Глава 3. Моя очередь делать больно

Совместная работа белой ведьмы и ясновидящей, близкой к богу, помогла отразить энергетическое нападение на Марата Башарова. Почти сразу мужчина почувствовал себя лучше и заявил, что готов продолжить съемки. Команда ТНТ не была против, так как до дня выхода первого выпуска необходимо было смонтировать еще очень много материала, но все же не пустила ведущего в бой без осмотра от медиков. На это время экстрасенсов отправили отдохнуть, настоятельно посоветовав не расходиться слишком далеко. Рита далеко не ушла — расположилась на улице, с той стороны, где не было надоедливых наблюдателей. Девчонки-фанатки, откуда-то прознав о съемках, уже стекались к месту их прохождения, надеясь увидеть кого-нибудь из будущих «крашей». Забавные. А ей вот что-то совсем не смешно, и в груди клокочет темная истерика. Пожалуй, Рита и не помнила, когда в последний раз нормально плакала. Чтобы прямо вот так, навзрыд, дыша через раз, колотя руками подушку или пряча лицо на чьем-нибудь плече. Почти всегда это были слезы злые, недолгие, не дающие облегчения. Рита вся — это не только торнадо из магической силы, но и клубок абсолютной ненависти к одному человеку. Тому, которого сегодня она чуть не убила. С губ сорвался нервный смех, больше похожий на предсмертное бульканье утопающего. У нее тряслись руки, пока она пыталась выбить из зажигалки хоть одну искорку, чтобы закурить, но вселенная точно намекала, что Рита — редкостная мразь, которая не заслуживает ни единого шанса успокоить нервы, уже находившиеся на последнем издыхании. Скоро совсем дух испустят. Как и она сама. Перед глазами ярким огоньком вдруг полыхнула чужая электронка. Рита с сомнением подняла глаза на выросшего словно из ниоткуда Артема, расщедрившегося на такой дар. Подумала немного и все-таки решила принять. Короткая затяжка заставила Риту снова гортанно засмеяться и посмотреть на Артема уже чуть более осмысленным взглядом. — Большой и страшный вампир с закосом на Воланда парит вишневой жижей? Ты серьезно? — Терпеть не могу вишню, но готовился к встрече с тобой, королева, — как ни в чем не бывало откликнулся вампир, садясь рядом с ней на ступеньку. Рита, недолго думая, протянула ему электронку обратно. Было нечто романтичное в этом — ночь, они вдвоем, курят одно чудо двадцать первого века на двоих… и дым-то он так выпускает, ну прямо чистая эстетика… Минутную слабость Артем филигранно разрушил своей тонкой иронией, сообщив: — Думаю, отцеубийство — это менее тяжкий грех, чем убийство матери. Рита фыркнула, принимая электронку обратно и в этот раз сделав более глубокую затяжку. Она закашлялась почти сразу, как будто снова превратившись в ту неопытную девочку, для которой курить — один из самых страшных грехов, потому что мама может застукать. Но, на самом деле, это был коварный ход — чтобы хотя бы немного отсрочить продолжение этого не самого легкого диалога с вампиром. — Давно догадался? — уточнила Рита хрипло. Конечно, ее реакция в Готическом зале на ведущего должна была быть весьма красноречивой, но Артем не выглядел так, словно для него это стало открытием. Умный сильно. — Вы похожи. И энергетически, и внешне, — невозмутимо пояснил вампир. И это было отстойной правдой. Рита не взяла у мамы мягкий овал лица, пухлые губы, кукольные глаза. Вся — до тошноты отцовская, даже взгляд такой же тяжелый. Избавиться от сходства не помогали ни постоянные синяки под глазами, ни перекрашенные волосы, ни попытки изменить черты лица стойким макияжем. Естественно, на улице ей не начинал с первого же взгляда никто не начинал орать о том, что она — дочка Башарова, но как только новые знакомые начинали задумываться о том, где уже видели это лицо, ответ приходил незамедлительно. Единственный повод для гордости — это паспорт, в котором она не значится, как Башарова. В свидетельстве о рождении, правда, да, но это уже неважно. В двадцать лет было бы славно еще и убрать из документов отвратительное отчество. — И что скажешь? — поинтересовалась Рита, как будто они сейчас вели какой-то исключительно светский диалог о погоде. Снова получив электронку, Рита, прежде чем сделать затяжку, в абсолютном