Чуть больше, чем ничего.

      — Цветы - подарил. Звонить - звонил, несколько раз на дню. На сообщения не отвечает, — Олег опрокинул голову к стене, закрыл руками лицо, — Я не знаю, что еще ей нужно.       — Ну и придурок ты, Олежа, — Егор отпил пива из огромной кружки. Сейчас пил только он, — Дай она мне хоть шанс, я бы с удовольствием трахнул ее и не отпускал.       Вероника, что сидела по левое плечо от парня, скривилась. Никто этого не заметил. Она, может, и вставила бы свои пять копеек, но спорить с Егором о чем - то бесполезно. Особенно, если это касается женщин. Девочка ходила с ним в зал долгое время, еще до присоединения Матвея, после, ненадолго бросила. Каждый поход сопровождался сначала самолюбованием, заканчивая откровенным раздеванием других девушек в зале. Он не стеснялся знакомиться, но получал только смешки и отказы. Не был страшным, нет. Высокий, действительно массивный, с широкой красивой улыбкой, видно правда, что молодой, зеленый. Ей нравилось смеяться с его неудач. У него никогда не было девушки, а ведет себя так, будто в день по пачке. Как - то раз, он пытался навязать им историю, как впервые переспал с кем - то, детально описывая все происходящее. Ему почти удалось, если бы ни его дурная голова и язык не выдали его на одной из игр в компании.       — Ты ни одну жопу не упустишь, — владелец квартиры неодобрительно глянул на друга, рядом поймав улыбку Вероники, — Тебе полечиться не помешает.       — Я всегда говорю все, что думаю, — Егор подвинулся чуть ближе к Никите, будто издеваясь над ним, — И не скован в действиях.       — Ты скован в умственных способностях. Ничего не чувствуешь, кроме похоти, и рад этому.       Дверь открылась. Ребята услышали тихий хлопок из коридора. Никита, как хозяин, первым встретил гостей. Точнее - гостью. Учительница аккуратно прошла вдоль широкого коридора, поймала взглядом парнишку, неловко улыбнулась. Он тоже улыбался, с большим удивлением. Подбежал забрать черное пальто с ее рук. На кухне кто - то активно зашуршал, мягкие тапочки скользили по полу, из - за угла выглянула Варя.       — Ого-го! Анна Ивановна! — девушка потерла руки, широко улыбнувшись, — Мотька все - таки пригласил вас? — она не переставала искренне радоваться, но учительница нисколько не удивилась, Варя всегда очень улыбчивая, добродушная, правда, слегка странненькая… — Проходите! Я готовлю… За повара сегодня! Ха-ха! Макарошки…       Девушка, только зашедшая в дом, не знала как правильно общаться с ними вне школы. На дне рождении у информатика было проще, там был алкоголь… А здесь… Можно ли пить вообще?       — Спасибо, — её пальто уже было в руках Никиты, — Куда можно пройти?       — Боже мой, куда угодно, — парень прошел прямо по коридору, туда, откуда пришел, — Только Варьке лучше не мешать.       Только глянув в дверной проем, девушка поймала на себе все возможные взгляды. Особенно его. Как ненормальный сорвался с места, проедая в ней дыру. Хотел поздороваться, но она перевела взгляд на ребят.       «Ни единого дня без твоего появления. Я бы хотела, чтобы ты просто исчез. Испарился прямо сейчас. Надеюсь у тебя хватит мозгов не трогать меня тут, при учениках. Кстати говоря…, а где тот, кто позвал меня сюда?»       Глаза ее забегали по комнате, выискивая, где может прятаться такая глыба. И все, что она заметила, это расставленные врозь плечи Егора. Забавно.       Она присела рядом с Вероникой. Та, аккуратно подвинулась, подавая свою руку. Слегка натянуто улыбалась. Вряд ли из неприязни. Зная ее, скорее, от смущения.       — Я думаю, вы сбежите от сюда сразу же, как Егор откроет свой гнилой рот, — прошептала та. Анна Ивановна лишь усмехнулась, вспоминая его пошлые анекдоты на дне рождения, — Мы не надеялись, что вы решите с нами познакомиться… Поближе… Варя завидовала мальчикам, что они знают вас чуть лучше, чем мы. Хотя компания то - одна!       — Нечему завидовать… Поверь мне, я скучная.       «Это что? Какой - то развод? Он позвал меня сюда, чтобы что? Помирить с учителем информатики? Или действительно ради девочек? Сам - то… Не пришел.»       — А… Матвей? Не все в сборе, как я вижу.       — Он написал, что будет через десять минут… Двадцать минут назад, — Ника продолжала общаться шепотом, будто у этого есть какое - то объяснение, — Работает, наверное. Он редкий гость.       «Сказать, что было некомфортно - ничего не сказать. Я просто сижу, сложив руки на коленках, иногда поглядывая на игру в карты мальчиков. Ловлю на себе взгляд Олега, пытаясь избавиться от него разговорами с Никой, что рассказывает о своих планах на будущее. А тебя все нет. Я устала смотреть на часы, как в телевизор. Да, было скучно.»       — Так, Анна Ивановна! Надеюсь, вы немного привыкли. Я пошел за пивом, — Егор резко вскочил, отбросив карты на кровать, мастями вниз, — Темное? Светлое? Покрепче?       — Темное.       — Я влюбляюсь все больше! — он перевел взгляд на Нику и, услышав ее ответ, ушел на кухню.       «Прошло больше часа, а тебя все еще нет. Если ты не явишься в ближайшие десять минут, мне придется уйти, потому что даже пиво не помогает найти мне здесь комфорт. Я, как мышка загнанная в угол, сижу и слушаю что говорят другие, пытаются наладить со мной контакт. А я смакую каждый глоток, будто пью в первый раз, чтобы подумать над ответами.»       — Ты меня извини, конечно! Но в следующий раз мы будем есть без тебя! У меня желудок к позвоночнику прилип! — раздался высокий голос Вари, — Раздевайся быстрее! Уже пить начали.       — Вот - вот! — из коридора, по стенам, раздался громкий хлопок, — Приветик, любимый… — в одной руке - бутылки пива, во второй - рука только пришедшего товарища, — Раздевайся, проходи… Чувствуй себя, как дома! У меня, естественно…              Вслед за вошедшим в комнату Егором, зашел и он.       Неловко улыбался. Рассматривал всех присутствующих. Потирал ладони. Руки по локоть черные. Поправил темный неглаженый свитшот и «пошел по рукам». Будто намеренно не замечал ее присутствия. Сначала взгляд на Никиту, недолгое рукопожатие, и только потом в её сторону. Мягко кивнул, все также неряшливо улыбаясь. Может, чувствовал себя виноватым за долгое опоздание? Опрокинулся на мягкое кресло напротив, и засмеялся. Так, будто понимал о чем говорят.       — Оправдания какие - то будут? — Егор не успокаивался, — Я переживал!       — Машина… — тихо выдохнул, — Не заводилась, — парень поднял обе руки вверх, — Нужно умыться.       — Ты водишь? В семнадцать? — Анна Ивановна попыталась напомнить о себе.       Матвей хитро заулыбался, глядя прямо на нее. Он проигнорировал вопрос, как и все вокруг - заняты чем - то другим. И пока Варя, как официант в ресторане, раздавала всем с огромного подноса еду, они переглядывались.       Снова, его любимая, облегающая бедра юбка. Та, что почти сразу сужается даже не доходя до колен. Тонкая черная кофточка, полностью открывающая для любого взгляда ключицы. Не холодно ли ей? Соски - то… стоят колом.       « Не зная тебя, я бы подумал, что ты не хотела упасть лицом в грязь. Но ты всегда прекрасна. Тебе чертовски идет всё черного цвета. Всё, что сжимает твою фигуру. Всё, что открыто показывает части тела. Мне стыдно быть таким неподготовленным. Стыдно, что мои спортивные штаны поднимаются лишь гляну я в твою сторону.»       — Матвей? Ты что - то хочешь сказать? — Варя вопросительно подняла бровь, — Ты не притрагиваешься к еде.       — Извини, немного задумался.       С приходом Матвея в эту квартиру, часы летели как бешеные. Анна Ивановна не успевала следить за временем. Ребята много болтали, порой, совсем забывая, что рядом с ними сидят их учителя. И общаться нужно не только о том какие они «плохие и злые».       Самым популярным звуком этого вечера стало открытие пивных крышек. Хлоп. Хлоп и за ними еще несколько. Никита больше не относил открывашку на кухню. Особенно после слов поддатого Егора: « Она мне не нужна, я глазом буду.»       Да и Олег Николаевич выглядел не таким опасным для Анны Ивановны. Порой, она ловила его взгляды на себе. Мимолетные и без явной агрессии.       « Зато ты… Смотрел на меня так, будто, если обернешься, я исчезну. Мне это льстит. Одновременно с этим, я покрываюсь нескрываемым стеснением. А если заметят? А если что - то надумают? А если спросят? С каждой выпитой бутылкой я думала о твоем взгляде все больше. В голову приходили странные мысли… И всё благополучно списывалось на бутылку в руках.»       — Хочешь сказать, что нам нужна такая старая рухлять, как ты? — Никита поедал гневным взглядом Веронику. Та лишь хихикала, удивляясь его наездам, — Ты…! Два дня у бога заняла и хочешь к нам? В бункер?!       — У меня в багаже есть аптечка!       — И что? Тебе, блять, семьдесят. Ты завтра умрешь и мы возьмем аптечку без твоего участия. Зачем нам в бункере, на втором дне жизни, труп? — Парень закатил глаза, хлопнув себя по лицу, — Я буду голосовать за нее, — листнул страницу ее карточки выше, — У тебя не открыто состояние здоровья… Зачем ты пытаешься?       Все единогласно проголосовали против Вероники, но она не выглядела расстроенно. Наоборот, ее это только раззадорило. Она открыла свою карту полностью.       — Я же говорил! — Никита слегка подпрыгнул на кровати, — Она чумная! Чумная бабка! И ты еще со мной спорил — взгляд переместился на Матвея, — Вы двое - дом престарелых с кучей болячек! Ты будешь следующим.       — Чего разорался так? Ты гей! — Егор не упустил момента высказаться, — Тридцатилетний гей! Нам жить в бункере десять лет, плодиться… Ради бога…       — Гомофоб, посмотрите на него! Я буду жить, никому не мешать. Плодитесь! Сколько вздумается.       Спустя пару конов, где определиться с киком было труднее всего, все же выпал Никита. Его настойчивость не понравилась оставшимся участникам игры.       — Читаю, внимайте: Фобия - Боязнь женщин, — Егор громко захлопал в ладоши, — Ты совсем дурак? Какой тебе бункер? Иди в утиль!       — Да, да, да. Удачи. Молодая девушка с астмой без ингаляций, — он перемещает свой взор на тех, о ком говорит. Первой стала Анна Ивановна, — Дряхлый старик с макраме, — далее Матвей, — И мужик с плакатом музыканта в багаже! — последним был Егор, — Счастливых вам голодных игр!       — Поговорим…? — учительница вздрогнула. Кто - то коснулся ее руки пока она была отвлечена на игру. Олег Николаевич стоял над ней. Подошел, как только закончилась игра. Как только убедился, что никто не обращает на них внимания. Но он просчитался. Матвей смотрел на нее весь вечер. Не отпускал ее. И сейчас отпускать не хотелось. Но встать и убрать его пальцы с ее руки он не мог. Всё, что ему оставалось - терпеть. И наблюдать за ее поведением.       