Часть 17. Приезд домой и непонимание.

***

— Итак, еще один год позади! — радостно воскликнул Дамблдор, когда Большой Зал словил тишину. — Но перед тем как мы начнем наш фантастический пир, я немного побеспокою вас старческим брюзжанием и пустой болтовней. Итак, позади остался отличный учебный год! Я надеюсь, ваши головы немного потяжелели по сравнению с тем, какими они были в начале года. Впрочем, впереди у вас все лето для того, чтобы привести свои головы в порядок и полностью опустошить их до начала следующего семестра. Директор обвёл все учащихся взглядом. — А сейчас, как я понимаю, мы должны определить, кто выиграл соревнование между факультетами. Начнем с конца. Четвертое место занял факультет Гриффиндор — триста двенадцать очков. Третье — Пуффендуй, у них триста пятьдесят два очка. На втором месте Когтевран — четыреста двадцать шесть очков. А на первом Слизерин — четыреста семьдесят два очка. Со стороны Слизеринского стола послышались посвистывания, радостные возгласы и одобрения. Я сжала губы в одну тонкую линию и поглядела именно на этот злопамятный стол, натыкаясь на платинового змея, который точно был рад очередной победе Слизерина между факультетами. Я фыркнула, подпирая свой подбородок ладонью, отвернувшись к Гермионе, натыкаясь на её разочарованный взгляд. “Понимаю, подруга. Очередная победа факультета напыщенных змей. Как же удивительно получилось…” — Подумала я, недовольно цыкая, а лоб мой точно хмурился, показывая морщины, как у старухи. — Да, да, вы прекрасно потрудились. — произнес Дамблдор, обращаясь к сидевшим за столом Слизерина. — Однако мы не учли последних событий… Зал затих. За столом Малфоя улыбались уже не так радостно. Слизеринцы затихли, а мои глаза невольно поднялись, изумленно хлопая ресницами. — Итак. — продолжил он. — В связи с тем, что в свете последних событий некоторые ученики заработали некоторое количество очков… Подождите, подождите… Ага… Дамблдор задумался, или сделал вид, что задумался, начнем с этого. — Начнем с мистера Рональда Уизли… При этих словах все посмотрели на Рона, который покраснел, как его волосы. — За лучшую игру в шахматы в истории Хогвартса я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков! Крики, поднявшиеся за столом, где сидела я и мои друзья, наверное, долетели до потолка. По крайней мере звезды на потолке задрожали. А Перси, брат Рона, выкрикивал гордые крики за своего брата: — Это мой брат! Мой младший брат! Он выиграл в заколдованные шахматы МакГонагалл! Я широко улыбнулась, посмотрев на Рона, который, кажется, скоро лопнет от смущения. — Далее… мисс Гермиона Грэйнджер. — произнес Дамблдор. — За умение использовать холодную логику перед лицом пламени я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Гермиона раскраснелась и закрыла лицо руками. Я точно услышала всхлипы! И, Мерлин, происходило точно что-то неописуемое… уже 100 очков за пару минут! — Дальше… мисс Адерли Реген. — прозвучало от Директора, а я замерла. То ли от ожидания моих собственных результатов, то ли от страха. — За отважность, великую храбрость и защиту своих друзей я присуждаю факультету Гриффиндор пятьдесят очков. Стол моего факультета ещё больше загудел, а моё сердце, кажется, сейчас выскочит прямо из груди. Ещё пятьдесят очков… чума… — И наконец, мистер Гарри Поттер. — объявил Дамблдор, и в зале воцарилась абсолютная тишина. — За железную выдержку и фантастическую храбрость я присуждаю факультету Гриффиндор шестьдесят очков! Кажется, мои уши заложило от восторженных хлопков, вскриков с моего факультета, а я в шоке уставилась перед собой, не осознавая вообще, что столько баллов мы заработали за ОДИН раз. Я переглянулась с такой же шокированной Гермионой, у которой были красные глаза от слёз, а после переглянулась с Гарри, который тоже оглох. Дамблдор поднял руку. Зал начал затихать. — Храбрость бывает разной. — Дамблдор по-прежнему улыбался. — Надо быть достаточно отважным, чтобы противостоять врагу. Но не меньше отваги требуется для того, чтобы противостоять друзьям! И за это я присуждаю десять очков мистеру Невиллу Долгопупсу! Невилл Долгопупс побледнел, но одновременно с этим через пару секунд весь зарделся, становясь красным, как волосы Рона или его братков. Но это было неважно, ведь мы… победили! В соревновании между факультетами наконец-то выиграл Гриффиндор. И всё из-за Невилла! Ну, мальчик, ну дает! — Невилл, я говорила, что люблю тебя?! — с восторженным уже криком спросила я сквозь шум у Невилла, кидаясь на него с обнимашками, а ко мне присоединились и другие. Остальные встали со своих мест и хлопали Невиллу. — Таким образом, — громко прокричал Дамблдор, пытаясь заглушить аплодисменты, которые только усилились оттого, что