Часть 87

Глава 87.

Тем временем Ставший свободным Добби был вне себя от радости. Он обнял Гарри, поблагодарил его, а затем достал из-за пазухи хрустальный шар со снеговиком. — Добби скучает по Тому... Сказав это, он показал шар Гарри. Гарри не знал об отношениях Добби и Тома и был удивлён, что Добби его знает. — Том... наверное, сейчас играет на улице. Хочешь пойти с нами? Гарри уже давно рвался наружу, привлечённый доносившимися оттуда звуками, но его задерживал Люциус. Теперь, когда всё разрешилось и Добби был спасён, Гарри хотел как можно скорее присоединиться к Рону и Гермионе. — Вместе... Уши Добби испуганно опустились. Он нервно огляделся по сторонам и покачал головой. — Добби не осмелится. Добби подождёт вас здесь. Видя настойчивость Добби, Гарри не стал его уговаривать. Он знал, каким упрямым может быть домовик. Когда Гарри подошёл к берегу Чёрного озера, его окликнул Хагрид. — Гарри! Почему ты так поздно? — Профессор Дамблдор хотел меня видеть. Услышав имя Дамблдора, Хагрид больше не задавал вопросов и протянул Гарри ножку паука. — Попробуй! Гарри, ничего не подозревая, взял её и откусил пару раз. Необычный, слегка онемевший вкус показался ему очень интересным. — Что это, Хагрид? Довольно вкусно, только рот немного немеет. Хагрид усмехнулся. — Это ножка акромантула. Кусочек мяса застрял у Гарри во рту — ни проглотить, ни выплюнуть. Но Хагрид этого не заметил. Подумав, что Гарри просто ошарашен от удовольствия, он сунул ему ещё одну ножку. — Вкусно, правда? Я каждый день по несколько штук съедаю. Гарри с трудом прожевал мясо. Хрум-хрум... а ведь чем дольше жуёшь, тем вкуснее. Отбросив психологический барьер, Гарри принялся уплетать угощение с таким аппетитом, что даже не заметил подошедшего Рона. — Эй! Почему ты не пошёл меня искать, когда пришёл? (Принюхивается) Что это ты ешь такое ароматное? Рон тут же заметил в руках Гарри ножку паука и, недолго думая, выхватил её и откусил пару раз. — М-м-м... вкусно, только немного немеет, но в этом есть своя изюминка. Что это? Гарри быстро жевал, глядя куда угодно — на небо, на землю, — но только не на Рона. — Хрум-хрум, да что с тобой? Что тут такого секретного? В конце концов, Хагрид по доброте душевной сообщил Рону: — Это ножка акромантула. — Что? Рон застыл на месте. Пустая оболочка выпала из его рук на землю, а лицо исказилось. — Что ты сказал, это? — Ножка паука. — Чья ножка? — Паука. — Паука что? — ... Хагрид сунул ему ещё две свежеподжаренные ножки. — Иди поешь в сторонке. Гарри оттащил окаменевшего Рона в сторону. Рон, съёжившись в углу, тихонько разрыдался. — У-у-у, бэээ... я съел ножку паука, Гарри, ты можешь в это поверить? У-у-у, что мне делать, у меня такое чувство, будто у меня в желудке пауки ползают, бэээ... Я теперь нечистый, Гарри! У-у-у, убери её подальше, она слишком вкусно пахнет! Гермиона, не дождавшись Рона, пошла играть в водный волейбол со своими соседками по комнате и Джинни. Близнецы Уизли увлеклись прыжками с вышки, им нравилось падать в воду, раскинув руки и ноги звездой. Профессор МакГонагалл, сделав пару кругов, поняла, что силы её покидают, и присоединилась к профессору Спраут и остальным, чтобы покататься на катамаране. Многие влюблённые парочки уединялись на катамаранах, устраивая свидания на Чёрном озере, но почти всегда один из них тяжело дышал от усталости. Профессор-кошка с недоумением посмотрела на усердно крутившего педали юного волшебника, затем коснулась педалей своей волшебной палочкой, и они завертелись сами по себе. Ей оставалось только управлять направлением. — Наверное, они так демонстрируют свою физическую форму, — бросила профессор МакГонагалл на прощание и уплыла прочь. Измученные до полусмерти юные волшебники: «Какой же я дурак, какой же я