Вступление. Наш мир. 1.

Город-многомиллионник. Здесь люди всегда куда-то спешат, не обращают внимания друг на друга — у всех свои дела. Высокие здания Токио заставляли чувствовать себя мелким и ничтожным в этой огромной системе и стране. А многотысячная толпа на центральной улице добивала своей серостью и однообразием. Дождливый день. Люди на улице шли почти в одинаковой чёрно-белой одежде — обычный офисный стиль. Зонтики у всех были чёрные, как и небо в этот октябрьский день. Только одна девушка выделялась в этой толпе — не одеждой, а чертами лица. Если присмотреться внимательнее, можно было заметить, как старательно брюнетка пыталась копировать стиль и макияж японок. Но никакой макияж не мог скрыть её европейские черты, и никакая одежда не могла спрятать рост — значительно выше среднего для девушек азиатской внешности. Рин Сато. Каждый раз, когда она показывала документы — в университете, на почте или где угодно, на неё смотрели с лёгким подозрением, внимательнее вчитывались в строки. А на вопрос, заданный на ломаном английском "Do you speak Japanese?", девушка только раздражённо морщилась. Её так же утомляли глупые попытки флирта. Парни шептались между собой, обсуждая, "как круто встречаться с красивой девушкой-хаку ". Но за их словами не было ничего кроме желания похвастаться. Ни один из них не видел в ней живого человека. — Вот же чёрт… — сквозь зубы пробормотала Рин. После очередного порыва ветра зонтик, который она так упрямо держала, всё-таки решил немного полетать. Крупные капли дождя падали на брюнетку, безжалостно разрушая её безупречную укладку и макияж. Неуклюже пробежав на каблуках добрый десяток метров, Рин всё же поймала своего беглеца. Лёгким движением руки она поправила волосы, словно это могло хоть как-то исправить ситуацию, и уже более спокойно направилась к своей цели — месту, ради которого проехала почти весь Токио. Перед ней возвышалось гигантское серое здание с крошечными окнами, построенное ещё в 1970-х. Оно впечатляло не только размерами, но и особой атмосферой уныния, будто этот холод и серость расползались по воздуху и заражали соседние кварталы. Главное полицейское управление Токио. Возле входа царила суета: люди показывали охране документы, открывали сумки, терпеливо ждали, пока их осмотрят. Некоторых пропускали почти сразу, других — задерживали и отводили в сторону, расспрашивая о чём-то с предельной серьёзностью. — Абзац, — устало вздохнула Сато, по старой привычке разговаривая сама с собой. — Вот мы и приехали… Ближайший охранник смерил её тяжёлым, недовольным взглядом, будто само её появление нарушало размеренный порядок этого дня. "Надо бы прекращать болтать с собой, а то вместо этого шизофреника в психушку отвезут меня…»"— мелькнула мысль. Сделав несколько глубоких вдохов и натянув на лицо вежливую улыбку, Рин направилась к мужчине в форме, который без особого энтузиазма следил за происходящим у входа, но не забывал бросать на неё косые взгляды. — Здравствуйте, я Рин Сато, — сказала девушка, протягивая паспорт. — У меня на три часа назначена встреча с господином Ямамото по делу о сталкинге. Я должна написать заявление и передать ему все улики. С господином уже связывались — он осведомлён о моём визите. Охранник скептически посмотрел на документ, провёл пальцем по строкам, будто пытаясь найти хоть что-то подозрительное, но, не обнаружив ничего странного, вернул их владелице. Проверив сумку, он убедился, что в ней нет ничего опасного, что могло бы взорвать участок или хотя бы внести в его жизнь каплю разнообразия. Молча кивнув, мужчина жестом разрешил пройти внутрь и сразу же позвал следующего посетителя. Рин, чуть сильнее сжав ремешок сумки, глубоко вздохнула и шагнула за металлический турникет — внутрь здания, где запах старых бумаг и кофе смешивался с тяжелым привкусом напряжения. Казалось, внутри хаос был умножен раз в десять по сравнению с тем, что творилось снаружи. Все куда-то бежали, суетились, громко о чём-то