факультеты Когтевран и Пуффендуй тоже ликовали по поводу поражения Слизерина. — Таким образом, нам надо сменить декорации. Он хлопнул в ладоши, и свисавшее со стены зелено-серебряное знамя стало ало-золотым, а огромная змея исчезла, и вместо нее появился гигантский лев, знак Гриффиндора. Это изумительно… А всего через пару минут, после уведомления результатов соревнования, все шкафчики почти уже опустели. Все собирались домой, как это делала я. Мерлин, как же я скучала по Реми, по родителям! К слову, нам позже объявили, что на каникулах нельзя было пользоваться магией… жалко, конечно, но правила были именно таковы. Но меня сейчас это не волновало, ведь я уже с друзьями ехала в поезде, к родной платформе девять и три четверти вокзала. — Ты должен приехать и пожить у нас этим летом, Гарри. — сказал Рон, пока мы стояли в очереди. — И вы, Гермиона и Адерли, тоже. Я пошлю вам сову. Я кивнула, но получилось неуверенно, потому что… ну, я не знаю, получится ли это. Ведь я знала хорошо своих родителей и их отношение к чистоте крови, так и отношению к Уизли. Не то, чтобы присутствовала ненависть, как например у семейства Малфоев. Отнюдь, не так все было. Но какая-то неприязнь все-таки мелькала. — Спасибо… — с благодарностью откликнулся Гарри. — Рад, что этим летом меня ждет что-то приятное. Все прощались с Гарри, даже те, с кем Гарри не имел возможности познакомиться, но все с ним прощались. — А ты всё так же популярен. — усмехнулась я, посмотрев на раскрасневшегося Поттера, который махнул на меня рукой, но его губы предательски дрогнули. Мы через пару секунд прошли через стену, натыкаясь на какую-то рыжеволосую симпатичную девочку, а с ней и на женщину, которая смутно мне была знакома… Миссис Уизли. — Нелегкий выдался год? — спросила миссис Уизли, подойдя к нам. — В общем, да. — признался Гарри. — Большое вам спасибо за свитер и сладости, миссис Уизли. — О, не стоит благодарности, мой дорогой! — откликнулась она, заметив новое лицо в компании. То есть, меня. Я съежилась, робко улыбнувшись и понурив голову. — О, как тебя, милая? — спросила меня женщина, а я кашлянула. — Адерли… Реген. Приятно познакомиться. — боязно протянула я свою ладонь, а миссис Уизли замерла. Ну, вот… теперь она меня будет ненавидеть! Но вместо того, чтобы оттолкнуть мою ладонь или чего ещё похуже, миссис Уизли меня… обняла. Я в шоке уставилась перед собой, чувствуя тесные, но теплые и доброжелательные объятия от матери Рона. — Ты похожа на свою мать, Адерли. Я рада, что ты не разделяешь их взглядов. — сказала миссис Уизли, отпуская меня, но держа легко за плечи, пока я краснела, как рак. Рон, рядом стоящий, недоуменно взглянул на меня, а я пожала плечами, мол, как-нибудь расскажу. — Ну, ты готов? — раздался резко незнакомый, ворчливый голос, а я обернулась, как сделали это все мы. Перед нами стоял полненький мужчина, угрюмый в лице, с какой-то великой усталостью глядя на Поттера, у которого улыбка сползла с лица. — Дядя Вернон… — прошептал Гарри, но я услышала и уставилась на него. Невольно вспомнилось, как он отзывался о своих родственничках. И, кажется, был абсолютно в этом прав. Видно невооруженным взглядом. За его дядей стояла женщина, такая же с угрюмым лицом, недовольная, напыщенная. Рядом с ней стоял мальчишка, такой же толстенький, как и Вернон. Ну и семейка, конечно… сиамские близнецы, бля. — Вы, должно быть, родственники Гарри! — воскликнула миссис Уизли. — В каком-то смысле. — прорычал дядя Вернон. — Поторопись, мальчик, я не собираюсь ждать тебя целый день. Дядя Вернон отошел в сторону, а Гарри повернулся к нам, сухо улыбнувшись, мол, ничего необычного. — До встречи. — улыбнулся Гарри, исследуя нас взглядом. — Надеюсь, что у тебя… что у тебя будут веселые каникулы… — неуверенно выдавила Гермиона, явно пораженная любезностью дяди Вернона. — Конечно! — воскликнул Гарри, уже собираясь уходить, но я резко обняла его, мимолетно чмокнув под скулу, по дружески и с теплотой. Тактильность — моё второе имя. — Будь осторожен, Поттер. Пиши, если вдруг, понял? — прошептала я ему, а он кивнул, уже искренне улыбнувшись, а я отпустила его. — Гарри Поттер… м-да, я думал, у тебя другой вкус на мальчиков. Я вскрикнула от испуга, когда совсем рядом и над ухом раздался знакомый голосок. — Вы?! — в шоке стояла я, уставившись на своего учителя по фехтованию. А румянец всё-таки прояснился на моих щеках, ведь я расслышала слова француза о Гарри Поттере. И, самое главное, не слышала в его голосе неприязнь. Рон и Гермиона уже ушли к своим, а я осталась с учителем. — Поторопись, Cristal de neige, нам есть, что обсудить по дороге. — сказал мне Моджер Гайяр, не дожидаясь меня, изящно обернулся, схватив под руку мой чемодан.

