Часть 3

Егор ходил возле машины и разговаривал по телефону. Катя постояла в нерешительности, затем открыла дверцу и села на переднее сидение. Бессонная ночь давала о себе знать, усталость разливалась по телу, чтобы взбодриться, Катя отыскала и допила свой уже остывший капучино. Ей хотелось чего-то простого и ясного, теплого и доверительного, хотелось чувствовать энергию другого человека и отдавать свою. Вернулся Егор, он потревожил ее, вывел из задумчивости, потянулся рукой к бардачку, достал органайзер и ручку, что-то записал и положил обратно. Катя смотрела на его руку, большую, с длинными пальцами и широкой ладонью, и ей захотелось прикоснуться к ней, взяться за нее своими двумя руками, почувствовать мужскую силу и уверенность. ⁃ Допила? — спросил Егор. Катя кивнула. Он взял у нее стаканчик, сходил и выбросил в урну. В ней что-то изменилось. Он еще не знал что, но интуитивно чувствовал изменения. Мягкость. Она стала мягкой. Вернувшись в машину, Егор завел двигатель и посмотрел на нее вопросительно. ⁃ Куда дальше? Она улыбнулась ⁃ Давай вернемся домой. По дороге они опять слушали музыку. Слушали, но не слышали. Егор до конца не понимал, что будет дальше. Ему было просто хорошо от ее присутствия так близко. Вот так бы вместе ехать куда-то, увезти ее далеко-далеко, спрятать от всех, болтать, пить кофе, слушать музыку. Да, хотя бы и вот эту дурацкую, которую они вынуждены слушать сейчас. Только бы никто не лез, не мешал. Только он и она. Целоваться, шептаться, смеяться. Можно под Самоцветы, или под Песняры, или под Лейся песня. Да все равно. ⁃ Ты спал сегодня? — тихо спросила Катя. ⁃ Не-а. — отозвался Егор. — А ты? ⁃ Тоже нет. И она прижалась щекой к его предплечью. Егор чуть опустился, чтобы ей было удобней опираться на него. Вот так вообще прекрасно. Вот так у него будут и силы, и время, и вдохновение, и успехи и результаты. Какая она уютная и удобная, как ветерок. Какая легкая у нее аура, прозрачная, как воздух. ⁃ Пойдем? — спросила Катя, когда они припарковались уже на привычное место около катиного дома. Они вышли из машины, Катя достала ключ от подъезда. Замок пискнул, Егор открыл дверь, и они вошли. Что ждет их в стенах этого дома? Может быть они просто выпьют кофе, или позавтракают, или заберут Катину сумку для тренировок. В лифте, поднимаясь на одиннадцатый этаж, Егор взял ее за руку и, они сплелись пальцами и их взгляды встретились. Глазами они, как всегда, поговорили. Все поняли и приняли, во всем признались. Катя просунула свою руку под его куртку, внутрь его куртки, хотела обнять, и уже через свитер почувствовала, что он дрожит. Он не смог унять дрожь. Все его переживания, бессонница, трепет, его ожидания, фантазии, мысли, устремления, все вырывалось наружу. Очень сильные эмоции и для мужчины. Она сама прижалась к нему и что-то сказала, он не расслышал. Лифт гулко затормозил и остановился на нужном этаже, двери шумно распахнулись. В квартире царил полумрак хмурого, сентябрьского утра. Катя защелкнула замок, и Егор робко положил руки ей на плечи. Она повернулась к нему, и он улыбнулся ей, как-то ободряюще, понимая и прогоняя нарастающие в ней тревожность и смятение, всегда предшествующие первой близости. Теперь в стенах родительского дома женщина нервничала, а мужчина наоборот был спокоен. Он осторожно поцеловал ее, вернее просто дышал в ее губы, и она сама открыла их ему навстречу. Боже! Какое же это сладкое чувство! Предвкушение чего-то давно желанного, давно случившегося в твоих мечтах, снах, фантазиях, и наконец происходящего наяву. Чего-то настоящего, меняющего все. После сладко-кофейных поцелуев, сахарных и терпких, таких о которых мечтают все люди, и иногда эти мечты сбываются. Когда прижимать ее к стене в прихожей становилось уже просто физически невозможно, Егор поднял ее на руки и огляделся. Куда нести? Он