Глава 3: 9 лет спустя.

За такой долгий срок произошло много чего. Но давайте всё по порядку. Меня зовут Гвендолин Шеферд, мне шестнадцать лет, и я — ученица последнего класса школы Сент-Леннокс. Сейчас все думают о том, в какой колледж им поступать, а я бы и рада тоже об этом задуматься… но мне предназначен другой путь. Дело в том, что я — Рубин, ворон, двенадцатая и замыкающая круг путешественников во времени путешественница. Мне всегда была уготована особая роль в этом мире, и среди моих сверстников это ощущалось особенно ярко. В то время, как мои одногодки гонялись за мальчиками и единственной их проблемой были плохие оценки, я учила три иностранных языка, зубрила очередное произведение на фортепиано или скрипке, заучивала устройство хронографа, занималась конной ездой, фехтованием или изящно приседала в менуэте. Иногда я посещала спорт-зал, чтобы не потерять форму. Но гораздо чаще я сидела за учебниками — по истории, политологии, философии, и по настоянию дедушки, физики и математики. А также часто проводила вечера в компании какой-нибудь классической книжки или руководству по первой медицинской помощи. Спросите, зачем мне всё это? Чтобы не выделяться из толпы в прошлых веках. Мой дедушка, лорд Лукас Монтроуз, обучил меня всему, что мне нужно. Он был со мной до самого последнего момента. Пока не умер от сердечного приступа год назад. Вспоминаю тот ужасный день как сейчас. Как обычно, я зашла к дедушке с леди Аристой в комнату с утра пораньше, чтобы… да не суть. Главное — это то, что я увидела: обездвиженное тело дедушки. Из моих руководств по первой медицинской помощи я знала: это конец. Просто какое-то подсознательное отчаяние, а почему — ты сам пока не осознаёшь. Например, когда переворачиваешь обездвиженное тело дедушки и своим криком будишь бабушку. Когда она впервые на твоей памяти заливается слезами. Когда в комнату вбегают тётя Гленда и Шарлотта, когда кузина устремляется в твои объятия и прячет лицо в твоих волосах, а её мать как будто испаряет с поверхности своего тела весь яд. Когда твоя мама пытается не пускать в комнату твоих младших брата и сестру. И когда бабушка Мэдди, недавно въехавшая в дом нашей семьи, заходит в комнату, трясётся от эмоций и заявляет, что знала, что так случится, и это она виновата. Потом: полная путаница мыслей на ближайший месяц. Помню, как каждый день мой телефон звонил минимум по три раза, и мне вновь приходилось выслушивать «слова искренней скорби». А ещё я помню, как Лесли, моя лучшая подруга, проводила в моей комнате тогда почти каждую ночь. Как необычно молчалива были тётя Гленда и бабушка Мэдди. Как моя мама плакала каждую ночь. Как мои брат, сестра и кузина стали непривычно тактильны. А ещё со смерти дедушки мы ни разу больше не видели, чтобы леди Ариста улыбалась. Потом — похороны, затем — бесконечные походы к психологу: кажется, у меня была серьёзная депрессия тогда. Затем психиатр с его таблетками. А после — зависимость. Но сейчас мы не об этом. После похорон дедушки леди Ариста подозвала меня к себе и отвела в сторону прямо на церковном кладбище, пока народ расходился. Она просто сказала: - Я всё знаю. Тогда я даже и не поняла, о чём она говорит, и лишь вопросительно посмотрела на неё своими заплаканными глазами. - Я о том, что ты Рубин, а не Шарлотта, дитя моё. - Откуда? — оторопела я. Не было и момента на моей памяти, чтобы была возможность проговориться! Леди Ариста достала из кармана идеально ровный конверт. Идеально ровный, как и её осанка, как её черты лица, как всё в ней. Как будто она совсем ничего не чувствовала. Но я то знала, что это не так. Аккуратно достав письмо из конверта, стараясь не повредить его — наверняка он был дорог