Часть 185

Глава 185

Суна провожала взглядом удаляющуюся Трелони, не став расспрашивать о причинах и следствиях прозвучавшего пророчества. Том и остальные питомцы, следовавшие за ней по пятам, заметили, что настроение хозяйки изменилось, и кот осторожно потянул её за край одежды. «Что с тобой?» — читалось в его взгляде. — Я в порядке, идемте обратно, — отозвалась она. Суна не хотела придавать этому значения, но слова предсказания словно выжгли клеймо в её мозгу, и она не могла перестать думать об этом. Кто этот человек? Буквальный смысл пророчества гласил, что кто-то жаждет мести. Но разве это справедливо? Она ведь всегда была добра к людям! Разве что... Волдеморт? Суна сменила позу в ванной, размышляя. В пророчестве упоминалась змея, что вполне укладывалось в картину, к тому же она действительно сорвала его ритуал возрождения. Кажется... всё сходится. Тревога, сжимавшая сердце Суны, мгновенно отпустила. Если это Волдеморт, то всё просто. Будь это кто-то другой, стоило бы поволноваться, но эта «Голова-варёное яйцо»... В любой непонятной ситуации достаточно просто натравить на него Тома. Осознав это, Суна вновь повеселела и начала радостно напевать незатейливый мотивчик. Подслушивающие под дверью Том и компания переглянулись с недоумением, совершенно не понимая, с чего вдруг у Суны так резко улучшилось настроение. Малыши лишь пожали плечами: женскую душу понять поистине невозможно. Дамблдор, узнавший содержание пророчества от Трелони, тоже пришел к выводу, что речь идет о Волдеморте: змеи, разложение, возрождение — указания были слишком очевидны. Поскольку рядом была Суна с Томом, директор особо не волновался; скорее, он даже надеялся на их столкновение, ведь это могло бы внести весомый вклад в будущую победу Гарри. Грин-де-Вальд же чувствовал, что здесь что-то не так, но не мог сформулировать, что именно, поэтому своими сомнениями с Дамблдором делиться не стал. Следующий день был объявлен всеобщим выходным, чтобы маленькие волшебники могли собрать вещи и настроиться на предстоящие каникулы. Суна тоже занималась сборами, упаковывая багаж — и свой, и питомцев, — ведь эти каникулы она собиралась провести в гостях у Ньюта. Они договорились об этом еще перед отъездом магозоолога; Ньют прислал ей кучу писем с напоминаниями и даже отказался от всех экспедиций, чтобы достойно встретить её и Тома. В этот раз с ней отправлялись только Том, Джерри и Шоколадная лягушка. Добби, поразмыслив ночь, решил провести каникулы с Гарри. Под влиянием Тома Добби всё больше становился похож на независимую личность: у него появились собственные предпочтения, своя работа и друзья, поэтому теперь он хотел навестить своего друга Гарри Поттера. Ньют сейчас обосновался в уединенной долине в пригороде графства Дорсет, перенеся туда даже свою лондонскую мастерскую. Там жила не только семья Скамандеров: его ассистентка Банти и Куинни Голдштейн, сестра жены Ньюта, Тины, тоже поселились в долине. Тесеус специально написал Суне заранее, введя её в курс дела, чтобы она могла подготовиться и не попала в неловкую ситуацию с нехваткой подарков. Банти была правой рукой Ньюта, неизменно помогая ему ухаживать за магическими существами и кормить их, поддерживая его во всех начинаниях. Поэтому, когда Ньют переехал, она последовала за ним. Куинни же перебралась к сестре после смерти Джейкоба. Тина боялась, что сестра не вынесет удара от потери любимого, и надеялась, что семейное тепло развеет её одиночество. И Куинни, и Тина были выпускницами Ильверморни, так что приходились Суне своего рода «пра-пра-пра... старшими сокурсницами» и землячками. А встреча земляков — это всегда событие трогательное. Кроме того, Суне предстояло подготовиться к