Девушка послушно встала, поплелась за ним в сторону кухни. Ей хотелось перегнать его. Запереться на кухне одной. Лишь бы не разговаривать с ним. Не слушать. Не слышать.       Она попыталась. Остановила одним движением руки. Немного замялась. Мужчина пытался коснуться ее локтя, убрать мешающую идти дальше ладонь. Но она не позволяла этого сделать.       — Я не хочу с тобой разговаривать. Не сейчас. Не порти вечер.       В этот раз ему удалось схватить ее руку, оттолкнув на приличное расстояние от себя. Он медленно краснел от накопленных мыслей в голове. С некоторой злобой сверлил дыру в ее глазах. Не зная что сказать, мужчина забрал ее запястье, силком вытащив на кухню.       — Нравится играться со мной? В каком смысле не хочешь разговаривать?       Она потирала ладони, боясь сказать что - то не то. Он изрядно выпил. Весь горел. От алкоголя и от злости.       — Я столько делал для тебя. Столько сил, времени, денег потратил. И что я получаю взамен? «Я не хочу с тобой разговаривать»? — он перешел на шепот. Чуть разборчивее, чем просто набор звуков. Пытался говорить так, чтобы никто их не слышал, — Мой тебе совет, хорошо подумай. Посиди… Полежи, не знаю! Отдохни и подумай как ты себя ведешь. Иначе…       Дверь, что не запиралась, широко распахнулась. Матвей, скрестив руки на груди, облокотился о стену, разглядывая Олега с ног до головы.       — Нормально всё?       Учитель информатики явно напрягся. Пытался сделать вид, что ничего не произошло. Они смотрели друг на друга, как два зверя. Парень поджал губы, напряг кулаки. Олег же, спустя недолгое время, ослаб. Улыбнулся зашедшему «гостю».       — Олег Николаевич, — начал Матвей, — Вас там ребята искали. Хотели спросить что - то. Отправили поискать.       Мужчина, бросив напоследок натянутую улыбку, покинул кухню.       Анна Ивановна заметно нервничала. До такой степени, что затряслась. Потянулась к раковине, прокрутила оба крана. Начала… мыть посуду?       — Что вы делаете?       — Мне тревожно. Пытаюсь успокоиться. Уборка… успокаивает.       Парень схватил запястье. Опустил голову чуть ниже, пытаясь посмотреть в ее глазах. Взгляд не отличался от запястья. Такой же мокрый и красный.       — Это он?       Она согласно кивнула, также потрясываясь.       — Убил бы его. Прямо сейчас, — ткнул пальцем на ножик в раковине, — Вот этот помойте.       — Зачем? — в хриплом голосе послышалось непонимание.       — Я им его и убью.       Они синхронно рассмеялись. Анна Ивановна выключила воду, оперевшись головой о шкаф над раковиной. От смеха не осталось и следа. Снова слезы.       — Он же вернется сейчас. Когда поймет, что его никто не звал.       — Как не звал? Я задал тему для разговора. Теперь им интересно послушать мнение учителя, — Матвей хитро ухмыльнулся. Его рука потянулась к волосам, — Цепочка скрутилась. Поправлю? — она согласно кивнула, не поворачивая головы.       Парень аккуратно убрал волосы со спины, перекинув их на правое плечо. Мягкие, как плюшевые игрушки. И нежные… как… как ее кожа, к которой он сейчас прикасался. Вновь уловил татуировку на спине. Часть рисунка оставалась заметной в области шеи. Аккуратно опустив кофточку вниз, он гладил кончиками пальцев спину. Хотел посмотреть что там набито. Девушка заметно вздрогнула. Резко переместила ладонь на спину, пытаясь убрать его руки, будто смахивает крошки.       — Кракен?       — Убери, пожалуйста, — она не поворачивалась к нему, ожидая выполнения своей просьбы, — Да. Кракен.       — Простите… Цепочку я поправил.       