Часть 2

Прогулка по лесу с Румпельштильцхеном, ставшим ей почти что родным отцом. Такого Эмма никак не могла ожидать. На самом деле он был не так уж плох. Он молчал, пока она рассказывала о своих тревожных мыслях. Он ни в коем случае не критиковал ее, но она не могла не затронуть другую тему. — Итак, вы с матерью Реджины? Не расскажете мне, почему так вышло? — спросила Эмма, когда они подошли к месту, которое казалось хорошим местом для отдыха после прогулки. — В конце концов я хочу знать, так как я вас защитила. — Это правда, мисс Свон, но сердце вашей матери чернеет от того, что вы сделали для меня, — ответил Румпель. Эмме показалось, что это отвлекающий маневр, но она не поддалась на него. — И что? Это не говорит о том, что мое сердце почернеет. Я спасла вас, как и обещала. Я бы хотела узнать, что у вас за отношения с Реджиной и ее матерью, — сказала Эмма. Голд объяснил, как он начал свою длинную, закрученную историю, которая только что завершилась смертью Коры. Он рассказал, что когда Кора была еще моложе, он научил ее прясть солому в золото, чтобы она могла спастись от своей собственной лжи королю давным-давно. — Она вырвала свое сердце, потому что я… был ее слабостью. Она не хотела ничего ко мне чувствовать, ей нужно было только величие, которое я научил ее получать с помощью магии, — ответил Румпель. Глаза Эммы расширились. — Так, подождите, значит ли это, что Реджина… — Нет! — быстро сказал он. — Нет-нет, мисс Свон, это не совсем верно. Реджина — дочь того принца и Коры, и она не имеет ко мне никакого отношения по крови. — Эмма тихо вздохнула с облегчением, когда Голд продолжил объяснять свою ссору с ней за то, что она оставила его одного в ту ночь, придя только для того, чтобы сказать, что она не пойдет с ним. В ту ночь он долго шел, размышляя о том, что именно он сотворил с Корой. Каждый раз, когда она видела его после этого, он смотрел на нее все тем же холодным взглядом, но внутри Румпель знал, что в ящике, о котором знала только она, бьется тусклая любовь. — Ого, — сказала Эмма, и это было все, что она действительно хотела знать об этой теме. — Похоже, вы полны любви, когда не злитесь на кого-то и не жаждете мести. — Эмма, если чему и научила меня Белль, так это быть очень терпеливым с теми, кем я по-настоящему дорожу, — сказал Голд. Эмма молчала до конца рассказа, затем переключилась на хромоту Голда и на то, сможет ли он снова встать и пойти. Он поднялся и пошел с ней к своему дому, где пригласил ее войти. — Вы можете остаться на ночь, если хотите, — предложил мистер Голд, наливая горячий шоколад с плиты. — С корицей? — кротко спросила она, не желая сердить его и заставлять делать больше работы, чем он хотел или ожидал. Прямо у нее на глазах Голд дважды крутанул запястьем, и из воздуха прямо из его ладони вырвалась волна корицы, смешавшись с горячим какао. Эмма с удивлением наблюдала за происходящим. — Это было очень круто, — признала Эмма, забирая свою чашку, а Голд — свою. Несколько мгновений они смотрели на огонь, и Голд снова заговорил о том, что она должна остаться. — У меня есть комната наверху, вы мне не помешаете, — сказал Голд. — Бэй в ближайшее время не приедет. — Кажется, вы слишком хотите, чтобы я осталась, — сузила глаза Эмма. — Что ж, — встал Голд. — Я вас не заставляю, но вы — спасительница. По-моему, достаточно учтиво с моей стороны, чтобы позволить вам остаться без лишних хлопот… к тому же, мы практически семья. Эмма ухмыльнулась, отметив, что Бэй был порядочным человеком, если не считать его пьянства и воровства, которые появились с годами. Голд ничего не ответил на вопрос о Бэйлфаере, но она знала, что он слушает. Должно быть, это причиняло