защите от легилименции Куинни — это был врожденный дар, которому можно было только позавидовать. … В день отъезда Суна отправилась в путь вместе с Рольфом, так как совершенно не знала дороги. Ньют так усердно её торопил, что совсем забыл объяснить маршрут. Поэтому Суна нашла его внука и попросила быть проводником. Рольф, узнав, что профессор Суна едет к ним в гости, выглядел одновременно взволнованным, скованным и немного ошарашенным — ему об этом никто не сказал. Что ж, взрослые в долине были так заняты подготовкой к приезду гостьи, что о мальчике просто забыли. Суна вместе с питомцами и примкнувшим к ним Рольфом заняла купе. Для неё это была первая поездка на Хогвартс-экспрессе, что вызывало легкое возбуждение. Том и Джерри разделяли её чувства: поезд еще не тронулся, а они уже рвались в коридор искать компанию — в последнее время эта парочка пристрастилась к игре в волшебные шахматы и, вероятно, искала партнеров для партии. Оставшись наедине с Суной, Рольф разволновался еще сильнее, комкая в руках край мантии, который уже стал влажным и мятым. Суна, играя с Шоколадной лягушкой и видя состояние мальчика, добродушно предложила ему пойти поискать друзей, иначе бедняга мог просто упасть в обморок от напряжения. Характер Рольфа был смесью черт Ньюта и Тины: легкая социофобия, педантичность и доброе сердце. Благодаря активности Тома и Джерри весть о том, что профессор Суна едет в поезде, быстро разлетелась среди учеников. Вскоре их купе превратилось в самое переполненное во всем составе. Первыми, не раздумывая, ворвались Теодор Нотт, таща за собой Драко Малфоя, и тут же уселись рядом с Суной. Золотое Трио — Гермиона, Гарри и Рон — опоздали буквально на шаг и были вынуждены сесть напротив, обмениваясь с Теодором и Драко испепеляющими взглядами. Когда подошла Джинни, мест уже не было, и Гарри уступил ей своё, встав у двери. Джинни покраснела от смущения так, что у Гарри глаза на лоб полезли. На этот раз даже Рон заметил некую странность в их поведении, но из-за присутствия слизеринцев промолчал. Следом появились Пэнси, Дафна и Астория. С их приходом в и без того тесном купе стало не продохнуть, дверь даже не закрывалась. Теодор недовольно нахмурился, но примеру Гарри не последовал: с чего бы ему уступать место, которое он с таким трудом занял? Пэнси стояла рядом с Драко и без умолку трещала, чем невероятно раздражала и самого Малфоя, и окружающих. В конце концов, Драко, оттянув воротник мантии, вышел из купе, усадив на свое место Асторию и забрав с собой источник шума. Все вздохнули с облегчением. Даже Шоколадная лягушка спустилась с окна и забралась на плечо Суны, начав заплетать ей косички. Одна сторона — Гриффиндор, другая — Слизерин. Общих тем для разговора явно не предвиделось, поэтому Суна достала две колоды карт и объявила: — Давайте сыграем! Чтобы всем было удобно, Суна трансфигурировала стол, поставив его посередине, а у окна и двери добавила табуретки — как раз на восемь человек. Но играли вшестером, так как Гарри и Астория сразу сказали, что играть не будут. — Мы можем меняться, — предложила Дафна, заметив, что путь предстоит долгий и одной партией дело не ограничится. Астория схватила сестру за рукав и радостно закивала. Услышав это, Рон и Джинни одновременно повернулись к Гарри: — Мы тоже можем меняться! После этих слов Рон посмотрел на сестру очень странным взглядом. Джинни виновато отвернулась к Гермионе, а Рон перевел гневный взор на Гарри. Гарри же... Гарри просто промолчал. Суна, цокнув языком, пересадила Шоколадную лягушку на голову Гарри, и турнир по картам начался. Постепенно у дверей собралась толпа зрителей — наблюдать за игрой оказалось не менее увлекательно, чем играть самим.