Час тоски и надежды

Ночь окончательно приняла у вечера бразды правления над Имп-Сити, заставляя одних жителей города отправляться грезить в темных закоулках разума, чтобы утром проснуться и обнаружить, что все их мечты обратились прахом, а других, наоборот, сподвигая грезить наяву и идти навстречу мечте с открытыми глазами... Любой ценой. Дорога до офиса оружейной компании "Super arma infernale", в которой работала Луна, заняла около сорока минут езды, с учётом оживленного трафика и нескольких пробок на автострадах и проспектах. Припарковав машину на парковке близь офисного здания и оставив в ней мирно спящего Мокси, гончая незамедлительно направилась внутрь. Перекинувшись несколькими фразами с парочкой ночных охранников, дежуривших на входе и бывших в курсе того, что Луна уже больше месяца тайком проживает в офисе, гончая направилась на свой этаж, где также немного задержалась из-за разговора с третьим охранником, на этот раз уже охранявшим непосредственно офисы, арендованные компанией Фальконе. Закончив болтать с ночным сторожем, Луна тут же проследовала через несколько довольно просторных офисных помещений в приемную своего начальника, где и располагалось её рабочее место. Она не стала долго возиться – первым делом гончая написала заявление на уход по собственному желанию, после чего, оставив его посреди рабочего стола, собрала все принадлежащие ей вещи – те немногие, что уцелели после того ужасного дня, что случился в жизни гончей чуть больше месяца назад – в коробку и, напоследок выпив стакан воды из кулера, обвела своё, теперь уже бывшее, рабочее место утомленным взглядом, и ушла прочь... навсегда. Распрощавшись с дежурившими охранниками, Луна с увесистой коробкой в руках вышла на парковку, и сразу же приметила у их минивэна какого-то беса, одетого в заношенные и рваные рубашку и джинсы, с канистрой в руках, судя по всему собиравшегося слить у них бензин. Гончая не стала наблюдать за процессом и, подойдя к вору, который даже не обратил на неё внимания, толи от наглости, толи от увлечённости делом, слегка пнула его под зад, заставив испуганно подскочить. — Какие-то проблемы? — грубо спросила Луна, с пренебрежением глядя на беса. Одиночный бес не был ей страшен, даже если у него при себе было оружие. Меж тем лицо вора из напуганного превратилось в недовольное – видимо он ожидал увидеть кого-то посерьёзнее молодой адской гончей. Впрочем бандиты из бара тоже не видели в ней угрозы, за что и поплатились, пусть и не без помощи Мокси. — Нет! — раздражённо произнёс бес, резко выхватив из-за пояса ранее прикрытый рубашкой пистолет "Zastava CZ-99" и направив его Луне в голову. Последняя от подобного действия на секунду опешила, однако следом вернулась в спокойное состояние. — А теперь гони сюда коробку! — нервно скомандовал вор, слегка дёрнув стволом пистолета, пытаясь подтвердить серьёзность своих намерений. Луна всё с тем же равнодушием аккуратно поставила коробку на землю, сделав от неё шаг назад. Она продолжала смотреть на него лишь с лёгким презрением за его низость и никчёмность, а он, в свою очередь, явно боялся показаться слабаком, поэтому продолжал целиться в гончую, корча при этом "устрашающую" рожу. — У тебя пистолет на предохранителе... — с ухмылкой, но без капли эмоций в голосе произнесла Луна, кивнув на пистолет. Она видела, что бандит в обращении с оружием не профессионал – неизвестно, умеет ли он вообще нормально стрелять... — Бля, реаль?.. — бес, как последний лох, сразу же отвлёкся, чтобы проверить предохранитель, но не успел он договорить, как Луна резким движением руки отвела ствол направленного на неё оружия в сторону и хорошенько пнула оппонента в живот, отчего тот выронил пистолет и упал на колени перед гончей, зайдясь в приступе кашля. Луна мигом подхватила CZ-99 с асфальта и, свободной рукой схватив скрючевшегося беса за один рог, ударила его затвором пистолета по затылку, моментально вырубив, после чего усмехнулась, реально поставив оружие на предохранитель... Оглянув растянувшегося на асфальте беса, гончая, не выпуская из рук трофейного пистолета, принялась обшаривать карманы незадачливого грабителя. Добыча оказалась некрупной – запасной магазин для пистолета, шесть адлларов и шестьдесят шесть хэлтов и довольно дорогой для подобного отброса презерватив. Телефон беса Луна брать не стала – заниматься сбытом этого раздолбанного старья, чуть ли не из первого поколения сенсорных телефонов, гончей не особо хотелось. Закончив обшаривать беса, Луна спокойно взяла свою коробку и подошла к машине. Открыв заднюю дверь минивэна, гончая поставила в салон сначала свои вещи, а затем, немного подумав, и пустую канистру беса-грабителя – в жизни всё могло пригодиться – после чего захлопнула дверь и, закрыв бензобак, как ни в чём не бывало вернулась на место водителя. Усевшись в кресло и поправив слезшую на глаза чёлку, Луна перевела взгляд на продолжавшего спать Мокси. Тот сидел, прислонившись головой к окну так, словно не спал, а просто задумался о чём-то важном... Глядя на беса, гончая приметила синяки, оставшиеся у него на лице, ещё не до конца исчезнувшую дыру от ножа на пальто и запах... Запах крови и страха... Его крови и страха... "А ведь это всё случилось из-за меня... ВСЁ это..." — печально подумала Луна, продолжая молча смотреть на Мокси. Гончей было ужасно стыдно за своё отношение к нему ранее. Ко всем им... Блиц всегда боялся одиночества – прошлое, в котором он потерял почти всю семью, кроме сестры, с которой сильно поссорился и так и не успел примириться, лучшего друга детства, с которым восстановить дружбу тоже не вышло, первую любовь, о которой тот никогда не забывал и сожалел о её утрате, хотя и не признавал это в открытую – всё это ужасно угнетало приемного отца Луны... Равно как и настоящее, которое теперь для гончей стало прошлым, а для её отца ничем – тогда реальным смыслом жизни для него была лишь она, его приёмная, но столь любимая дочь. И страх навсегда потерять и её тоже был для Блица сильнее любых других страхов... Но Луна не обращала на это внимания, пока жизнь ради неё не свела красно-белого беса в могилу... Не для одного лишь Блица прошлое и настоящее было тяжёлым – у Мокси, как выяснилось, жизнь тоже была не столь беззаботна: в детстве потерять мать, вырасти в окружении зла и ненависти к себе со стороны отца, быть брошенным и забытым всеми, кого он считал своими, ежедневно подвергаться нападкам со стороны практически всего мира, стараясь при этом сохранить в себе человечность, и под конец – утрата своей, возможно, единственной любви и полное одиночество... Звучало не шибко лучше, чем судьба Блица, но Луна никогда не интересовалась прошлым беловолосого беса... Пока и сама не осталась совсем одна... Теперь адская гончая была уверена, что и у Милли наверняка были тяжёлые моменты в её жизни – хоть по ней и трудно было такое сказать, но Луна, вспоминая то, что подобное она думала и о Блице с Мокси, понимала, что печальное прошлое может быть у каждого, а не только у неё одной... А её собственное прошлое... Теперь гончей было вдвойне неприятно вспоминать его, ведь она, ещё в детстве познав множество тягот и лишений, столь сильно хотела получить поддержку от окружающих, но при этом... сама никого не поддерживала, будто кроме неё все в этом мире жили райской жизнью. Теперь Луна поняла, что это не так, и готова была оказывать поддержку... Вот только оказывать её было уже некому, за исключением практически последнего демона, которому было на неё не плевать – Мокси... Подумав о беловолосом бесе, Луна вернулась из своих бессменно плохих мыслей в реальность, вспомнив о том, что его надо-бы отвезти домой. Она не хотела будить Мокси – он, по её мнению, заслужил отдых. Но адской гончей надо было это сделать, так как она не