леди Аристе, раз она его просто не выкинула. Там было письмо, где дедушка поведал ей всё, что мы скрывали. Я в испуге посмотрела на леди Аристу. И что теперь? - Надеюсь, ты понимаешь общее положение дел, Гвендолин? — строго сказала она. Я кивнула. — Ты продолжишь тренировки и подготовку к миссии. Я продолжу делать вид, что ничего не знаю о том, что происходит. Всё ясно? Я лишь кивнула. - Конечно, я не смогу тебя познакомить с Гидеоном, магистром Ложи и остальными. Тебе придётся быстро с ними сработаться, когда придёт время, — прозвучал приказ от леди Аристы. Не просьба. Приказ. Леди Ариста вручила мне блестящую новизной кредитку: - Чтобы ты ни в чём не нуждалась. Удачи, Гвендолин. Больше мы с леди Аристой не поговорили нормально ни разу за целый год. Постепенно всё возвращалось на круги своя. Не возвращалась только моя зависимость. Знали о ней только ближайшие ко мне люди — Лесли и Шарлотта, которые всячески пытались мне помочь от неё избавиться. Мы выкидывали таблетки. Сжигали рецепты. Они проводили со мной ночи и дни, следя за мной. Безрезультатно. Зависимость нужно было чем-то подменить. В тот момент, полгода назад, я взглянула на свою новенькую практически безлимитную кредитку, а через полдня вернулась с новеньким мотоциклом BMW. С тех пор зависимость от таблеток меня больше не беспокоила. Зато Лесли, Шарлотту и маму очень сильно беспокоил мой мотоцикл и моё пристрастие к уличным гонкам. После смерти дедушки я вообще очень сильно изменилась. Нет, вы не подумайте, я не стала депрессивной девочкой в наушниках. Я стала более дерзкой, резкой, прямолинейной. Пропала милая девочка. Пришла новая Гвендолин — та, у которой полностью отсутствовал страх опасности и смерти. По настоянию Лесли, чтобы я проводила поменьше времени за «машиной смерти», я купила себе гитару и обучилась игре. Кажется, у меня неплохо получалось. Папины гены пошли мне на пользу. Мою мысленную исповедь прервало крайне неприятное ощущение: в животе что-то сжалось, появилось такое чувство, будто я взмываю ввысь на американских горках. Продолжалось оно лишь пару секунд, но этого хватило, чтобы сделать две вещи. Первая — перевернуть прямо на школьную форму тарелку картофельного пюре с подливкой. А вторая — я узнала симптомы того, что я скоро прыгну в прошлое. Чувство воодушевления захватило меня всю с ног до головы. Наконец, окончено мучительное ожидание! Ведь я действительно мучалась, ожидая этого с самого октября — а сейчас уже апрель! С неожиданной для данной ситуации улыбкой на лице я принялась подбирать улетевшие на пол столовые приборы и тарелку. Усевшись обратно на своё место между Лесли и Шарлоттой. - Всё равно еда сегодня такая мерзкая, как будто её с пола по тарелкам раскладывали, — заявила Лесли в поддержку мне. — Хочешь, можешь и мою порцию размазать по блузке. Шарлотта усмехнулась. - Нет уж, спасибо, — проворчала я. Я кратко проанализировала свой внешний вид. Пятно — ну и что, что пятно? Оно же такого же цвета, как и эта омерзительная блузка, цвета картофельного пюре. Сойдёт. Всё равно сейчас уйду с уроков, ведь начались головокружения — я прекрасно знала, что это значит и что мне предстоит сделать. - Так-так, должно быть, малышка Гвенни снова забавляется со своим завтраком? – насмешливо протянула Синтия Дейл. – Только не вздумай садиться возле меня, грязнуля! - Ну, конечно, Син! Так я рядом и сяду! — огрызнулась я в ответ. Эх, жалко, ген путешественника во времени не спасает от перевёрнутых формочек с фруктовым желе и стаканов с вишнёвым соком. Было бы неплохой компенсацией за доставленные в будущем неудобства. Точнее, в прошлом. Точнее… а пошло оно всё! Я бы обязательно рассердилась насчёт мерзкого липкого