Диалог (3). Боль и злость

«‎Мистер Малфой, Администрация Азкабана направляет вам уведомление: заключённый №537 Люциус Абраксас Малфой подал прошение о встрече с вами. Дата встречи: 27 августа 1996 г. Время встречи: 17:30. Вам необходимо явиться в Министерство Магии 27 августа 1996 г. к 17:25. К письму приложена карточка с номером этажа и кабинета, где вас встретит сотрудник Министерства. Для получения порт-ключа напрямую в Комнату Визитов Азкабана предъявите карточку сотруднику. Обращаем ваше внимание, что по правилам тюрьмы ответные письма не предусмотрены. Если по каким-то причинам вы хотите отказаться от встречи, неявка в Министерство Магии будет считаться отменой в одностороннем порядке. Также хотим отметить, что в случае отказа следующее прошение о встрече может быть подано только через год — как самим заключённым, так и его родственниками. Администрация Азкабана» Драко перечитал это письмо в седьмой раз. Драко сидел в Комнате Визитов уже 15 минут. За это время он задал себе тридцать четыре варианта двух вопросов: «‎Зачем я пришёл?» и «Что он хочет?» Коленка не унималась, зубы мучили нижнюю губу. Комната 5 на 5 метров. Одна люстра. Деревянный стол, изъеденный сыростью. Пара табуретов. Вокруг стены из крупных камней — местами пугающе острые, местами открытые для ветра и гула. «‎Какая-то грёбаная пыточная» Или ‎«‎пытка»? В комнате была всего одна дверь. Уже 17 минут она не откры... Открылась. Драко поднялся. Машинально. Люциус стоял в дверях с таким видом, будто всё нормально: его внешний вид, опоздание, тюрьма. Он просто смотрел на сына. Смотрел, стоял на месте, не двигался. Пауза затянулась. «Я должен что-то сделать?» — Отец, — Драко коротко кивнул. Люциус ответил поднятой бровью. Это его любимая реплика. Точный перевод жеста — на откуп собеседнику. Люциус усмехнулся. Его руки были связаны магической верёвкой. Прошёл к своему стулу, сел. Только после этого сел Драко. Ему не нравилась эта механика тела. Здесь и сейчас — очень не нравилась. По ощущениям — это уже не этикет, не проявление уважения. Это что-то другое. Отец — заключённый. Заключённый в грязной одежде, со спутанными волосами, с истощённым лицом. Отец — заключённый в результате своих действий, план которых он скрыл от семьи. Но Драко смотрел на отца, на его состояние и думал: «Я что-то сделал?» и «Я что-то не сделал?». Коленка была под столом, не в зоне видимости. Поэтому коленка всё ещё не унималась. — Ты должен будешь принять метку. Это было сказано с чуть опущенным подбородком, чуть исподлобья. Это правда было сказано? — Что? — Драко застыл. — Какое слово я сказал недостаточно чётко? — Принять метку? Я? — Мне слова поменять местами, чтобы ты понял? Опустить лицо в ладони. И ещё один вопрос самому себе: «Чего я ждал?». Люциус начал злиться. В целом — ожидаемо. Был только вопрос времени, когда он выйдет из себя. Но вот что действительно неожиданно — начинал злиться и Драко. — Понятно, — смешок невесёлый, руки в замок под столом, взгляд на этот замок. — Ты должен будешь принять метку и... — Слушай, — перебил, неожиданно для всех. — А тебе не приходило в голову, что это ненормально? Ого. Просто слова, просто звук. Но в Люциуса будто кинули Бомбарду: глаза расширились, дышит часто, не понимает, что происходит. Ну, хоть румянец на лице появился. — Ты... — сквозь зубы. — Так приходило или нет? — сын смотрел в упор. — Или мне слова местами поменять, чтобы ты понял вопрос? Это было сказано медленно, осторожно, негромко. Это была проба. Люциус дёрнулся, но магия приковала его руки к столу, а тело — к табурету. Драко на мгновение испугался. На мгновение. А потом — какое-то осознание, понимание. Что-то внутри собиралось, вырывалось из разных уголков тела, чтобы превратиться в слова. — Ты ведь опоздал не из-за важных тюремных дел? Типо полежать на другом боку. Ты ведь специально опоздал, да? — Злость Драко становилась всё более видимой, она хотела наружу. — Ещё хоть... — Ещё хоть что? Слово? — Пауза. — Опять не устраивает, что они у меня есть? — С издёвкой, ядовито, нервно, озлобленно. — Драко, ты... — Я. Это я, да. Представь, блять — живой человек! — Следи за языком! — Слова обоих смешивались друг с другом. — Как неудобно получилось, да? — Сейчас же возьми себя в руки! — Ты удивился, наверно? Как ты вообще отреагировал? — ЗАТКНИСЬ! Взгляды друг другу и ничего больше. — Как ты отрегировал на то, что у тебя родится сын? — Теперь медленно, даже тихо. Люциус молчал. Молчал и злился. Вау. Это... это правда такой сложный вопрос? — Ты обрадовался? Молчание и злость. — Расстроился? Молчание и злость. — Разозлился? Молчание и ярость. Драко чувствовал растерянность, удивление, непонимание, испуг. Он всматривался в лицо напротив, пытался найти ответ в эмоциях, в дыхании отца, хоть где-нибудь. — Почему