Глава 1: Гостья из будущего.

POV Лукас. «Лорду Лукасу Монтроузу — это важно!!! 12 августа 1948 года в 12.00. Алхимическая лаборатория. Пожалуйста, никого с собой не бери. Гвендолин Шеферд». Я снова вчитался в текст записки. Взглянул на часы: без минуты двенадцать. Хранители никогда не отличались рассеянностью, а записка — ну очевидно же! — их экзамен. Очередная проверка на верность. Но вот только где же они все?.. Почти потеряв самобладание и последние капли терпения я собрался уж уходить, решив, что это всё-таки был дурацкий розыгрыш чертовской длины, отнявший у меня море и без того недостающего мне, драгоценного времени, как вдруг посреди комнаты что-то засветилось. Словно разрывалось напополам пространство и время, точно также появлялись Люси и Пол! Из красной прорехи в континууме выпала девушка. Девочка, вернее сказать: худощавая, низенькая, чёрные как вороново крыло волосы и пронзительно-голубые глаза. - Химериус? - вопросила она в пустоту и, казалось, машинально включила фонарик, но, с удивлением обнаружив, что в лаборатории светло, выключила и убрала его. Меня она, вроде как, не заметила. - Привет, - тихо указал на своё присутствие я и прислонился к подоконнику. Девочка осмотрелась в попытке отыскать источник шума и наконец нашла меня взглядом. - Г-г-г… главное — участие, - запинаясь, промямлила она. - Гвендолин Шеферд? - точно также промямлил я имя из записки, всплывшее в голове как-то само собой. Девочка кивнула. - Откуда вы меня знаете? - спросила она. Вместо ответа я взволнованно вытянул из кармана смятый листок бумаги и передал его ей. Гвендолин тоже выглядела довольно нервной, но, окинув меня оценивающим взором, она, кажется, немного успокоилась. Затем Гвендолин бегло осмотрела лабораторию. Немного помедлив, она молча взяла выцветшую и пожелтевшую записку и начала читать. Пока она делала это, лицо её всё больше вытягивалось в удивлении. Затем Гвендолин подняла глаза на меня. - Откуда у вас это? И кто вы такой? - спросила она. - Это написала ты? - ответил я вопросом на вопрос. - Возможно, - сказал Гвендолин. - Так откуда это у вас? - Я храню эту записку уже пять лет. Кто-то засунул мне её вместе с письмом в карман пальто. В тот день, когда состоялась церемония по случаю моего посвящения в адепты второго уровня. Там было написано вот что: «Тот, кто хранит тайну, должен знать и тайну, которая скрывается за ней. Докажи, что ты можешь не только молчать, но и думать», - рассказал я. Гвендолин прикусила губу: - Не понимаю. - Я тоже. Все эти годы мне казалось, что текст записки — что-то вроде экзамена, — сказал я, — что это следующее испытание. Я никому ничего не рассказывал, всё ждал, что кто-нибудь сам со мной об этом заговорит или даст какие-нибудь дальнейшие указания. Но ничего подобного так и не случилось. Сегодня я прокрался сюда и стал ждать. Всё было тихо, я уж было хотел уходить. Но потом вдруг, словно из ниоткуда, прямо передо мной появилась ты. Ровно в двенадцать часов. Зачем ты мне писала? Почему мы встречаемся именно здесь, в этом заброшенном подвале? И из какого года ты прибыла? - Из 2011-го, - сказала Гвендолин. - Мне очень жаль, но на другие вопросы я ответить не могу, - она откашлялась. - А кто вы такой? - О, прошу прощения. Меня зовут Лукас Монтроуз. Зови меня просто, без титула, никаких «лордов». Я адепт второго уровня, - представился я. Гвендолин выглядела по меньшей мере шокированной. Она быстро переспросила: - Лукас Монтроуз, Бурдон-плейс, дом номер восемьдесят один? - Да, там живут мои родители, - кивнул я. - Тогда… - Гвендолин не отрывала от меня взгляда. Глубоко вдохнув, она выдала: - Тогда вы — мой дедушка. - Ох, неужели снова, - вздохнул я. Я подошёл к стульям, которые были свалены в углу, вытащил один из них, отряхнул от пыли сиденье и поставил перед девочкой. - Может, присядем? - предложил я. - А то ноги совсем подкашиваются. - У меня тоже, - призналась Гвендолин и плюхнулась на стул. Вытащив ещё один, я уселся