5.

Девушка приходит в себя. Открывает глаза и едва может сфокусироваться на верхушках деревьев. Она чувствует под пальцами землю. Она в лесу. Во рту мерзкий привкус крови и грязи. Всё тело ломит, а тошнота после аварии до сих пор подкатывает к горлу. Её голова словно раскалывается на две части от боли. Хочется выть, но почему-то она не может издать и звука. Руки связаны за спиной. Положение крайне неудобное, а из-за старой травмы плеча и вовсе невероятно больное. Она бы не смогла пошевелиться, даже если бы захотела. Через пару минут она почувствовала чьи-то руки на своем пиджаке. Спустя секунду он уже был расстегнут. Она зацепилась взглядом за мужчину, который был водителем той самой машины. Неужели маньяк, который так зверски убивал девушек — это он? А тем временем его мозолистые шершавые пальцы уже полностью расстегнули её рубашку, обнажая худое тело, маленькую грудь, скрытую за белым бюстгальтером. Страх ещё сильнее сковал её тело. Ее что, сейчас вот так просто изнасилуют и убьют? Никто даже не поможет? От слабости даже слезы не могли пойти из глаз. Казалось, осталась лишь пустота. Грубые мужские руки гладили её тело, сжимали грудь, всё ещё скрытую бельем. Губы припадали к её шее, ключицам, ложбинке между грудей, оставляя мерзкие, слюнявые, влажные поцелуи. Он даже не торопился. Решил насладиться сполна. Когда пальцы уже потянулись к брюкам, расстегивая пуговицу и ширинку, оглаживая бедра, он внезапно рухнул ничком рядом с девушкой. Перед Лизой показалось обеспокоенное лицо Бокова, на котором она едва ли смогла сфокусироваться. Он застегнул ей одежду, а перед тем как отключиться ещё раз, она почувствовала теплые ладони на своих щеках. Боков, с помощью Козырева, усадил бессознательную девушку, развязал ей руки и накинул на неё свою кожанку. Женя подхватил её на руки и донес до машины, устраивая на заднем сидении. Про себя лишь на секунду удивился её весу. Она казалась пушинкой в его руках. Следователь обернулся к Валере. — Я её в больницу отвезу, вернусь, с этого шкуру спущу, — Боков был не на шутку злой. Глаза горели яростью. Козырев лишь кивнул. Пока Женя ехал к больнице, всё время оборачивался, смотря на девушку на заднем сидении. Она все ещё была в отключке. По приезде к зданию больницы, он буквально вылетел из машины, со всей осторожностью вытащил её с заднего сидения и понес внутрь. Маркову забрали в реанимацию, а Боков не мог найти себе места. Он пару минут наматывал круги по коридору больницы, все время проводя ладонью по своим волосам. В какой-то момент он сорвался с места, выбежал на улицу, сел в машину и доехал до места, где нашли Лизу. Вся опергруппа и собственно маньяк были ещё тут. Мужик валялся на земле, только пришедший в себя после Жениного удара по голове. Но Боков к нему подлетел в эту же секунду и стал пинать его ногами куда придется. В живот, в руки, ноги, пару ударов попали в лицо. Козырев даже не пытался его оттащить. — Ты че мразь, ахуел что ли? — орал Женя, продолжая избивать мужика, — Ты на кого, сука, руки свои поганые поднял, а?! Ты, пидор, мизинца её не стоишь! Ещё и руки на неё поднимать вздумал, скотина?! Когда от мужика осталось едва живое месиво, Боков поднял его за грудки и приложил к ближайшему дереву. Говорил негромко, но в голосе была леденящая душу угроза. — Я тебе обещаю, мразота, я сделаю так, шо тебя накажут по самой высшей мере, сука. Ты до конца своих никчемных дней будешь грызть песок в тюрьме и молить о своей смерти. Он пренебрежительно отпустил его, вытирая руки об рубашку. Убийца рухнул сначала на колени, а потом и вовсе набок. Выкурив несколько сигарет, Боков вернулся в больницу. Сидел на стуле перед дверью реанимации, неотрывно смотря в пол. Когда вышел врач, Женя в секунду оказался рядом с ним. — Вы ей кто вообще? — Жених, — ответ выдал Боков без раздумий. — Будет жить она, будет. Легкое сотрясение и пару царапин. Мы переведем её в палату, вы завтра приходите лучше. Доктор пошел по коридору дальше, а Женя остался стоять на месте. Что-то внутри него успокоилось. Хоть и не до конца.

***

Дверь в палату тихо отворилась. Девушка, до этого смотревшая в окно, повернула голову. Увидела перед собой Бокова с букетом больших белых пионов и апельсинами. На губах Марковой появилась улыбка от этого неожиданно трогательного зрелища. Женя положил букет и апельсины на тумбочку и подвинул стул к койке, садясь рядом. — Как ты? — в его голосе искреннее беспокойство. — Неплохо. Почему врач назвал тебя моим женихом сегодня? — А… ну, — следователь на секунду замялся, смотря на напарницу, — это я так сказал… чтобы мне быстрее ответили, что с тобой. Лиза тихо смеется, качая головой. Женя медлит, но потом берет её ладошку в свою и подносит к губам, оставляя невесомый поцелуй. — Я испугался. Девушка на секунду замирает, но не одергивает руку. Женя быстро встает и, прежде, чем уйти, наклоняется, целуя её в лоб. — Ты отдыхай. Пока. С этими словами он вышел из палаты, плотно закрыв за собой дверь.

***

Боков сидит в машине, докуривая уже третью сигарету. Взгляд постоянно возвращается к окнам квартиры на пятом этаже. Одно окошко горит. Женя выдыхает и выходит из машины, прихватив с собой букет ромашек. Он зашел в подъезд и поднялся по лестнице, ещё немного помялся перед дверью квартиры, но потом всё же нажал на звонок. Через пару секунд дверь открылась, и перед взором следователя предстала Лиза. Он даже замер на секунду, будто зачарованный, затем протянул ей цветы. — Я это… пустишь? Она слегка поднимает брови, но всё же принимает цветы и пропускает его в квартиру. Он разувается, снимает куртку и проходит за ней на кухню. — Я поговорить пришел, — не успел Женя договорить, как увидел чемодан уже наполовину заполненный вещами, — А ты куда? Лиза смотрит на него как на сумасшедшего. — Как куда? Дело закрыто, мне в Москве больше делать нечего. Домой я. У Бокова внутри что-то оборвалось. Он готов был поклясться, что даже слышал треск. За эти несколько недель напарница стала для него кем-то, с кем он готов был оставаться долгое время рядом. Женя не мог описать свои чувства. Любовь? Пока ещё нет. Скорее «глупая привязанность» подходило куда больше. Он несколько секунд стоял молча и смотрел, как она собирает вещи. Затем он подошел к Марковой и осторожно взял её за запястья. — Я… оставайся в Москве. Я тут понял, что ты для меня важна. Пожалуйста. Не оставляй меня, — он смотрит на неё с подобием мольбы в глазах. — Жень, ты с ума сошел? Какой «оставайся»? Какой «важна»? У меня в Питере вся жизнь, и оставлять её ради какого-то следователя-сексиста я не буду! Боков молчал. Он просто рухнул на колени, прикрывая глаза и прижимаясь лбом к её бедру. Она первая девушка, которая заставила его что-то почувствовать после Маруси. Он что, потеряет её просто так?…

***

— Стоп, снято! Молодцы! Ваня улыбается, сразу сменяя образ следователя на обычную жизнь. Он поднимается с колен и с довольной улыбкой обнимает свою партнершу по фильму, а по совместительству и жену. Целует её в лоб.