знала адреса, по которому проживал бес, а ждать до утра, пока он проспится, было явно не самой лучшей идеей. — Мокс... Мокс, просыпайся... — тихо начала будить своего бывшего коллегу Луна, слегка подёргивая его за плечо. Мокси в ответ на это устало замычал, с большим трудом открывая глаза после относительно продолжительного сна. — М-милли-и... Сегодня... вдвоё-ём... — продолжая отходить ото сна, нечленораздельно промямлил бес, судя по всему ещё воспринимая происходящее как остатки сна. Луна в ответ на это лишь сочувственно посмотрела на Мокси, то ли от того, что он был в таком неважном состоянии, то ли от того, что он вновь вспоминал безвозвратно утраченную любовь... — Луна?.. Ты что зде?.. — бес сначала сильно удивился, увидев гончую, однако тут же вспомнил всё произошедшее с ними ранее, и сразу же всё его удивление пропало. — А, точно... Прости, забыл... — вяло ответил он. Усталость явно брала верх над ним... — Я лишь хотела спросить твой адрес. Куда ехать-то? — спокойным голосом спросила Луна, убирая руку с плеча Мокси и с ожиданием глядя на него. — Люциферштрассе, 41... Квартира на втором этаже... — пробормотал бес, глубоко вздохнув, и следом полез слегка трясущимися от выпитого алкоголя руками в карман пальто за телефоном. Достав оттуда хэллфон, Мокси, сняв блокировку, открыл Voogle-карты и вбил в строку "куда" адрес своего дома, в качестве отправной точки вручную выбрав их текущее местоположение, после чего аккуратно и так и не проронив ни слова закрепил устройство на специальной подставке, помогавшей водителю всегда видеть карту, не сильно отвлекаясь от вождения. — Надеюсь, что на Новом Проспекте не встрянем в пробку, иначе вообще хрен знает во сколько приедем... — всё так же устало сказал он, после чего сильно зевнул, прикрыв рот рукой, и перевёл заспанный взгляд на Луну. — Надеюсь, что дорога будет относительно свободной. — ответила на это адская гончая, параллельно этому заводя машину. — А то я смотрю, ты уже снова в сон проваливаешься... — минивэн тронулся с места и двинулся в сторону выезда с парковки под управлением Луны. — Я... просто устал... У меня был очень херовый день... — еле выдавил из себя Мокси, прислонившись головой к окну, за которым вновь начали проноситься улицы Имп-Сити. Новая работа детективом в полиции была для беса не легче, чем ранее в И.М.П. – всё та же загруженность, всё те же риски, всё то же отсутствие стабильности... Разница была лишь в том, что хотя отношение к Мокси со стороны коллег-полицейских и было менее агрессивное, чем например со стороны Луны в былые времена, всё равно назвать хоть кого-то из них частью своей семьи у беловолосого беса никогда не повернулся бы язык... Идя работать детективом в адскую полицию, он надеялся привнести в этот безумный мир больше справедливости, надеялся сделать так, чтобы как можно меньше демонов переживало то, что пережил он – главным образом, утрату своих родных и близких... Но надежды Мокси не оправдали себя – созданная всего-то чуть больше пятнадцати лет назад по личному указу дочери Люцифера, Шарлотты Морнингстар, полиция, довольно быстро сама превратились в рассадник криминала, коррупции и халатности. "Заботиться и защищать" – на словах этот лозунг адской полиции был един по отношению ко всем его обитателям, начиная от самого Люцифера и заканчивая маленькой, беззащитной адской гончей из приюта. На словах, но не на деле, ибо по-настоящему "стражи порядка" защищали лишь адскую знать и влиятельных грешников, а также всех, кто с ними связан. А вот простой народ Ада – бесы, адские гончие, суккубы и все остальные, кто куда сильнее нуждался в заботе и защите со стороны полиции – эту самую защиту и заботу видел меньше всего. Если ты богатый и влиятельный – тебе помогут, а если нет, то и спасай себя сам, как хочешь – так работало система правосудия в Аду. И это очень расстраивало Мокси – он и ему подобные шли работать туда из благих намерений, а в результате стали частью системы, которая делала практически то же, что и те, от кого эта система должна была защищать... — О, да? И поэтому ты сегодня решил походить со мной по барам? — усмехнулась Луна, видя что бес сейчас явно чувствует себя не превосходно и желая как-то его приободрить. Гончая прекрасно понимала его – она и сама потеряла того, кто был важен ей, и сама столь долгое после этого время жила жизнью, от которой не чувствовала ничего, кроме физической и ментальной усталости... Теперь эта жизнь начала уходить, и Луна хотела, чтобы старая, нездоровая жизнь ушла и от Мокси тоже... Чтобы и он перестал страдать. Но бес не мог перестать страдать. Прошлое не хотело отпускать его, словно нарочно издеваясь над его чувствами – как назло в памяти всплыл давний телефонный разговор с отцом сразу после знакомства с Блицем и их совместного побега из тюрьмы. В нём Кримсон в грубой форме уверял сына, что без мафии он ничто и никому не нужен, и что будущее у него будет назавидным, на что Мокси, обозлённый на отца за всё, заявил, что он в состоянии сам решить свою судьбу, и что первым делом он уйдёт от него как можно дальше, где тот со своими садистскими наклонностями его не достанет... Но теперь, на фоне нынешней жизни, Мокси в очередной раз начало казаться, что Кримсон всё таки не ошибся... — Отец был прав... Я умру в одиночестве, так ведь?.. Сморщившимся, старым, засохшим отбросом... — слова Мокси резанули слух Луны, заставив впасть в ступор. Перед глазами гончей вновь начали проноситься воспоминания. Слова "умру в одиночестве... сморщившимся, старым, засохшим отбросом" начали бесконечно повторяться из раза в раз то голосом Блица, то голосом Мокси; в голове адской гончей постоянно всплывало то подавленное лицо приёмного отца, когда тот в последние дни своей жизни был весь на эмоциях и глушил моральную боль алкоголем, делая вид, что просто веселится, то не менее подавленное лицо Мокси, когда тот, в изорванной одежде и измазанный кровью вперемешку с грязью, обнимал погибшую Милли и со слезами на глазах умолял ту остаться с ним и не уходить... Луне в голову пришла мысль, что она и вправду несёт другим погибель – ведь Мокси сейчас говорил тоже самое, что и Блиц в те последние дни своей жизни. Значило ли это, что и последствия будут такими же?.. Гончая просто не могла представить себе, что же будет с ней тогда – сегодня она уже один раз чуть не потеряла беловолосого беса, а второго раза ей просто не вынести, ведь Луна... успела привязаться к Мокси, как бы это парадоксально не звучало для такого короткого времени дружбы... — Ты ведь останешься, Луни?.. — последний вопрос Мокси буквально добил Луну, заставив окончательно уйти в себя и вести машину исключительно на автомате, сродни бесчувственному автопилоту, кои в аду пока ещё не приобрели широкой распространенности. Этот вопрос звучал слово в слово, как и от Блица после вечеринки у Вельзевул. На мгновение Луне даже показалось, будто всё, что было потом и вправду оказалось лишь сном, но затем она всё же поняла, что это не больее чем дежавю, которое однако может перейти в настоящее повторение той трагедии... — Останусь, па... Мокс... — наконец грустно ответила на вопрос Мокси Луна, едва случайно не назвав его папой, настолько схожей ей казалась ситуация. Беловолосый бес, услышав сказанное, слабо, но с надеждой улыбнулся и вновь прислонившись головой к окну, возобновил сон, из которого его ранее выдернула гончая. Он снова уходил в мир грёз – туда, где всё было иначе, чем в реальном мире. Туда, где всё ещё были живы Милли, его мама, Блиц, да и все остальные, кто когда-то был ценен Мокси. Беловолосый бес в очередной раз уходил к мертвецам, коих он вряд ли смог бы забыть. Луна же тем временем продолжала вести машину, вновь пребывая в подавленном настроении. Вновь тусовка; вновь поездка домой, где