напротив неё. - Значит, ты моя внучка? - слабо усмехнулся я. - В голове не укладывается. Ведь я пока что, даже пока не женился. Более того, даже не обручился. - А сколько тебе лет? — спросила Гвендолин, но быстро спохватилась: — О, прости, мне следовало посчитать самостоятельно. Так, родился ты в 1924-ом, значит, в 1948-ом тебе двадцать четыре года. - Да, — сказал я. — Через три месяца мне исполнится двадцать четыре. А тебе сколько? - Шестнадцать, - ответила Гвендолин. - Как и Люси, — заметил я. Гвендолин отчего-то принялась внимательно меня рассматривать. Что-то нечитаемое на миг пронеслось по её лицу, и она закрыла глаза. - Ну что ж, пусть так, — сказал я, пытаясь вернуть разговору непринуждённость, — ну и как, нормальный из меня… э-э-э… дедушка? Гвендолин выглядела так, будто изо всех сил старалась не расплакаться. Она только кивнула в ответ. - Остальные путешественники во времени обычно прибывают с официальным визитом либо в Зал Дракона, где стоит хронограф, либо в документариум, — продолжал расспрос я, — Почему ты выбрала именно эту тёмную, душную лабораторию? Гвендолин шмыгнула носом. - Это — лаборатория? — спросила она, беря себя в руки, — Не знала. В моём времени здесь обычный подвал, в котором стоит сейф, а в сейфе лежит хронограф. - Неужели? Знаешь, в наше время от лаборатории тут тоже остались только воспоминания, — сказал я, — но изначально данное помещение использовали в качестве тайного алхимического кабинета. Это одна из самых старых комнат во всём здании. За несколько веков до того, как граф Сен-Жермен основал ложу хранителей, здесь собирались известные маги и алхимики со всего Лондона. Они ставили множество опытов, пытаясь получить философский камень. Кое-где на стенах ещё остались мрачные надписи и таинственные формулы. Говорят, стены здесь такие толстые, потому что в них замурованы кости и черепа… — я принялся покусывать нижнюю губу. — Значит, ты тоже моя внучка, скажи, пожалуйста, ты дочь кого именно из моих… э-э-э… детей? - Мою маму зовут Грейс, — сказала Гвендолин. — Она похожа на тебя. Я кивнул. - Люси рассказывала мне о Грейс. Она сказала, что твоя мама — самая милая из моих детей. Остальные, вроде как, гнусные личности, — я вздохнул. — Не могу себе представить, что мои дети станут гнусными личностями… и вообще, что у меня будут дети… - Возможно, проблема не в тебе, а в твоей жене, — пробормотала Гвендолин. Я снова вздохнул: - Люси впервые появилась передо мной два месяца назад. С тех пор все меня подталкивают к женитьбе. У неё такие же точно рыжие волосы, как и у девушки, которая меня… ну… интересует. Но Люси так и не сказала мне, на ком я женюсь. Она считает, что тогда я, возможно, передумаю. И тогда вам всем не суждено будет родиться. - Есть кое-что поважнее, чем цвет волос: ген путешественника во времени, который должна унаследовать твоя избранница, — сказала Гвендолин. — Именно так ты её и узнаешь. - В этом-то и загвоздка, — я пододвинулся немного ближе к ней, — потому что сразу две девушки из рода Нефрита кажутся мне… привлекательными. Номер четыре и номер восемь. - Вот оно как, — сказала Гвендолин. - Понимаешь, я пока не могу разобраться. Но маленькая подсказка с твоей стороны, возможно, развеяла бы мои сомнения, — сказал я. Гвендолин пожала плечами: - Ну, мне не сложно. Мою бабушку зовут Ле… - Нет! — крикнул я и крепко прижал ладони к ушам. — Я представлял себе этот выбор абсолютно по-другому, лучше не говори, — я смущённо почесал затылок, отняв руки от ушей, и перевёл тему разговора. — Это форма школы Сент-Леннокс, да? Её герб у тебя на пуговицах. - Ага, — сказала Гвендолин и поглядела на свой тёмно-синий пиджак. - Моя сестра Мадлен тоже учится в Сент-Ленноксе, — поделился я. — Из-за войны она заканчивает школу только в этом году. - Бабушка Мэдди? — догадалась Гвендолин. — Вот уж не знала. - Все девочки из рода Монтроузов учились только в Сент-Ленноксе. Люси тоже. У неё такая же точно форма, как у тебя. А у Мэдди — тёмно-зелёная с белым. А юбка в клетку, — я кашлянул. — Э-м-м, ну это так, лирическое отступление… А сейчас нам следовало бы, наверное, сосредоточиться на цели нашей сегодняшней встречи. Итак, допустим, записку написала ты… - Только не «написала», а «напишешь»! — поправила меня Гвендолин. - …и передашь её мне в каком-то из следующих путешествий во времени… как думаешь, зачем тебе это понадобилось? — завершил фразу я. - Ты хотел сказать «понадобится»? — Гвендолин вздохнула. — Кажется, ситуация немного проясняется. Наверное, ты сможешь мне кое-что рассказать. Но я ведь даже не знаю… Она беспомощно взглянула на меня, и выглядело это настолько жалобно, что у меня невольно сжалось сердце. В голове неосознанно зароились мысли: неужели её отправили в прошлое неподготовленную? Гвендолин не дала этим мыслям развиться, спросив: - Ты хорошо знаешь Люси и Пола? - Пол де Виллер с января прибывает к нам на элапсацию. За это время он повзрослел на два года. Немного он мрачноватый, этот Пол. А Люси впервые оказалась здесь в мае. Я обычно контролирую их посещения. Это всегда очень… весело. Также помогаю им делать домашнее задание. И должен признаться, Пол — первый из де Виллеров, кто мне понравился, — я снова кашлянул. — Если ты из 2011 года, ты должна была застать их обоих. Так непривычно, в твоём времени им уже почти сорок… Передавай им от меня привет. - Нет, этого я сделать не могу, — Гвендолин выглядела так, будто бы она принимала важное решение в течении нескольких долгих моментов. Взвесив всё, она вывалила на меня правду: — У меня не получится передать привет Люси и Полу. Они украли хронограф и вместе с ним прыгнули в прошлое. - Что? — мои глаза расширились от удивления. — Зачем они это сделали? Не могу поверить. Они бы не… Когда это случилось? - В 1994-ом, — сказала Гвендолин, — в том же году родилась я. - В 1994-ом Люси исполнится восемнадцать, а Полу — двадцать, — сказал я себе. — Значит, через два года. Потому что сейчас ей шестнадцать, а ему восемнадцать, — я виновато улыбнулся. — Я имею в виду не сейчас в нашем времени, а сейчас в том году, откуда они прибывают на элапсацию. - Последние несколько ночей я практически не сплю. Поэтому сейчас у меня такое чувство, будто мой мозг превратился в рулон сахарной ваты, — сказала Гвендолин, — да и с математикой у меня всегда были проблемы. - Но ведь Люси и Пол… то, что ты рассказываешь, никак не может быть правдой, — отказывался поверить я. — Они бы никогда не совершили такой безрассудный поступок. - И всё-таки они это сделали. Я думала, ты сможешь объяснить мне, зачем им это понадобилось, — лицо Гвендолин наполнилось грустью, — В моём времени все пытаются убедить меня в том, что они… плохие. Или сумасшедшие. Или и то, и другое. Как бы там ни было, все твердят, что они очень опасные ребята. Когда мы виделись с Люси, она велела расспросить тебя о зелёном всаднике. Я посмотрел на Гвендолин с недоумением. - Ты виделась с Люси? Только что ты сказала, что они пропали в год твоего рождения, — я задумался. — Но если они забрали хронограф с собой, как ты вообще можешь путешествовать во времени? - Мы встретились в 1912 году у леди Тилни, — ответила Гвендолин, — А насчёт хронографа: существует ещё и второй экземпляр, именно им пользуются хранители в нашем времени. - Леди Тилни? Она умерла четыре года назад, — недоумевал я, — А второй хронограф не работает. Гвендолин вздохнула: - Теперь работает. Послушай, дедушка, — при этих словах я вздрогнул, — мне всё это кажется ещё более запутанным, чем тебе, потому что всего пару дней назад я ни малейшего понятия не имела об этом безобразии. И я ничего не могу тебе объяснить. Абсолютно. Меня просто отправили сюда на элапсацию. Что за дурацкое слово, я даже не знаю, как оно пишется. Вчера я услышала его в первый раз. И вообще, это моё третье путешествие во времени, которое происходит под контролем хронографа. Перед тем, как меня привели в Ложу, я три раза прыгнула сама по себе, о чём, кстати, у