Часть 184

Глава 184

История с превращением Гарри и Драко в девочек имела весьма извилистое продолжение. Во-первых, Дамблдор выделил обоим отдельные комнаты, чтобы избежать неловкости: спать в женском теле в мужской спальне или с мужской душой в женской было бы неправильно. Это решило множество щекотливых моментов. Во-вторых, лечение у Снейпа. О том, как именно оно проходило, Гарри и Драко молчали как партизаны, но настроение у Гарри каждый день было, мягко говоря, не очень. Впрочем, настроение Снейпа тоже оставляло желать лучшего, результатом чего стало стремительное падение баллов Гриффиндора. Примечательно, что баллы снимали не с Гарри, а с других неудачников, попадавшихся под горячую руку. Самым интригующим было то, что Драко восстановился за неделю, а Гарри потребовалось полмесяца. На вопрос, почему такая разница, Снейп ответил, что Поттер «не сотрудничает». Истинные причины каждый мог додумать сам. Что касается Суны… дата её возвращения домой снова отодвинулась, а Снейп недвусмысленно намекнул, чтобы она больше не устраивала подобных шуток. Суна сделала вывод: Снейпу не нравилось превращение Гарри в Харри, оно вызывало у него отторжение. Это можно было понять. Видеть лицо Лили вновь — это смесь ностальгии и вины, но также и отвращения, потому что на этом лице проступали черты Джеймса Поттера. Словно на идеальной картине было несколько грязных пятен, которые невозможно игнорировать. Он предпочитал каждый день видеть Гарри с глазами Лили, чем Харри, «осквернённую» Поттером. Суна заключила, что любовь — штука сложная. Когда проблема была решена, Суна вместе со студентами пятых и седьмых курсов вступила в период обратного отсчета до экзаменов, возрождая кошмар прошлого года. В это время над Хогвартсом витала атмосфера «учись или умри», даже главная зубрила Гермиона выглядела слегка не в себе. — Даже не представляю, что будет с нами на пятом курсе, — простонали Гарри и Рон, надеясь, что этот день никогда не настанет. Да что там говорить, если даже близнецы Уизли, самые нелюбители учебы, под давлением Суны усердно грызли гранит науки. Рон считал, что в этот раз их оценки станут приятным сюрпризом для родителей. Молли определенно полюбит Суну ещё больше. Маленькие волшебники усердно трудились и наконец дождались момента расслабления после экзаменов. Изначально Суна не планировала в этом году устраивать водные битвы, но студенты, особенно семикурсники, были категорически против. Они смотрели на Суну как на предательницу, отчего ей стало не по себе. — Вы… — Профессор Суна, почему в этом году не будет воды? В прошлом же было! — Да, я специально приготовила красивый купальник для фото! — Это же наш выпускной, я весь год завидовал прошлым выпускникам, а теперь этого не будет? Студенты наперебой осуждали Суну, и ей стало стыдно. — Просто в этом году погода плохая, — попыталась оправдаться она. Прогноз обещал пасмурную неделю. Странно же играть с водой в пасмурный день? Но студентам было всё равно. Дождь, тучи — плевать, главное, чтобы ножи с неба не падали. Пришлось Суне, как надежде всей деревни, идти к Дамблдору. — Хе-хе, мой дорогой директор, чем занимаешься? Дамблдор отложил только что открытую конфету: — Говори, что стряслось. Каждый раз, когда Суне что-то было нужно, она вела себя именно так. Он знал её слишком хорошо. Суна, запинаясь, изложила суть дела. Дамблдор, подумав, согласился. Но перед тем как Суна отправилась к МакГонагалл, он сообщил ей не самую приятную новость. — Местом проведения Турнира Трёх Волшебников утвержден Хогвартс. — О-о-о… — Ты совсем не удивлена. Суна пожала плечами: — Это было ожидаемо. Разве Фадж упустит шанс покрасоваться? Даже если бы он не хотел, Волдеморт заставил бы его захотеть. Пробраться в Дурмстранг или Шармбатон было бы не так просто, а Хогвартс — место знакомое. Что касается Каркарова из Дурмстранга, он давно в расстрельном списке Волдеморта; предателей Тёмный Лорд в живых не оставляет. — Да, каникулы будут насыщенными, — вздохнул директор. Официальные мероприятия означают бесконечные совещания. Три дня — маленькое собрание, пять дней — большое. Суна боялась, что Грин-де-Вальд решит подлить масла в огонь на