5. Сеанс

      — Хм… — задумчиво бормочет врач, делая пометки в журнале. Вернув перо в чернильницу, пожилой усатый мужчина сосредоточенно глядит на пациента поверх старых очков. — Не хотели бы испробовать еще одну методику лечения? — Что именно? — устало спрашивает Артур, ерзая в кресле. — Гипноз! — в голосе психотерапевта слышится воодушевление. Он оживляется, беря что-то из ящика стола. — Мы работаем с вашей болезнью достаточно долго, мистер Кригер. Улучшения есть, но выздоровление занимает куда больше времени, чем я предполагал. — Не думаю, что это как-то поможет… — Ну же, мистер Кригер. — Что-то блестящее оказывается перед глазами. — Расслабьтесь. Давайте проведем экспериментальный сеанс. Самочувствие может улучшиться, разве вы не этого хотите? Не хотите выздороветь? Артур отводит взгляд в сторону, раздумывая. Что-то неясное всплывает в памяти. Кажется, бывший сослуживец писал ему об этом. — Если метод окажется действенным, то быстрее заберете девочку из приюта. Вы же этого хотите? — Фразы, сказанные врачом как бы невзначай, резко выводят из раздумий. Рука сама собой тянет мужчину за воротник рубашки. — Не смейте, — очень тихо произносит Артур, но все же берет свои эмоции под контроль. — Давайте попробуем. Откашлявшись и поправив воротник, психотерапевт вновь показывает блестящий предмет – маленькие круглые часы. — Сосредоточьтесь. Скоро вы будете слышать только мой голос… Артур не сразу замечает, как его затягивает черная, как смоль, воронка. В непроглядной тьме сверкает что-то, проносясь перед глазами, словно кинопленка. Мутные образы пролетают все быстрее и быстрее. Не выдерживая, Артур закрывается руками. «Что вы помните? Чего боитесь?» Тихий, спокойный голос будто останавливает время. Открыв глаза, Артур с удивлением обнаруживает себя на кухне, залитой солнечным светом. Напротив стоит до боли знакомый силуэт, в нос же ударяет почти забытый запах сливового пирога. Мама ставит перед ним тарелку, затем треплет волосы, улыбаясь. Пирог словно тает во рту, немного обжигая язык. По щеке Артура медленно катится слеза. Мальчик протягивает руку, но ладонь проходит сквозь запястье матери, а сама она начинает растворяться. Кухня исчезает, открывая взору новую картину: отец отталкивает женщину к стене. Та бессильно падает на пол. В ушах слышится пронзительный крик, Артур бросается на защиту, но получает кулаком в лицо. Солоноватый вкус крови тут же наполняет рот, но подросток не сдается, закрывая собой родного человека. Шансов почти нет, но будет лучше, если отец выместит злобу на нем, нежели на матери… Картина вновь меняется. Темное помещение, у ног Артура лежит щуплый человек. Он отчетливо слышит плач и хныканье, но ненависть бурлит, словно разбушевавшееся море. Юноша брезгливо отталкивает от себя спившегося отца, но тот в отчаянии хватается за брюки. Обида получает свободу, и Артур кричит так, что стекла звенят. Над ними разрывается бомба. Гул накрывает волной. В руках оказывается автомат, нагревшийся от бесконечной очереди. Вокруг него царит неразбериха: кричащие люди, взрывающиеся снаряды; шум от винтов самолетов заставляет волосы встать дыбом. Он стоит один среди хаоса, покрытый пеплом, грязью и чужой кровью. Оружие неприятно жжет руку, а нечеловеческий вопль рвет горло. Щелчок, и все резко стихает. Артур тяжело дышит, вцепившись в кресло так, что костяшки пальцев побелели. Врач, бегло осмотрев его, качает головой. — Интересно… А если добавить технику абреакции?.. — вернувшись за стол, мужчина что-то пишет в журнале, не замечая испепеляющего взгляда Артура.