меня остались не самые приятные воспоминания. Вообще-то все считали, что ген путешественника во времени унаследовала Шарлотта, потому что именно она родилась в правильный день. Но мама подделала дату моего рождения. Поэтому не я, а Шарлотта ходила на танцы, зубрила всё о чуме и короле Георге, именно она умеет фехтовать и играть на фортепиано, а еще у неё были эти, как их там, уроки тайноведения. Но что они там проходили, я понятия не имею, — слова вылетали из Гвендолин одно за другим, казалось, возмущение и непонимание происходящего копились в ней, и вот нашли выход. — В общем, ничего я не знаю, кроме того минимума, который мне удалось услышать. Честно говоря, эти обрывки информации ничего не прояснили, даже наоборот, запутали. С тех пор, как всё это началось, у меня даже не было времени, чтобы перевести дух и обдумать, что же со мной происходит. Лесли всё поискала в Гугле, но мистер Уитмен отобрал у нас папку с материалами, хотя я с ними всё равно не очень разобралась. Кажется, все ожидали от меня чего-то особенного и теперь очень разочаровались. - «Магией ворона он окрылён, победным аккордом замкнёт круг времён», — пробормотал я. - Вот, о чём я и говорю, магия ворона, тыры-пыры… Нет у меня никаких суперспособностей. Граф Сен-Жермен пытался меня задушить, хотя он стоял довольно далеко, а в голове у меня при этом раздавался его голос. Потом на нас напали какие-то трое мужчин в Гайд-Парке, у них были пистолеты и шпаги. Одного из них мне пришлось заколоть, потому что иначе он убил бы Гидеона… и этот Гидеон, он такой… — Гвендолин перевела дыхание и снова зашлась в возмущении: — Он такой противный. Обращается со мной, как с грязью. А сегодня утром он поцеловал Шарлотту, да, просто в щёку, но ведь это тоже что-то значит. Что бы там ни говорили, мне нельзя было позволять ему целовать меня, а сначала следовало бы спросить об отношениях с Шарлоттой. И вообще, мы знакомы всего пару дней, но вдруг всё… всё завертелось так быстро… и все уверены, что это я рассказала Люси и Полу, когда именно мы окажемся у леди Тилни, ведь нам нужна её кровь, но Люси и Полу она нужна не меньше. А ещё им необходимо заполучить кровь Гидеона и мою, тогда их круг замкнётся. И никто не удосужился мне объяснить, что же случится, когда кровь всех путешественников во времени будет считана в хронографе. Иногда мне кажется, они и сами не в курсе. А я же должна спросить тебя о зелёном всаднике, так сказала Люси. Я крепко зажмурился, пытаясь разложить всё сказанное моей внучкой из будущего по полочкам. - Даже не представляю, что это за зелёный всадник, — сказал я. — Мне жаль, но я никогда о нём раньше не слышал. Может, это название какого-то фильма? Почему ты не спросишь меня об этом в 2011-ом? Гвендолин испуганно посмотрела на меня. - О, понимаю, — поспешно сказал я. — Ты не можешь этого сделать в своём времени, потому что я, наверное, давно умер, а, может быть, ослеп, оглох и прозябаю в каком-нибудь доме для престарелых. Нет-нет, спасибо, об этом мне знать не обязательно. На этот раз Гвендолин не смогла сдержаться, и слёзы градом покатились из её глаз. Я почувствовал себя очень неудобно, но также я почувствовал нарастающее где-то внутри негодование. Почему девочку, пусть и почти взрослую, отправили в прошлое, ничего толком не разъяснив? Чем думали её родители? И чем думал я сам из будущего? Спустя полминуты она наконец успокоилась и сказала: - Я тебя очень сильно любила. Я протянул ей носовой платок и посмотрел на неё с сочувствием. Сердце сжималось от одного её одинокого и испуганного происходящим вида. - Ты уверена? — спросил я, пытаясь её отвлечь. — Что-то я не очень люблю детей, они иногда так действуют на нервы… Но ты, возможно, была особенным ребёнком, очень милым. Наверняка. - Да, так и было. Но ты был добр ко всем детям без исключения, — она громко высморкалась. — Даже к Шарлотте. Мы немного помолчали, а затем я достал из кармана часы и спросил: - Сколько у нас ещё времени? - Они послали меня ровно на два часа, — ответила Гвендолин. - Не очень-то и много. Но мы с тобой проговорили уже слишком долго, — я встал. — Я возьму ручку и бумагу, и мы попробуем немного упорядочить весь этот хаос. А ты лучше оставайся тут и никуда не уходи. Я дождался её кивка и покинул лабораторию. Дорога до кабинета и обратно прошла не с самым лучшим раскладом: по пути мне попался Кеннет де Виллер, жуткий и ужасно любопытный тип. Еле как от него отвертевшись !