явно не ожидал наличия у Кати жилплощади такого масштаба в самом центре Москвы и он остановился в нерешительности. Дальше по коридору была куча дверей. Он посмотрел на свою маленькую женщину, казавшуюся ему сейчас совсем юной, прижатую к его груди, затихшую в его руках. Его добычу. Катя махнула рукой куда-то вглубь квартиры, по диагонали, и он понес ее в спальню. Она никогда до этого не была с мужчиной в спальне своих родителей. Но сейчас папа умер, а мама была за тысячи километров отсюда. Теперь это ее дом и ее спальня. С утра она поменяла постель. Егор какое-то время держал ее на руках возле кровати, как бы сомневаясь, стоит ли опускать ее на эти молочно-белые простыни. Затем положил, накрыл собой и прижался лицом к ее телу, к ее тонкому шерстяному свитерку, мягкому и колючему одновременно. ⁃ Я люблю тебя. Слышишь, люблю тебя. — слова сказались как-то сами. Может быть просто они соответствовали моменту? Может он хотел расслабить и успокоить ее? А может быть просто он сказал правду? Сказал себе и ей. Катя не ответила, она чуть отстранилась, села и потянула вверх его свитер. Егор впервые раздевался перед этой женщиной. Он был смущен, но сумел взять себя в руки. Во первых он знал, что хорош собой, во вторых он был актером. А актерство редко предусматривает смущение, тем более в таком деле. Несмотря на свое явное возбуждение, он раздевался спокойно, без суеты, зная, что она наблюдает за ним. Разделся и стал перед ней. Катя встала на кровати во весь рост, подошла к краю и оказалась вровень с ним. Его кожа было обжигающе-горячей, ее — прохладной и нежной. ⁃ Не спеши только. — прошептала Катя, прижимаясь губами к его шее. Егор кивнул и потянул вниз ее джинсы вместе с трусиками. Казалось что Время оставалось для них, как в фильме «Мужчина и Женщина», только плавные движения, размытые силуэты, единый кадр и пространство, наполненное густой тишиной. Когда он, наконец, вошел в нее, он замер, несмотря на все кипящее и бурлящее в нем нетерпение, он дал им обоим возможность запомнить этот момент полного единения. У Кати было такое чувство, что отныне она принадлежит только этому большому, упрямому, своенравному мальчишке, который только один оказался способен взять ее на руки и унести далеко-далеко, защищая от всего и от всех. А Егору казалось, что сегодня он обрел родной дом, пристанище и причал, и что женщина эта, его навсегда, а иначе весь мир рухнет, а земля разверзнется под ним бездонной, черной бездной. На самом деле все было просто превосходно. Хотя Егор не думал, что все произойдет так быстро. Он думал, что ему придется долго добиваться ее, медленно сближаться, заслуживать ее доверие, но Катя решила иначе. Решила, что хочет большего, и ему это льстило. Он купал ее в заботе и нежности, одновременно претендуя на ее покорность, принятие и взаимный интерес. Катя была чуть сдержана, слегка застенчива, в меру доступна и достаточно откровенна. Во всяком случае, окна она не спешила зашторивать, под одеяло не пряталась, собой любоваться позволяла, его восхищенные взгляды и страстный шёпот ловила с удовольствием, его мастерство и доступный ему арсенал любовных средств оценила, его рукам и губам подчинилась. Они лежали рядом и молчали. Безмятежная пустота и блаженная усталость заполнила пространство вокруг них. После всех волнений, нервов, недосказанности, влечения, им было просто хорошо. Егор сжимал ее руку. Ее рука была влажной. Вся ее кожа была пьяняще-влажной сейчас, мускусной, и это невероятно будоражило его, влекло просто на уровне нейронов. Самая лучшая, самая красивая, самая титулованная, самая недосягаемая, самая желанная для всех, досталась именно ему! А сейчас стала его, до самых самых…глубин. Осознание, что отныне ему можно все, отозвалось внутри Егора почти эйфорией, праздничным фейерверком, какофонией из ускорившегося пульса, победных возгласов, разных приятных импульсов и мыслей разлетевшихся в разном направлении и с разной скоростью. Например, ему вот так можно погладить ее бедро, или вот так поцеловать родинку на спине, или вот так зарыться лицом в ее волосы. Катя изо всех сил боролась со сном. Недавние беспокойство, тревога и бессонница утомили ее, и как только тело получило долгожданную разрядку и расслабилось, усталость и дремота начали сковывать сознание, дыхание выровнялось, а веки отяжелели. ⁃ Ей! Не спи.