Представление

      Я помню торжественное начало каждой Первой охоты, на которую меня начали брать с моих четырех лет. Я пропустила только одну, в мой первый год рождения. В тот год, рассказывал отец, все три дня охоты стояла солнечная погода, солнце буквально обжигало кожу: «Их было четыре, двое из них родные братья близнецы, все еще совсем молоды.», — вспоминал отец: «Они знали, что их ждет, готовились к этому всю свою жизнь. Но как я и сказал, они были слишком молоды. Из них вернулся только один и тот теперь сломлен. Он больше никогда не улыбнется, а ведь у него была одна из самых заражающих улыбок.». В день начала седьмой церемонии в моей жизни я впервые стою по сторону участников.       Каждые три года все жители в возрасте от 20 лет и не проходившие обряд ранее обязаны принять свое участие. Они встают на почетные, но пропитанные кровью пьедесталы, для многих это единственный раз за жизнь, когда они на ряду с вождем и даже с самой королевской семьей. Их семьи, если и горюют и страшатся, ни за что не показывают своих истинных чувств — всегда гордо смотрят на своих родных детей, внуков, братьев, сестер.       От отца я однажды услышала о неком месте, куда люди приносят свои мольбы, прошения, горечь и боль. Они просят божеств о многом (он не вдавался в подробности, но я тогда еще подумала, что люди просят о чем-то духовном, то, что не смогут сделать самостоятельно — отвести смерть от их домов, даровать счастье после потери любимого). У нас в поселении нет такого места, в городе может и есть, но нам, рожденным в деревне защитников запрещено покидать родные земли. Теперь пазл сходится: отец единственный на моей памяти, который покидал крепость, ограждающую нас и дремучий лес от остального мира. Даже вождь безвылазно восседал в своей избе.       Сейчас, обводя взглядом тех, кто пришел на церемонию, я задалась вопросом: если бы у нас вдруг появилось такое место, куда можно принести свои переживания, хоть кто-нибудь из них пошел бы туда? Думаю, что нет.       Все эти смуглые лица, с ранними проявлениями морщин и впадинами от частых оскалов: никто из них и не думал страдать о возможной кончине своей родной крови. Ну конечно, это слишком очевидно — наш народ не нуждается в месте для мольбы, мы не просим, мы добиваемся всего сами и добиваемся этого очень жестоко. Раньше я просто чувствовала себя чужой среди этих людей, но теперь в этом уверена. Нет, внешне мы очень даже схожи, ну кроме моих более светлых волос, которые точно у меня от отца. Я говорю про внутренний мир. Признаю, мысли о жестокости и даже порывы гнева присущи и мне самой, но не думаю, что кто-либо, кроме меня (и отца конечно) после всплеска эмоций переживали бы за содеянное. Во мне две крови: кровь людей, чьи повадки напоминают хищных зверей, сила, которая, уверена, превышает возможности какого-либо народа, в этой части меня живет сам демон; вторая же часть — это кровь отца, но кому она принадлежит мне так и не узнать.       Я думала о том, что в последний вижу на отца в последний раз. Он с нежностью смотрит только на меня. На его лице не отображается эта ликующая улыбка, которая сейчас на морде каждого воина. Он почти что рыдает. Мои мысли уже полностью погрузились в прощальные слова, как сбоку я замечаю легкое покачивание знакомого силуэта. На последний оставшейся пьедестал взлетает Деймос. Дорогой друг, человек, который сразу после отца в списке важных для меня людей. Любитель нарушать правила, жертвуя многим, начиная с репутации, и сейчас игнорирует свод узаконенных порядков и машет мне. Я знала, что увижу его сегодня, знала это всю нашу дружбу, мы одногодки и нам двадцать два. Мы стоим на церемонии нашей Первой охоты в окружении оставшихся участников, вместе со мной и Деймосом в этот год в лес отправится пять человек. Я медленно перевожу взгляд с появившейся родной души в сторону вождя и у меня замирает сердце.       В поле зрения появляется королевская гвардия.       