(Еле как отделавшись от него) , я забежал на кухню, прихватив для Гвендолин банан, а затем вновь показался на пороге подвала с едой и блокнотом подмышкой. При виде меня девочка облегчённо вздохнула. - Вот, держи, подкрепись, — я бросил ей банан, взял ещё один стул, поставил его между двумя другими и положил на него блокнот, — Прости, что я так долго. Мне на пути попался этот жуткий Кеннет де Виллер. Терпеть не могу де Виллеров, они так и норовят всюду сунуть свой любопытный нос, всё-то им хочется держать под контролем, всем управлять. Вдобавок, они всегда уверены, что они абсолютно правы в любой ситуации! - Точно сказано, — пробормотала Гвендолин. Я потёр запястье правой руки: - Тогда давай приступим, внучка. Ты — Рубин, двенадцатая в Кругу. Алмаз из рода де Виллеров родился на два года раньше тебя. В твоём времени ему должно быть примерно девятнадцать. Как его зовут, ты говоришь? - Гидеон, — сказала Гвендолин. - Гидеон де Виллер, — моя рука заскользила по бумаге. — И он такой же неприятный тип, как и все де Виллеры, но ты его поцеловала, насколько я понял, так? Не слишком ли ты маленькая для таких вещей? - Скорее наоборот, — ответила Гвендолин. — В нашем классе все девчонки уже пьют таблетки. О, Шарлотта тоже о сексе не помышляет. Поэтому Гордон Гельдерман называет её нашей Снежной Королевой. Но у меня теперь возникли большие сомнения, подходит ли ей такая кличка… — Гвендолин заскрежетала зубами. - Что за таблетки такие? — спросил я. - В смысле? — сказала Гвендолин. — Что-то мне не хочется говорить с тобой о сексе, дедуля, правда, давай сменим тему. Я покачал головой: - А мне не хочется слышать из твоих уст это слово. Я не имею в виду слово дедуля. - Ладно, — Гвендолин принялась за банан, а я написал в свой блокнот имена и возраст Рубина и Алмаза. — Как же вы его называете тогда? - Что называем? — спросил я. - Секс? — подсказала Гвендолин. - Мы об этом не разговариваем, — сказал я и пониже склонился над блокнотом. — По крайней мере, не с шестнадцатилетними девушками. Итак, продолжим: Люси и Пол украли хронограф прежде, чем в него внесли кровь двух последних путешественников во времени. Затем хранители решили использовать второй хронограф, но тогда предстоит собрать кровь остальных путешественников. - Не всех, — поправила Гвендолин. — Гидеон разыскал почти каждого из них и взял кровь. Не хватает только леди Тилни и Опала, Элизы какой-то, забыла её фамилию. - Элани Бёргли, — сказал я. — Она была придворной дамой Елизаветы Первой и в восемнадцать лет умерла от лихорадки. - Ага. Ну, и плюс кровь Люси и Пола, конечно, — продолжила Гвендолин. — Поэтому мы охотимся за их кровью, а они — за нашей, если я всё правильно поняла. - То есть, сейчас существуют два хронографа, с помощью которых можно завершить Круг Двенадцати? Невероятно! — воскликнул я. - Что случится, когда Круг замкнётся? — спросила Гвендолин. - Тогда раскроется тайна! — торжественно сказал я. - Ну вот опять! Только не начинай, — Гвендолин рассерженно махнула головой. — Может, скажешь что-нибудь более конкретное? - В пророчестве говорится, что орёл взлетит, человечество преодолеет болезни и смерть, и начнётся новая эра, — рассказал я. - Угу, — сказала Гвендолин таким же растерянным тоном. — Значит, всё будет хорошо, да? - Даже очень хорошо, — подтвердил я. — Эти события продвинут человечество далеко вперёд. Для того чтобы исполнилось пророчество, граф Сен-Жермен основал ложу хранителей. Среди членов ложи — самые влиятельные и умные люди