за рулём сидит она; вновь её спутник пьян и спрашивает у неё, останется ли она с ним; и снова она обещает, что останется, начиная понимать этого, как оказалось, близкого ей демона... Неужели скоро она также потеряет Мокси, как и Блица два года назад? Неужели на её руках вновь будет кровь того, кто не смог пройти мимо находившейся в полном отчаянии гончей?.. Луна не знала, но надеялась, что тут судьба Блица и Милли не повторится и с Мокси тоже, иначе гончая просто покончит со своей презренной жизнью, чтобы не портить больее жизни чужие... — Через сто метров, на светофоре, поверните направо. — послышался неживой голос Вугл-навигатора. Немного прийдя в себя, Луна молча вернулась к слежке за маршрутом до дома Мокси. Теперь уже до единственного дома во всём Аду, где ей были бы рады... Дорога до дома Мокси и вправду заняла немало времени, в том числе и потому, что дуэт демонов всё же попал в пробку на Новом Проспекте, которая, к счастью, ещё не успела перерасти в многокилометровый монолит из сотен неподвижно стоявших машин. Поэтому спустя примерно час после разговора Луны и Мокси при выезде с офисной парковки минивэн с логотипом канувшей в небытие вслед за своим создателем компании И.М.П. уже остановился около двухэтажного дома по адресу "Люциферштрассе, 41". Припарковав машину в ближайшем переулке, чтобы лишний раз не светить её после инцидента в баре – полиция хоть и редко всерьёз бралась за "пьяные разборки между бандами низших демонов", как это запишут в протоколе, но рисковать всё же не стоило – Луна, не желая будить Мокси, аккуратно проверила карманы его пальто, с целью найти ключи от квартиры. Как только они были найдены, гончая убрала их к себе вместе с ключами от машины, после чего осторожно взяла беса на руки, намереваясь донести его до квартиры. Кое-как выбравшись из машины, Луна, с невероятным трудом удерживая Мокси одной рукой, вновь достала ключи от автомобиля, начав "операцию" по закрыванию транспорта. Наконец, спустя некоторое количество времени, за которое адская гончая уже успела вспотеть, как от злобы, так и от тяжести, проклятое устройство поддалось, всё же заблокировав двери минивэна. Закончив с машиной, Луна вновь перехватила Мокси двумя руками и понесла его домой. Здание, в котором, судя по адресу, и жил Мокси, было построено из грязного светло-красного кирпича и ютилось среди плотно стоящих друг к другу аналогичных малоэтажных домов. На первом этаже постройки располагалась явно видавшая многое дверь с небольшими ступеньками и два больших окна, одно из которых было заколочено досками. На втором этаже виднелось ещё три окна, два их которых были треснуты по углам. В целом, внешне здание не внушало Луне особого оптимизма – напротив, оно выглядело таким запущенным и печальным, что гончая невольно провела параллели между самим Мокси и его домом: оба были такими одинокими и зажатыми окружением посреди огромного Ада... Перейдя через улицу, Луна с Мокси на руках поднялась по ступенькам на крыльцо дома и, не медля, вошла в незапертую дверь. Коридор, в который они попали с улицы, выглядел не слишком приятно: старые, выцветшие обои, тускло горящая лампочка без плафона, запачканные грязью полы и нагромождение различного хлама рядом с входом в первую и, похоже, заброшенную квартиру. Не желая здесь задерживаться, Луна сразу поднялась по скрипящей деревянной лестнице на второй этаж, оказавшись на небольшой и более чистой, по сравнению с первым этажом, площадке – осталось лишь отпереть дверь в квартиру и переступить порог, чтобы оказаться в том месте, которое многие называют своей крепостью. Месте, которое Луна потеряла следом за Блицем... Остановившись напротив двери и тяжело дыша от усталости, адская гончая уже собралась было доставать ключи от квартиры, однако в этот момент Мокси видимо всё же почувствовал, что его куда-то тащат, и неспеша открыл глаза. — Луна-а... — обращаясь к ней, Мокси слегка удивлённо огляделся по сторонам, видя вокруг себя знакомые стены. — Ты чего это?.. На руках меня тащила от самой машины? — непонимающе спросил он, вернув взгляд на с трудом державшую его на руках волкоподобную демоницу. Находясь в таком положении, Мокси испытывал некоторое моральное неудобство – он чувствовал себя каким-то паразитом, который буквально вынуждает бедную Луну таскать его на руках, как ребенка... "Хорош мужчина – наелся, напился и спать завалился!.. А Луна меня домой тащи на себе!" — недовольно подумал Мокси, желая как можно быстрее "спешиться", чтобы не смущать себя и не напрягать Луну. Он ведь не заслужил подобных почестей, а она – подобных трудностей... Неужели он и вправду думал о том, что адская гончая может стать для него больше чем другом?.. Неужели он считал, что и вправду достоин такой прекрасной пары, лучше которой была только Милли?.. Его Милли, которую он так горячо любил... И потерял в одно мгновение... — Да, тащила. У тебя вид был такой уставший, что я решила тебя не будить. Ты вообще хоть когда-нибудь спишь или, как в былые времена, вкалываешь за всех сутки напролёт? — поинтересовалась в ответ Луна, осторожно, словно хрустальную вазу, ставя беса на пол, продолжая при этом поддерживать его под руку. — Да, приходится время от времени... Ведь если не я, то кто? — с нотками грусти в голосе ответил Мокси, одновременно с этим обыскивая карманы на предмет наличия в них ключей. — Проклятье!.. Этого ещё не хватало... — проворчал бес, уже успев подумать о возможной потере ключей. — Не это, случаем, ищешь? — язвительно спросила Луна, достав связку ключей и несколько раз прокрутив их на пальце. Увидев, что ключи от квартиры оказались у гончей, Мокси облегчённо вздохнул, отбросив в сторону тот вариант, что теперь прийдётся менять замки. — Фух, я уж думал, что всё – прийдётся к тебе домой проситься переночевать! — слегка усмехнулся бес, беря у гончей из рук ключи от квартиры, но тут же заметил, что Луна весьма изменилась в лице, услышав о своём доме. Её взгляд принял неуверенное и печальное выражение лица, отчего Мокси тут же сообразил, что опять задел какую-то актуальную для Луны проблему. — Луни?.. — неуверенно спросил Мокси, полностью повернувшись к гончей и вопросительно посмотрев на неё. — Что такое? — немного испуганно встрепенулась Луна, ответив Мокси взволнованным взглядом. Она словно заранее почувствовала, о чём тот хочет её спросить. Почувствовала и испугалась того, что он решит, что она завела с ним дружбу только лишь из-за бесплатного жилья, чтобы не ютиться в коробке из под холодильника. Но у неё ведь и мыслей подобных не было – в противном случае, стала бы она хотеть уйти, чтобы не портить и его жизнь тоже, как только они примирились? Но Луна не знала, поверит ли Мокси в её искренность, или всё же решит, что она использует его... Одно немного успокаивало гончую: она не ощущала от беса какой-либо отрицательной ауры, к коим гончие были чувствительнее бесов – напротив, она чувствовала в нём заботу и беспокойство... И поэтому всё же решила, что если он задаст этот вопрос, она честно на него ответит. — Скажи мне честно: я сейчас сказал что-то не так?.. — искренне беспокоясь за Луну, Мокси задал более конкретный вопрос, от волнения сильно сжав в руке ключи. Каждый раз, когда бес волей-неволей делал Луне, да и кому-либо ещё больно, он испытывал от этого сильные угрызения совести. Поэтому в данный момент он был полностью готов искупить свою вину перед гончей, если его слова действительно как-то задели её. — Нет-нет, не беспокойся!.. — Луна отмахнулась с нервной усмешкой. — Просто... у меня нет дома... — помрачнев, более тихим голосом добавила она, опустив уши и отведя взгляд в сторону, будучи не в силах смотреть Мокси в глаза. — К-как? Ты... ты бездомная?.. Снова?.. — Мокси ужаснулся услышанному. Он представил, каково было