Наше поселение лишь малая часть огромного государства, которым всегда правила Синяя королевская семья. Хотя предполагаю, что прозвище Синие было придумано нашим народом, все дело в нашем скудоумии по части воображения. Дело в том, что одеяния королевской знати на важных государственных мероприятиях неизменно из синего атласа — от этой их привычки они и получили свое прозвище. Вот и сейчас я смотрю на нынешнюю королеву в полностью синем одеянии, которое обрамленное пасмурной погодой словно горит.       Это их долг: каждые три года являться к нам, показывать свое величие и превосходство, а также толкать речь, которая и на половину не состоит из правды. Желчь по отношению к моим сородичам никогда не скрывалась, но каждая из сторон, разделенные могучей каменной стеной нуждаются друг в друге, поэтому акт дружбы поддерживается. Хотя при этом мы несправедливо подчиняемся Синим. Мы умираем за их спокойствие, становимся умалишенными им в угоду и на потеху.       — Я, Сердар — вождь сильнейших и бесстрашных от лица всех воинов приветствую Вас, Ваше превосходительство — наш вождь, обладатель огромной силы и очень хриплого грубого голоса бросился со своего места главы в сторону прибывших. Отдал честь вместе с самым низким поклоном, который только смог себе позволить в своем глубоко старом возрасте. Его волосы, собранные в косу, цвета уже даже не серебра, а до прозрачности белые коснулись травы у его ног. Сердар Великий вождь, последователь своего отца, несклоняемый своей головы перед лицом самой смерти, отец моей матери, который в день трагедии, когда ее признали мертвой не проронил ни слезы, ни одного слова в знак почтения. Вспоминаю сейчас выражения его лица в ту минуту: призрение, он не был опечален, только разочарован. Меня берет злость, даже ярость, смотря на то, как эта скала без какой-либо брезгливости продолжает держать свой поклон, пока ему не будет позволено поднять головы.       — Я вижу пятерых. — тяжелый голос, даже слишком для женщины, эхом начал разноситься над нашими головами. Даже ветер в это мгновение прекратил свое движение. Эта женщина точно внушает страх. — Надеюсь вернуться смогут хотя бы трое.       Никто не смеет смотреть прямо на нее, но пока она продолжает приближаться к местам участников Первой охоты, бросают ей в след косые взгляды. По мере приближения к нам королевы, мое сердце начинает замирать все на большее количество секунд. И вот, вроде бы и миг, а может прошла вечность, она стоит перед нами, теми, кто в этот день имеет право (единственное за всю свою жизнь) не отводить глаз. Мне бы хотелось заглянуть прямо в ее глаза, молча задав вопрос: «За что нам эти страдания?», но мне не хватает духу. Я опускаю взгляд, пряча его между травинками наполненными влагой.       — Каждый из воинов обязан отдать свой долг. Сегодня день торжественной клятвы. — обращается к нам королева — Сейчас каждый из вас пройдет первый шаг на пути становления воином, принесите свои клятвы Королевской семьи, отдайте свои сердца, тела и души.       Меня пугают ее слова, и я пытаюсь спрятаться от ее величия, ища взглядом отца, но не на нем останавливается мой взор. За спиной королевы стоит мужчина облаченный в того же оттенка синего наряд, что и платье королевы. Кроме одинаковых одеяний между этими двумя я сразу улавливаю внешнее сходство: одинаковый разрез глаз, опущенные носы и у обоих приятного теплого оттенка шоколада волосы. Его взгляд, ранее направленный в сторону Йенты (одна из участников Первой охоты этого года), резко перемещается на меня, видимо, почувствовав мой пристальный взгляд. На лице молодого человека проявляется двусмысленный интерес, улыбка на одну сторону начала растягивать его кожу с оттенком ровизны. В душе у меня загорается рассеянность, теперь мне не хочется искать помощи в глазах отца, единственное о чем прошу — провалиться под землю. В это время я вновь начинаю слышать грозный голос вождя: «Правила вам известны с детства, но в моих обязанностях их повторить: каждый из участников нынешней Первой охоты выбирает по одному орудию, с которым и начнется его охота. Произносит клятву Великой, Небожительной Беллатрикс, которая дарует каждому из вас часть своей удачи и для каждого из вас начнется церемония посвящения в воинов. Три дня вы будете обязаны пробыть на территории гремучего леса, территории самих Дьяволов, а по истечению срока вы либо вернетесь, либо нет.       — Сегодня церемония будет немного отличаться. — прервала вождя королева. Любому из нас за подобное невежество раздвоили бы язык. — Мое правление приближается к концу. Это последняя Первая охота, на которой мне суждено побывать. Сегодня свои клятвы вы даруете моему сыну. Я представляю каждому из воинов будущего короля, Повелителя ваших жизней! Асгард Верховое божество!       Престарелая Синяя женщина отходит в сторону, освобождая прямой путь к нашим местам Асгарду. Только своим внешним видом мужчина внушает уважение. В росте он не уступает воинам, как и в мышечной массе. Да и со своим оскалом он сошел бы за одного из нас, только его розовая кожа выдает чужака в нем. Уверена, людей он погубил не меньше, чем самые свирепые из нас.       — Рад приветствовать свежее мясо. — мерзавец буквально смеется над каждым из нас, стоящих напротив него и за его спиной. Он знает, что мы молча проглотим любое оскорбление и продолжим умирать. Но почему? Почему такие монстры как мы не могут убить этого змея вместе с его матерью разом? Они здесь, прямо сейчас на нашей земле. Пока злость клубком накапливается в моем сердце, будущий король продолжает: «Во имя защиты своего народа, во имя короны и чести королевской семьи Я дарую каждому из вас удачу, достойную каждого из вас.», — последняя часть его благословения искрит ядом.       — Воины, озвучьте свои орудия! — командует Сердар.       Первой выступает Кавия Несущая могущество и силу, дочь сильнейшего воина из нас, дочь мужчины, который занял место матери в день ее смерти:       — Перед всеми воинами, чья сила ломает скалы; перед Королевским взором, чье могущество заставляет склониться весь мир; перед самой смертью я клянусь в верности своей крови, отдаю всю себя на защиту земель нашего государства! — Она приклоняет колено перед Асгардом, но не опускает взгляд к земле, а продолжает вглядываться в его лицо, она оскалиться, что свойственно ее характеру, не помню у нее другого выражения лица. Ее поклон длится ровно тридцать секунд, все по своду правил. Кавия выпрямляется на своем месте и протягивает правую руку в сторону, как раз в тот момент, когда к ее пьедесталу подходит отец. Еще одна традиция: оружие для твоей Первой охоты подносит член твоей семьи или приближенный воин, честь которого не запятнана позором поражения. — Свою преданность я докажу, воткнув жертве в саму глотку свое копье. Копье могущества, что принадлежало моему отцу в годы его первых сражений. Я продолжу нести могущество своего рода! — свою речь она завершает, подняв копье к небу, ликующий лик одобрения несется вместе с очередным раскатом далекого грома. Ее представление понравилось. Кавию уже признали воином, дело за малым — за убийством.       Наступает очередь второго. Защитник Айван. Ему пророчат великую жизнь, жизнь полную побед. У меня были предположения, что выбор своего орудия убийств он остановит на собственных руках, но под взгляд попадает его сестра, которая гордо выходит из столпы и несет сверток, довольно-таки маленький.       — Мое имя Айван! Защитник! Я отдам свое сердце, свою душу и свое тело! — его голос больше напоминает вопль зверя. Он так же приклоняет колено, но едва касается земли, тут же подскакивает. Берет свиток из рук сестры, резким движением раскрывает его и натягивает два блестящих браслета на запястья. Слышны защелки. Люди, чьи глаза дальше второго ряда, начинают прищуриваться, пытаясь рассмотреть, что за оружие было выбрано молодым дарованием. Мне же видно все прекрасно: браслеты плотно прилегают к запястьям, а со стороны ладоней они слиты воедино с двумя острыми слегка скрюченными лезвиями, по одному на каждую руку. Ему хватало силы собственных кулаков для того чтобы разорвать любого, но он решил добавить еще и когти. Айван продолжает: «Для защиты всего народа я превращусь в зверя!», — он также победоносно задирает руки над головой, демонстрируя всю свою ярость. В ответ вновь слышно ликование толпы. Он тоже принят. Воины благословили его по своим повадкам.       