Диалог (2). Чувство вины

Лес в ночи казался синим. Холодный свет. Холодный воздух. Сухие ветки царапали щиколотки. Ветер ломился за шиворот пальто. И ведь ей было комфортно в этом. Именно в таких обстоятельствах она ощущала себя паззлом, который нашли в углу комнаты и наконец-то вставили в картину. «‎Запретный лес... Почему опять... Почему снова тянет к тому, где "нельзя"?» Пэнси смотрела на свои туфли. Как они пробираются сквозь сучья. И ведь продолжала идти этим диким своим путём. Не по дружелюбной тропинке справа от неё. Большой дуб. Мрачный, оторванный от леса. «‎Подходит», — Пэнси позволила себе выйти на тропинку. Отдохнуть в углу комнаты перед новой мрачной картиной. Она села спиной к дереву. Облокотилась на него. Глядя на крону, опустила руку в карман. Достала пачку сигарет. Пачка звучала пусто. Взгляд вниз. Оставалось две штуки. «‎Мерлин... Почему вы вечно заканчиваетесь?» Надо будет тщательно выбрать мысль, которой она посвятит последнюю чёрную сигарету с бордовым фильтром. Но это позже. Сейчас — просто прикурить и вообще не думать. Фильтр между губ. Зажигалка уже в руке. Хруст. Где-то перед ней. Метрах в десяти. Пэнси медленно вытащила сигарету изо рта, глядя в тёмное кружево из силуэта деревьев. Прищурилась. — Эй! Тишина. Пэнси перекатывала сигарету между большим и указательным пальцем. — Учти, меня испугать: это надо постараться, — тишина. — И сильно. Пейзаж, звуки — ничего не изменилось. Пэнси вновь поднесла сигарету к губам. Успела поднести и зажигалку. Моргнула. Перед глазами — Поттер. — Твою мать! — Пэнси вздрогнула. Сигарета выпала. Гарри Поттер выглядел как Гарри Поттер: чуть виноватый растерянный взгляд, волосы кто куда, мантия-невидимка в руке. Но вот сжимал он её сильнее, чем нужно. — Прости, я не хотел тебя напугать... — У тебя и не получилось. Какого чёрта? — Я... ну... — Выдох. — Ладно. Он будто договорился о чём-то сам с собой. Подошёл к Пэнси. Опустился к ней. Поднял сигарету, очистил её «‎Тергео». Подменил зажигалку в руках девушки на что-то чёрно-бордовое. Пэнси казалось, что теперь дуб опирается на неё, а не наоборот. Настолько каменной она себя чувствовала. Щёлкнула зажигалка. Он поднёс её к Пэнси, прикрывая огонёк ладонью. «‎Ну, конечно... Конечно, единственное тёплое в округе — от тебя». Она пристально смотрела на него, он — на огонь зажигалки. — Ты хоть с палочкой? — Гарри сел рядом с ней. Тоже спиной к дубу. — Не учи меня, Поттер. Между их плечами было сантиметров десять. Пэнси сделала глубокий вдох. Выдохнула бордовый дым. — Не знал, что слизеринцы курят такое... — Гарри улыбнулся. Мягко, дружелюбно, аккуратно. Будто теперь подходил к ней без мантии — издалека и медленно. — Зелёной коллекции не было, пришлось взять это. Тишина и бордовый дым. Зелёные пачки занимали три полки магазина. Всегда. — Ты не ответил на мой вопрос. — Какой? — Какого чёрта, Поттер? — Он непонимающе посмотрел, она закатила глаза. — Что ты здесь делаешь? — Ну... знаешь... когда видишь в окне после отбоя человека, идущего в Запретный лес... — Надеялся, что это Малфой? — Пэнси улыбнулась, теперь она подходила издалека и медленно. — Слышала, ты... — Нет, — резко, раздражённо. — ...Нет, я не надеялся, что это Малфой. Оба смотрели вперёд, не друг на друга. Оба остановились, никто не решался продолжать идти. Бордовый дым и тишина. — В последнее время твои иголки задевают даже меня. А я ведь сижу в другом конце кабинета, — Пэнси остановила взгляд на куске земли между ними. — Что с тобой? Она медлила перед этим вопросом. Он тоже медлил с ответом. — Я злюсь. — Я вижу. Тишина. — Я злюсь, потому что... Я злюсь буквально на всё. Постоянно. Я не знаю, что это... — Нет, ты знаешь. Бордовый дым. — Ты знаешь, Поттер, на что злишься. Гарри повернулся к ней. — Предупреждаю, я не буду нежничать, — Паркинсон сделала последнюю затяжку, не отрывая взгляд от уставшей травы. — С тобой вечно говорят, как с хрустальной вазой. Я не буду, как твоя кудрявая нянька... — Пэнси. — Короче, я не буду говорить, как она. Я не она. Ясно? Она тушила окурок об землю. Резкими движениями. Уже секунд десять. — Поттер, с тобой случилось дерьмо. Настоящее