Луне после более-менее нормальной жизни вновь оказаться на улице, как в детстве – бес подумал, что для неё это настолько же ужасно, насколько для него было бы ужасно возвращение к отцу и его головорезам, желавшим вертеть им, словно марионеткой. — Д-да... — практически прошептала Луна, неловко обвив свой пушистый хвост вокруг ног. Их дружбе конец – Мокси наверняка было достаточно услышанного, чтобы составить о ней новое мнение... Он не поверит, что гончая примирилась с ним просто от того, что страдала от одиночества и внезапно увидела в нём частичку себя... Он оставит её. Каким бы добрым Мокси не был, его доброта не бесконечна, иначе он бы просто не дожил до настоящего времени. По крайней мере, Луна так считала... — Почему ты не сказала мне об этом сразу? — немного недовольно произнёс Мокси громким шепотом, что Луна расценила как начало конца отношений. Её сердце упало – вновь она всё испортила собственными руками... Она неисправима, и должна сгинуть за это без следа, чтобы не ломать чужие судьбы. — Прости, Мокс... Я ни в коем случае не хотела тебя использовать – просто так получилось... Но мне понятно как то, что ты меня ненавидишь, так и то, что в этом лишь моя вина... — с сожалением выпалила гончая, расстроенно шмыгнув носом. Она продолжала глядеть в пол, не в силах посмотреть в лицо бесу, ожидая увидеть на нём лишь столь распространённые в Аду ненависть и пренебрежение. Она вновь вспомнила тот злополучный день... День, когда она лишилась дома... который ей оставил Блиц... Это выглядело так грустно – ещё утром она со спокойной душой покидала родной дом, чтобы вернувшись вечером с работы застать пепелище... Гончая не знала, в какой квартире возник пожар, равно как и причины его возникновения – но зато она видела последствия. Почти весь подъезд выгорел до тла за то время, пока пожарные нехотя тащились на вызов по самым пробкам. В том числе сгорела и квартира Луны... Адская гончая с болью вспомнила, как она, опустошённая произошедшим, бродила по выгоревшему до основания жилищу. Табличка "Дом", висевшая над дверью, превратившаяся в обгоревшие угли; настенные фотографии Блица, Луны, Милли и Мокси, сожжёные до тла; коллекция игрушечных лошадок, коих её приемный отец с таким трепетом собирал все эти годы, превратившаяся в застывшую лужу расплавленного пластика, и всё остальное буквально заставляло сердце гончей обливаться кровью от отчаяния – она не уберегла не только самого Блица, но и память о нём... Потеряла всё, что он ей оставил. Всё, что было добыто им таким риском... ради неё... Огонь – он жёг, он причинял боль... Даже когда давным давно потух. В этот момент Луна услышала пару тихих шагов, и следом почувствовала, как Мокси нежно взял её ладонь в свои руки. — Луни! Моя ненависть к тебе – в прошлом! Я сказал, что готов помочь – я помогу! И я ни за что тебя не брошу, как не бросил бы... Милли... — на последнем слове бес опечаленно вздохнул, мягко прижав руку Луны к своей груди. — Если, конечно, ты сама этого не захочешь... — тихо добавил он. Адская гончая не знала, что на это ответить... В её голове просто не укладывалось, что кто-то в таком ужасном месте, как Ад, способен быть столь добрым и всепрощающим. Кто-то кроме Блица, который фактически вырвал Луну из лап смерти и дал ей шанс на более-менее счастливое будущее, которым она, увы, не воспользовалась... И тем сильнее был стыд гончей перед Мокси, которая никак не могла выбросить из головы их прежние отношения, с постоянными конфликтами, оскорблениями в его адрес и перекладыванием всей работы на беловолосого беса. "Как? Как он может забыть всё это и проявлять ко мне сочувствие?.. Разве я заслужила подобного от него?.." — думала Луна, всё ещё не осмеливаясь посмотреть бесу в глаза – ей вновь начинало казаться, что она просто использует Мокси, чего на самом деле совсем не хотела. Не хотела, чтобы всё закончилось также, как и с Блицем. — Почему, Мокси?.. Разве я заслуживаю подобного отношения после всего, что произошло?.. — поникнув головой, печально спросила Луна. — Заслуживаешь! Поверь мне, я уже не раз видел конченых мразей, бесчувственных чудовищ! Один из них в своё время даже умудрился втереться мне в доверие, сыграв на чувствах, а после на том самом ограблении и бросил на произвол судьбы, когда я попал в ловушку... — Мокси поморщился, вспоминая это гнусное предательство. Он верил ему. Он считал его своим, не обращая внимания на слова отца... А оказалось, что его снова всего лишь использовали, как и всегда, чтобы потом оставить на смерть, от которой его спас Блиц. Иронично, что столько лет у Мокси и Блица были натянутые отношения, хотя именно бес со шрамами сильно изменил жизнь беловолосого беса в лучшую сторону – вытащил из тюрьмы, помог распрощаться со старой жизнью и многое, многое другое. Даже с Милли Мокси повстречался, фактически, благодаря ему, ведь это Блиц вытащил беса из Круга Жадности, в котором пути сына дона Ноластнейма и дочери фермеров из Круга Гнева никогда не пересеклись бы... — Я вижу, Луна, что ты не такая – тебе просто тяжело, ты запуталась. Впрочем, как и я сам... — с этими словами Мокси аккуратно, как можно нежнее, приложил ладонь к щеке адской гончей и повернул её лицо к себе. — Улыбнись, Луни!.. От твоей улыбки, мой мир станет светлее. — бес попытался придать Луне уверенности и спокойствия, которых ей точно сейчас не хватало. Адская гончая молча смотрела на беса. Она видела искреннюю доброту, исходившую от него. Не знай Луна Мокси столько лет, она решила бы, что он просто идиот, не разбирающийся в демонах, или интригант, умело прикидывающийся добрым... Но она знала, что несмотря на их с Блицем подколы, Мокси не был ни идиотом, ни интригантом. Значило ли это, что Луна действительно заслуживала прощения за всё? Что она достойна второго шанса?.. — Тебе действительно нравится, когда я улыбаюсь? — спросила гончая, всё таки улыбнувшись после слов Мокси. Если её улыбка и правда делала беса счастливее, то она готова была улыбаться с утра до вечера – он заслужил счастье, как минимум тем, что рискнул жизнью ради неё, и сделал это вполне осознанно, не колеблясь. — Если это не издевательская улыбка, то да! Хотя насчёт издевательской тоже зависит от того, в чей адрес она направлена. — ответил Мокси, одной рукой почесав затылок. Он немного смутился, осознав, что опять разбрасывается словами направо и налево. Он боялся наговорить лишнего. Наобещать того, на что не способен. И быть за это отвергнутым... Из-за этого страха беловолосый бес за всю свою жизнь не сказал окружающим его демонам очень многого... И некоторым из них он уже никогда не сможет этого сказать... Такими примерами были Милли и Блиц – регулярно навещая их могилы, Мокси не раз говорил мёртвым бесам то, что должен был сказать при их жизни. Но он не знал, слышат ли они его теперь, понимают ли. Беловолосый бес не был уверен в том, есть ли смысл говорить мёртвым то, что должен был сказать живым – он просто хотел надеяться на то, что все, кто был ему дорог, не умерли окончательно, обратившийсь в бездушные сгустки тёмной энергии. Мысль о том, что его мама, Милли и даже Блиц больше не существуют ни в каком плане причиняла Мокси ужасную боль. "Этого не может быть! Их души не могли погибнуть окончательно! Мы все ведь... появились откуда-то? Значит и уходить должны куда-то!" — подумал бес, желая отогнать прочь от своего сознания популярную в аду теорию о том, что после смерти демона для него наступает конец не только физический, но и духовный. Он не хотел в это верить. Он верил в то, что все дорогие им с Луной демоны всё ещё где-то живы, сродни грешникам после земной смерти... — Тогда... я постараюсь делать твой мир светлым как можно чаще. — сказала Луна. С этими словами она неспешно положила ладони на плечи Мокси и с