ты молчишь? — Дыхание учащалось, — Твою мать, СКАЖИ ХОТЬ ЧТО-НИБУДЬ! И Люциус отвечал. Просто по-своему. Просто выражением лица, одной эмоцией. За яростью всегда что-то большое, сложное, болезненное. Там много слов, там долгий разговор. Там наверняка что-то, что можно понять, что поможет понять. Но на это нужно время, нужны силы. Обоим. И навряд ли этот разговор получится сейчас — когда отец молчит, когда ребёнку 16 лет. Поэтому всё, что сделал Драко — глубокий вдох. Злость внутри него уже была зверем на четырёх лапах. Зверь пытался выбраться, но упёрся в забор. Зверь побежал вдоль него, чтобы найти зазор, через который можно освободиться. — Ты говоришь, я должен получить метку. Кому я должен? — Это необходимо для того... — Кому. Я. Должен? — Прекрати, Драко!!! Ты ведёшь себя... — ДА ПОСМОТРИ НА СЕБЯ! Отец, ПОСМОТРИ НА СЕБЯ! Ты сидишь В ТЮРЬМЕ! Один, грязный, полудохлый!! Ты сидишь здесь... Почему?! Потому что дрался с кем?! С моими ровесниками?! Блять, это просто... — Драко закрыл глаза, выдох с неверием. — И после этого... И сейчас ты говоришь мне принять метку?! — Прекрати! Прекрати себя так вести!!! Прекрати эту истерику и выслушай... — Нет! Нет, отец! Всё, Хватит. Хватит! — Зверь увидел, где заканчивается забор, где можно выбраться. — Всё время... всегда: я не так стою, говорю, дышу. Постоянно! Что ты делаешь?! Что ты хочешь от меня?! Чтоб я сдох? Ты этого добиваешься?! Кого ты из меня делаешь? Что не так?! Почему я всё делаю не так?! Объясни мне! Хоть раз — объясни мне! Чтобы я понял! Я просто хочу понять! Потому что я НЕ ПОНИМАЮ! Я нихрена НЕ ПО-НИ-МА-Ю! Тебе правда кажется это нормальным? Принять метку? Я? Мне? Принять метку?! Это правда, блять, происходит?! Драко стоял, нависая над столом. Он кричал, потому что, может быть, так отец услышит? Может быть, до этого слова были слишком тихими? Люциус просто не расслышал? Всё это было больно. Ему хотелось к папе. Не к Люциусу, не к отцу, а к папе. Папа. Он появится в его жизни? Да? Нет? Вот он — перед ним? Это всё, что у него есть? И будет? Почему? — Ты... Я не знаю... Я вообще твой сын? Может, я приёмный? — Ты ведёшь себя как истеричка. Кулаком о столешницу. Ногой о табурет. Крик. Удар о стену. Ещё раз. Смех — нездоровый, невесёлый. Вперемешку со слезами. Взгляд на отца. — Мерлин... — Отвращение во взгляде, в словах Люциуса. — Я тебя боюсь. И ненавижу. Или нет. Я не знаю. Но я тебя не понимаю. Я не понимаю, почему ты такой. Сползти по стене. Той, что напротив отца. Сесть на пол, облокотившись на согнутые колени. Найти портсигар. Закурить. — Если ты не примешь метку... Драко зажмурился. Сжал сигарету чуть трясущимися руками. Хотелось подойти к Люциусу, вернуть его пощёчиной. И снова — вдох. Выдох. И ещё раз. Он поднял глаза на отца. Этот человек вроде был ему знаком. И вроде нет. Он смотрел, вглядывался, рассматривал. Внутренний зверь остановился — он вышел за забор, оказался в поле. И... не знал, что дальше делать? Точнее, куда он бежал? К чему? На кого? Драко смотрел на отца. Драко вспомнил старый вопрос: «‎Почему психованная Беллатриса всё ещё... Почему мама всё ещё рядом с ней?». Смешок. — Так что там с меткой? — С улыбкой, с вызовом, с любопытством. — В августе ты должен... — А знаешь, не надо, — Драко потушил сигарету. — Я сам всё узнаю. Встать. Подойти? Что-то сказать? Молча уйти? Сделать шаг. Остановить себя. Сжать руки в кулак. Посмотреть на отца. Или на папу? На кого он смотрит? Потянуться к порт-ключу. Оказаться в Министерстве Магии. Снова скатиться по стене. Обнять себя. Вцепиться в себя. Обнять внутреннего зверя. Заплакать. Принять решение. *** Выпуск «Ежедневного Пророка» от 1 июля 1997 года ПОЖИРАТЕЛИ СМЕРТИ ПРОНИКЛИ В ХОГВАРТС Вчера, 30 июня 1997 года, в Мракоборческий отдел поступил анонимный вызов на Астрономическую башню школы чародейства и волшебства Хогвартс. Сотрудники министерства обнаружили несколько обездвиженных тел Пожирателей Смерти, включая Беллатрису Лестрейндж, сбежавшую из Азкабана. Учеников, учителей, домовых эльфов в школе не оказалось. На данный момент удалось выяснить следующие подробности: нападение планировалось с августа 1996 года, целью было убийство директора школы Альбуса Дамблдора. С сентября 1996 года Орден Феникса начал разрабатывать ответный план действий, так как был уведомлён о готовящемся покушении. Наши репортёры пытались связаться с участниками Ордена Феникса для получения комментариев, но их нынешнее местоположение неизвестно. Также пропал ученик факультета Слизерина Драко Люциус Малфой, сын осуждённого пожирателя смерти Люциуса Абраксаса Малфоя. «Ежедневный пророк» прилагает все усилия для формирования полной картины произошедшего. Все подробности будут оперативно печататься на первой странице. Следите за новостями в следующих выпусках.