пятна и в этот раз, но чувство энтузиазма прогнало всю вспыльчивость из меня. И, кажется, Шарлотта с Лесли это тоже поняли, но виду не подали. Хотя Лесли выглядела так, как будто и сама вот-вот устроит мне допрос с пристрастием. Почувствовав это, Шарлотта ретировалась в класс истории, оставив нас наедине. - Лес, — обратилась я к ней. — Не прогуляешь ли мою «машину смерти» до дома после уроков? Пару недель назад я научила Лесли водить мою детку. - Ла-а-адно, — озадаченно протянула Лесли. Я бросила ей ключи. Лесли поймала их и убрала в карман пиджака. - Что происходит? — спросила она. - Началось, Лес, — широко улыбаясь, заявила я. - О боже, я так рада за тебя, Гвенни! Конечно, я подвезу твой мотоцикл, — Лесли бросилась меня обнимать. Отстранившись, она пробормотала себе под нос: — Хоть где-то ты включила мозги и решила не рисковать. Прыгнуть в прошлое прямо с мотоцикла!.. Я сделала вид, что не услышала. Не хотела развязывать ещё одну ссору, когда я могла прыгнуть в любую минуту. - Я ухожу с уроков прямо сейчас, — сообщила я Лесли. — Прикроешь? - Конечно, — ухмыльнулась Лесли. — От мерзкой еды из столовой у бедной Гвенни разболелся живот… — Лесли в притворном ужасе схватилась за голову. - Как же так! — саркастично воскликнула я. — Ладно, мне пора. Как прыгну — наберу. - Погоди, а что мне сказать Шарлотте? — вдруг спросила Лесли. - Как «что сказать»? — озадачилась я. — Конечно, то же, что и всем. Она не может знать, Лес. Мы уже говорили об этом, — я почувствовала укол совести. Всю информацию о нашей с дедушкой тайне знали только леди Ариста и Лесли. - Ладно. Я поняла, — понимающе кивнула Лесли. — Удачи, Гвен. - Удача нужно только лузерам, — отсалютовала я и направилась домой. Надев пальто, по дороге к выходу из школы я увидела знакомое привидение — от природы я была наделена даром видеть умерших. Дедушка объяснял это запрограммированной пророчеством магией ворона. Я, собственно, объясняла это также. Остановившись у арки и поздоровалась с Джеймсом Пимпелботтомом: - Привет, Джеймс! Джеймс отреагировал на моё приветствие мгновенно: - Здравствуйте, мисс Гвендолин! — он галантно поклонился. Миленько. Я присела в реверансе — всё, как Джеймс любил. И мне лишняя практика. - Я спешу, — предупредила я болтливое приведение. - Если могу чем-нибудь быть полезен – извольте, я всегда к вашим услугам! – Джеймс поправил старомодные воланы на рукавах. Я усмехнулась его фразе. Ага, конечно. Дверь сначала открыть попробуй. Но я лишь вежливо отозвалась: - Нет, большое спасибо. Мне просто нужно как можно скорей попасть домой. Ничего больше не сказав Джеймсу, я вышла из школы. Погода на улице была типичная для Британии: дул сильный ветер, а небо хмурилось так, будто вот-вот брызнет дождь. Я застегнула своё пальто, предотвращая себя от напасти непогоды и последствий от этого. Идти по тротуару, а не лететь по проезжей части на полной скорости было для меня странно. Мои мотоциклетные перчатки казались крайне неуместными, особенно на фоне пятна на блузке и нелепой школьной формы. Благо пальто скрывало это несоответствие. Да и на нашем милом тёплом апрельском солнышке в них было слишком жарко, так что я сняла их и убрала в карман пиджака. Постепенно я добралась до дома и позвонила в дверь. Как будто уже по заданному алгоритму я перевела взгляд на противоположную сторону улицы, где рядом с шикарным «Бентли» стоял неподвижный человек в чёрном. Мы с Ником, Кэролайн, Лесли и Шарлоттой долго гадали, кто же он такой. Кэролайн уверяла нас, что это злой волшебник, и мы с моей лучшей подругой и кузиной лишь добродушно улыбались на вымыслы девятилетки. Ник же презрительно фыркал, ведь в свои двенадцать лет он старался выглядеть страшно