переживанием посмотрела на беса. До сих пор ей было трудно поверить в то, что тот, кого она ранее всей душой ненавидела, теперь стал для неё лучшим другом... Более того, теперь гончая была совершенно не против того, чтобы их отношения вышли за рамки простой дружбы. Только вот предложить это Мокси она всё ещё боялась, считая, что беловолосый бес всё ещё может отвергнуть её, как минимум из-за её позорной болезни... — Спасибо, Луни. Я верил, что когда-нибудь наша вражда останется в прошлом, и моя вера меня не подвела, равно как и ты. А теперь... пойдём домой! — ответил ей Мокси, сделав шаг вперёд и обняв адскую гончую. Луна почувствовала, как от этого по её телу расходится приятная теплота. Она чувствовала беса всем своим телом и, вопреки её ранним представлениям о нём, эти чувства не вызывали отторжения. Его тепло согревало как саму адскую гончую, так и её душу, сродни костру, согревавшему тело и душу одинокого путника в холодной тундре. Ещё гончая почувствовала запах, исходивший от беса – то был запах кофе и пороха, слегка перебиваемый выпитым ранее алкоголем. От ощущения такой смеси запахов у неё формировался подсознательный образ Мокси – этакий простой, неприметный бес, работающий на опасной работе, связанной с оружием, и полностью отдающий себя этому делу, каких в аду было достаточно. Но он был особенный... Особенный тем, что не прошёл мимо, не стал издеваться и глумиться над ней, а наоборот – открылся ей и протянул руку помощи, несмотря ни на что... Теперь Луна ощущала себя нужной. Она не была одна. И от этого разум волкоподобной демоницы наполняли различные ощущения. В том числе, Луна почувствовала, что начинает сексуально возбуждаться... То, что раньше казалось гончей невозможной мерзостью, теперь заставляло её "киску" влажнеть от желания поскорее заняться "тем самым делом" с беловолосым бесом. Луна хотела его, уже представляя то, как они вдвоём смогут заняться сексом. То, что Мокси сможет её порадовать, сомнений не было – какая бы сильная у них с Милли в своё время не была любовь, всё же если бы бес был плох в постели, то и сексом они каждый день не занимались бы, да и Блиц вряд ли стал бы так упорно их сталкерить. Единственное, что волновало гончую, это то, согласится ли сам Мокси на подобное, ведь принуждать его она совсем не хотела. Луна слишком долго была одинока – и от этого ей так хотелось настоящей любви, что ради неё она была готова на всё. Но всё таки Мокси не побоялся рискнуть своей жизнью ради неё, а значит Луна была ему не безразлична. И адская гончая очень надеялась, что не безразлична бесу и в интимном плане тоже: она уже готова была сделать всё, что он прикажет – хоть прыгнуть с крыши высотки – лишь бы он не бросал её... и дал ей немного любви. Настоящей, искренней любви, которой ей так не хватало. Из "влажных" мыслей Луну вырвал скрип замочной скважины – как оказалось, она "замечталась" так сильно, что аж не обратила внимание на то, как Мокси тактично прекратил их тёплые объятия и пошёл открывать дверь в квартиру. Зажмурившись на пару секунд, чтобы усмирить возрастающее возбуждение, адская гончая тихонько выдохнула и подошла поближе к бесу, который уже открыл второй замок, собираясь распахнуть входную дверь. Сейчас её страхи и неуверенность в своём бущущем заметно отступили, ибо чувствовала она, что в этом доме ей рады, что её здесь ждут. И она приложит максимум усилий, чтобы повод ждать её у Мокси был и дальше, ведь с ним она не была одинока. С ним у неё вновь появилась чёткая жизненная цель, взамен бессмысленного выживания ради выживания. — Прошу, Луни! Мой дом – теперь и твой дом тоже! — оптимистично обратился к гончей беловолосый бес, открывая входную дверь и жестом приглашая её войти в своё жилище. Тот факт, что у Луны больше не было дома, весьма озаботил его. Мокси догадывался, что весь промежуток времени между утратой дома и их встречей гончая явно жила не самой лучшей жизнью, особенно вспоминая ту мразь, на которую она работала. Помня о том, что до удочерения Блицем Луна проживала в приюте для гончих-сирот, бес отлично понимал, каково ей было вновь вернуться к похожему образу, только ещё и без "казённого", пускай и паршивого, содержания и с целой горой различных обязанностей и ответственностей. Поэтому Мокси решил, что Луна будет жить с ним – за этот вечер он хорошо к ней привязался и не был против поделиться жилым пространством, которым он всё равно пользовался в одиночку вот уже два года... Он и с поиском работы был готов ей помочь всем, чем мог, припоминая то, как начальник Луны орал по телефону о её увольнении. Он готов был сделать для неё всё, лишь бы они и дальше были вместе, потому что вновь остаться одному беловолосый бес боялся больше всего... — Благодарю Вас, сэр Ноластнейм! — беззлобно улыбнувшись в ответ на приглашение войти, сказала Луна, чем заставила своего спутника аналогично расплыться в счастливой улыбке. Решив не заставлять себя долго ждать, она сделала несколько шагов вперёд, перешагнув через порог и оказавшись в полумраке квартиры, разрываемом лишь светом, попадавшим внутрь с лестничной клетки через открытую дверь. — А у тебя тут ничего так! Уютно!.. — сделала первичную оценку обстановки в доме Луна, через несколько секунд после того, как, щёлкнув выключателем, зажгла свет в помещении, тем самым разгоняя правившую квартирой тьму. Помещение, в котором в данный момент находились гончая и бес, являлось ничем иным, как гостиной. Интерьер комнаты не блистал богатством, но и нищенским его назвать было трудно: стены были оклеены красными обоями, а ближе к полу были обиты такого же цвета вагонкой; посреди комнаты стоял слегка покоцаный диван, рядом с которым располагался небольшой столик и кресло, а напротив него, на тумбочке – старый телевизор "Минерал"; на стенах висели рамки с фотографиями, на большинстве из которых были либо Мокси, либо Милли, либо сразу оба вместе; также на стенах висело большое количество холодного оружия – ножей, топоров, сабель и прочего –, судя по всему оставшегося от Милли; ещё пространство у стен занимали большие напольные часы и книжные шкафы, каждый из которых был полностью заполнен силой – книгами, которые несли знания или просто приносили душе что-то хорошее при их прочтении; также неподалёку от входной двери располагался ещё один шкаф, судя по всему – для одежды, а непосредственно у входа была расположена ещё одна тумбочка со стоящим на ней цветочным горшком и всякой мелочью; освещалось помещение парой люстр, одна из которых – более маленькая и тусклая – висела у входа, а вторая – в центре комнаты. В общем и целом, гостиная выглядела весьма прилично и – что сразу же подметила Луна – довольно опрятно. Было видно, что хозяин квартиры поддерживал в ней порядок, несмотря ни на что: не было видно ни мусора, ни пыли, ни разбросанных вещей – лишь чистота и порядок. Про себя гончая даже усмехнулась, что ей ещё будет чему поучиться у Мокси, вспомнив, что у них с Блицем дома подобная чистота была далеко не всегда... — Спасибо, стараюсь... — коротко ответил Мокси, сняв с себя грязное пальто и повесив его на вешалку. — Можешь пока осмотреться тут, а я, если ты не против, схожу в ванную... — устало добавил он, заперев входную дверь на нижний замок. — Конечно иди, Мокс. Это ведь твой дом, так что тебе решать, куда кому идти... — ответила ему Луна. "Тем более что сексом приятнее заниматься чистыми..." — про себя добавила она, похотливо облизнувшись. Но в этот момент её взгляд упал на висевшую на стене фотографию счастливых Милли и Мокси, и все похотливые мысли Луны вновь отступили, уступив место стыду. Она пришла в его дом... В их дом, в котором когда-то жила их с Милли счастливая парочка... Потенциальная семья... И теперь она, проходимка, ранее испытывавшая отвращение от их счастья, хотела