эмоциональном порыве поинтересовалась: — Это можно расценивать как поцелуй через посредника, хах? Забавно, но в этот раз она почти не ощутила неловкости после сказанной глупости. Даже наоборот, Рите показалось, что ляпнула она это как-то к месту. А Краснов в ответ снова сверкнул белозубо-хищной улыбкой и выдал: — Я предпочитаю без посредников. Маргарита отреагировала на это почти скучающе. Нет, это всколыхнуло те самые струны ее души, которые впадали в истерику от любой перспективы близкого взаимодействия с мужчиной, но сейчас… ей было как-то похуй. Словно фобия, берущая начало еще из детства, решила сходить на долгожданный перекур и на короткое время дать Рите возможность пожить спокойно. Или же — нечто похожее было в ее любимом сериале с Йеном Сомерхолдером, когда вампиры отключали чувства. Одна проблема. Артем на Сомерхолдера не похож от слова совсем. На заданный ею первый вопрос Краснов не ответил. Пялился на нее долго, больно внимательно. Рита выдыхала вишневую гадость, смотря в небо, на мгновение даже позабыв о том, что сидит здесь не одна. Артем, однако, вскоре напомнил о себе, спросив: — Хочешь, сделку заключим? — Голой к тебе на бал не пойду, — фыркнула Рита. Она могла озвучить миллион банальных вариантов ответа про сделку с дьяволом, пошутить, что она верующая, сказать что-то вроде «только если брачный», но она снова вернулась к роману Булгакова. Бедняга, наверное, уже в шоке на том свете от такой частоты упоминаний. — Ладно, серьезно. Чего хочешь? — Первый вариант был неплох, — многозначительно протянул вампир. — Но, раз уж мы такие серьезные, скажу прямо — мне нужна твоя сила. — Рита с готовностью протянула ладонь, заставляя Артема снова захохотать. Но ее суровый взгляд снова заставил его немедленно перейти к примирению: — Я просто поражен, как легко ты готова отдать такой безоговорочный талант. — Хоть всю бери, — пожала плечами Рита. — Я не просила этой силы и не хочу ее развивать. Мне не так уж и интересно. Я просто выживаю. — Без силы выживать не сможешь. Она не сразу поняла, к чему он ведет. Замерла ненадолго, а потом с сомнением коснулась задней части шеи. Если отсюда и ниже пройтись пальцами, можно почувствовать определенные… отклонения от нормы. Собственно, если бы после неудачного выхода из окна Рита не встала бы и не пошла, словно ничего не было, с такими травмами от нее точно не осталось бы и мокрого места. А она здесь. Вполне себе живая, хоть и морально просто уничтоженная. Значит… — Ты думаешь, что я живая из-за этой силы? — спросила Рита еще более тихо. А ответ-то на вопрос, на самом деле, очевидный. Иных причин, почему она продолжает топтать ногами белый свет, сто процентов не было. Рита ожидала, что Артем в ответ отпустит привычную для него подколку, но ответ был вполне серьезным: — По какой-то причине эта Сила, — если бы они переписывались, Артем точно написал бы это с большой буквы, — не желает покидать твое тело. Ты могла бы устроить большой бум на поляне, но Сила все равно не желает тебя оставлять и поддерживает жизнь. Поэтому мне интересно. — Мог бы как-то тактичнее сказать, что хочешь сделать меня подопытной обезьяной, — фыркнула Рита, наконец возвращая электронку ее законному хозяину. — И что ты предлагаешь? — А в этом бесконечно усталом вопросе в подтексте можно было легко услышать: «Я так устала, что даже если ты у меня заберешь всю эту силу и я сдохну, я даже не буду против». — Я примерно понимаю максимум, необходимый тебе для комфортного существования… — Насколько примерно? — И вдруг в ней проснулся инстинкт самосохранения. — Артем забавно закатил глаза, подпирая голову рукой. — Достаточно для того, чтобы ты не переходила в свой режим берсерка. Ой, как точно сказал-то — берсерк, который начинает планомерно разрушать все вокруг. Берсерк немного созвучно со словом «бес», и поэтому Лиза, эта странная «православная ясновидящая» (по сути, одно другому противоречит ведь?), крестилась, когда Рита прошла мимо нее. На мгновение девушка прикрыла глаза, прислушиваясь к себе и яростному биению силы внутри, но там, что было удивительно, царил полный штиль. Кажется, все ее существо готово было согласиться на сделку с