дерьмо. Твоих родителей убили. У-БИ-ЛИ! Ты хоть раз вообще осознавал это? По-настоящему?! Она повернулась к нему. Они увидела испуг и растерянность. — Я не понимаю, как у тебя ещё горб не вырос от вины, которую ты взвалил на себя! За что?! За то, что произошло между другими людьми! — Пэнси чувствовала, что сама начинает злиться. — Но ты схватился за эту вину, требуешь от себя всё исправить! Но это невозможно, Поттер! НЕ-ВОЗ-МОЖ-НО! Гарри зажмурился. Вцепился в свои волосы. Пэнси сидела, уже полностью повернувшись к нему. — Поттер, — её голос стал тише, осторожнее, но сами слова всё ещё были острыми. — Ты хочешь, чтобы всё было не так... Это... это желание, чтобы прошлое было не таким, чтобы вместо боли, там была люб... — Пэнси... — ...эта потребность нормальная! Но ты... — Не надо. — ...ты не виноват!! — ХВАТИТ! Слышно только два дыхания. Частые, с адреналином, с тяжестью. — Нет, Поттер, я скажу. А ты выслушаешь, — глубокий вдох. — Ещё раз. Чтобы ты правда понял, — глубокий вдох, тихий голос. — Твоих родителей убили, — пауза. — Маленький ребёнок остался один. Этот ребёнок не получил то, что должно быть у каждого: любовь, принятие... Абсолютное принятие, поддержку... — Пэнси, зачем... Я... Зачем!? — Гарри был растерян. Растерян и зол. — Потому что ты наказываешь себя! Потому что ты не видишь всего себя! Ты сам сделал из себя виновного монстра!! И думаешь, будто другие видят его в тебе!!! Только его!!! Паркинсон кричала. Ей казалось, будто она стоит перед колодцем, бесконечно глубоким. И там, внизу, человек. Пэнси боится, что человек подумает, будто никто не придёт за ним. Что он не нужен. Человек этот случайно упал. Просто случайно. Но думает, что его толкнули. Думает, что он заслужил. Ему протягивают канат. А он отмахивается. Говорит, что будет сидеть там, потому что должен. Это справедливо? На это можно просто смотреть? — Поттер, — в её глазах слёзы. — Желание быть любимым никуда и никогда не исчезнет... Тебе кажется, что виноват ты. Тебе кажется, что другие винят тебя. Но это не так. Ты должен... Ты должен принять. Ты должен справиться с этим! Ты, чёрт возьми, должен... Крик Гарри. Кулак Гарри о дерево. Крик, удар, удар, крик. Костяшки сбивались, ссадины, царапины, кровь. Эта боль дарила ему ощущение паззла, которого не хватало в картине. Пэнси стояла в двух метрах. Она оказалась на одном уровне с дном колодца. Колодец был прозрачный. — Поттер, — солёным шёпотом. — ПОТТЕР!! Гарри остановился. Облокотился лбом о холодный дуб. Правый кулак, как мятник, слабо стукался о дерево. — Поттер, виноват в случившемся только один человек — псих Том Реддл, — Пэнси говорила это затылку, не решалась подойти. — Повторяй это про себя каждый грёбаный день. Каждую минуту, если нужно!!! — У меня не получается, — Гарри сполз по стволу спиной, он вновь сидел, облокотившись на дерево. Голова запрокинута, глаза закрыты. Пэнси сделала шаг вперёд. Второй. И ещё. Она шла медленно и тихо. — Получится, — Паркинсон села рядом, на прежнее место. — Перестань отталкивать людей. Даже Уизли с Грейнджер, — Пэнси, будто не веря, помотала головой. — Сейчас есть цель. У всех. Мы должны... Мы все должны держаться. Если развалится хоть кто-то из нас — всё пойдёт нахрен. Тем более если развалишься ты. Тишина. В этот раз — долгожданная. Пэнси полезла в карман пальто. Последняя сигарета. — Будешь? — Она протянула открытую пачку в сторону Гарри. — Я не курю, — Поттер смотрел вперёд, его дыхание только выровнялось. — Я знаю, — едва слышно и больше себе, чем ему. Поттер поднялся. Он сжимал мантию-невидимку сильнее, чем нужно. Но сейчас этот жест не был попыткой не упасть. Он держался за протянутый канат. Крепко, чтобы не сорваться. Гарри стоял над Пэнси. Между их ботинками было сантиметров десять. Он просто смотрел на неё. Затем протянул свободную руку. — Пойдём. Обратно добираться чёрт знает сколько. Изящные пальцы с чёрными ногтями легли на его ладонь. Ощущение, будто и в её колодец закинули трос. Она знала, чему посвятит последнюю сигарету. Но это позже. Сейчас — мерцающая, словно водная гладь, мантия-невидимка на плечи двоих и тропинка, ведущая обратно в Хогвартс.