Будущий король, облаченный в синие атласные одеяния делает шаг к третьему пьедесталу. Наши взгляды встречаются против моей воли. Асгард стоит напротив меня и, как все остальные, ждет мою речь. Мою клятву. Я же жду одного: молнию, что сразит меня прямо сейчас. Но этого, конечно же, не происходит. Я не заметно втягиваю побольше воздуха, попутно приклоняя колено. Не могу найти в себе силы поднять взор с земли. Отсчитываю ровно тридцать секунд и медленно поднимаюсь. Мне ощутимо недовольство каждого, но не думаю, что от меня ожидалось что-то другое. Прости меня, мама, сегодня твоя честь замарана моим существованием.       — Мое имя Грета. — мне стоит немалых усилий заставлять голос звучать уверенно, но взгляд поднять сил так и не находится. Мгновение молчания. Раздается гром, словно само небо заорало, сотряслась земля, а может это мое тело от страха начало дрожать. Со стороны первого пьедестала послышался смех, тихий, но у меня в голове он звучит с нарастающей волной. Внутри закипает злость. Я приковываю взгляд к глазам Асгарда, его ухмылка разрезает лучше ножа, но это придает мне силы, нет, она заряжает меня еще большей агрессией: «Мое имя принадлежит мне! Мое сердце принадлежит мне! Мое тело, моя душа — принадлежат мне!», — я ощущаю недовольства вождя, дед не ожидал подобного предательства, но пока что он может не переживать по этому поводу. Я продолжаю, выждав лишние секунды: — А вся я принадлежу своему народу. Я отдаю все свое существование!       Моя мать мертва, а отец не достоин. Оружие мне вынести никто не может. Зная об этом, я позаботилась, чтобы все это время оно было у меня с собой. Ветер помогает моей накидки отлететь с моей спины. Я запрокидываю руку за поясницу и представляю всем собравшимся СВОЕ изобретение. Я не дочь великого воина, кровожадного убийцы, я не дочь своей матери, но я жемчужина своего отца. А мой отец великий ученый!       Теперь моя рука впереди моего тела, ее видно всем. С нее свисает накрученный широкий пояс, но таковым он не является. Одним движением расправления руки, я раскручиваю свое орудие. Множество лезвий, по форме схожие с огромными клыками, только двусторонне острые, вытягиваются в полный мой рост. Я выбрала меч, но усовершенствовала его: добавила резкости, подвижности, удобства и много настоящего яда. О последнем никому не стоит знать.       Я не собираюсь заканчивать свою речь, маленького представления в сочетании с погодными условиями достаточно. Да, им этого достаточно. Воины не стремятся к изобретению чего-то нового, но это не касается оружий для убийств. Я сыграла на этом, и моя игра оказалась удачной. Асгард скалится в удовольствии, не отрывая взгляда от моего изделия, а толпа воинов взрывает округу чередой рыков. Я слышу как в толпе орет мой отец. Я вижу как орет мой дед. Воины дали свое согласие.       Сразу после меня очередь настигла Деймоса. Два клинка, острые и легкие. Они буквально являются продолжением его рук. Моего дорого друга тоже приняли, но иначе и быть не могло — он следующий вождь. Решение, которое приняли сразу после известия о кончине родной крови нынешнего вождя.       Последней была Йента. Она затянула с поклоном буквально на секунду. Рука будущего короля дернула ее голову за подбородок. Его рука задерживается на ее лице и после того как она поднялась. Девушка продемонстрировала свой лук и стрелы, выкованные ее родителями самолично.       В Первой охоте нынешнего времени были приняты все, но не всем суждено вернуться.