- Егор провел кончиками пальцев по ее скуле и поцеловал ушко. — Не спи, сладкая. ⁃ Пять минуточек! Пожалуйста. — у него на глазах его прекрасная чемпионка всего на свете, вчистую проигрывала свою битву со сном. ⁃ Сколько времени? — прошептала Катя, ведь он не переставал водить пальцами по ее виску, мешая спать. Егор повернул голову. Краем глаза, где-то со своей стороны кровати он раньше заметил светящийся электронный циферблат. Вот, так и есть. ⁃ Без двадцати одиннадцать. Через двадцать минут начинается их тренировка. Вместо того, чтобы вскакивать впопыхах, мешая и неизменно торопя друг друга в поспешных сборах, они сделали совершенно синхронный жест навстречу друг другу. Мужчина поднял руку, а женщина легла к нему на грудь. ⁃ Поставь будильник на двадцать минут. Чуть-чуть подремаем — Катя инстинктивно поднесла пальцы к лицу. Его волосы на груди щекотали ее щеку и лезли в нос. — Где твой телефон? ⁃ Не знаю. В коридоре валяется. — Егор пожал плечами. — А твой где? ⁃ Там же где-то. — Катя улыбалась, продолжая приглаживать его обильную растительность. ⁃ Мохнатый. ⁃ Зато не замерзнешь. — и Егор крепко обнял ее и прижал к себе ⁃ Кофе хочешь. — Катя уже смирилась, что двадцать минут сна им не светят. Егор кивнул. ⁃ А завтракать будешь? ⁃ И завтрак можно? — удивился Егор. ⁃ Ну, можно. — Катя пожала плечами, что здесь такого, если они позавтракают. ⁃ А в душ можно? Когда он ушел в душ, Катя чуть помедлила, затем свесилась с кровати, подняла его футболку, сжала тонкими пальцами, поднесла к лицу и понюхала. Потом жадно, глубоким вдохом вдохнула его запах, манящий и терпкий. Удовольствие разлилось по ее телу блаженным теплом. Услышав шум воды из ванной, она улыбнулась. Затем вспомнила, что как-то не подумала оставить там чистое полотенце, встала, порылась в шкафу, нашла полотенца, выбрала темно-синее и понесла Егору. Перед дверью в ванную остановилась, хотела постучать, затем увидела, что дверь не до конца закрыта, нажала на ручку и вошла, держа полотенце перед собой. Когда папа заболел, они поменяли душевую кабину, расширили ее и поставили удобные поручни. Сейчас Катя видела Егора, вернее его размытый силуэт сквозь матовое стекло. Широкие плечи, длинные ноги. Он мылся ее гелем для душа Fleur Narcotique. Катя уже хотела повесить полотенце и выйти, но Егор выключил воду, открыл дверцу и протянул к ней руку. ⁃ Я полотенце принесла.- пролепетала Катя, оборачиваясь и показывая рукой на темно-синее пятно, висевшее среди типично женского бежево-розового барахла. Он молчал и смотрел на нее, только вода текла тонкими струйками, проделывая долгий путь по его телу и оставляя неровные прозрачные бороздки на его коже. Катя смутилась. Она еще не могла привыкнуть, вот так видеть его обнаженным так близко. Егор потянул ее к себе, и она покорно зашла за створку. Потом, пока Катя сушила волосы, Егор поднял с пола и развесил их верхнюю одежду, поставил обувь, нашел свой телефон, увидел, что их уже разыскивают, дозвонился до кого-то из ассистентов Авербуха, что-то наврал, пообещал к часу все-таки явиться и приступить к тренировке. Затем они долго обнимались на кухне. Катя приглядывала за гейзерной кофеваркой и шипящей сковородкой, а Егор смотрел на нее и не мог насмотреться. Потом они смеялись и ели что-то совсем не полезное прямо со сковородки и запивали кофе. ◦