этих встречах. — А как же мои уроки в следующем семестре? Турнир длится целый год, студенты двух других школ будут жить в Хогвартсе и, возможно, посещать занятия. Не хотелось бы напугать их её нестандартными методами обучения до слёз. — Хм… тебе просто нужно быть немного сдержаннее. Например, Гремучую иву и инфери лучше припрятать, чтобы не нанести гостям психологическую травму. — Ладно, постараюсь, — Суна почесала затылок. — Похоже, придется переделать учебный план. — Не обязательно, — возразил Дамблдор. — Возможно, вопрос отложат. У каждой школы свои методы, да и языковой барьер — проблема. Суна поняла. Точно, в Дурмстранге Тёмная магия — это нормальный предмет, так что уроки в Хогвартсе для них будут как лёгкая закуска. — Историю магии или Астрономию они могут посещать вольнослушателями, а с основными предметами решим, когда они приедут. Уладив вопросы с будущим семестром, Суна радостно побежала к МакГонагалл. Прошлогоднее оборудование было уменьшено заклинанием и убрано на хранение, так что в этом году его нужно было просто увеличить. Уведомление студентов взяли на себя деканы и Филч, а Суна с Хагридом занялись подготовкой площадки. Студенты, сгорая от нетерпения, достали заготовленные наряды — в этом году все хотели выглядеть на фото безупречно. В день водной битвы, как и ожидалось, было пасмурно, но это никого не смутило. Все нарядились, вооружились и разбежались по любимым аттракционам. Сириус и Люпин, узнав о мероприятии, проникли в замок через туннель под Гремучей ивой. Сириус был в форме анимага, а Люпин вел его. Увидев Сириуса, кот Том просиял, подтянул свои красные трусы в горошек, схватил пса в охапку и побежал к самой высокой горке. — Эй… стой… — Люпин успел только протянуть руку. — Пусть играют, Том знает меру. Давно не виделись, — улыбнулась подошедшая МакГонагалл. — Давно не виделись, профессор. Я просто боюсь, что они слишком разыграются. МакГонагалл рассмеялась и указала Люпину на центр озера, где Суна, вооружившись железным тазом, в одиночку поливала водой толпу противников. Люпин сразу всё понял: здесь есть кто-то ещё более безумный. — Не хочешь попробовать? Люпин смущенно улыбнулся, показывая на свою повседневную одежду: — Боюсь, я сегодня не готов. МакГонагалл окинула его взглядом, хитро улыбнулась и взмахом палочки превратила его одежду в футболку и шорты, подходящие для купания. На открывшихся ногах Люпина были видны шрамы. Внезапное обнажение смутило его. — Это же Хогвартс, — успокоила его МакГонагалл и потащила к горке. Люпину было сложно отказать, и, немного поколебавшись, он вслед за профессором скатился с горки, плюхнулся в озеро, где его подхватил Гигантский кальмар. На щупальцах кальмара уже висели другие студенты, все были в восторге и ничуть не удивились компании МакГонагалл и Люпина. Это помогло Люпину расслабиться. — Ну как ощущения? — Захватывающе. Теперь Люпина даже не нужно было подгонять — он сам начал пробовать все аттракционы. Сириус уже вовсю веселился, соревнуясь с Томом, кто укусит больше задниц. Джерри в плавательном костюме пускал пузыри вместе с хорошенькими ведьмочками. Поскольку он умел выдувать пузыри любой формы, девочки наперебой фотографировались с ним, награждая поцелуями. Джерри, зацелованный до головокружения, чувствовал себя в раю. Хагрид, как и в прошлом году, предлагал студентам барбекю. За год ассортимент расширился и уже не ограничивался паучьими лапками. Когда пришла Суна, на гриле жарились огромный хвост крокодила и рог носорога. Суна вытаращила глаза: — Это съедобно? — Конечно! Мясо Кусачей зубатки упругое и сочное. Я оставлю тебе кусочек, когда будет готово, а то не успеешь. Возле Хагрида дежурила толпа барсучат-хаффлпаффцев с мисками наготове. Они оккупировали эту точку и не собирались уходить, пока не наедятся. Из-за дефицита некоторых продуктов Хагрид даже ввел талоны на барбекю. Помимо мяса, были арбузы от Арбузопульты. Шашлык с арбузным соком — идеально. Суна сглотнула слюну, решила оставить в покое бедных мокрых студентов и присоединилась к хаффлпаффцам, иногда помогая Хагриду магией разгонять жар от углей. — Премного благодарен, — Хагрид вытер пот со лба рукавом. Ему было не то