крутым, и заявлял, что это — вор-налётчик. Лесли топила за то, что это детектив. А Шарлотта загадочно улыбалась. Лишь мы с Шарлоттой знали правильный ответ, но дать ей об этом знать я не могла. Поэтому я начинала заступаться за версию Лесли, а позже рассказывала ей всё как есть наедине. Ожидаемо пошёл дождь. Я поморщилась и спрятала нос в высокий воротник. Дверь мне открыл похожий на сову мистер Бернхард, наш швейцар. - Привет, мистер Бернхард! – сказала я. – Кошмарная погода, не правда ли? - Абсолютно кошмарная, — мистер Бернхард поправил своё пенсне. — Хорошо, что вы надели пальто: погода сегодня действительно холодная. - Ээ… да-да, конечно, – согласилась я. — А не подскажете ли вы, где леди Ариста? Ещё полгода назад леди Ариста строго-настрого наказала мне сообщить сразу, когда начнутся головокружения. - Ваша бабушка в музыкальной комнате! – доложил мистер Бернхард. - Спасибо! — я бросилась по лестнице наверх. Позади себя я услышала характерный скрип закрывающейся двери. Я обернулась и попыталась посмотреть, станет ли тот человек в чёрном двигаться: захотелось узнать, всегда ли он такой неподвижный или только когда на него смотрят. Мне показалось, что он как будто помахал кому-то рукой, и я прищурилась, чтобы проверить это, но очередное головокружение мне помешало. Я впопыхах спрыгнула с лестницы: упасть и сломать ногу не хотелось. В животе вдруг снова всё сжалось, а в голове закружилось, как будто я катаюсь на американских горках. Перед глазами было темно. Колени задрожали, и пришлось прислониться к стене, чтобы не упасть. В следующий момент всё уже снова было в порядке. Я аккуратно отлепилась от стены. Мистер Бернхард захлопнул дверь. - Ваше письмо, мисс Гвендолин, — напомнил он, изучая меня своими совиными глазами. Я вылупилась на него, пытаясь догадаться, что он знает. Но мистер Бернхард лишь принял безразличный вид и ретировался. Под «моим письмом» он подразумевал то, что отдал мне в мой шестнадцатый день рождения. Письмо от дедушки. Я поднялась в свою комнату и, приподняв половицу под кроватью, достала письмо. На конверте привычно было написано «не вскрывать до момента Х». Моментом Х дедушка называл момент моего первого головокружения. Я наконец вскрыла письмо. Письмо гласило: «Дорогая Гвендолин, Я знаю, что когда ты читаешь это, меня уже нет. Спросишь, откуда я всё это знаю? И почему я тебя всему этому учил? Откуда я узнал, что Рубин — ты, а не Шарлотта? Ты скорее всего задавалась этими вопросами, и сейчас я дам тебе ответ на все из них. Дело в том, что мы с тобой уже виделись до твоего рождения. В прошлом. Тогда я посмотрел на ту испуганную и незрелую версию тебя и решил: я должен всё изменить. Подготовить тебя к этим событиям, а не забрасывать неподготовленную в водоворот. Я знаю всё, что произойдёт дальше. И я решил, что тебе тоже стоит это знать. Все ответы ты найдёшь в «Анне Карениной» (середина книги). Запомни: после 12 августа 1948 года я уже знаком со всеми этими событиями, но до этого момента — нет. Имей это ввиду, ведь в прошлом мы с тобой встретимся. И помни, внучка, я тебя очень люблю и горжусь тобой. Удачи тебе на твоём жизненном пути. Она тебе понадобится, Твой дедушка, Лукас Монтроуз. P.S: остерегайся Гидеона. Если нужна будет помощь среди Хранителей, обращайся к Томасу Джорджу». Пока я читала, на глаза невольно навернулись слёзы. Дедушкины буквы, аккуратно выписанные его любимым пером… Я отёрла с лица скатившиеся по щекам слёзы и, подняв глаза к потолку, учащённо заморгала. Нет времени нюни развозить. Дедушка всегда говорил, что перед тем, как влиться в спрятанный за портретом пра-пра-пра-прадедушки Хью хронограф, нужно совершить хотя бы один неконтролируемый