из многих стран. Мы все хотим одного: сохранить тайну, чтобы в назначенный час она спасла этот мир. - Но почему же Люси и Пол не хотят, чтобы Круг замкнулся? — спросила Гвендолин. Я вздохнул: - Понятия не имею. Когда вы встречались, говоришь? - В 1912 году, — сказала Гвендолин, — в июне, двадцать второго числа. Или двадцать четвёртого. Что-то я не запомнила, — она старательно хмурила лоб, пытаясь отыскаться дату в своей памяти, но по её разочарованному взгляду было видно, что ничего не получалось. — Хотя, может, и двенадцатого. Число было чётное, это точно. Восемнадцатого? В любом случае, был вечер. Леди Тилни накрыла стол, потому что как раз пришло время пить чай, — внезапно Гвендолин в отчаянии закрыла рот руками. — Ой! - Что случилось? — взволнованно спросил я. - Я же тебе только что всё выложила, и поэтому Люси и Пол узнают, когда и где мы появимся, — раздосадовано сказала Гвендолин. — Так что предатель, вообще-то, ты, а не я. Хотя это, в сущности, всё равно. - Что? О нет! — я энергично затряс головой. — Я этого не сделаю. Я вообще ничего им о тебе не скажу — это было бы безрассудством с моей стороны! Представляешь, что будет, если завтра я сообщу им, что они скоро украдут хронограф и с его помощью убегут в прошлое. Да они умрут на месте, оба! Прежде чем сообщать человеку какие-нибудь факты из будущего, нужно как следует подумать, ты меня поняла? - Ну, может, ты и не расскажешь им об этом завтра, но у тебя впереди ещё много лет, — Гвендолин задумчиво жевала банан, — хотя… в какое время они решили убежать? Почему не в это? Здесь у них хотя бы один друг — ты. А вдруг ты просто меня обманываешь, и они тут за дверью, только и ждут, чтобы ворваться и взять мою кровь? - Даже не представляю, в каком они времени, — я вздохнул. — Не могу поверить, что они способны на такой безумный поступок. Да и зачем им это делать? - В общем, мы с тобой пока что оба ничегошеньки не знаем, — бессильно подытожила Гвендолин. Я снова склонился над блокнотом и написал: «зелёный всадник, второй хронограф» и «леди Тилни», а напротив поставил огромный знак вопроса. - Ясно одно: нам нужно обязательно встретиться ещё раз! — сказал я. — Возможно, мне удастся что-нибудь разузнать. - Вообще-то, я должна была отправиться на элапсацию в 1956-ой, — вспомнила Гвендолин. — Может, встретимся там? Завтра вечером? Я рассмеялся: - Может, для тебя 1956-ой — это завтра вечером, но для меня… Ну, хорошо, дай-ка подумать. Тебя снова пошлют на элапсацию в это же самое помещение, так? Гвендолин кивнула: - Но ты всё равно не сможешь караулить дни и ночи напролёт. К тому же, в любую секунду здесь может появиться Гидеон, ему ведь тоже надо элапсировать. - Я знаю, что нам делать, — меня осенило. — Ты ведь можешь просто прийти ко мне, когда окажешься тут снова! У меня свой кабинет на третьем этаже. Нужно будет проскользнуть всего лишь мимо двух стражников, но это не сложно — скажешь, что заблудилась. Ты — моя двоюродная сестра. Хейзл. Приехала навестить меня. Из деревни. Прямо сегодня начну всем о тебе рассказывать. - Но мистер Уитмен говорит, что этот подвал всегда заперт, — возразила Гвендолин. — Да и вообще, я совершенно не представляю, в какой части здания мы находимся. - Тебе, конечно, понадобится ключ. И пароль текущего дня, — я огляделся вокруг. — Я сделаю для тебя дубликат ключа и спрячу где-нибудь здесь. Так же поступим и с паролем. Я напишу его на листочке и положу в наш тайник. Давай устроим его прямо в стене. Вон там в дальнем углу один кирпич немного расшатался, видишь? Может, у нас получится его вытащить? Я встал и направился в дальний угол подвала, расчищая себе дорогу в старом хламе. Затем я присел на корточки и постучал по стене: - Вот, глянь-ка. Я вернусь сюда с какими-нибудь инструментами, и у нас получится отличный тайник. Когда окажешься здесь снова, просто вынимай этот кирпич, тогда у тебя будут и ключ, и пароль. - Но их тут так много, этих кирпичей, — сказала Гвендолин. - Постарайся