ему сильную боль. — Кажется, что вы всегда о чем-то знаете, будь то магия или нет. Как будто вы все это спланировали. Иногда мне кажется, что вы знаете меня лучше, чем я сама. Есть ли что-то, чего мне следует опасаться? — спросила Эмма. — Опасаться? — повторил Голд в ответ. — Да. Например, должна ли я быть готова сразиться с другим драконом или встретиться с Генри, или… что-нибудь еще, — уточнила Эмма. Голд улыбнулся. — Если я скажу вам, в вашем понимании это будет совсем не то же самое. Я сейчас плохо вижу, но не вижу другого дракона, так что не сомневайтесь в этом, дорогая. Я могу рассказать вам только о том, с чем вы, скорее всего, не столкнетесь… Однажды провидица рассказала мне о моем будущем, и я воспринял все, что она сказала, совершенно иначе, и действовал, основываясь на ее словах… Я не знаю, поступил бы я иначе, но вот мы здесь, — объяснил Голд. — Но вы знаете, что случится со мной… в конечном итоге? — спросила Эмма. — Частично — да, — признался Голд. — Но я никогда не смогу рассказать вам о мельчайших деталях или оставить вас в неведении. — Эмма кивнула. — Кажется, мне начинает нравиться быть почти родственницей, — сказала она, отставляя чашку. — Знаете, я, пожалуй, приму ваше предложение. Голд улыбнулся, радуясь, что закрыл магазин раньше времени. Он провел ее в гостевую спальню и с помощью магии немного прибрался. Эмма причесалась, решив спать в своей одежде, но, заглянув в комод, заметила пару пижам, верх и низ отдельно расложеные, а также новый наряд на завтра. Эмма никогда не носила зеленый цвет, но, похоже, это был ее цвет. Хм, свекор, обладающий самой сильной магией в мире, может когда-нибудь пригодиться. Она сняла куртку и положила ее на край кровати. Когда она спустилась вниз, Голда нигде не было видно. Она решила, что он скоро вернется, где бы он ни был, поэтому налила себе еще одну чашку какао, добавила корицы и села перед камином, глядя на вечернее небо. Одно можно было сказать с уверенностью: дом Голда был лучше любого отеля. Его шаги прозвучали еще на лестнице, и чуть ниже кухни открылась дверь. Прямо перед ней появился мистер Голд, выглядывая из-за угла. — А, вы пришли. Подойдите-ка сюда на минутку, — попросил он и снова скрылся за дверью. Любопытство заставило Эмму последовать за Голдом в подвал, где стояло прялка и множество других странных флаконов с жидкостью, помеченных как нечто особенное. — Что вы надумали? — спросила она, оглядывая подвал так же как и магазин в первый раз, когда она его увидела. Какой эксцентричный человек! — Убеждаюсь, что не нарушу данное вам обещание, — ответил Румпель. Он сел за прялку, извлек длинную золотую нить и положил ее на стол, где уже был приготовлен какой-то раствор. — Повернитесь, — мягко сказал он ей. — Я просто хочу замерить длину нити на вашу шею. Она должна подходить идеально. Эмма повернулась, почувствовав, что Голд стоит прямо за ней. Он протянул только что сплетенную золотую нить и провел ее между линией груди и основанием шеи. Затем он отнес ее обратно на стол, где положил в раствор, после чего она засветилась в нем. — Что это дает? — спросила Эмма. Голд пристально смотрел на свою работу, но все равно ответил на ее вопрос. — Все, что вам нужно сделать — это произнести мое имя… мое сказочное имя. Когда у меня будет плохое настроение и я нарушу свое обещание не беспокоить вас и не назначать цену за все, о чем мы с вами договорились, просто произнесите мое имя. Пока на вас есть это… — Он вытащил нить из раствора. — У вас не будет со мной неприятностей, — сказал Румпель, наблюдая, как последняя капля падает на его стол. Затем он застегнул его на ее шее, застегнув застежку очень плотно, чтобы ее нельзя было