1.

Ливень за окном оповещал о начале осени в Москве. Капли медленно стекали по грязным стеклам и придавали серому зданию прокуратуры ещё более мрачный вид. В коридоре послышался негромкий стук каблуков по полу. Пара секунд, и вот, кабинет Евгения Афанасьевича Бокова открывается. Тот лишь поднимает глаза и, буквально на долю секунды, замирает. Ах, точно. Следователь-женщина из Санкт-Петербурга. Его острый взгляд пробежался по ней. Русые волосы, собранные в пучок, очень стройная фигура, костюм-двойка с брюками клеш, рубашкой и пиджаком, острые черты лица и взгляд. Взгляд, похожий на его, как две капли воды. Только глаза — зеленые. — Здрасьте, — Боков скептично, почти вежливо, здоровается. — Забор покрасьте, — девушка отвечает язвительно, ему в тон, выдерживает небольшую паузу, — доброе утро. — Вас как звать-то, напомните? — следователь не скрывает издевки в голосе. — Елизавета Николаевна. — Вот вы, Лизавета Николавна, прямо скажем, мне уже нравитесь. Хотя, бля, не бабское это дело — с трупами возиться, или мож вы борщи варить не умеете? Девушка во время его прекрасной реплики подошла к столу, беря в руки папку с делом, из-за которого, собственно, и приехала в Москву. — Умею, не переживайте, — выдерживает паузу, пробегаясь взглядом по фотографиям с места происшествия и отчетам, — А я смотрю, в Ростове туго с воспитанием? — Ох, нихуя себе, шо, в Петербурге вашем оказывается про Ростов слыхали? — Нет, не «слыхали», просто личное дело ваше изучить успела, — Лиза всё ещё читала материалы в папке. — Как интересно получается-то, Лизавета Николавна, вы про меня уже всё знаете, а я про вас, шо называется, ни слуху ни духу. Девушка не реагирует на слова следователя, продолжая рассматривать фотографии. — А что по уликам? — А вы поболтать не хотите? Узнать друг друга получше, все дела. Шо там обычно говорят в таких случаях? Маркова усмехается, но взгляд остается непроницаемым. Она садится на стул возле стола, который выделен специально для неё, не выпуская папку с делом из рук. Смотрит на на Бокова, улыбается. — Знаете, Евгений Афанасьевич, мужчина с женщиной обычно по-другому знакомятся. Боков на долю секунды щурится. Правая рука едва заметно дергается. Маруся… Он все еще не до конца смог оправиться от потери. — Я знаю, уж поверь, — в голосе Жени подчеркнутый холод. Девушка не реагирует на его слова. Отворачивается к столу и более детально рассматривает фотографии. Жестокое убийство молодой девушки на окраине Москвы. Тело изрезано настолько точными ударами, что закрадываются сомнения, что сделал это действительно человек, а не какой-то титан-пришелец. Ни единого следа, ни единой зацепки. Маркова кладет папку на стол, отодвигая её от себя на небольшое расстояние. Внимательно и задумчиво смотрит на Бокова — М-да, не густо. — Ну, шо есть, то есть. Маркова задумчиво стучит ногтями по поверхности стола, чем вызывает нервный прищур у Бокова. Раздражает. Ещё пару минут он терпит, но потом всё же не выдерживает и ударяет ладонью по столу, чтобы привлечь внимание новой напарницы. — Бля, да хорош уже, а! Та на секунду переводит на него взгляд, останавливая свой палец. Но уже в следующее мгновение продолжает постукивать им как ни в чем не бывало. Боков закатывает глаза. Бунт, понятно. Мужчина резко встает и выходит из кабинета, громко хлопая дверью. Лиза не реагирует, будучи до сих пор полностью погруженной в свои мысли. Спустя несколько минут она тоже покидает кабинет, проходит по не очень длинному коридору, спускается по лестнице на первый этаж и, наконец, оказывается на улице. У крыльца стоит Боков. Курит. Он посмотрел на неё, потом отвернулся, качая головой в сторону своих каких-то мыслей. Дождь капает мелкими, противными каплями, которые заставляют морщиться. — А судмедэксперт что говорит? — девушка останавливается слева от Бокова на небольшом расстоянии. — Да нихуя он не говорит, — мужчина поворачивается к ней, делая длинную затяжку сигаретой, — не сопротивлялась, никаких следов нет, нихуя нет! Маркова морщится, смотря куда-то вдаль. — Блядство.