прыжок во времени. Так что сбором крови заниматься пока мне не стоило. Сейчас мне предстояли гораздо более насущные дела: найти «Анну Каренину». И сказать о начале головокружений бабушке. Я направилась в музыкальную комнату, чтобы побыстрее справиться с самой неприятной частью. Когда я вошла, бабушка Мэдди восседала в своём любимом кресле у окна. Тётя Гленда сновала туда-сюда между двумя окнами. А у противоположного окна стояли, к моему удивлению, Шарлотта с Лесли, присев на краешек письменного стола эпохи Луи Четырнадцатого, лакированную и позолоченную поверхность которого трогать строжайше воспрещалось, всё равно какой частью тела. (Ума не приложу, почему леди Ариста считала это уродище таким ценным). Шарлотта обратила внимание на меня первой. - Гвенни, началось, — воодушевлённо и несколько облегчённо сообщила Шарлотта. - Это… хорошо, — кивнула я. Ложные симптомы… совесть совершила очередной укол. Если бы я только ей сказала… но мне было нельзя, иначе пространственно-временной континуум грозил сломаться. Поэтому я промолчала, а потом заметила, что на ней было надето. — Что это на тебе? Шарлотта переоделась, теперь она была не в школьной форме, а в тёмно-синем платье, которое выглядело как помесь ночнушки, купального халата и монашеской рясы. - Это чтобы не выделяться в любой эпохе, куда она попадёт, когда неконтролируемый прыжок случится, — пояснила Лесли и бросила на меня вопросительный взгляд. Я поняла, что она хотела у меня спросить. Не прыгнула ли я ещё. Я лишь молча покачала головой. Бедная Шарлотта, а ей-то придётся проходить через эти дурацкие вопросы без награды в виде путешествий во времени. - Классное платье, — хмыкнула я. Шарлотта лишь закатила глаза в ответ. Ну а что? И мне бы стоило таким обзавестись. Я вдруг поняла, что совершенно не обеспокоилась конспирацией на время своих неконтролируемых прыжков. - Невыносимо! — вдруг воскликнула тётя Гленда, ускоряя свои метания по комнате. - Гвендолин, ангел мой, хочешь лимонную конфетку? — отвлекла меня от тёти бабушка Мэдди. Она указала на скамеечку рядом с собой. — Садись рядом, отвлеки меня немного. Нервы не выдерживают уже этих Глендиных перебежек. - Тебе не знакомы страдания матери, тётя Мэдди, – сказала тётя Гленда. - Да, их я не пережила, – вздохнула бабушка Мэдди. Я осмотрела эту милую старушку с весёлым детским взглядом и забытыми бигуди в волосах. Не очень-то ей эти страдания и нужны. Я вспомнила о цели своего прибытия в эту комнату. - А где же леди Ариста? – спросила я, потянувшись за леденцом. - В соседней комнате, разговаривает по телефону, – сказала бабушка Мэдди. – Но так тихо, что ни слова не разобрать. Это была, кстати говоря, последняя коробка конфет. У тебя, случайно, не найдётся свободной минутки сбегать в магазин за новой? Я задумалась. С одной стороны, сейчас мне нужно было искать «Анну Каренину». Но с другой, если я справлюсь с этим быстро, то я могу и прогуляться до магазина. Всё равно события никуда не двинутся, пока не случится мой первый неконтролируемый прыжок. - Конечно! – сказала я. Шарлотта переступила с ноги на ногу. Тётя Гленда сразу встрепенулась. - Всё в порядке, – сказала Шарлотта. Тётя Гленда поджала губы. - Может, лучше тебе подождать на первом этаже? – спросила Лесли Шарлотту. – Тогда падать будет не так больно. - В первый раз носительница гена не прыгнет дальше, чем на сто пятьдесят лет назад, – терпеливо объяснила Шарлотта. – Этот дом построили в 1781 году, а значит, здесь, в музыкальной комнате, я в безопасности. В худшем случае я лишь испугаю парочку музицирующих дам. - Да уж, в таком платье — точно испугаешь, – сказала я так тихо, что только бабушка Мэдди могла меня услышать. Та хихикнула в