легко расстегнуть. «Я советую вам носить его всегда. Это будет работать только на вас, так что не пытайтесь защитить свою семью. Он ваш». — Почему вы даете его мне? — спросила Эмма. — Вы выглядите… встревоженной, и я знаю, насколько подавленной вы должны себя чувствовать, принимая все, что вас окружает. Полагаю, можно сказать… поскольку я знаю о вас гораздо дольше, чем вы обо мне, это уравнивает шансы. Кора жила очень долго, Эмма, поймите это, и яблоко от яблони, так сказать, недалеко падает. — Реджина. — С каждым поколением, мисс Свон, магия становится все сильнее. Никто не сможет забрать мою силу, если не убьет меня моим же кинжалом. Ваша сила, мисс Свон — совсем другое дело. Только вы можете научиться управлять ею в полной мере. — Так, погодите, вы хотите сказать, что моя сила может быть сильнее вашей? — спросила Эмма, указывая на него пальцем. Он насмешливо хмыкнул. — Может быть, но вы смертная. Знайте свои ограничения, дорогуша. Вы ведь не воспитывались в королевстве своих родителей, — заметил Румпельштильцхен. — Но вы хотите мне помочь? — сказала Эмма. Румпель кивнул. — Да, безвозмездно, но за роль спасителя придется заплатить немало, — ответил Румпель. — Например, моим заклятием. — Что ж, спасибо. Они вернулись наверх, как раз вовремя, чтобы услышать стук в дверь мистера Голда. На стук они взглянули друг другу в глаза. — Оставайтесь на кухне, — сказал он, подойдя к входной двери. Нил стоял на крыльце и чего-то ждал. — Бэй, — приветливо сказал он. — Тебе что-то нужно? — Ты ведь не видел Эмму? — спросил Бэй. — Просто, ну, я хотел еще немного поговорить о Тамаре. — Нет, я не видел Эмму сегодня. Я рано закрыл магазин и вернулся сюда, — сказал Голд. Бэй кивнул и собрался уходить. — Бэй, — не удержался Румпель. — Я знаю, что между нами не все идеально, но я должен сказать, что хотел бы… — Быстрый анализ с помощью магии выявил на плече Бэй волос, который не принадлежал ни ему, ни Эмме. Он быстро схватил его магией и спрятал над головой Бэя. — Я хотел бы знать, чем ты занимался. Возможно, когда все успокоится, мы сможем поговорить, — закончил Голд. Нил кивнул, давая понять, что такая возможность не так уж недоступна, прежде чем покинуть владения Румпеля, и закрыл дверь. — Так, вы только что солгали своему собственному сыну ради меня, — сказала Эмма, подняв брови. — Вы не хотели ни с кем сталкиваться, поэтому я позабочусь о том, чтобы этого не произошло, — сказал Румпельштильцхен. — Румпельштильцхен… — сказала Эмма. — Вам действительно что-то от меня нужно? — Мисс Свон, если бы я хотел, я бы уже предложил вам сделку, — сказал Голд. — Если вы не заметили, каждый в этом городе хочет получить свой собственный счастливый конец. Вы хотите, чтобы ваша семья снова была вместе, и это касается моего сына, и в некоторой степени, меня. Я хочу, чтобы моя настоящая любовь помнила, кем я был и кто я есть, потому что мне нужно, чтобы она видела, что я сделал, чтобы я мог наблюдать, как она смотрит на меня с прощением, и мне нужно, чтобы она сказала мне, что никогда не откажется от меня… Эмма замолчала, услышав удивительную речь мистера Голда. — …Я хочу, чтобы мой сын простил то, что я сделал в его жизни, по крайней мере, позволил мне снова войти в его жизнь. Но, мисс Свон, мне нужно, чтобы вы кое-что запомнили. Все, что вы получаете в жизни, вы зарабатываете. Единственное, что вам дано — это ваши близкие, и если вы с ними не ладите, значит, вы где-то налажали. Эмма кивнула и подошла к Румпельштильцхену, чтобы снова обнять его. — Что вы делаете? — спросил он. — Не лажаю, — ответила она. Румпель обнял ее в ответ. — Мы же семья, насколько я понимаю. — Мы вполне можем быть семьёй, — согласился Голд.