спорили. Но самое неприятное для Рин — ощущение, что все вокруг что-то знают, у всех есть своя роль, свой маршрут, и только она пришла сюда, зная лишь фамилию, имя нужного человека и время встречи. Куда идти, кого спрашивать — понятия не имела. Работники выглядели слишком серьёзными, даже злыми. Казалось, подойди к ним и они зарычат, набросятся и покусают, стоит только дать повод. Наконец взгляд Рин зацепился за пожилого мужчину, стоявшего в углу и спокойно наблюдавшего за этим сумасшествием. Он казался единственным, кого всё происходящее не волновало вовсе. Не теряя ни секунды, Сато со всех ног бросилась к нему, будто боялась, что этот человек, единственный, кто ещё не заразился общим бешенством, может вот-вот уйти. — Господин… господин! — девушка пыталась отдышаться и одновременно сфокусировать взгляд на бейджике старика. — Такахаси… простите, что отвлекаю. Я ищу пятый отдел, кабинет шестьсот двенадцатый. Детектива Ямамото. Помогите мне, пожалуйста. Наверное, вид молодой девушки промокшей под дождём, растерянной и почти на грани слёз всё же тронул сердце мужчины. Его взгляд стал мягче. — Пятый отдел, говоришь? — протянул он, почесав подбородок. — Это во втором корпусе. Идёшь сейчас прямо, потом налево, к табличке… — он замолчал, заметив, как глаза Рин с каждым словом становятся всё шире. — Эй, новенький! — крикнул он кому-то через плечо. — Проследи тут за порядком, а я девушке дорогу покажу. Там сам чёрт ногу сломит. Последнюю фразу Такахаси произнёс почти шёпотом, но Рин всё равно расслышала. И впервые за всё утро искренне улыбнулась. Хоть кто-то здесь был живой, настоящий, пусть даже немного ворчливый. Уже спустя пять минут Рин буквально поняла, что имел в виду Такахаси, говоря про "чёрта". Да что там — это здание вполне могло бы служить филиалом ада на земле. Бесконечные узкие коридоры, десятки одинаковых дверей, от которых рябило в глазах. Почти везде стоял неприятный полумрак, лампы мигали, заставляя щуриться, чтобы не споткнуться и не потерять из виду своего проводника. — Прошу прощения… — нерешительно заговорила Рин, нагоняя охранника. — А вы всё это помещение знаете? Старик негромко хмыкнул, и уголок его губ дрогнул в едва заметной улыбке. — Даже те, кто строили этот участок, до конца в нём не ориентируются, — ответил он. — Я здесь уже двадцать лет, так что знаю свой корпус и соседние. А вообще… блуждать тут можно полдня. Он на мгновение задумался, потом добавил: — А зачем тебе Ямамото? От вопроса Рин немного нахмурилась, взгляд забегал по сторонам. Было видно, что говорить об этом ей не хотелось. Такахаси уже собирался перевести разговор на что-то другое, но девушка опередила его. — Да так… — выдохнула она. — По собственной глупости угодила в передрягу. До последнего не хотела идти, но пришлось.— Она ненадолго остановилась, чтобы перевести дыхание. — Один человек преследует. Сначала просто сообщения, а потом... узнал мой адрес. Теперь шлёт письма. Такие, что лучше бы и не открывать. К её удивлению, говорить об этом оказалось не так тяжело, как она ожидала. Ком в горле не вставал, слёзы не душили, лишь жгучее желание наконец выговориться. Не родным, которые только начнут паниковать, и не знакомым, у которых на всё один совет — "иди в полицию". А просто незнакомому человеку. И Такахаси казался для этого идеальным: спокойный, уравновешенный, с лёгкой тенью сарказма, направленной не на других, а на саму жизнь. Рин раскрыла сумку. Внутри лежал телефон и толстая стопка конвертов. Она достала один, открыла и показала содержимое — письмо и немного земли на дне. Наугад достала второй — в нём лежали несколько крошечных булавок. — Вот это поклонник, — пробормотал Такахаси, сдвигая брови. — На цветы и бриллианты, видимо, не хватило денег, — В голосе прозвучала привычная ирония, но выражение лица стало серьёзным. — Ты правильно сделала, что обратилась к Ямамото. Он таких вычисляет быстро. Не успеет твой псих оглянуться, как ты уже будешь ему в камеру передачки