чтобы жарко, он просто привык. — Не за что. Мог бы наколдовать таз льда. — Хорошая идея, но боюсь, я не удержусь и съем его весь. Хагрид бросил кусок готовой говядины на землю. Клык подошел, понюхал и сел рядом ждать, пока мясо остынет. — Много есть вредно, живот заболит. А этот рог от кого? — Суна осторожно потыкала твердый рог, который жарился прямо в углях. — А, этот? — Хагрид глянул. — Рог сносорога. Нашел в Запретном лесу, свежий. Не знаю, сам отпал или зверь умер. — Пф-ф! — Суна чуть не выплюнула арбузный сок. Она с недоверием уставилась на Хагрида. Рог сносорога? Носки Мерлина! Порошок из рога сносорога — редчайший ингредиент, безумно дорогой на рынке, а Хагрид его жарит?! Если Снейп узнает, он сойдет с ума и проклянет Хагрида за такое расточительство. В итоге Суна со слезами на глазах съела костный мозг этого невероятно ценного ингредиента. И, надо сказать, это было чертовски вкусно! Так как день был пасмурным, веселье закончилось около трех часов дня. Это было последнее мероприятие семестра. На обратном пути Суна столкнулась со странной Трелони. За два года работы Суна не сказала ей и десяти слов, поэтому хотела, как обычно, проскользнуть мимо. Но сегодня Трелони не собиралась её отпускать. Увидев Суну, она просияла, раскинула руки и побежала навстречу. Вид у неё был точь-в-точь как у злой ведьмы из сказок. — Профессор Суна! Шестое чувство Суны взвыло сиреной. Мозг еще не успел обработать информацию, а ноги уже несли её в обратную сторону. «Меня здесь нет, меня здесь нет!» Трелони не поняла, почему Суна убегает, но это её не остановило. Она преследовала Суну по пятам, бормоча на ходу: — Я только что гадала себе… В хрустальном шаре всё было туманно… очень плохо… Я видела и тебя! Не хочешь узнать, что я видела? У Суны внутри всё похолодело. — Нет, не хочу, профессор Трелони! — Но ты должна выслушать! — Нет, не надо! Суна зажала уши и припустила еще быстрее. Если она не услышит, пророчество её не догонит. Трелони сегодня словно заклинило на Суне: она твердо решила рассказать увиденное и, задыхаясь от бега, не отставала. Студенты наблюдали эпичную сцену: профессор Трелони гонится за профессором Суной. Не зная причин, они строили самые безумные догадки. Дамблдор, увидев это, с усмешкой сказал Грин-де-Вальду: — Суна действительно боится пророчеств. Грин-де-Вальд презрительно фыркнул: — Просто сумасшедшая шарлатанка. Но в душе он сохранял настороженность по отношению к Трелони. В конце концов, пророчество об Избранном вышло из её уст. Он опасался, как бы она не выдала Суне настоящее пророчество, которое могло бы помешать их планам. Дамблдор бросил на Грин-де-Вальда проницательный взгляд, догадавшись о его мыслях. Похоже, вечером придется поговорить с Трелони. В конце концов, Трелони нагнала Суну и под её «мертвым» взглядом выпалила то, что увидела: — Я видела… О! Мрачный саван накрыл день твоего рождения! Змей из бездны обвил твои ноги… Одной стороной Он — возрождение, другой — тлен. Он ненавидит твое вмешательство и сплетет из остатка твоей жизни веревку, чтобы связать тебя. Берегись, Его гнев родом из преисподней! «……» Суна не знала, что сказать. Очень хотелось кого-нибудь ударить! Высказавшись, Трелони почувствовала, как тяжесть спала с её плеч. Ей стало невероятно легко. Именно поэтому она так стремилась рассказать пророчество Суне. Это не было истинным пророчеством, когда она впадала в транс. Она увидела эти образы в хрустальном шаре, движимая собственной тревогой, и они сложились в такие слова. Трелони и сама удивилась: пророчества без транса обычно так не работают. Но будучи «полукровкой» в мире провидцев, она не понимала причин. Видя, что лицо Суны не предвещает ничего хорошего, Трелони испугалась, что та сорвет на ней злость, и, семеня мелкими шажками, поспешно удалилась. Вернувшись к себе, Трелони записала это странное пророчество. Предсказания, не ставшие пророческими шарами, не считались особо ценными, но Трелони чувствовала, что здесь что-то не так. Ощущение было такое, словно кто-то использовал её, чтобы передать эти слова Суне. Испугавшись, Трелони захлопнула дневник и заперла его в шкафу, надеясь, что так сможет изолировать его.