***

Тишину квартиры прерывает протяжный звонок в дверь. С тихим стоном девушка отрывает тело от дивана, на котором успела задремать, и идет открывать. Останавливается перед дверью, придерживаясь ладонью за стену. — Кто? — Боков. Маркова морщится. Этого ещё не хватало. Откуда у него адрес её съемной квартиры? Ладно, потом спросит. Девушка отпирает дверь. Боков мрачно смотрит на неё. Лишь легкий прищур выдает интерес. Почему-то сейчас она выглядит очень хрупкой. На ней вязаная серая кофта с треугольным вырезом, которая визуально делает её ещё тоньше, и чуть более темного цвета штаны. Женя откашливается, достает из кармана ксиву, протягивая ей. — Ещё раз на столе забудешь, я выброшу. Девушка на секунду хмурится. До сих пор не отошла от пары часов сна, которые удалось выкроить. Она медленно протягивает руку, забирая удостоверение у Жени. — Угу, — она уже начинает запирать дверь, как та резко замирает, потому что Боков её придерживает. — Обожди, обожди. Позвонить зайти можно? Лиза вздыхает. Пару секунд смотрит на следователя, будто надеется, что он испарится. Потом всё же медленно отходит, пропуская его в квартиру и запирая дверь. Боков осматривается. Квартира обычная. Насколько он знал, её выделили для Марковой на время её пребывания в Москве. Девушка указывает на тумбочку возле прихожей, где стоит телефон. Женя к нему подходит и набирает номер, прокручивая колесико. Пара секунд разговора, в который Лиза не вслушивается, и трубка с тихим звоном опускается. Евгений стоит несколько секунд, просто смотрит. Видно, что его напарница практически засыпает стоя, оперевшись на стену. Оно, в прочем, неудивительно. Долгая дорога из Петербурга, а потом, без отдыха, сразу в офис Генпрокурора, затем в прокуратуру. — Ты, блять, давай, шоб завтра нормальная была. Мне не нужны спящие люди на работе. Поняла? — в его голосе привычная грубость, но где-то очень глубоко можно услышать что-то мягкое. — Иди уже. Хули ты приехал? Я помнила, что забыла ксиву. Боков медлит, но после всё-таки уходит. Маркова закрывает за ним дверь и топает к дивану, плюхаясь на него и проваливаясь в долгожданный сон. Женя выходит из подъезда и садится в свою машину. Со второй попытки поджигает спичку и прикуривает сигарету. Тяжело. Навалилось всё и сразу. Убийство, эта новая напарница, ещё и годовщина смерти Маруси не за горами. Мужчина откидывается на сиденье, затягиваясь. Наклоняет голову, смотря на окна квартиры Марковой. Темные, света нет. Боков вздыхает и прикрывает глаза. Сил нет от слова совсем. Хочется напиться и забыть всё и всех. А лучше, умереть самому. Спустя минут десять таких размышлений, Боков выезжает со двора напарницы. Он едет по ночным улицам Москвы до своей квартиры. Поднимается на свой этаж, встретив по пути кого-то из своих соседей, отпирает тяжелую дверь ключом и заходит внутрь, закрывая за собой дверь. Женя вдыхает пыльный воздух квартиры. Она никогда не была его домом. Он просто приходил сюда помыться, поспать и переодеться. Даже ел он в столовой недалеко от прокуратуры. Кое-как отлепившись от двери, к которой до этого он прислонялся спиной, Боков снял кожаную куртку, скинул ботинки и сразу прошел в ванную. Разделся и встал под теплые струи душа. Вода в секунду согнала всю тяжесть этого дня и расслабила следователя. Он проводил ладонями по мокрым, коротко стриженным волосам и изредка мотал головой, чтобы согнать с лица лишнюю воду. Вышел из душа, обернув полотенце вокруг бедер. Подошел к комоду и достал оттуда чистую одежду. Едва успел переодеться, как раздался звонок телефона. Женя с раздражением поднял трубку. — Боков. Слушаю. — Ты нахуя мне свою ксиву отдал? — Че, блять? — мужчина дошел до своей куртки, зажав трубку между щекой и плечом. Нащупал в кармане удостоверение, достал и открыл. Это был действительно документ Марковой, — Та бляяяя. — Пользы от тебя, как от козла молока. — Да пошла ты, — Боков положил трубку и устало вздохнул. Удостоверение напарницы положил обратно в карман кожанки, чтобы завтра отдать. Сам зашел в спальню, устало потирая лицо ладонью. Тяжело опустился на кровать, и как только голова коснулась подушки — заснул. Его сон был неспокойным, как и всегда. Снились кошмары, которые приходилось проживать на работе, снилась Марина… Боков вскочил как ошпаренный от звонка телефона. — Блять, да шо ж им всем надо-то?! — бормочет себе под нос и встает, идя к телефону, — Боков, слушаю. — Жень, это Козырев. У нас новый труп. Тишина, воцарившаяся на несколько секунд, была гробовой. — ДА БЛЯТЬ! — оглушительный крик мужчины раздался в трубке, после чего та с громким звоном опустилась.