ответ. Дверь распахнулась, и вошла леди Ариста: - Водитель уже в пути. Де Виллеры ожидают нас на вокзале в Темпле. Тогда Шарлотта сможет сразу по возвращению влиться в хронограф. - А если сегодня это вообще не произойдёт? – спросила Шарлотта, и я вновь ощутила укол совести. Ведь я отлично знала, что это не произойдёт вообще. Я мельком взглянула на лицо леди Аристы: ни толики сожаления на её бесстрастном лице. Похоже, ей было совсем не жаль Шарлотту. - Шарлотта, дорогая, у тебя уже трижды кружилась голова, – сказала тётя Гленда. - Рано или поздно это произойдёт, – сказала леди Ариста. — Пойдём же, водитель приедет с минуты на минуту. Тётя Гленда взяла Шарлотту за руку, и вместе с леди Аристой они покинули комнату. Но я всё ещё помнила о том, зачем я пришла в эту комнату. - Леди Ариста! — я кинулась за бабушкой. Нагнала я её уже только у выхода. - Что-то срочное, Гвендолин? — безразлично спросила леди Ариста. - Ага, — кивнула я. - Что может быть важнее, чем первый прыжок Шарлотты?! — возмутилась тётя Гленда. Клянусь, если бы она была бешеной лисой, у неё бы сейчас пена изо рта пошла. Шарлотта видимо придала моей игре в догонялки другой смысл. - Всё будет хорошо, Гвендолин, — с мягкой улыбкой сказала она. - Я уверена в тебе, Шарлотта, — с нервозной улыбкой ответила я. У меня не было возможности попросту упустить леди Аристу, потому не особенно сейчас заботилась об эмоциональном состоянии Шарлотты. Тем более зная, что она будет в порядке. - Я тебе позвоню как только прыгну, — пообещала Шарлотта. Я лишь кивнула. Беснующаяся тётя Гленда и Шарлотта вышли из дома, и мы с леди Аристой остались наедине. - Началось, — лишь сказала я. Леди Ариста всё поняла. - Хорошо, — кивнула она. — Не подведи меня, Гвендолин. Помни, чему учил тебя дедушка. - Я не подведу, — пообещала я. - Я позаботилась о твоём первом прыжке, — сказала леди Ариста. — В моей комнате в шкафу такое же платье, как сейчас на Шарлотте. Надень его и жди перемещения. - Спасибо, — кивнула я. — Леди Ариста, а что… с Шарлоттой? - А что с ней? — не поняла леди Ариста. - Ну, Рубин — это ведь не она. Что будет, когда всё это вскроется? — спросила я. - Вернётся к нормальной жизни, — пожала плечами леди Ариста. - Но у неё ведь никогда её не было! — возразила я. - Это не твои проблемы, Гвендолин, — холодно осадила меня леди Ариста и приосанилась. — Не подведи нас, ты ведь Монтроуз. Она чинно вышла из дома. Я закрыла за ней дверь. Совесть наносила укол за уколом как хороший фехтовальщик. Сейчас бы пофехтовать для снятия стресса… мы с Шарлоттой всегда любили наши уроки в бальном зале. Но времени не было. Я вновь поднялась наверх. У прохода в музыкальную комнату я увидела Лесли. - Эй, Лес, как хорошо, что ты ещё не ушла! — обрадовалась я. — Сейчас мне понадобится твоя помощь кое с чем. Но сначала расскажи мне, что произошло в школе. - На уроке бельчонка у Шарлотты закружилась голова, и я вызвалась отвести её домой, — сказала Лесли. Бельчонком мы называли нашего учителя по истории за его похожесть на белку. — Он так странно смотрел, как будто… знал, что происходит? - Ты имеешь ввиду, что бельчонок мог бы оказаться одним из хранителей? — догадалась я. Лесли кивнула. — Уитмен, Уитмен. Знакомая фамилия. Очень может быть, — задумалась я. — Лесли, а не было ли у него перстня на пальце? Не могу вспомнить. - Был, — припомнила Лесли. - Тогда он точно один из хранителей, — заключила я. - И что же, его туда поставили, чтобы следить за тобой? — изумилась Лесли. - Глупости, — фыркнула я. — Ведь хранители ещё не знают, что Рубин — это я. - Может быть, твой дедушка рассказал кому-то ещё? — предположила Лесли. - Может быть, — пожала плечами я. — Помнишь то письмо, что