6: Начало → В остальных случаях

      Всю ночь продавщицу игрушек мучали кошмары, но под утро она не могла вспомнить ни один из них. С ней остались только чувство разбитости и боль в мышцах.       Всё изменилось, когда она вошла в столовую. Все ужасы, что снились ей, мгновенно всплыли в памяти, когда она увидела Эндрю: до неприличия лохматый, с синяком под глазом и пластырем на щеке, и главное — перебинтованными руками… Она хотела тут же спросить, но по его взгляду поняла, что лучше не надо.       Однако, стоило могильщику встать из-за стола, как она последовала за ним, проигнорировав даже Ганджи, который попытался взять её за руку и остановить. Энни подошла к нему в холле, осторожно коснулась плеча — он вздрогнул от боли. — Не здесь, — каким-то пришибленным голосом попросил он и, прихрамывая, стал подниматься по лестнице.       Девушка попыталась предложить ему опереться на неё, но он сначала отшатнулся… и только после положил руку ей на ладонь так, чтобы не задевать раны. Молча дошли до его комнаты, где Энни, немного обнаглев, без спросу закатила ему рукава и обмерла — все участки кожи, видимые из-под бинтов, были насыщенного сине-лилового цвета. — Это… Эзоп? — Откуда ты знаешь? — Эндрю хотел поскорее снова спрятать руки, но ему не дали. — Подожди, бинты уже все грязные. У тебя есть чистые?       Он молча показал на стол, где лежал небольшой набор от Эмили, и сел на стул. Пока девушка снимала старую перевязку и наносила заживляющую мазь на сплошняком покрытые синяками, изрезанные руки, она собралась и ответила. — Он вчера напал на меня, но мне помог Ганджи/Наиб/Джек. Так что, я подумала, что он же напал и на тебя… — Сшшш~ Ч-чёртов псих… Нам надо быть осторожней… с ним. — Я только одного не пойму: Виктор всё говорил мне, что Эзоп — хороший человек… — Он и мне говорил, — парень повесил голову, — Но боюсь, он знает его только по переписке, и не до конца представляет себе, какой он в жизни. Так что… — тише, — Не слишком верь ему… — Мхм (Угу).       Вскоре она закончила с мазью и перешла… и не перешла к бинтам, потому что поняла, что вообще-то не умеет делать перевязки. Пауза. — Что-то не так? — Нет… просто… я не уверена, как бинтовать руки… — Аа, да ничего, я тогда сам… — Нет! Я позову Эмили. Заодно сама научусь, — неловкая улыбка, и она уже побежала за доктором.       Могильщик хотел остановить её и уж было открыл рот, но почти сразу закрыл его и отвернулся к окну. Такая забота казалась ему чем-то совершенно противоестественным, и в то же время ему хотелось попробовать каково это, когда о тебе заботятся не только врачи, потому что это их профессия…