запомнить. Пятый ряд снизу, примерно посередине. Ай! — воскликнул я. — Сломал ноготь. Ну ладно, как бы там ни было, у нас есть хоть какой-то план, и мне он нравится. - Но тебе придётся каждый день спускаться сюда и вкладывать новый листок с паролем. Неужели у тебя получится? — засомневалась Гвендолин. — Ты разве не в Оксфорде учишься? - Пароль обновляется вовсе не каждый день, — возразил я. — Бывает, один и тот же держится неделю, а то и дольше. Кроме того, другой возможности устроить нашу встречу я не вижу. Запомни этот камень. Я положу в тайник план здания, чтобы ты нашла мой кабинет. Отсюда расходятся подземные коридоры по всему Лондону, — я посмотрел на часы. — А сейчас мы снова возьмём блокнот и ручку и попробуем упорядочить информацию. Вот увидишь, всё прояснится. - Или не прояснится, — меланхолично заметила Гвендолин. — Мрачный подвал, мало времени, двое беспомощных родственников. Я склонил голову набок и улыбнулся: - Кстати, может, скажешь — имя твоей бабушки начинается на букву «А»? Или на букву «К»? Гвендолин улыбнулась в ответ: - А как бы тебе хотелось? Мы ещё немного поломали мозги, и я наконец решился задать вопрос, мучающий меня в течении всей этой встречи: - Гвендолин? - Да? — спросила она. - Скажи, как ты с этим справляешься? — сказал я. — Пожалуйста, отвечай честно. - Честно?.. — Гвендолин замялась, а потом выложила всё как на духу: — Мне очень одиноко, вообще-то. И страшно. Хранители держат меня в неведении, Гидеон мне врёт, да все мне врут: даже моя мама что-то недоговаривает! А ещё и вредности Шарлотты масла в огонь подливают. Моя лучшая подруга Лесли пытается помочь мне изо всех сил, правда… но она не тут. Не в Темпле, не в гуще событий. Она на другом конце телефонного звонка. Так что я по большому счёту осталась с этим один на один, и… это пугает. Иногда я даже злюсь на мою семью за то, что они всё это время готовили не меня, а мою кузину. Спустя пару минут Гвендолин испарилась в рубиновом свечении, в спешке похватав свои вещи. А я остался наедине с мыслями, обретающими форму осознанного решения. Да, это может нанести непоправимый урон пространственно-временному континууму. Да, я могу к чертям сломать Вселенную. Но, вспоминая затравленный взгляд своей внучки, я не мог поступить по-другому. Я должен изменить будущее ради Гвендолин. Во-первых, я не допущу её знакомства с этим Гидеоном де Виллером. И не только из за того, какой гнусной личностью Гвендолин его описала. Хотя и из-за этого, несомненно, тоже! Гидеон, очевидно, слишком отвлекал Гвендолин от происходящего, попахивающего серьёзной опасностью. Она должна была мыслить ясно. Во-вторых, напряжение между Гвендолин и её кузиной, кажется, Шарлоттой, витало в воздухе от всего лишь парочки упоминаний о ней моей путешествующей во времени внучкой. Несомненно, Шарлотта обладала какими-то ценными знаниями, которыми могла бы поделиться, не будь её отношения с кузиной столь враждебными. От этой помехи следовало избавиться в дальнейшем. А в-третьих, я должен был заняться подготовкой Гвендолин. Но ломать таймлайн и порядок жизни девочки окончательно я не осмеливался, ведь это сломало бы и её очевидно смелый и волевой характер: значит, делать это нужно было «подпольно» — спрятать от Хранителей. Я быстро прогнал в памяти всё, что услышал от Гвендолин о времени до того, как она начала прыгать с помощью хронографа. Точно, Шарлотта! Они обе родились в один день. Вот кем мы и прикроем мою путешествующую во времени внучку. Я заставлю всё выглядеть так, будто бы ген достался Шарлотте, а не Гвендолин. Саму же Гвендолин я тем временем обучу всему, что ей может понадобиться на её пути: немецкому и французскому, игре на инструментах и танцам, фехтованию и конной езде… и много чему ещё, ближе к её рождению я сумею придумать ещё кучу пунктов плана, я уверен. А также расскажу ей всё, что нужно знать путешественнице во времени. Держись, Гвендолин. С этого момента для тебя начинается другая история.