дурак!» Суна опробовала все аттракционы и даже приняла участие в битве на водяных пистолетах между четырьмя факультетами. Да, она была сама за себя. Почувствовав усталость, Суна вышла на берег, чтобы подкрепиться и подготовиться к новому раунду. — Профессор Суна. Суна обернулась. Перед ней стоял промокший до нитки Теодор. Они сели за столик и, попивая сок, восстанавливали силы. — А где Драко? Суна проследила за взглядом Теодора. Ах, он сражался с Гарри в водное поло. Драко не изменял своим принципам, и это тоже можно было считать своего рода упорством. — Профессор, простите, я не смог занять первое место. Теодор опустил голову, всем своим видом излучая обиду и грусть. Дело было не в том, что он не старался. Просто второй курс оказался невероятно конкурентным. Не говоря уже о Равенкло, его главной соперницей была Гермиона из Гриффиндора. Он даже начал подозревать, что Распределяющая шляпа впала в старческий маразм и отправила Гермиону не на тот факультет. — Не нужно извиняться. Ты ведь очень старался, правда? К тому же, твой рождественский подарок был уникальным, это ведь многое компенсирует? Суна подмигнула Теодору. Ему и вправду стало немного легче, но он всё ещё корил себя за то, что не стал первым. Суна мягко улыбнулась и убрала его чёлку со лба, открыв его бледное, чистое лицо. — Теодор, ты и так прекрасно справился. Помнишь нашу первую встречу? Ты стоял у дверей моего класса и ждал меня, похожий на одинокого зверька. Ты выставлял колючки против всех, но мне показал свою мягкую сторону. — Тогда я подумала, что не могу обмануть твоё доверие. И теперь ты дал мне ответ — я преуспела. — Профессор? Теодор выглядел озадаченным, не понимая, о чём говорит Суна. Тогда она спросила: — Что ты думаешь о Драко? — О Драко? Теодор бросил взгляд на корчившего рожи Драко и с мрачным видом ответил: — Инфантильный! Высокомерный! Самовлюблённый! Совершенно слабый, но вечно строит из себя непобедимого. — Он настолько плох? Теодор поджал губы. — Но ко мне он до смешного искренен. Хоть я его и побил, он всё равно твердит, что поддавался. Чтобы победить меня, он тренируется до изнеможения. А когда я занял лишь второе место, он разозлился даже больше, чем я... Говоря это, Теодор невольно улыбнулся. — Так ты понял, Теодор? — Я... Теодор удивлённо поднял голову. — Ты усвоил самый важный урок, которому я тебя учила, — это любовь. Теодор вырос в среде, где не хватало любви. Тот, кого никогда не любили, с трудом учится любить других. Поэтому Суна сначала дала Теодору почувствовать, каково это — быть любимым, а затем постепенно направляла его, помогая научиться принимать любовь других и отвечать на неё взаимностью. — Хотя этот процесс был сложным и трудным, и порой возникали ненужные проблемы, ты нашёл меня, и я решила, что не могу обмануть твоё доверие. Теодор, ты доказал, что твой выбор был правильным, и доказал мой успех. Ты мой лучший ученик. Суна всегда позиционировала себя как члена семьи для Теодора. Но ребёнок, внезапно обретший любовь, подобен разбогатевшему бедняку: у него может возникнуть сильное чувство собственничества, которое легко спутать с другими чувствами. Задача Суны состояла в том, чтобы, не ранив его, помочь ему самому разобраться, что такое родственная любовь, что такое дружба, а что — романтическая любовь. Суна всегда была пассивна. К Симусу она относилась в рамках профессорских обязанностей, но тем, кто, как Теодор и Гермиона, сам обращался к ней за помощью, она никогда не отказывала. Теодор подошёл и обнял Суну. Горячие слёзы, просочившись сквозь одежду, упали на её кожу. — Профессор Суна, как было бы хорошо, если бы вы и вправду были моей семьёй. Суна ласково похлопала его по спине и шутливо ответила: — О, твой отец наверняка сошёл бы с ума!