носить с землёй и булавками. После этих слов у Рин стало как-то теплее на душе. В грудинка появилось легкое, почти детское чувство безопасности, будто кто-то наконец взял ситуацию под свой контроль. На мгновение показалось, что этого человека уже поймали и закрыли, а вся эта история скоро закончится. — Спасибо вам, — тихо сказала она. — Не благодари, — ответил Такахаси, кивнув. — Вот твой кабинет. Всего хорошего. Девушка заморгала, переводя взгляд на табличку 612, и посмотрела вслед удаляющейся фигуре мужчины. Часы на левой руке показывали 14:50. Секундная стрелка неумолимо отсчитывала время, словно издеваясь над ней. Рин всё так же стояла у двери, не решаясь войти. Она мысленно репетировала, что скажет, как себя поведёт, и размышляла — вежливо ли вообще приходить на встречу на десять минут раньше. Чем дольше она стояла, тем сильнее ощущала, как спокойствие улетучивается, будто сквозь пальцы.Мысли путались, дыхание становилось неровным. — К чёрту, — прошептала она и тихонько постучала в небольшую деревянную дверь. Сердце мгновенно забилось чаще, руки вспотели, а в груди будто кто-то сжал тугой узел. — Да, входите, — донёсся приглушённый мужской голос из-за двери. Не раздумывая ни секунды, Сато повернула ручку и вошла. Резкий перепад освещения ударил в глаза, после тусклого коридора помещение ослепляло ярким светом. Перед глазами поплыли цветные пятна, мешая сфокусироваться. Она моргнула несколько раз и наконец смогла разглядеть комнату. Кабинет выглядел странно — слишком светлый, слишком аккуратный. Будто его вырвали из какого-то торгового центра и поставили прямо посреди этого мрачного здания. Белые стены, блестящий стол, идеально ровно стоящие папки на полках — всё казалось подозрительно упорядоченным, даже неестественным. Воздух здесь был тёплым, пахло свежим кофе и чистыми бумагами — резкий контраст с тяжёлым запахом коридоров. Рин невольно выпрямилась, пытаясь выглядеть увереннее, хотя сердце всё ещё колотилось в груди, как сумасшедшее. За столом сидел мужчина… хотя нет — скорее парень, лет тридцати, не больше. Симпатичный, с чуть взлохмаченными чёрными волосами, которые ясно намекали, что день у детектива выдался не из лёгких. Тёмно-карие, почти чёрные глаза казались уставшими, а идеально белая рубашка с закатанными рукавами создавалась странный контраст с его небрежным видом. — О, госпожа Сато, рад вас видеть, — парень быстро поднялся из-за стола, подошёл к брюнетке и протянул руку. — Я Даити Ямамото. Буду вести ваше дело. Пожалуйста, присаживайтесь, я сейчас закончу кое-что и сразу перейду к вам. Рин кивнула и осторожно села в мягкое кресло напротив стола. Несмотря на комфорт — тёплый свет, мягкую обивку и даже приятный аромат свежего кофе она оставалась напряжённой. Пальцы сами собой заиграли, перебирая что-то невидимое, а взгляд зацепился за ногти — будто в маникюре мог скрываться ответ на все вопросы. Через пару минут, закончив с бумагами, Ямамото опустился обратно в кресло напротив. Он откинулся на спинку, положил на стол блокнот и ручку, а потом устало потёр глаза. — Извините за ожидание, — произнёс он, чуть улыбнувшись. — День сегодня… не из спокойных. — Ничего страшного, — ответила Рин тихо, стараясь, чтобы голос не дрогнул. Он коротко кивнул, открыл блокнот и перевёл взгляд на девушку. Несколько секунд молчал, будто собираясь с мыслями или просто наблюдая, как она нервно заламывает пальцы. — Я читал краткую сводку, — наконец сказал он. — Но хотел бы услышать всё от вас. С самого начала. Без спешки. Рин вздохнула. Её плечи чуть дрогнули, как будто она сбрасывала с себя невидимый груз. — С ним всё началось ещё лет семь назад, — тихо сказала девушка, опуская взгляд. — До восьми лет я жила в Англии, вместе с родителями. А потом папе предложили новую должность — лучшую, с хорошей зарплатой, на его родине, в городе Отару. Он уверял, что то, что ни я, ни мама не знали японского не проблема. Говорил, что будет нас содержать, что всё будет хорошо. Рин злобно усмехнулась, сжав зубы. — Как видите, люди врут. Начались скандалы… а жизнь ребёнка-иностранки без знания языка мягко говоря, не сахар. Сато запнулась, вздохнула, но слова застряли где-то в горле. Ямамото это заметил и не говоря ни слова, налил ей стакан воды и осторожно протянул. — Благодарю, — выдохнула она и сделала несколько глотков.