Но убирать он ничего не собирался. Оттягивая моменты прикосновений на подольше. Ловко переместил пальцы на плечи, пытаясь незаметно спустить кофту пониже. И у него это получилось. Она застыла, будто в страхе. Её потрясывало. Все тело моментально покрылось мурашками. Заметил слегка приоткрытый рот. Ей нравилось. И он не останавливался. Совсем забыв о том, что в квартире они не одни. Но, пока из комнаты доносились крики и смех, бояться нечего. Парень запустил руки на ключицы, прижавшись к ней грудью. Гладил шею, медленно сжимая ладони. Услышав в моменте вырвавшийся стон, понял, что делает все правильно. И только правая ладонь осмелилась спуститься чуть ниже, как она выставила перед ним барьер в виде полусогнутой руки. Повернулась лицом. Аккуратно придерживала его торс, чтобы он не смел лезть дальше.       — Мэтт… — все тот же хриплый голос пытался выстроить предложение, — Не стоит этого делать…       — Можно сделаю кое - что напоследок? Я не могу держать себя в руках.       С большой тяжестью для нее далось это «что?». Он вздохнул так, будто набрал много воздуха в легкие, как перед экзаменом, который страшно завалить. Секундная пауза… и потянулся к ее губам. Это не поцелуй даже, а что - то невообразимо быстрое, как легкий удар током. Щелчок. Он не настаивал, не пытался. Она не отталкивала, не вырывалась. Её рука - также на торсе, никуда не скользила. Его руки где - то… Где - то не здесь. Он не чувствовал их, не управлял ими. Сейчас лучше забыть про их существование, чтобы не наделать лишнего.       Это случилось рефлекторно. Да, он хотел. Да, сомневался. Но когда, если не сейчас сделать это? Он не искал «удобного момента», он искал что - то похожее на одобрение. И нашел. Сейчас. На ее губах.       Это мгновение для них длилось намного больше нескольких секунд. Он сделал небольшой шаг назад, смотря ровно в глаза. Ждал ее реакции. Глаза, как две стекляшки. Только что она плакала, а теперь, слезы будто застыли на месте. Ее пальцы медленно спускались по торсу, а губы еле видно дергались.       Вокруг них, внешне, не изменилось ничего. Сквозь легкий звон в ушах, они также слышали смех из соседней комнаты. Тиканье часов над кухонным столом.       И одновременно изменилось абсолютно всё. Ничего больше не казалось таким привычным. В голове лишь один вопрос: « И что теперь? »       Он навис над ней. Подвинулся также, как стоял до этого. Вплотную. Ждал, что она что - нибудь скажет, оттолкнет, ударит. Хоть какую - нибудь реакцию выдаст на случившееся.       — Я поеду домой, — тихий голос раздался где-то под его подбородком, — Мне пора.       — Я отвезу вас…       — Нет, ты пьян. Я не хочу еще больше проблем.       — Не пил ни капли, — парень развел руки в стороны. Дал ей слегка расслабиться. Отодвинуться от него. Поймал удивленный взгляд.       — Сразу после, ты уедешь домой.       — Обещаю.       Анна Ивановна быстро попрощалась со всеми. Никто не успел ничего спросить, узнать. Отстрелялась от вопросов одним лишь : «мне нехорошо» и, собрав вещи, выбежала в подъезд, нервно роясь в сумке в поисках сигареты.       Матвей поплелся следом. Не успевал за ней, приходилось прибавлять скорость.       На улице пошел легкий снег, дороги чуть мокрее обычного. Но погода хорошая, без ветра, без присущего снегу холода.       — Идем? — его рука слегка коснулась талии, будто придерживая ее. Вместо ответа на вопрос перед лицом образовалась открытая пачка сигарет, — Не откажусь.       До машины шли молча. Всё, что он слышал, это выдохи сигаретного дыма. Много думала и, видно, мысли стали сильнее, чем она.       