2.

Маркова просыпается от кошмара. Резко садится на кровати, тяжело и судорожно дыша. Еле как встает и, опираясь на стену, доходит до своего пальто и достает из кармана импортные «Мальборо». С раза пятого удается поджечь спичку и закурить. Девушка делает несколько почти судорожных затяжек никотином, но они не оказывают ровным счетом никакого эффекта. Сердце до сих пор колотится как сумасшедшее, руки дрожат, а перед глазами картинки из сна. Тишину квартиры нарушает звонок телефона, который кажется особенно громким, отчего Лиза вздрагивает, но потом, всё же, медленно тянется к трубке. — Ну ещё дольше можно отвечать, — раздается тихое ворчание на другом конце звонка, но потом человек говорит чуть громче, — это Боков. Давай пулей в прокуратуру, у нас новый труп нашли. Девушка даже не отвечает. Просто кладет трубку и опускается на пол, прижимаясь спиной к стене. Сигарета тлеет в пальцах, Маркова делает ещё пару затяжек, потом тушит её в пепельнице, которая предусмотрительно стоит на тумбочке с телефоном. Ещё пару минут она тратит на то, что просто сидит молча и смотрит в стену, часы на которой показывают четыре часа утра. Ей до сих пор тяжело. С громким вздохом она встает и направляется в ванную, немного покачиваясь при ходьбе. Смотрит в зеркало. Мда… взгляд пустой, на щеках дорожки слез, которые непонятно в какой момент начали бежать. Она умывается прохладной водой, надеясь, что это поможет прийти в себя. Чистит зубы, заплетает волосы в косу и немного подводит глаза черным карандашом. Выходит из дома и садится в машину. В каком-то тумане доезжает до прокуратуры, даже сама не понимает как. При входе в здание сразу видит Бокова, подходит и останавливается возле него. Тот, в свою очередь, её осматривает: кожаная куртка, немного похожая на его, под ней видно какую-то серую кофточку, джинсы, расклешенные к низу, и ботинки на небольшом каблуке. Женя с выражением явного недовольства смотрит на часы. — Так долго тебя ждал, уж думал ты прям при параде будешь, — ехидство так и слышится в голосе. — А не много ли вам чести, чтобы я тут при параде была? — Говоришь так, будто я какая-то мразь, которая нихуя не достойна. — А разве не так? — после пережитого кошмара, в Марковой включился какой-то ещё больший холод, чем ранее. — Нет, красота ты моя, блять, не так. — Так вот пусть твое поведение доказывает, что это не так. А то я вчера успела увидеть только следователя-сексиста, который при первой же возможности выпрет меня из прокуратуры к чертям собачьим. — Красота моя, ты мож до конца слушать будешь то, шо я говорю? Ты дома должна сидеть, борщи варить, мужа с работы встречать, шоб он тебя любил и делать ниче тяжелого не давал. Тебе потом детей рожать, а ты тут ужасов этих насмотрелась, и как ты их воспитывать будешь с такой-то головой? Я мужик, я ещё нормально, привыкший, а ты блять? Думала вообще когда-нибудь про это? — А тебе вообще какое дело, рожать мне или нет? Да и мужа у меня нет, хули ты привязался?! — Маркова уже срывалась. — Да потому шо я знаю, шо это такое, блять! У меня Маруся была. Тоже всё работать хотела и пошла, блять, пошла работать! Только я потом пять лет почти не мог с её смертью смириться. И до сих пор не могу! А любил её больше жизни! И сука проебал всё! Мечтал, что у нас сынишка будет. Ванькой назовем. Домечтался, блять! Лиза вздохнула. Вся та буря эмоций, что находилась внутри, мигом успокоилась, будто кто-то щелкнул выключателем. Она опустила глаза, а потом и вовсе отвернула голову от Бокова. Тот провел рукой по своим волосам, сматерился, видимо на себя, за то, что рассказал, а потом отошел в сторону и закурил. Они со следственной группой приехали к месту происшествия. Снова убийство молодой девушки. Она лежала в неестественной позе, запрокинув голову назад. Точнее, её так положили. Криминалист, который делал фотографии тела и окружающих его предметов, выпрямился и повернулся к двум следователям, которые молча осматривали все вокруг. — Я, конечно, не судмедэксперт, но тут есть несостыковка. Маркова и Боков подошли ближе, кивком головы показав, чтобы он начал говорить. — У того трупа раны на шее были нанесены слева направо. А у этого — справа налево. — То есть правша и левша? — мужчина хмурится и поворачивается к Лизе, — но быть не может, что убийцы — разные люди. — Это один человек. Амбидекстр. Тот, у кого одинаковые способности работать и правой, и левой рукой, — девушка присаживается на корточки, осматривает тело, наклонив голову, а потом выпрямляется и смотрит на коллег, — ну, я нас поздравляю. Круг поисков сужается.

***

Маркова стоит на кухне своей съемной квартиры. Руки механически готовят суп, который будет служить ужином ещё пару дней, переодически затягивается сигаретой и стряхивает пепел в пепельницу, стоящую рядом. Мыслями она далеко от этого места. Два дня прошло с момента находки нового трупа, а зацепок никаких. В голове девушки каша. Она думает про убийства, про свои ночные кошмары. Вдруг её что-то осеняет. Она бросает половник прямо в кастрюле с супом и садится за стол, притягивая к себе блокнот и карандаш. «Так, первое убийство четыре дня назад. Второе — два дня назад. Стоп!» Поток мыслей Лизы прерывается настойчивым звонком в дверь. Она вздрогнула от неожиданности и поднялась со стула, идя открывать. На пороге, естественно, Боков. Что-то Евгений Афанасьевич к ней зачастил. — Ну, шо? Нашла хоть шо-то? Маркова вздыхает, но пропускает следователя в квартиру. Он разувается, снимает куртку, вешая на крючок в прихожей и проходит на кухню вслед за девушкой. Принюхивается. — Нихера, ты готовишь шо ли? — А что, ослеп уже? Не видишь? Боков щурится, но молчит. Лиза поворачивает к нему блокнот. — Он убивает через каждые два дня. — То есть третье убийство… — Сегодня. Только девушка договаривает это слово, как раздается звонок телефона. Она быстро выходит в коридор, снимая трубку. Боков прижимается ухом к другой стороне, чтобы слышать, о чем говорят. — Лиза, это Валера. Женя где, не знаешь? Новый труп нашли. Недалеко от места прошлого убийства. — Женя со мной. Щас приедем к прокуратуре. Девушка медленно опускает трубку и смотрит на напарника. Их взгляды друг на друга говорят без слов. Пиздец.