5. Яблочные новости

      Лео чуть не опоздал на работу. Было не впервой, но неприятно.       На перекрестке он заслушался уличных музыкантов. Какая-то начинающая группа Творцов устроила выступление прямо посреди жилого квартала. Пытаясь разгадать текст, Лео остановился и сосредоточенно слушал. Поэзия всегда казалась ему запутанным клубком, который выглядит неприступным и непостижимым, пока не найдешь конец нитки, тогда уже разматывать станет легче.       В своих песнях группа пародировала круговую солнечную поэзию Истовых, чьи стихи начинались и заканчивались одинаковыми строчками, и это замыкало весь текст в своеобразное кольцо. Творцы, выступавшие на перекрестке, иронизировали над идеей абсолютной гармонии круга, воплощая ее в образе мыльного пузыря. При этом группа играла с мифологическими отсылками — после нескольких квартирников Лео стал лучше разбираться в таких вещах, — и утопический мир Истовых у них превращался в разбитое яйцо, из которого так и не возникала вселенная.       Это было жутко рискованно, особенно вот так открыто, на улице посреди неба и домов. Но именно в этой смелости и изящной непрямоте образов и было что-то очаровательное.       В двери чайной Лео вбежал за пять минут до начала смены. Кира как раз выходила из кладовки с набором посуды для чайной церемонии. Она была мастером, хранителем ритуала во всех его правилах и тонкостях. Розовая ракушка на ее лбу указывала на принадлежность к Знанию, но Лео видел, как в другой чайной через две улицы церемонии проводила женщина из Творения. Между этими двумя кастами часто возникали перекрестные связи, и Истовые то и дело устраивали акции на этот счет, призывая вернуться к четкому делению, созданному некогда основателями.       Сделав страшные глаза, Кира мотнула головой в сторону часов над служебным входом. В ответ Лео скорчил гримасу, по которой сразу было ясно, что с такого взять нечего.       За одним из столов в зале сидел Савелий. Ему было за семьдесят и он принадлежал к касте Творцов. В чайной его обслуживали бесплатно, такую обязанность на все заведения налагал Совет, верховный орган власти, состоящий из представителей всех каст. Когда человек становится стар и не может больше работать на благо общества, общество начинает заботиться о нем.       Савелий вырезал фигуры из розового, желтого и зеленого фетра и собирал их в гирлянду. Подойдя ближе, Лео разглядел, что вырезки были в форме яблок, иногда перемежавшихся листьями.       — Доброе утро, — Лео улыбнулся и поставил перед гостем чашку черного чая с кружочком лимона, это был любимый напиток Савелия.       — Доброе, — старик кивнул и, заметив любопытство во взгляде Лео, объяснил — Делаю гирлянды, чтобы украсить ваш зал к яблочному фестивалю.       — Разве он не в августе?       — Обычно да, но в этом году его устроят раньше. Кажется, ты не смотришь ежедневные проекции. На ферме вывели новый сорт, он созревает к концу июня.       Лео вежливо улыбнулся, но в голове вилась мысль, почему Мариша не рассказала ему. Обычно она делилась новостями с работы, тем более такими важными, а в последнее время говорит с неохотой, и только такой эмоциональный выплеск, как вчера, когда она плакала и кричала, что не хочет быть собой, только он и проявлял ее настоящие мысли и эмоции.       — Извините, что отвлекаю. Я хотел спросить у Вас, — Лео вдруг вспомнил о пуговице и достал ее из кармана. — Вы не знаете, где может использоваться такая?       Савелий взял пуговицу в руки и, прищурившись, посмотрел ее на свет, потом покрутил в пальцах, внимательно изучая через очки.       — Ты садись, чего стоишь, — вдруг спохватился он и указал Лео на место напротив себя.       — Нет, спасибо, по правилам мне нельзя, — Лео убрал руки с подносом за спину, как его учили на стажировке.       Старик задумчиво рассматривал пуговицу.       — Знаешь, последний раз я видел такие очень давно. Может, лет сорок назад, или даже пятьдесят. На барахолках, — это такие рынки или ярмарки, на которых люди продавали свои вещи, которые им больше не нужны, — так вот на барахолках тогда было много старой одежды. И на некоторой были пуговицы из дерева, — он протянул кругляшок обратно Лео.       — А вы не знаете, где такие есть сейчас? — Лео спрятал пуговицу обратно в карман.       — Я уже много десятилетий не видел ничего подобного, вряд ли их делают хоть в одной мастерской. Не скажешь по секрету, откуда она у тебя? — старик хитро улыбнулся.       Лео не был уверен, стоило ли рассказывать. Тем более, что он и сам почти ничего не знал об этой загадочной посылке. Но воспитанная в нем с детства доверчивость Служения сыграла свое.       Выслушав его, Савелий улыбнулся снова, по-доброму и с пониманием:       — Звучит, как начало приключения. Я никому не расскажу, не бойся.

