Эва

Мы жили вчетвером в достаточно большом доме, что дало мне повод задуматься, в таком ли мы бедственном положении, как мне изначально показалось. Пусть я не покидала кровать из-за сильной слабости, я поняла, что сейчас отдыхаю в родительской спальне. Моя спальня была куда меньше, и там сейчас спали мама, папа и брат. Помимо этого, в доме точно была кухня и кладовая. Не было только ванной комнаты. А, следовательно, нормального туалета с мягкой туалетной бумагой. На шестой день я смогла самостоятельно подняться с постели, ни разу не завалившись обратно. Ноги были слабыми. Эта Эва вообще ходила?! Почему эти дурацкие ноги меня не слушаются?! Стоило мне об этом подумать, как в памяти всплыли воспоминания, совершенно чужие и спутанные. Эву папа часто носил на руках. Он был рад, когда она начала самостоятельно двигаться. В тот день она впервые пошла в лес сама. Она была так рада… Мне стало стыдно, словно я подсмотрела что-то личное. Но времени страдать у меня уже не было. Мне нужен был свежий воздух и горячая вода. Мне нужно смыть с себя остатки болезни. Я вышла в коридор, который напоминал чёрную неосвещённую пропасть, и прошла к самой последней двери. За ней что-то свистело. Я потянулась к засову, не без труда отодвинула его, и дверь распахнулась, впуская ледяной ветер. От ярко-белого снега у меня слепило глаза. Как ярко! Ветер пронзил мою рубашку насквозь, унося остатки температуры и головную боль. А потом кто-то с силой отшвырнул меня от двери и захлопнул её с такой силой, что мне стало страшно. Я смотрела на Уго и понимала, что больше никогда не хочу его злить. - Ты чего творишь, Эва?! Я так долго топил очаг, а ты открываешь двери! И почему ты не оделась? Правильным ответом было бы: «Я забыла», но в моём случае: «Я не знаю, где моя другая одежда». Я не снимала эту пропитавшуюся потом рубашку с момента перерождения. - Я хотела вдохнуть свежий воздух, - пролепетала я, стараясь не смотреть в глаза Уго. - Ты ещё не поправилась! Пошли! Он схватил меня за руку и потянул по коридору. Он быстрый. Девять лет, а сил так много. Или все мальчишки такие? Я …. точно…. Последнее, что я запомнила – круглые зелёные глаза Уго при падении. *** - Эва, ничего не хочешь мне рассказать? Мне наконец выдали ведро горячей воды, чтобы я смогла помыться, и новую одежду – два платья и огромный платок, который неприятно колол шею. В таком виде я сидела на кухне, которая была достаточно просторная. Здесь был большой стол из грубого дерева, очаг с двумя импровизированными сидениями рядом, два шкафа и тумба, возле которой стояло ведро, в котором я бы смогла уместиться целиком. Мама была не в духе. Она скрестила руки на груди, и в её глазах танцевали отблески огня. Отца не было дома, а Уго сел рядом с мамой с не менее грозным видом. - Эва, зачем ты открыла двери? - Я захотела подышать свежим воздухом, - я почти не соврала. Не ждать же было разрешения! – Я не думала, что не удержу дверь. - Ты же знаешь, что должна беречь себя! - Откуда я знала, что сейчас зима! – Выкрикнула я и тут же осеклась. Знала. Но не ожидала оказаться в запертом доме, окружённом снежной метелью. - Эва, не поясничай. Если ты поправилась, то займись делом. Однако быстро выяснилось, что от меня помощи катастрофично мало. Настоящая Эва явно не обладала тягой к уборке или готовке: мои руки были слабыми и едва справлялись с ножами. Мама только и делала, что исправляла за мной мою «помощь». - Эва, зачем ты режешь кодури с кожурой?! - Прости, мама… - Эва, почему ты разлила воду?! - Прости, мама… - Эва, отойди от огня! Я понуро отползла от очага, возле которого пыталась высушить кухонное полотенце, оказавшееся обычной ветошью. Оно пропиталось и ужасно воняло затхлостью и гнилым мясом. Брезгливо поморщившись, я отпихнула полотенце подальше и устроилась у огня, наблюдая, как мама старательно очищает тонкую кожуру с овощей, похожих на смесь картофеля и киви - такие же волосатые и жёлтые внутри. - Мама, как называется этот овощ? – Ткнула я пальцем на стол, где росла горка очищенных киви-картошек. - КОдури, - ответила мама и удивлённо склонила голову. – Ты разве не помнишь, как мы его собирали? - Эмм… - Она нам тогда не помогала, - обиженно доложил Уго, незаметно прошедший на кухню с какой-то бутылкой из дутого стекла. – Вот. Немного осталось. - Тогда оставим на потом, - нежно улыбнулась ему мама и потрепала брата по голове. – Отец скоро придёт, ставь воду. - Да, мама. Пока он заливал в чугунный чайник воду, я беспомощно наблюдала, как готовит мама. Некоторые овощи были мне знакомы, но большинство из них я видела впервые. Но я не могла беспечно спрашивать всё подряд. Если они всё поймут, то могут принять меня за демона, что завладел телом их любимой дочки… - Я вернулся! В коридоре раздались тяжёлые шаги, и Уго пролетел мимо меня, повисая у папы на шее. Может быть, мне тоже следовало так поступить, но я не могла себя перебороть и броситься с обнимашками к незнакомому мужчине. - Тыковка, ты хорошо себя вела? - Конечно, - я улыбнулась самой своей ангельской улыбкой, пока Уго молча негодовал. - Тогда это для тебя. Он достал из кармана что-то деревянное и положил мне на ладонь. Это оказалось подобие матрёшки, на которой нарисовали символическое лицо, причём весьма неумело. Так матрёшка больше походила на уродливого пингвина. - Папа! Огромное спасибо! Папа взлохматил мои волосы и пошёл снимать заснеженную одежду. После него в воздухе остался запах зимы и мороза. Я посмотрела на свою матрёшку и поняла, что хочу с ней сделать. *** Прошёл ещё один день. За окном бушевала вьюга. Она сильно била по ставням на северной стороне, и от этих звуков я каждый раз вздрагивала. Насколько я поняла, именно эти звуки напугали меня в мой первый день. Лампа в нашем доме была хорошая, но от её дрожащего света у меня быстро уставали глаза. Как мама при таком освещении умудрялась шить и вышивать, оставалось для меня загадкой. Когда очередным долгим днём я домучила безвкусные овощи на завтрак, пришла пора взяться за матрёшку. Когда я была маленькая, у меня была настоящая матрёшка, так что мне будет нетрудно нарисовать её по памяти. - Мамочка, у нас есть акриловые краски? - Что?- Судя по реакции мамы, таких красок не было. - Ну, хоть какие-нибудь! Гуашь, масло… Или мелки…. - Эва, не отвлекай меня, иди поиграй с Уго. - У-у-у… Я надулась и тут же заметила, что рядом с мамой лежит белый кусочек мела. Идеально! Схватив, я намочила его водой и получившимся фломастером принялась вырисовывать узор. Если мне не удастся разжиться красками, или здесь они слишком дорогие, мне остаётся только сделать себе… - Пингвин! – Довольно объявила я, разглядывая своё творение. Маленьким угольком я разбавила меловые детали, и у меня получилась матрёшка-пингвин. Моя первая здесь красивая игрушка. Возможно, я бы даже хотела себе такой светильник… Пока я созерцала своё творение, мама обнаружила, что её мелок испорчен, и накричала на меня так, как на меня никогда ещё не кричали.