***

Мы многое успели обсудить по дороге. Например то, что случилось совсем недавно. Что случилось в начале года в Хогвартсе, что случилось в канун Хеллоуина и… много чего ещё. Честно, понятия не имею, откуда мой учитель по фехтованию всё узнал, причем, в деталях. — У меня свои источники. Вот что он мне ответил, когда я задала этот вопрос. Потом, тишина. Но до того момента, пока мы проходились по родным улицам Лондона до моего дома, по которому я хорошенько успела соскучиться. Эх, щас бы яблочного пирога со сливками… Стоп, я что, Малфой? — Так что у тебя там с Поттером? — спросил меня Гайяр, а я подавилась соком, кашляя и чуть не поскользнувшись на ровном месте от такого вопроса. Повторюсь, что он никогда меня об таком не спрашивал. Нет, мы были близки, как дядя и племянница, но не настолько, чтобы обсуждать… мальчиков! Я поспешила принять адекватный и размеренный вид, словно меня сейчас не разорвал это вопрос в клочья от замешательства. — О чем ты? — Не делай вид, что не знаешь, Rusée. Ты поцеловала его под скулу, точно пять секунд и три миллисекунды. Как ты это объяснишь? — внимательно всмотрелся он в моё лицо, пока я молча открывала и закрывала рот, словно рыба, выброшенная на сушу. — Ты что… следил за мной!? — принялась я возмущаться, на что француз махнул рукой. — Ты нарушаешь мои личные границы. — Нарушать личные границы и поцелуйчики в малом возрасте — это совсем разное, Chéri. — парировал Моджер, на что я снова открыла рот. — Никакие это не поцелуйчики… И я не маленькая! Мне тринадцать! — Смысл не меняется. Мой глаз точно начал дергаться от тона и беззаботности учителя. Я и не знала, что он может быть таким невыносимым… Настала тишина. И я, допивая сок в упаковке, выкинула пустой предмет в уличную мусорку. — Ничего у нас нет. Гарри друг… хороший. Правда, он хороший. — сказала я, словно оправдывалась. — Вижу я, что хороший малец. Храбрый, однако. — незамедлительно сказал Гайяр, а я снова принялась удивляться. — Ты и это знаешь? — наклонила я, смотря на высокую, худую фигуру учителя, который сверкнул своими серыми глазами, а маска растопилась и он улыбнулся. Как всегда хитро, будто он все в этом мире знает. Он молчал, лишь ухмылялся, а ветер развивал его черно-угольные кудри. — Ну так? — Мои уши и глаза повсюду, не переживай. — лишь прозвучало от него в этот момент, а я отвернулась, недоуменно нахмурившись. И что это значит? — Ну, вообще-то, мы с Гарри просто друзья. И целую я его, тоже, по дружески. — выделила я эти два слова, на что Моджер громко хихикнул. — Ну, ты же не целуешь Драко Малфоя, по дружески. — парировал снова мой выпад он, а я непроизвольно сморщилась при этих словах. Моё юное лицо исказилось, а Моджер точно выделил моё выражение лица. — Мы с ним не друзья. — выпалила я прежде, чем я осознала свои слова. Я округлила свои зелёные глаза, замерев на месте, а француз прищурил глаза, принимаясь уже слушать монолог. — Как это понимать? Вы же ладили. — спросил учитель меня, а я выдохнула. Вопросов не избежать, да и врать я не умею, так что… — Ладили? — непроизвольно горько испустила я смешок, покачав головой, снова стремясь по дорогам Лондона на путь к дому. — Да мы никогда друг друга не переносили. Общались, ибо наши родители этого хотят. Чистокровная идиллия. — сморщилась я снова, словно съела целиком лимон. Тут брови француза дрогнули и он уже не мог держать удивления на своем аристократическом лице. Его лицо забавно вытянулось при моих смелых словах. — Да… ещё больше мы не стали ладить после того, как нас определили на разные факультеты. Хотя, помниться мне, что Волшебная Шляпа хотела определить меня на Слизерин, но успешно проговорилась на Гриффиндор. Спасибо ей. — пожала плечами я, сжав губы в одну тонкую линию. — Малфой, он… мерзкий тип. — подумала я спустя пару секунд, снова выкидывая из-за рта удивительно грубые словечки, что брови учителя взлетели ещё выше. — Он обижает моих друзей. Оскорбил меня в