мистер Бернхард отдал мне на день рождения? — Лесли кивнула. — Там что-то было сказано про некоторого Томаса Джорджа. - Я погуглю, — кивнула Лесли. - Ой, ещё кое-что вспомнила! — спохватилась я. — Дедушка ещё наказал мне остерегаться Гидеона де Виллера. - И его загуглю, — подытожила Лесли. - Кроме того, — я рассказала Лесли о том, что должна найти «Анну Каренину», чтобы не сломать хронологию, ведь там — важные подсказки от дедушки. Лесли приняла мой рассказ со всей серьёзностью. - Я тебе помогу, — вызвалась она. - Ты уверена? — спросила я. — У тебя точно нет своих дел? Это будет долго, у дедушки большая библиотека. - Какая-то домашка важнее спасения мира? — фыркнула Лесли. — Не смеши. - Спасибо тебе за помощь, Лес. Что бы я без тебя делала, — я обняла лучшую подругу. — Ещё кое-что. Ты пригнала мой мотоцикл? Лесли с досадой втянула воздух через зубы и покачала головой. Глаза её выражали сожаление. - Ладно. Всё равно бабушка Мэдди просила меня купить ей конфет, — сказала я. — Сбегаю за мотоциклом и за леденцами. - Но тебе же нельзя ехать на мотоцикле! — запротестовала Лесли. — Вдруг ты переместишься прямо с него? - Выбора у меня не много, — пожала плечами я. — Начинай поиски «Анны Карениной», а я присоединюсь. Лесли кивнула и направилась к нам в библиотеку. А я тем временем зашла в музыкальную комнату. - Иногда кажется, что мне стоит пить таблетки от невидимости, – сказала бабушка Мэдди, когда я вошла. – Порой неплохо бы услышать хоть «До свидания, Мэдди» или «Привет, Мэдди». Или вот такой разумный вопрос: «Милая Мэдди, а не было ли у тебя, случайно, видения, которое могло бы нам помочь?» - А что, было видение? — спросила я. К бабушкиной способности я относилась серьёзно. Я могла видеть мёртвых и путешествовать во времени — а почему она не могла видеть будущее? - Нет, – сказала бабушка Мэдди, – и слава Богу. Мне обычно так есть хочется после этих видений, а я и без того толстая. - А кто такие эти де Виллеры? – спросила я, вспомнив наш с Лесли недавние разговор. - Кучка заносчивых нахалов, если хочешь знать моё мнение, — ответила бабушка Мэдди. — Все чиновники и банкиры. У них частный банк в центре Лондона. Там счета нашей семьи. Даже как-то скучно. Я надеялась, что они окажутся какими-нибудь чокнутыми сектантами. Хотя если они — Хранители… Может, ещё не всё потеряно! - А какое им дело до Шарлотты? — спросила я, подразумевая, в общем-то, совсем не Шарлотту. - Если не распространяться, у них похожие проблемы, — ответила бабушка Мэдди. А вот теперь всё точно ясно. Гидеон — второй путешественник во времени. Алмаз, лев. Почему же дедушка мне ничего об этом не рассказывал? Однажды он заставил меня запомнить всё о других десяти путешественниках во времени, но об этом и словом не обмолвился. Нужно было выяснить кое-что ещё. - И он тоже ждёт, пока закружится голова? — спросила я. - Это у него уже позади. Он на два года старше Шарлотты, — ответила бабушка Мэдди. — Вот незадача! — внезапно воскликнула она. — Ох, и пристрастилась же я к этим штучкам, — она опустила руку в коробочку из-под конфет и вздохнула, вновь нащупав дно. - Я мигом в «Селфриджес», принесу тебе новых, – сказала я. - Ах ты, мой ангелочек. Раз так, поцелуй меня и отправляйся, — улыбнулась бабушка Мэдди. — И не забудь про пальто, на улице дождь. Я вышла из дома, запахнувшись наскоро поплотнее, направилась в противоположную сторону от супер-маркета — в сторону школы. Там я планировала подобрать свой мотоцикл, а на нём уже в разы быстрее добраться до конечного места назначения. Пройдя напротив человека в чёрном, я неожиданно для себя ему кивнула. Он не ответил. - Вот тупица! — выругалась я на себя и побежала в сторону школы. Разумеется, побежала