Артемом. Наверное, и вселенная намекала — не случайно же в одном сезоне оказались девушка, у которой скоро энергия будет кровью из ушей течь, и вампир, образно говоря, питающийся этой самой силой? — Соответственно мне — духовный штиль, тебе — лишняя подпитка для прохождения испытаний. — И научный интерес. — И научный интерес, — добавила к своему первоначальному выводу Рита. Получалось как-то… интересно. Она пошла в проект не от большого желания — нужно было постоянно «сливать» избыток энергии в работу, заниматься практикой, потому что обычной стабильной работой Маргарита так и не обзавелась, поэтому приемы были относительно постоянным источником дохода… А тут вот даже определенные перспективы развития намечались. Постоянно находясь на нормальном уровне «зарядки», Рита могла не тратить время на трату излишка, а сразу приступать к магии. Это был неплохой шанс (как будто она несколько минут назад готова была легко отказаться от магии). — Хотя я не очень понимаю, чем моя сила может отличаться от твоей, Певчей, ученика Романовой, самого Череватого, Шепсов… да вообще любого другого экстрасенса. — Если я вдруг захочу выйти в окно, моя сила вряд ли меня воскресит обратно, — усмехнувшись, справедливо заметил Артем. И Рите пришлось с ним согласиться. — Дай руки. Он сказал это, поменяв местоположение — теперь сидел перед ней на корточках. Рита задумчиво скользнула взглядом по неприлично красивому мужскому лицу и снова поймала себя на том, что Краснова как-то и не боится. Определенное напряжение еще присутствовало, но это был скорее вопрос привычки, чем реальное опасение. Как будто… как будто Сила внутри нее неосознанно тянулась к тому, кто мог бы ее приручить намного лучше. — На самом деле, наш договор — это чистой воды читерство, — сказала Рита, опустив взгляд на татуированные ладони. Сама она себе так ничего и не набила — боялась, что в момент боли случайно выжжет глазницы мастеру. Но у Артема рисунки интересные, явно со смыслом. Интересно было бы узнать значение. — И давно люди в этом мире стали честными? — Выразительно приподнятые брови, чуть насмешливый тон. Наверное, как-то вот так Воланд и его свита в Москве убеждали Маргариту перейти на их сторону. Артем прекрасно умел быть убедительными. — К тому же руку всегда можно разделить на двоих. Какое… смелое предложение. Получить в финале главный приз было бы неплохо. Пока не очень верится в даже маленькую вероятность собственного выхода в финал, но… хочется. И ей сейчас предлагали вполне хорошую возможность дожить в проекте до последних выпусков. Конечно, Артема явно в первую очередь интересует собственная цель, не похож он на сердобольного дурачка, который станет помогать всем просто так. Но… это же и хорошо. Люди — мрази. Нет, не все, абсолютных мразей все-таки не настолько много, но в каждом человеке сидит своя гнильца. Другое дело, что не все соглашаются признать ее наличие в себе, до последнего разыгрывая святых, как вон все та же православная ясновидящая или пришедшая в самом конце, но уже больше не являющаяся ни для кого сюрпризом финалистка «Реванша». В этом плане Артем все-таки честный. — Ладно, — после недолгого молчания согласилась Маргарита. В конце концов, она ничего не теряла, и даже если Артем просто ей воспользуется для прохождения в финал, Рита получала возможность научиться управлять своей силой. Хотя бы попытаться. Все-таки, как бы не хотелось разом покончить со всем, умереть всегда успеется. — Я спрашивала тебя о том, что ты думаешь обо всей этой ситуации, кстати, — внезапно вспомнила Рита, протягивая вампиру свои чуть промерзшие ладони. Но от прикосновения Артема стало почти тепло. — Я и отвечаю на этот вопрос, — откликнулся Краснов, даже немного удивив Риту своим ответом — она-то ожидала, что он сразу начнет качать с нее энергию. Так сказать, для закрепления договора. Поцелуй через посредника же его не устроил. — В знак нашей дружбы, — самому смешно стало, ведь понятно же, что несмотря на заключение мирного договора, они все равно остаются соперниками, — научу тебя одному фокусу. Сама решишь, как воспользоваться. Собственно, полученные знания Маргарита применила на практике той же ночью.