заняться здесь сексом с Мокси... Быть может на том же самом диване, на котром когда-то сидели и занимались абсолютно любыми делами влюблённые бесы... После осознания этого, адской гончей стало ещё более стыдно и неловко – хотелось просто сквозь землю провалиться, ибо она знала, что всё равно не перестанет желать близости с бесом, просто потому, что больше ей и не от кого было её получить... — Ну ладно, тогда я пошёл. Если что, первая дверь – на кухню, вторая – в спальню. Возникнет желание поесть – можешь брать всё, что найдёшь на кухне. И да, телевизор нормально ловит лишь десять каналов – с остальными нужно возиться с антенной. — проинструктировал Луну Мокси и, получив от неё в ответ понимающий кивок головой, сразу же направился в ванную комнату, на ходу расстёгивая пуговицы рубашки, чем снова слегка возбудил, а потом заставил засмущаться гончую. Как только за беловолосым бесом закрылась дверь в ванную, Луна, до этого стоявшая как вкопанная, принялась за изучение квартиры. Первым делом гончая прошлась вдоль стены, рассматривая семейные фотографии Мокси и Милли. Что одновременно и радовало, и расстраивало Луну, так это то, что на всех фотографиях оба беса были счастливы: ни одной недовольной гримасы, ни одного жеста, выражавшего недовольство – на всех фотографиях эти двое излучали счастье и радость от нахождения вместе... В противовес этому гончая вспомнила себя на их с Блицем фотографиях – как ни напрягала она свою память, всё никак не могла вспомнить ни одного фото, где она улыбалась бы... И это очень сильно ранило Луну – ей было жутко стыдно за то, что она не умела ценить то счастье, что у неё было, да ещё и вдобавок ненавидила тех, кто, в отличие от неё, это умел. Решив сменить объекты изучения, Луна подошла к книжным шкафам, до верху забитым книгами. Изучая через стеклянные дверцы содержащиеся внутри книги, адская гончая для себя открыла, что Мокси, похоже, увлекался довольно обширным спектром литературы. В этих шкафах были книги разных жанров: и романы, и детективы, и фантастика, и поэзия, и научная литература – чего там только не было! Ради интереса адская гончая даже открыла шкаф и взяла оттуда наугад одну из книг под названием "Во славу Человечества". Судя по всему, это была научная фантастика. "Виталий Кузнецов - обычный работяга, но с весьма тяжёлой судьбой. Лишившись всего, он наконец получает избавление от жизни, путём роковой случайности. Однако, это оказалось не концом пути Виталия, а появлением в совершенно ином, незнакомом мире. Мире войны андроидов и инопланетных машинных форм жизни, продолжающейся тысячелетия, на судьбу которого Виталий будет вынужден повлиять. Ведь только настоящий человек может показать каково это - по-настоящему сражаться во славу Человечества." – перевернув книгу, Луна про себя прочитала её аннотацию на заднике. Эти слова заставили адскую гончую задуматься. Простой человек с тяжёлой судьбой, которому предстояло повлиять на судьбу целого мира... Для неё это звучало бы настолько же нереально, как, например, интимная близость между человеком и роботом. Но тут же Луна задумалась о том, способна ли она сама изменить чью-то судьбу? То, что произошло сегодня, было похоже на то, что у неё получилось изменить судьбу Мокси... Правда в какую именно сторону – гончая не знала наверняка, но очень хотела верить в то, что именно в лучшую. Вновь потерять того, кто успел стать ей дорог, стало бы для Луны самой страшной в мире вещью – страшнее голода, холода, пыток и смерти, ведь именно от одиночества гончая за всю свою жизнь страдала сильнее всего и была готова на всё, лишь бы изменить свою судьбу к лучшему... Или чтобы её судьбу изменил кто-то другой... Поняв, что в очередной раз скатилась к пессимизму, Луна аккуратно поставила заинтриговавшую её книгу на место, намереваясь прочитать позже, после чего решила осмотреться в остальных комнатах. И начать решила с кухни. Войдя в помещение через первую дверь, про которую и говорил Мокси, Луна сразу же зажгла в нём освещение, чтобы нормально изучить обстановку. Собственно, кухня не представляла собой ничего особенного: пол, выложенный блестящей белой плиткой, обеденный стол с четырьмя стульями, кухонный гарнитур, газовая плита с духовкой, небольшой, старый холодильник, и, в противовес ему, весьма новая микроволновка, настенная хлебница, буфет и ещё несколько семейных фотографий Ноластнеймов. И конечно же здесь, как и в гостиной, было довольно чисто, что вызывало у Луны некоторое удивление вперемешку с уважением к Мокси – вроде и женщины в доме нет... больше, а чистота и порядок – есть. Изучив комнату первичным взглядом, Луна направилась "инспектировать" самый важный объект любой кухни – холодильник. Открыв его дверцу, гончая обнаружила внутри не слишком обширный ассортимент продуктов: неполная кастрюля с варёной картошкой, пол пачки сливочного масла, четыре яйца, яблоки, четверть батона варёной колбасы, две банки какой-то тушёнки, коробка яблочного сока и две банки пива – одна со светлым, вторая – с тёмным. Не испытывая голода после проведённого в баре вечера, Луна взяла из холодильника лишь упаковку с соком, чтобы слегка утолить жажду. Окинув взглядом кухонный гарнитур, адская гончая заприметила настенную подвеску с кружками. Подойдя ближе и взяв одну из кружек, она, открыв крышку коробки, наполнила её до краёв соком и тут же попробовала на вкус. Сок, как и писалось на упаковке, был яблочным, и вполне себе вкусным. Закрыв коробку сока и вернув её обратно в холодильник, гончая взяла кружку и, потихоньку попивая её содержимое, подошла к окну, вновь начав разглядывать большой город, вернее ту его маленькую часть, что можно было увидеть со второго этажа в малоэтажном районе. Вглядываясь в стоящие практически друг на друге дома, Луна лишний раз удивлялась тому, как они с Мокси встретились спустя аж два года посреди Имп-Сити. А ведь этого могло и не случиться, не реши бес сегодня сходить в заброшенный офис агенства, не пойди она бесцельно шататься под проливным дождём по улицам города, или прийди кто-то из них немного раньше или позже... Были ещё сотни таких "не" и "если", которые могли направить их судьбы в совсем другое русло... И Луна даже боялась представить, что было бы, если бы Мокси, теперь уже ставший для неё настолько же святым, как и Блиц, не пожалел бы её тогда, во время разговора на крыше: наверняка она уже сейчас ютилась бы в какой-нибудь подворотне, с одной лишь коробкой вещей и найденной в офисе фотографией со дня удочерения Блицем. Голодная, холодная, без денег, жилья... и надежды... Мокси ведь стал для неё единственным, кто был способен помочь ей. Да, был ещё Вортекс, но его адская гончая просто не могла просить о чём-либо – боялась, что испортит жизнь своей первой настоящей и, как ей раньше казалось, единственной любви. Но теперь у неё появилась новая любовь – куда более близкая и сбыточная, чем предыдущая. Луна и сама не знала, в какой момент перешла границу ненависти и любви к Мокси – всё случилось всего за один вечер, за один совместный поход в бар, за пару разговоров по душам. И один подвиг. "Быть может я просто поехавшая головой похотливая сучка, которая от желания быть ублажённой готова лечь даже под того, кого раньше ненавидела?" – с тоской подумала она, но сразу же осеклась. Нет! Она поняла, что и вправду полюбила его! Да, всё произошло и вправду очень быстро, но теперь, когда осталось лишь сказать ему три заветных слова, для адской гончей это уже не играло большой роли. В конце концов, друг друга они знали немало, и Мокси уже показал, что готов ради неё на всё, а значит пришло время и Луне стать готовой на всё ради него. Допив сок, имевшийся в кружке, гончая тщательно, дабы не нарушать установленного в доме порядка, помыла её в раковине и повесила