1. Серебряная звездочка

      — Все что угодно вторично. Ты не напишешь ничего, если будешь думать, оригинальна ли твоя задумка или это уже было, — Лео оперся двумя локтями о подоконник и положил подбородок на сплетение пальцев.       Мариша вздрогнула, повернулась к окну. Даже на пожарной лестнице от них не спрячешься: то отец зовет, потерял свой галстук, спрашивает, не видела ли она его; то брат со своими непрошеными советами появляется.       — Мне не нужна помощь. Уйди, — Мариша сурово сдвинула брови.       — Напиши о том, что видишь.       — Я хочу придумать сама.       — Тогда придумай, что видишь.       — Уйди.       Мариша стиснула зубы так, что челюсть заболела. Она смотрела в пустой листок блокнота на своих коленях, но видела ухмыляющееся лицо брата.       — Ладно, ухожу, — Лео вскинул руки в жесте "сдаюсь".       Постучав карандашом по листу, Мариша посмотрела вниз, себе под ноги. Сквозь металлическую сетку, выкрашенную в грязно-бордовый, виднелся угол двора: навес над подъездом, газон, на котором каждое утро соседи выгуливали своего добермана, мусорные баки, несколько велосипедов. Как можно об этом писать?       Мариша раздраженно закрыла блокнот и встала, отряхнула полы юбки. Лео своими замечаниями окончательно испортил ей настроение. Перекинув ногу через подоконник, Мариша ухватилась пальцами за ручку окна для опоры и влезла обратно в комнату. Брата не было. Мариша швырнула блокнот на стол, карандаш пожалела и аккуратно положила в ящик. Распустив косу, уложенную кольцом на затылке, пальцами расчесала волосы, рыжие пряди разлеглись по спине и плечам. Отец ушел на собрание Истовых, Лео ковырялся на кухне, оттуда доносились шум воды из крана и какие-то металлические звуки. Мариша с ногами села на кровать и накрыла уши ладонями, сложенными ракушками-лодочками. Мысли беспорядочно бегали в голове, но ничего достойного записи из них не складывалось. Марише хотелось создать что-то свое, придумать такое, как в книгах на полках "Оранжереи". Хотелось доказать, что ее принадлежность к Служению не определяет ее способностей, доказать, что та женщина, которая продавала ей блокнот и с беззастенчивым недоверием пялилась на серебряную звездочку на ее, Мариши, лбу, что она была не права! Что творить могут не только Творцы.       Все двадцать три года своей жизни Мариша отовсюду слышала, как важно распределение, что лишь оно поддерживает равновесие мира, обеспечивает максимально полезное для общества раскрытие способностей каждого и защищает от таких страшных вещей, как безработица, депрессия и нищета. Серебристая звездочка между бровей, нанесенная сразу после рождения Мариши, определила ее место в касте Служения. По-другому и не могло быть: родители Мариши были Слугами, и их гены, соединившись, дали продолжение их призванию. У Лео тоже была звездочка, только почему-то над верхней губой, а не у переносицы. По-другому и не могло быть, но иногда Мариша задумывалась, а точно ли не могло.       Служение означало альтруизм, упоительное самоотречение во благо других, а звезда символизировала исполнение чужих желаний. Отдавать всего себя, чтобы людям вокруг было легче и приятнее жить, в этом врожденный талант Слуг. Принадлежать к Служению почетно, эта каста уважаема, как и любая другая, ведь гармонии круга не составить, если хоть один сектор будет отсутствовать, а круг — это равновесие, на котором держится мир. Мариша помнила, как шестилетней девочкой сидела перед большим белым экраном в школе и вместе с остальными детьми слушала голос диктора, который рассказывал о ценности каждой касты в гармонии круга. По экрану двигались дома и деревья, потом невидимый диктор останавливал свой полет по улицам города у какого-нибудь окна или витрины, заглядывал внутрь и улыбающиеся мужчины и женщины начинали рассказывать, как счастливы на своей работе. Марише нравились эти люди на экране, в их голосах звучала искренняя радость, и улыбки были настоящими, живыми. Ей хотелось стать одной из них, приносить пользу на своем месте. Теперь она выросла и заняла это самое отведенное ей место, к которому ее с рождения вела переливчатая, как мыльный пузырь, звездочка в межбровье. Все хорошо, Мари, все хорошо, здесь ты и должна быть.       Мариша опустила ладони, но тишина не закончилась разом, она продолжилась еще несколько секунд, и только гудок машины, который донесся со двора, раскупорил эту глухую неподвижность.       — Лео? — позвала Мариша.       — А? — раздалось из кухни.       — Что на ужин?       Молчание. Наверное, запихивает в рот последние куски, чтобы ей ничего не досталось.       — Макароны с овощами... — Лео опять забыл, что они называются "спагетти", но сейчас Марише не хотелось его подковыривать этим.       — Которые длинные?       — Да!       Мариша слезла с кровати и вышла в коридор. На тумбочке у входной двери лежала кривая горка разноцветных брошюр, которые отец натаскал со своих собраний. Мариша выровняла буклеты в аккуратную стопку. Беспорядок в вещах и мыслях раздражал Маришу, ей хотелось все структурировать, расставить по цветам и высоте, сгладить неровности. Если бы она могла, она бы и веснушки на своем лице распределила по законам геометрии.       На кухне было по-оранжевому светло. Солнце заходило за дома на холме и отражалось медовым потоком в стеклах посудного шкафа. Мариша достала салфетки, приборы и стала аккуратно раскладывать все на столе. Лео лопаткой помешивал спагетти в сковородке. Про писательство он больше не вспоминал, и какое-то время они вдвоем молчали.       — Как день прошел? — от нечего делать брякнула Мариша.       — Хорошо! Нам привезли новые улуны, я еще не пробовал, но пахнут вкусно!       Лео работал официантом в чайной и собирал металлические баночки из-под разных видов чая. Все баночки — каждая со своим узором, замысловатым рисунком или гравировкой — стояли у него на полке над кроватью, и по выходным Лео бережно перебирал их и протирал от пыли.       — А у тебя как? — Лео улыбнулся, повернувшись к сестре. Щербинка между передними зубами, очки, в которых отражалось солнце, ярко-рыжие кудрявящиеся волосы на лбу. Марише он почему-то напоминал волнистого попугайчика.       — Ничего нового. Большая Маша опять сбежала из загона, и мы искали ее по всем коридорам и служебкам, — сестра обхватила ладонями стакан и стала задумчиво постукивать по нему ногтями. — Мне кажется, ей скучно без друзей, но новых капибар нам не привозят.       — Может, они особенные, и таких мало, а Большая Маша вообще уникальная. Как ты. Большая Мариша, талантлива во всем, — Лео снова улыбнулся, по-доброму, без издевки. Может, ее не было и раньше, просто Мариша не замечала и раздражалась?       В коридоре защелкал дверной замок. По грузным шагам и покашливанию легко было узнать отца, но ведь до конца собрания оставалось еще около часа. Мариша поднялась с места и пошла встречать отца.