я не от позора. Дождь лил как из ведра. Ах, как жаль, что нельзя воспользоваться автобусом. И тут же иронизировала себя: а мотоциклом будто бы можно. Ну, на мотоцикле твоему исчезновению хоть не будет удивляться набитый людьми салон. Хотя я не сомневалась, что влететь в прошлое на 50 км/ч крайне неприятно. Вся мокрая, я вбежала на школьную парковку и перекинула ногу через своего железного друга. - Ну, привет, — нежно потрепала я мотоцикл по рулю. Ха, видела бы меня сейчас тётя Гленда! Точно сказала бы, что я чокнутая, раз разговариваю с мотоциклом. Впрочем, сильно ничего бы не изменилось: она и так считала меня сумасшедшей. Я перекинула ногу через мой BMW. Да поможет мне Вселенная и я не прыгну прямо с него. Я вырулила со школьной парковки и въехала на проезжую часть. Как же приятно было ощутить под собой кожаное сидение мотоцикла и вокруг себя — хлещущий по ушам и щекам ветер! А какое же превосходное это чувство скорости! Стрелка спидометра показывала 200 км/ч — максимальную скорость, которую могла выжать моя деточка. Ну, и среднюю скорость для меня. Я поддалась внезапном порыву и убрала руки от руля. По телу пронёсся мурашками животный страх, а затем исчез, замененный адреналином. Лететь на 75 км/ч, не держась, было несравненно. Все тревожные мысли покидали голову, и мы оставались наедине: я и скорость. И внезапно у меня закружилась голова. В животе образовалось знакомое ощущение американских горок, перед глазами потемнело, и я попыталась схватить руль. Не получилось. Мотоцикл закрутило в смертельном вихре прямо по проезжей части. В голове пронеслась сторонняя мысль «надеюсь, полиции нет на дороге. Ой, есть же камеры!». А затем головокружение прекратилось, и всё стихло. Мир вокруг меня как будто замедлился. Была лишь я и мой мотоцикл, непонятно как выровнявшийся, но верно несущийся в стену моего же дома, мимо которого я проезжала. Я ехала в стену. И я осознала одну вещь: сейчас всё зависит от меня. Не подниму рук на руль — умру, выкручу его — выживу. Сейчас я находилась в странном состоянии между жизнью и смертью. Как будто сейчас у меня было всё время мира, и я ощутила, что это такое — когда оно у тебя как бы есть, но как бы его нет: жизнь путешественницы во времени, которая меня ожидала. Впервые в жизни я поняла, что меня ждёт. Конец моей любимой свободе. Сейчас целая Вселенная наблюдала за тем, как я принимаю судьбоносное решение. И я положила руки на руль и припарковалась на обочине у нашего дома. Я отдышалась и ни на секунду не сомневалась в правильности своего выбора. Если я умру сейчас, я отдам весь мир на милость графа Сен-Жермена, ведь только моей смерти он и ждёт, чтобы снова стать бессмертным. Спасибо дедушке за мотивацию жить. Я завела мотоцикл в гараж и решила, что безопаснее будет доковылять до супер-маркета пешком — тут недалеко, да и вдруг снова голова закружится? Или я вообще прыгну. Чудо, что я не прыгнула прямо сейчас, я чувствовала, что была как никогда близка к этому! Наверное, только концентрация на настоящем моменте меня и спасла. Я вновь вышла на улицу из гаража. Дождь ни на секунду не успокоился. Я обратила внимание на свои насквозь вымокшие кожаные школьные туфли. Мда. Хорошо хоть в школу завтра мне не идти, если сегодня прыгну, а то пришлось бы мне идти в кроссовках. Я побежала в сторону Оксфорд-стрит. Моя любимая магнолия на углу улицы грустно опустила цветочки. Пока я до неё добралась, успела наступить в лужу целых три раза. В тот момент, когда я хотела обойти четвёртую лужу, ноги вдруг подкосились. Живот скрутило, как на американских горках, а улица поплыла перед глазами серой рекой. Зря леди Ариста оставила мне в своей комнате то уродливое платье.