***

Ее звали Рита. Из всех его детей с Ритой, очевидно, было сложнее всего. Она постоянно цеплялась за свою мать, считая ее идеальной, а его — местным злодеем, лезла под руку, всегда пытаясь ее защитить, а в тот судьбоносный день в палате, когда Марат просто не рассчитал — вцепилась в дверной проем и визжала, что одна с ним не останется. Он был взбешен, взбудоражен, расстроен произошедшим, встревожен близостью появления знаменитых родственников жены — и лишь последний факт остановил Марата от того, чтобы не поднять руку и на нее. Башаров с удовольствием отдал ребенка родителям Кати, а после — и вовсе ушел из жизни своей первой семьи, ограничившись лишь стабильно выплачиваемыми алиментами. Они ему надоели. Катя, постоянно требующая его внимания, Рита, всегда смотрящая так, как будто зарежет его ночью. Марат не хотел дочь. Марат не хотел жену, которая не будет понимать его творческую натуру, поэтому вскоре после развода заключил новый брак, а затем и вновь стал отцом — на этот раз долгожданного мальчика. Он знал, что неугомонная Рита пыталась науськать мать начать с ним судебное разбирательство. К счастью, Катерине хватило мозгов не начать выпендриваться. Насколько Марат знал, они с Ритой сильно разругались на этот счет… а потом девчонка вышла из окна. Вот так вот просто. Раз — и нет ее. Был ли расстроен Марат? Нет. У него была другая семья, любимый сын, во всем превосходивший старшую сестру — и Башарову просто было неинтересно. Он не стал даже узнавать, когда состоятся похороны, хотя новая супруга и просила, ограничился лишь отправленной на счет Катерины приличной суммой денег. У него был второй ребенок, прекрасный мальчик. Но тогда почему ему снова снилась визжащая и обдирающая пальцы об дверной косяк Рита? — Маргарита! — шипел он в этом сне, пытаясь увести ее силой. Едва не переходящая на ультразвук дочь его даже не слышала. — Маргарита, немедленно прекрати этот концерт! Уходим! — Я с тобой не пойду-у-у! — рыдала она, явно уже потеряв смысл постоянно повторяемой фразы, но не отказываясь от своего убеждения. И тогда Марат отпустил ее. Однако тяжелая мужская рука поднялась над девочкой, готовясь в любой момент нанести удар, потому что Рита его бесила, как же сильно его она бесила… И вдруг картинку словно поставили на паузу. В воцарившейся тишине цокот каблучков звучал как поступь палача на эшафоте. — Ты еще и меня избить в тот день хотел? Как интере-е-есно, папаша… Неожиданный удар, пришедший словно из ниоткуда, заставил Марата с криком рухнуть на колени. Он не чувствовал боли, но прекрасно осознавал, что у него распорота грудь. Рубашка, в которой Башаров был в тот день, стремительно напитывалась кровью, а его самого зрелище растерзанной собственной плоти пугало даже больше, чем самая адская боль. Он не видел ту, что говорила с ним. Лишь однажды мелькнул всполох рыжих волос да смутно знакомый голос напевал: — Как забавно, — еще один удар по спине, — ты расстроен… — Туда же, чтобы получился крест. — Я живая пред тобою… — Следующий удар — снова в районе сердца, и Башаров готов был поклясться, что уже видит белеющие ребра. Он выл раненным зверем, не пытаясь отбиваться, барахтаясь в собственной крови. — Улыбаясь со всей злостью, — таинственная девушка оказалась перед ним, но Марат не успел рассмотреть ее лица, ведь вскоре взревел от боли, — я ломаю твои кости! Его рука безвольной плетью повисла вдоль тела, не имея в себе ни единой целой кости. А таинственная девушка смеялась, смеялась громко, с