на место, после чего выключила свет и покинула кухню. Вернувшись в гостиную, она сначала хотела было посетить ещё и спальню, но тут же передумала – всё же это было довольно личное для Мокси пространство, и Луне казалось, что нарушать его без разрешения хозяина было бы очень некультурно с её стороны. Адская гончая даже удивилась тому, что стала задумываться по поводу того, какие поступки могут быть некультурными, чего раньше за ней, кроме разве что очень серьёзных ситуаций, в которые также входило и общение с Вортексом, не наблюдалось. Вновь пройдясь взглядом по комнате, внимание Луны привлёкла большая секира, висящая на стене. При взгляде на это оружие, у адской гончей появилось чувство дежавю, словно где-то она его уже видела. Посему, пойдя на поводу у своего любопытства, она аккуратно сняла секиру с настенной подставки и внимательно осмотрела её. Древко у оружия было сделано из какого-то дорогого вида адской древесины тёмного цвета, а конец его был обмотан шёлковой тесьмой а-ля Цука-ито, видимо для удобства использования; лезвия секиры были сделаны из блестящей на свету стали, а щёки были покрыты матовой чёрной краской, заметно контрастировавшей с блестящими частями оружия; проушина секиры заканчивалась таким же блестящим, как лезвия, стальным клинком, а в центре "головы" красовалась эмблема, вызывавшая стойкие ассоциации – буква "М", выполненная в дизайне чёрно-белых бесовских рогов, посреди красного круга. В этот момент Луна вспомнила всё, как есть. Сейчас у неё в руках была секира Милли. Конечно, было понятно, что большая часть, если не всё холодное оружие в этом доме принадлежало ей, но это была буквально та самая секира, с которой Милдред на пару с Мокси и Блицем ходила на задание в мир смертных... С ней же она уходила и на последнее для неё и Блица задание... С ней же она и погибла... Немного повертев оружие в руках, гончая заметила на обратной стороне одной из щек секиры гравировку с надписью "С любовью для моей прекрасной Милли". Это был подарок от Мокси... Подарок, который явно был по вкусу Милли, если вспомнить то, что практически ни в одной передряге она не была без сего оружия. Многочисленные царапины на секире подтверждали это, давая понять, что с этим оружием бесовка прошла огонь и воду. С этим оружием и своими товарищами... Теперь же ни её, ни одного из товарищей не было – о них осталась лишь память, вроде этой, сохранить которую, увы, по большей части, смог лишь Мокси. То, что бес сохранил всё, что осталось в память о покойной жене, Луну не удивляло – теперь-то она знала, насколько сильной была любовь их супружеской пары бесов, и понимала, что Мокси просто не смог бы вот так взять и избавиться от вещей, когда-то принадлежавших его любимой жене. Но что действительно сильно выбивало адскую гончую из колеи, так это то, что ОНА не смогла сохранить память о Блице, который сделал для неё столько добра – в память о приемном отце остались лишь красное платье, которое Луна всегда одевала на выход, всё ещё живой смартфон, найденная ранее фоторамка с их совместным фото, да его фамилия – Баксо... И больше ничего... Гончая ощущала, как её переполняют чувства, причём самые разные – это были и радость примирения с Мокси, и горечь утраты Блица; и желание сексуальной близости с беловолосым бесом, и стыд за отношение к своим товарищам в прошлом. Это и многое другое смешалось в непонятный, но очень ядреный коктейль, ещё больше запутав Луну. Ей нужно было куда-нибудь присесть и собраться с мыслями... Бережно вернув секиру Милли на место, Луна обернулась через плечо и её внимание сразу же упало на уже замеченный ранее диван. Чувствуя непреодолимое желание немного передохнуть после всего, что произошло за день, она подошла к дивану и неловко присела на него, словно делала сейчас что-то запретное. Но усталость, а также небольшие последствия их с Мокси "примирительного банкета", продолжали давить на адскую гончую, вынудив ту через пару минут принять лежачее положение и закрыть резко потяжелевшие веки. Она заснула, и сама того не заметив... Надев всё ещё пахнущие стиральным порошком чистые чёрные брюки и белую футболку, Мокси сложил старый комплект одежды на корзину для грязного белья, рассчитывая потом постирать, после чего перевёл взгляд на слегка запотевшее за время его нахождения в душе зеркало. А если быть точнее, то взгляд бес перевёл на своё отражение в этом самом зеркале... На нём больше не было ни крови, ни грязи, но было кое-что другое, чего нельзя было смыть водой... Это была усталость – сегодняшний день, как и многие другие, был полон работы. Тяжёлой работы, которая выжимала из него все соки, но и отказаться от которой он тоже не мог. В Аду было много преступников – маньяков, грабителей, насильников, террористов и других уродов –, а вот полицейских несоразмерно меньше. Но ещё меньше было тех, кто шёл работать в полицию по зову сердца, искренне желая защитить простой народ от всего этого ужаса. Вот только на их искренность всем было наплевать – Ад всё устраивало, Ад продолжал жить своей прежней жизнью. И чем меньше становилось борцов с преступностью в рядах адской полиции, тем больше работы взваливалось на тех, кто еще остался. Мокси был в их числе. — Чем я только занимаюсь? Хотел защитить Ад и его жителей? Только вот от кого, если здесь нет безвинных? Я явно не туда попал со своими "благими" намерениями... Дурак, дурак, дурак!.. — полушепотом выругался беловолосый бес, прикрыв лицо ладонью. В очередной раз он чувствовал себя беспомощным. Ничтожеством, которое неспособно более ни на что, кроме как быть вечно ведомым кем-то... Бес верил в то, что так всегда было и всегда будет, до самой его смерти – ведь так считал весь мир. Мир, который его люто ненавидел... "И вот "это" вот что-то думало о серьёзных отношениях с Луной?" – с горькой иронией подумал Мокси, глядя на себя в зеркало. — "Презренный бесеныш, тень ведущего! Она никогда не ответит тебе взаимностью, ведь ты не достоин таких, как она! Тем более, ты уже погубил ту, которая полюбила тебя всем сердцем, несмотря на твою никчёмность!" — плохие мысли продолжали атаковать разум беловолосого беса. Не в силах больше смотреть самому себе в глаза, он отвернулся от зеркала, присев на край ванной, и стал потирать руками голову, ощущая в ней тупую пульсирующую боль, словно все его самоуничижительные мысли стали материальны и теперь пытались вырваться из головы прямиком наружу. "Мокси. Милый. Ты как?" — послышался милый сердцу успокаивающий голос. Бес знал, что это лишь порождение его разума, но он не мог промолчать – не хотел признавать того, что её больше нет... Что он потерял её навсегда... — Плохо, мой Ангел смерти... Я так скучаю по тебе... — прошептал он и печально улыбнулся, положив расслабленные руки на колени. Ему было плевать, что сейчас он разговаривает со своим воображением, словно сумасшедший – всё, чего он хотел в данный момент, это поговорить с Милли... Вновь услышать её голос... Увидеть её взгляд... Как бы там ни было, он всё равно не собирался верить в то, что она умерла окончательно. Физически – да, но духовно – никогда и ни за что. Согласиться с этим утверждением было бы для него, наверное, одним из самых трудных решений в его жизни, на которое он вряд ли смог бы решиться... "Не грусти, дорогой! Мы всегда будем рядом. Помнишь песню, которую ты сочинил для меня? Я бы так хотела послушать, как ты снова её поёшь..." — поспешил утешить беса голос любимой. Мокси готов был поклясться, что будь Милли жива, сейчас бы она заключила его в свои нежные, как лучи утреннего земного солнца, объятия и поцеловала. Только вот Милли не было здесь, а поэтому вместо её тепла и нежности бес мог ощущать лишь холод чугунной ванны, невольно вызывавший у него ассоциации с холодом надгробного