Дорога выдалась недолгой. Не такой, как хотел он. Мечтал остаться с ней подольше. Хотя бы просто молчать. За всю поезду она заговорила с ним один раз, попросила включить музыку. Тишина давила на нее.       — Я напишу, как приеду домой.       По её щекам полетели новые слезы. Она отрицательно замотала головой, не поднимая глаза выше. Рассматривала свои руки, которым сейчас неспокойно.       — Что?       — Ты нужен мне.       Его рука потянулась к лицу, убирая рукавом еще не упавшие слезы.       — Я останусь.       Девушка открыла дверь квартиры, сразу включив свет в прихожей. Он не ходил за ней. Чувствовал себя уверенно в этих стенах.       — Как вы себя чувствуете? Может, воды?       Она отмахнулась от этого предложения. Сразу поплелась в ванную комнату. Вернулась из нее совсем другая. Заплаканная, без макияжа. Бровей почти не было. Они настолько светлые, что их тяжело заметить не вглядываясь. Покрасневшие от слез глаза еще больше растерты вокруг.       Парень быстро избавился от свитшота, кинув его куда - то в сторону. Мягко гладил ее по плечам.       — Нужно ложиться спать, — прошептал он, — Мне лечь рядом? — девушка бросила тихое «да», уйдя в главную комнату, — Вы вся горите. Открыть окно?       — Да, пожалуйста.       Он ненадолго отвернулся. Проверил насколько холодно будет спать так всю ночь. Стоило ему перевести свой взгляд… Девушка стояла в нескольких шагах от него. Без верха, без низа. Та одежда, что он помнил на ней, исчезла. Холодный свет из окна освещал ее спину, пока она перебирала волосы. Делала вид, что никого, кроме нее, в квартире нет. Пока не почувствовала те нежные прикосновения, как на кухне. Руки медленно проскользили к бедрам, иронично зацепив пальцами резинку от тонких трусиков. Тело, которое буквально мгновение назад горело с ног до головы, покрылось легким холодком. Он почти дотянулся до ее груди, но что - то остановило его. Убрал руки с этих мест.       — Почему остановился?       — Вы трясетесь, — шептал ей над ухом, поглаживая плечо, — Я не хочу заставлять вас. Чувствую, будто делаю все против вашей воли. Я не насильник…       — Я… Я просто не могу разобраться в своей голове. Мне хочется зарыться в тебя, как в плед. И одновременно пнуть за то, что ты делаешь.       — Мы можем совместить оба пункта. В любом порядке.       Одним легким движением, он поднял ее на руки, аккуратно положив на кровать. Девушка прикрывала ладонями грудь. Парень изо всех сил перебарывал интерес. Лег рядом, как в открытый гроб. Старался не думать о ней. О том, что она лежит рядом. Нащупал плед. Чуть привстал, чтобы укрыть ее.       — Я отвернусь, укройтесь. Окно открыто.       — Не отворачивайся…       Руки скользнули в него. На шее ее дыхание. Он не знал куда себя деть. Но точно знал, что распускаться не стоит. Девушка обвила его, вцепившись ногтями в спину. Их ноги сплелись, как нити, друг с другом.       — Я же воняю… — Парень мягко улыбнулся, — Машину чинил.       — Мне нравятся твои духи… Машинное масло и?       — Ликёр и миндаль.       — Знаешь, — женская грудь прижалась вплотную к его торсу, он невольно заерзал, — Обычно от школьников пахнет дерьмом… И головы никто не моет. Не верю, что говорю это.       Сами того не ожидая, они громко и искренне засмеялись. Но дальше разговор не пошел. Она начала засыпать, перестала ёрзать в объятиях. Его пальцы скользнули в волосы, прижимая голову к губам. Он был уверен, что девушка спит, пока не почувствовал нежные поглаживания ногтями на своей спине.