чувством, явно наслаждаясь происходящим. Особенно тем, как он проскулил: — Отпусти… отпусти меня… Марат даже перестал осознавать, что это сон, в котором он сам должен был быть господином. Очевидно, что главенствующую роль заняла именно рыжая незнакомка, упивающаяся его страданиями. Кто она? Кто, черт возьми, она вообще такая?! Почему этот сон настолько сильно похож на реальность? — Отпустить? Тебя? — В голосе девушки слышалось насмешливое сочувствие. — Пф, нет. Мы только начали. Моя очередь делать больно. Потом удары посыпались бесконечной чередой. Если бы Марат не был в ужасе, если бы не находился в состоянии животного страха, он бы понял, что таинственная девушка просто срывает злость. Но он визжал, как девчонка, не чувствуя ни единой конечности, видя собственный скелет и висящие на нем куски изрезанного мяса. Башаров выл, а девушка смеялась — но в смехе ее сторонний наблюдатель мог услышать истерику. — Приятно быть слабым, а? Приятно вот так, когда ты слабый, когда не можешь дать отпор? Думаешь, ей это нравилось? Думаешь, мне это нравилось, блядский ты папаша?! Папаша?.. Она уже называла его так, но Марат только сейчас обратил на это внимание. Он попытался посмотреть на нее, но заплаканные глаза мешали рассмотреть лицо девушки — только все те же рыжие волосы. Рита рыжей не была — тощий мышиный хвостик неопределенного цвета. Зато рыжей была та девушка, которая сверлила его взглядом в Готическом зале, и именно после этого Башаров почувствовал что-то, похожее на сердечный приступ. Но… Рита мертва. Или нет? — Ой, как мне нравятся эти проблески интеллекта на твоем лице, — заворковала девушка. — Боже, как же я тебя ненавижу. Мне отвратительно все. Мне отвратительна даже моя жизнь, потому что дал мне ее ты. Здорово, да? Но мне нравится выражение тотального ужаса на твоем лице! Прямо как у меня, когда я думала, что моя мама никогда больше не очнется. Карма же, скажи? Было ли ему стыдно? Нет. Ему было страшно. Грань между реальностью и сном окончательно стерлась, и Марат просто давал ей возможность спустить злость — только бы отпустила. После этого он любыми способами добьется, чтобы девчонку погнали с «Битвы», а после… Холодные руки вцепились ему в волосы, заставляя поднять голову. Поднималась она с трудом, потому что все ниже шеи представляло собой шмат изрезанного мяса. А Марат снова не чувствовал ничего, кроме тупого ужаса перед силой, ему не подвластной. А неясная тень за спиной Риты, похожая на слишком изящный мужской силуэт, одобрительно гладила ее по голове, словно науськивая. — Этот сон работает по моим правилам, — едва ли не заговорщическим шепотом поделилась Рита. — А у тебя все на лице написано. Так что давай. Рискни мне опять навредить. С удовольствием посмеюсь, папаша. И с влажным хрустом она свернула ему шею. После этого должно было наступить блаженное небытие. Или он должен был вернуться в реальность. Но Марат оставался в этом бесконечном кошмаре, а Рита с неожиданной для девушки силой снова схватила его за волосы и потащила безвольное тело за собой. Прямо посреди больничного коридора была свежевскопанная могила. — Сладких снов, — с дьявольской улыбкой пожелала Рита, прежде чем швырнуть его тело с безграничную тьму могилы… … Он проснулся от собственного нечеловеческого рева, в своей квартире, напугав спавшую рядом супругу. Именно она захлопотала над Маратом, но вскоре тоже закричала, ведь Башаров вдруг начал страшно кашлять. А из его рта комьями валилась черная могильная земля.