поезде, когда нас зачисляли на первый курс. — начала я рассказ, не скрывая ничего, говоря все с деталями. Видимо, Моджер не всё знает… — Регулярно оскорбляет семью Рона, самого Гарри, постоянно подшучивая над ним со своей шайкой толстых змеиных идиотов. — сморщилась я, передернув плечами. — Крэбб и Гойл. — поспешила вставить я, когда увидела нахмуренное лицо учителя. Я и не собиралась забирать свои слова назад. — Ого… — только и вымолвил учитель, а я хмыкнула, ведь ожидала такую реакцию. А именно, ничего. — Знаешь… ты правильно всё сказала. — неожиданно добавил он, а я удивленно посмотрела на Гайяра. — Хоть и не надо разбрасываться оскорблениями, но я с тобой согласен. Что Драко, что Люциус… они, несомненно, тяжелы для понимания. — выдохнул Гайяр, словно высказал то, что долго держал в себе. За таким интересным разговором я и не заметила, как мы были уже у родного места. У моего дома. — Ты же будешь молчать? — спросила я, забирая свой багаж из рук Моджера, который нарочито призадумался. — Несомненно. После этого он свалил, оставляя меня одну на улице. А я, вздохнув, зашла в дом, захлопнув твердо дверь. Аромат свежей выпечки, ведь эльфы не сидят на месте. Где-то там был родной голос матери, которая под мелодию точно что-то сшивала. Она это любит… — Реми. — позвала я родную эльфийку, а с хлопком она рядом со мной появилась, чуть кивнув в знак приветствия. — Отнеси чемодан в мою комнату, пожалуйста. — улыбнулась я уже чуть устало, а Реми, кивнув, тут же взяла багаж и исчезла с моего поля зрения. Я огляделась, увидев приоткрытую дверцу комнаты мамы и зашла, ведь из-за музыки моего стука мама точно не услышит. Я прошла в комнату, натыкаясь на хрупкую фигуру матери. Она сидела в кресле, что-то напевая себе под нос. И да, она сшивала. — Мам? Мама тут же развернулась, а я захотела улыбнуться, но увидела вместо здорового лица матери — бледные, впалые скулы. Тонкие кисти рук, бледные потрескавшийся губы, потерявшие свой здоровый цвет. Волосы потеряли свой яркий золотистый цвет, теперь оставаясь какими-то тусклыми, собраны в очень неаккуратный пучок. — Ох, милая… привет, не услышала я тебя.. совсем затянуло. — попыталась улыбнуться мне мать, но вышло кисло и не сильно правдиво. У меня сдавило легкие от её голоса. Он был хриплым, осевшим… мама редко болела, правда, но сейчас? Что произошло? — Мам, что с тобой? Ты заболела? Температура? — подошла я тут же у матери, расцепенев. Она быстро проморгалась, словно отошла от сна и махнула рукой, хихикая. — Нет, что ты… просто немного плохо себя чувствую. — сказала она, но в голосе звучала откровенная ложь. — Ты принимаешь меня за идиотку? Да ты вся бледная, словно… — прозвучало слишком грубо и я отсеклась, а мама наконец потеряла маску радости, но молчала. — Адерли. Я обернулась, увидев на пороге стоявшего… отца. Он был хмурен, как никогда. Я поежилась и выпрямилась, словно по команде. Что, несомненно, было близко к правде. — Идем, маме нужен отдых. — сказал мне отец, а я, поджав губы, взяла себя в руки и поплелась за отцом, который, выходя из комнаты, закрыл дверь. — Что происходит? — спросила я, не медля. Но отец упорно молчал, отходя от двери комнаты, где была мама, точно находясь там в неважном состоянии. — Иди в свою комнату, Адерли. Ты устала, тебе стоит отдохнуть. — отрезал, как ножницами, он, а я лишь могла открыть рот, посмотрев на крупную фигуру отца. — Иди. Это были не просто слова. Это был приказ. Уже привычный, чтобы избежать моих истерик или расспросов. Я без слов, без кивка, без каких-либо эмоций на лице, побежала в свою комнату. Дернула дверь ручки, забежала и хлопнула громко дверью, тут же от неё отбежав. Чемодан разлегся у моего шкафа, а я посмотрела в собственное отражение зеркала. На меня смотрела бледная от ужаса и непонимания, девочка. Белоснежные волосы растрепались, а голос отца звучал в висках. Вид матери припомнился в моей памяти. Один простой вопрос: «Что произошло?»