***

      Вечером, закончив смену и сдав инвентарь, Мариша направилась через всю территорию фермы к Южной оранжерее. По пути она не могла избавиться от мысли о случайном или, может быть, каком-то символическом совпадении: несколько дней назад она ходила между полок "Оранжереи", книжного магазина, филиалы которого были в каждом квартале, и, рассматривая красивые обложки, мечтала о том, что когда-нибудь сможет писать так же, как Творцы; а сегодня вечером она тоже идет в оранжерею, только настоящую, в растениями, и ее туда позвала подруга из Творения.       Следуя по дорожкам фермы, Мариша прошла мимо ягодного сада и стеклянного купола, внутри которого росли злаки, потом поднялась на мост над речкой Вертушкой (работники фермы называли ее Ватрушкой) и решила срезать путь через загон с косулями. Наконец, когда она перелезла через забор на обратной стороне загона и миновала розарий, впереди показались блестящие на солнце квадратики Южной оранжереи.       На входе ее встретила незнакомая девушка.       — Я пришла посмотреть аоле... алоэ, — выпалила Мариша. Все-таки запуталась в словах, а еще смеется над Лео.       Девушка стиснула губы в ниточку, чтобы не рассмеяться, и пропустила Маришу внутрь.       Стекла были мутными от пыли, а многие еще и битыми. Дальняя секция крыши просела: должно быть, подгнили балки. В оранжерее стоял густой запах сырости, здесь горами хранились какие-то керамические горшки и деревянные ящики, но по своему прямому назначению оранжерея давно не использовалась. Все это Мариша успела заметить, пока от входа шла к группе людей, толпившихся у какого-то стола. У нее возникло привычное желание навести здесь порядок, но это было бесполезно, если его не поддерживать, а оранжерея явно была заброшена.       — Мариша! Иди к нам! — Анна заметила подругу и, радостно улыбнувшись, жестом позвала ее присоединиться.       Здесь было много знакомых лиц, но ни с кем, кроме Анны, Мариша не общалась близко. Все присутствующие были ее сверстниками или чуть старше, большинство из Творения и Знания, всего человек десять. На столе был разложен большой лист плотной бумаги, его края, чтобы распрямить, подперли камнями и цветочными горшками.       — Это Мариша, она чудесная, и у нее отличное воображение, — Анна представила ее остальным.       — Это было очень смело, ты молодец, — парень с белыми короткими волосами и золотой татуировкой на шее протянул Марише руку, она смущенно пожала его ладонь.       — Не слушай Управленцев, они чокнулись на своих правилах. Их воля, мы бы все маршировали целыми днями, — девушка в зеленом сарафане, назвавшаяся Олесей, потрепала Маришу по плечу.       Поначалу испугавшаяся всеобщего внимания к себе, Мариша наконец опомнилась и заулыбалась. Все были настроены дружелюбно и явно поддерживали ее в ситуации с блокнотом.       — Мы готовимся к яблочному фестивалю, — Анна подвела Маришу ближе к столу.       Лист, который Мариша поначалу приняла за ватман, оказался картой города. В центре — общее пространство с фонтанами, кафе, спортивными площадками и театром; вокруг него — деловые кварталы: мастерские, лаборатории, ферма, административный район; все это широкой полосой деревьев обрамляет Зеленый пояс, а за ним располагаются жилые кварталы.       Все снова сошлись у карты на столе, она явно была центром внимания, вокруг нее происходило что-то важное.       — Самые крупные площадки будут у здания Совета, возле стекольного цеха, в Большом архиве и у нас во фруктовом саду, — Олеся взяла карандаш и обвела четыре точки на карте. — В центре будут разные украшения, но само празднование устроят в деловых кварталах.       — Их должно быть пять. Пять площадок как пять каст, — заметил кто-то.       — Остаются Железные Джунгли, но точное место пока неизвестно, — Олеся задумчиво нахмурилась. — Мы ждем Ронана.       Мариша ничего не понимала, догадки вертелись в голове, а план города вдруг запульсировал угрозой, и Мариша решила спросить прямо:       — Что вы готовите?       В этот момент за спинами всех раздались быстрые шаги, и Мариша инстинктивно обернулась. Через всю оранжерею к ним бежал парень, Мариша с одного взгляда узнала в нем Железного, который утром вернул ей блокнот. Черные волосы, собранные в хвост, темные глаза, крепкая прямая спина.       — Ронан! — радостный голос Анны разбил молчание.       — На крыше. Они будут на крыше главной казармы, — у стола Железный остановился и ткнул пальцем в карту.       Олеся взяла карандаш и нарисовала пятый круг.