувства вины. И раньше это ощущал, но сейчас... сейчас он точно знал, что из-за этого теряет свой рассудок. Вика стояла совсем рядом, но не знала, что делать; могла только слушать, как её друг бьётся в истерическом припадке. - Фё...ох, послушай, я... - паника в теле разрасталась всё быстрее. Полезла в сумку за телефоном - Я позвоню твоей маме! - Не смей! - завопил. Бился головой и кулаками о дверь кабинки - Не смей ей звонить! Я не выдержу её слёз! - упёрся лбом и ладонями о дверь. Громко плача, медленно сполз вниз, оставляя кровавый след - Я не выдержу её слёз... Через пару минут, его крик превратился в протяжное хныканье, прерывающееся жалкими попытками вобрать в себя воздух через рот. Дрожа, корчился на полу, периодически слабо сплёвывая кровь и сухую слюну, а под щекой уже образовалась лужа из слёз и соплей. Вика присела рядом; её сердце сжималось из-за каждого услышанного всхлипа. Даже представить не могла, что с её другом происходило весь последний месяц, из-за что он стал... таким. - Фёдор, пожалуйста, поговори со мной. В ответ молчание. Могла слышать лишь его болезненные стоны и завывания. То, как он скулил и трясся на холодном полу. - Федь. Федя. - прислонилась к двери - Фёдор. Я помогу тебе. Что бы ты не хотел исправить, я помогу тебе. Только ответь. Фёдор. - Ты не... понимаешь. - голос звучал совсем слабо из-за жгучего и горького чувства в горле - Я не ф... я не он. - О чём ты говоришь? - ...тот, кого ты знала... он... - посмотрел на свою алую ладонь - Его больше нет. Его... нет. - зажмурил потухшие и заплаканные глаза - Он не вернётся. И я ничего не могу с эти поделать. Я не могу это исправить. - поддёргивал плечами из-за икоты и щемящей боли в груди - Его нет. И виноват в этом... - сглотнул - И виноват в этом только я. Вика молчала некоторое время. Конечно, что она может ответить на такое? Клон ожидал крика, слёз, заслуженных обвинений, или немого ухода. После совершенного, ты заслуживаешь наказания сильнее, чем просто остаться один. Но ничего из ожидаемого не приходило. Оба не знали, что им делать, что стоит сказать. Их окружало бурчание в трубах, и эхо рыданий. И с каждой минутой оно становился всё тише... и тише. Клон периодически постанывал, но больше не плакал. Ему больше... нечем было плакать. - Если... - заговорила шепотом - Если его нет, тогда... кто ты? - ...что? - Ты говоришь, что ты не Фёдор. Но, тогда, кто ты? - прижала колени к груди и приобняла себя руками - Я думала, что ты мой друг. Паршивый ученик и фантазёр. Любитель комиксов, и... любимый сын своих родителей. Если ты больше не Фёдор, кто ты? Вопрос до боли простой, но он не стал на него отвечать. Не смог на него ответить. Слова застревали глубоко в болеющем горле. Прежде чем он сумел что-либо вымолвить, прозвучал громкий звонок. - Нам пора на урок. - неохотно приподнялась с места и стряхнула штаны - Ты... в общем, я пойду. Звук шагов и закрытия двери были последним, что он услышал, прежде чем снова погрузился в одиночество. Лежал на полу с полу-открытыми глазами; кровь на лице давно засохла, покалывая кожу. Осколки разбитого сознания скребли по внутренней части черепа. Смысл чего-либо был утерян в тот самым момент, когда он признался себе во всём. Однако, вопрос всё равно не выходил из головы. ...клон провалялся в сомнениях некоторое время, после чего наконец-то открыл дверь и привстал на ноги, опираясь о стенку. Подруги уже не было, а другие дети и не заходили сюда. Рядом оставалось лишь отражение в зеркале, что так измучено смотрело на него молящими, жёлто-чёрными глазами, и будто задавало тот самый вопрос... В классе химии. Он сбился со счёта времени; это второй урок, третий, или уже последний. Сидел за партой с девочкой, вроде, её звали Оля. Она избегала разговора о случившемся в коридоре, внимая словам учительницы. Остальные дети сидели как можно дальше от них, от него, изредка бросая косые взгляды. Но было как-то... всё равно; только отсутствие Вадима в классе огорчало. Неужели он опять сделал непоправимое? Сердце кололо, однако, сил переживать или корить себя больше не оставалось. Посмотрел в сторону Вики; она сидела грустная, но внимательно следя за уроком, иногда грустно поглядывая в его сторону. Тягучие мысли с трудом волочились по разбитому сознанию, и эхом отдавался лишь последний разговор, лишь тихо «тогда... кто ты?» Упёрся головой в окно, наблюдая, как серая зима холодом окрашивала стекло узорами. «Кто я?» - глупый вопрос. Конечно он знал, кто он - «Я король пик. Восьмой клон своего создателя. Освободитель! Я...» - Федя. - прервала его одноклассница - Прибавь огню. Он кивнул и покрутил регулятор на горелке, но едва ли зажёгся огонь, отдёрнул свою руку. - Ты обжёгся? Я позову учительницу. - уже собиралась встать. - Нет, нет, не надо. - перевёл взгляд с слегка обожженного кончика пальца на огонёк, потом на одноклассницу - Всё в порядке. Оля вернулась к заданию, а он упёрся головой обратно в стекло. «Нет, как я могу быть собой... без них? Без него...» Ты уже давно не клон номер восемь. И без своей колоды, ты не король пик. Нет больше того, кем ты себя считал. Но как тебя может не быть? Разве ничто может чувствовать боль? Разве ничто может испытывать вину, желать людского тепла? Но как можно быть чем-то, даже не имея собственного имени? Ты существо без цели, без надежды; лишь ошибка, призванная в мир, обречённая совершать ещё большие ошибки. Лишь пародия на человеческую жизнь. «Тогда... кто я?» - Фёдор. - одноклассница подёргала его за плечо - Открой окно, а то гарью несёт. Он кивнул и приоткрыл окно, и тут же почувствовал, как освежающее дуновение ветра покалывало его уставшее и исцарапанное лицо. Прислонился сильнее. Никогда не думал, что холод может быть настолько приятным. Послышался стук, после чего в класс зашла другая учительница. - Простите, что прерываю. Не вставайте дети, не надо. - помахала рукой, жестом прося всех сесть на место - Директор вызывает одного ученика. Кто из вас Фёдор Константинович Нечитайло? - Я. - мальчик поднял руку. Как только все обернулись в его сторону, встал с места; заправил чёлку, открывая свои красные глаза, и, широко улыбнувшись острыми клыками, произнёс; - Я Фёдор Нечитайло.