— В четырнадцать лет я наткнулась на какой-то анонимный чат, — продолжила девушка, и в её голосе появилась горькая усмешка. — Будь он проклят. Там я и познакомилась с ним. Я называла его «Когараши» — по-японски это значит «зимний ветер». Мы были до жути похожи: у него тоже был буллинг в школе, проблемная семья, никто не принимал, никто не понимал… Мы могли часами говорить о пустяках, просто чтобы не чувствовать себя одними в этом мире. Она поставила стакан на стол, и стекло тихо звякнуло о дерево. — Только вот я рассказывала всё, — продолжила она, тихо, почти шёпотом. — Имена, адреса, подробности из жизни… Наверное, даже по-детски была в него влюблена. А потом всё оборвалось. Год назад я поступила в университет, сюда, в Токио. Начала реже отвечать на сообщения, потом вовсе перестала. Рин нервно провела пальцем по краю стакана. — Сначала он ревновал, угрожал… а потом, как вы видите, каким-то образом узнал мой адрес. Начал слать письма. В последнем написал, что одной ночью придёт в гости. В кабинете повисла тишина. Даже часы, казалось, тикали тише. Ямамото смотрел на неё внимательно, не перебивая. — Знаете, — начал он наконец, всё так же спокойно, — такие истории, к сожалению, случаются чаще, чем хотелось бы. Но вы сделали главное это не стали ждать, пока станет хуже. — Он поднял взгляд, чуть улыбнувшись.— Вы поступили правильно. — Просто… я до последнего не верила, что это всё по-настоящему, — тихо сказала Рин. — Казалось, если просто не отвечать то он отстанет. — Никогда не отстают, — ответил Ямамото спокойно, но твёрдо. — Такие люди не терпят тишины. Для них это вызов. У меня был похожий случай пару лет назад. Девушка тоже решила, что всё само пройдёт. А потом… — он замолчал, не договорив, — скажем так, теперь я стараюсь не оставлять такие дела без внимания. Несколько секунд они просто молчали. Слышно было, как за стеной звенит телефон, кто-то проходит по коридору, потом снова тишина. — Вы ведь принесли письма и телефон? — спросил Даити наконец. — Да, всё с собой, — кивнула Рин. Она открыла сумку и аккуратно вытащила стопку конвертов, перевязанных резинкой, и телефон с уже открытой галереей сообщений. — Здесь все письма и скриншоты переписки. Даже звуковые сообщения. Он осторожно взял один из конвертов, разорвал его по краю и высыпал на стол еще один подарок - разорваная на несколько частей фотография девушки. Внимательно осмотрел. — Чисто… никаких отпечатков. Интересно. Потом пролистнул несколько сообщений на телефоне, задумчиво кивнул. Он аккуратно сложил письма, положил их в прозрачный пакет и закрыл молнию. — Я передам это в лабораторию, проверим ДНК, чернила, бумагу. А с телефона снимем копию переписки — наши специалисты посмотрят, не оставил ли он цифровые следы. Рин кивнула. — Делайте всё, что нужно. Я просто… хочу, чтобы это закончилось. Ямамото посмотрел на неё — взглядом усталым, но добрым. — Закончится. Обещаю. Он сделал ещё пару пометок, потом поднял глаза: — Госпожа Сато, можно личный вопрос? — Конечно. — Вы ведь чувствуете себя здесь… чужой, да? Рин удивлённо моргнула. — Почему вы так решили? — Просто видно, — сказал он, чуть улыбнувшись. — И знаете, я не говорю это как упрёк. Наоборот. Вы из тех, кто держится, даже когда весь мир смотрит косо. И таких людей я уважаю. Рин впервые за разговор позволила себе улыбнуться по-настоящему — чуть грустно, но искренне. — Спасибо. Я давно такого не слышала. Ямамото кивнул, закрыл блокнот и откинулся в кресле. — Ну что ж, госпожа Сато… давайте сделаем так, чтобы этот “зимний ветер” наконец перестал вам дышать в спину. А теперь, начнём более детальный опрос.