камня... — Конечно, Милли... — шёпотом произнёс Мокси, глубоко вздохнув, после чего взял со стоявшей рядом этажерки свой телефон и открыл в нём галерею, желая найти особенные фотографии, которые были так для него ценны... Первой из них на глаза бесу попалось фото с одного из их первых свиданий. На нём они с Милли сидели за столиком в ресторане. Он был одет в тёмно-синюю рубашку с закатанными рукавами, она – в такого же цвета платье с открытыми плечами и традиционные чёрные перчатки без пальцев. Также в волосах у Милли красовалась пурпурная Хризантема Асмодея, придававшая бесовке ещё больше очарования. Влюблённые сидели, держа друг друга за руку, в то время как второй рукой Милли подпирала голову, а Мокси – держал её за плечо. Они счастливо смотрели прямо в камеру, думая, что у них всё ещё впереди, что у них всё будет хорошо... Они даже не подозревали, как жестоко обойдётся с ними судьба... Чувствуя, как слёзы начинают щипать глаза, Мокси всё тем же тихим голосом запел песню, которую он сочинил очень давно, специально для своей любимой, и не для кого более. — О как прекрасно в лужи крови наступать, когда стремится моя крошка убивать. И сердце щемит в груди мой ангел смерти в плоти и любви. О Милли! — пропев первый куплет, Мокси перелистнул фотографию на следующую. Её они сделали прямо в постели, после первого секса друг с другом. Однако несмотря на это, фото было сделано достаточно прилично, без порнографии – на нём были видны, в основном, их лица. Так, Милли на фотографии с задорной улыбкой прижималась головой к груди беловолосого беса, в то время как сам он, также улыбаясь, закрывал глаза рукой, может от стеснения, может от яркой вспышки, а может и просто так, для прикола... И вновь от фотографии веяло теплом, любовью и радостью двух дорогих друг другу демонов от нахождения вместе. Вот только те счастливые времена остались в прошлом, как и сама вторая половинка беловолосого беса... Всё ещё стараясь сдерживать эмоции, Мокси продолжил петь свою песню о Милли, перейдя ко второму куплету. Но несмотря на все усилия, в его глазах уже выступили слёзы... — Принцесса тьмы! Я вижу сны! Когда я слышу крики жертв моей жены, в мешок упрячем же труп, ты мой маньяк и мой плут, в любви. О Милли! — закончив второй куплет Мокси вновь перелистнул фотографию. Театр... Здесь был запечатлён их поход в театр... Одетые каждый в свою повседневную одежду, Милли и Мокси держали в руках билеты в оперу, слегка прижимаясь друг к другу и в очередной раз счастливо улыбаясь... Глядя на эту фотографию, Мокси вытер свободной рукой пару слёз, всё же скатившихся по щеке. Тот факт, что Милли даже соглашалась посещать ради него театры, хотя это явно было ей не по характеру, заставлял беса чувствовать себя ещё более паршиво. Она была идеальна! Она любила его, несмотря ни на что и готова была ради него абсолютно на всё! А он, жалкое, трусливое ничтожество, в минуту опасности не смог защитить от смерти своё самое ценное в жизни сокровище, и за это был обречён остаться один... навсегда. Он просто был не достоин ничей любви, а лишь презрения и забвения, как настоящий неудачник, которого жестко поимела жизнь... — Когда со стенок начинает капать кровь, трупом падает кто-то вновь. Бъёт бит мотор в груди, когда краснеют от её стрельбы стволы. Мой любимый ассасин, лишь с тобой я не один и любим! О ла-да-ди! — с трудом исполнив третий куплет, Мокси открыл следующую фотографию. И это была одна из самых важных и радостных, но при этом, с оглядкой на случившуюся трагедию, ещё и печальных фотографий истории их с Милли любви – свадьба... Он, одетый в белоснежное пальто, чёрные брюки, красный галстук-бабочку и неизменные перчатки, нежно придерживал возлюбленную одной рукой за талию, а второй – за шею. Милли же была одета в чёрное платье с пышной белой юбкой и держала в руках прекрасный букет различных адских цветов, буквально тая в объятиях любимого теперь уже мужа. Но, разумеется, главным символом фото был сам поцелуй молодожёнов: заключив друг друга в объятия, эти двое так страстно и в то же время нежно целовали друг друга в губы, что казалось, будто эта фотография навсегда пропиталась той любовью и нежностью, которая была между бесами и в тот момент, и до него, и после... Только вот те времена давно минули — бесчувственная и неприклонная ни перед чем смерть жестоко забрала у Мокси его любвовь. Насовсем... И теперь у беса не было никого, кто бы проявил к нему искреннее сочувствие, понимание и любовь. Никого, кроме одной адской гончей, о которой он ещё так недавно был самого низкого мнения... — Из всех бесов в Аду... лишь тебя я люблю... О Милли!.. — закончив петь, Мокси прижал телефон к груди и поник головой. Ему было грустно. Больно. Мерзко от осознания того, что он – жив, а она – нет. По щекам беса с новой силой начали стекать солёные капли слёз, кои он уже не мог и не хотел сдерживать. — Прости меня, Милли! Я подвёл тебя! Я подвёл всех нас!.. — всхлипывал Мокси, вновь покосившись на зеркало. Оттуда на него смотрело "оно". Не он, нет... Бес не видил в зеркале кого-то достойного и сильного. Вместо этого в его глазах предстало мелкое, ничтожное, нажравшееся в хлам животное, которое не смогло прикрыть спину своей любимой в трудную минуту... В этот момент Мокси обуздала злость на самого себя – вскочив с края ванной, он со всей силы размахнулся кулаком, намереваясь расколотить зеркало, показывающее его таким самому себе, но в последний момент остановился, медленно опустив руку и разжав кулак... Смысл бить несчастное зеркало? Разве виновато оно в том, что его предназначение отражать действительность? Разве виновато оно, что беловолосый бес сам видел себя в нём именно таким? Нет... Мокси осознал, что вновь занимался не тем, чем надо. Не этому его учила мама; не этого от него ждала Милли; не это в нём понравилось Луне... Луна... Вспомнив про адскую гончую, что до сих пор ждала его снаружи, Мокси кое-как собрался с силами и вытер рукой с лица все следы своей печали и гнева. Не таким он должен предстать перед ней. Совсем не таким... "Мокси... Знай, что ты для меня – самый дорогой бес в Аду! И последнее, что я хочу, это чтобы ты страдал из-за меня, поэтому пообещай что... что сможешь смириться и продолжить жить дальше новой жизнью, если меня... не станет..." — слова любимой снова всплыли в памяти беловолосого беса, как и в момент их первого разговора с Луной на крыше заброшенного офиса. Но теперь он уже относился к ним иначе: Мокси не сокрушался по поводу того, что не смог оправдать ожиданий Милли – он думал о том, что пора начать их оправдывать. Он всё ещё любил покойную супругу, и никогда не разлюбит – для него это слишком тяжело. Но любовь к Милли не означала, что он не был способен полюбить кого-то другого. Кого-то, кто оказался также несчастен, как и сам бес... Мокси решился: он сейчас же пойдёт, и признается Луне во всём. Да, нормальные отношения между ними длились меньше суток, но бес чувствовал, что им обоим, похоже, вполне хватило и этого времени, чтобы привязаться друг к другу. По крайней мере, Мокси надеялся на то, что его чувства не будут безответными – в конце концов, их роднило много общего, несмотря на то, что раньше они этого не замечали... Старались не замечать, предпочитая вражду и ненависть дружбе и пониманию. К счастью, теперь их отношение друг к другу изменилось. "Ладно! Главное – не нервничать. Луна меня поймёт, Милли тоже была не против того, чтобы я нашёл новую любовь в случае... её ухода... Так что надо просто пойти, и сказать Луне то, что я её люблю! Ничего сложного ведь, верно?" — поразмыслил беловолосый бес, несколько раз пройдясь по комнате из конца в конец. Следом он остановился посреди комнаты, и сделал несколько глубоких вдохов и выдохов, пытаясь взять себя в руки. Последний раз он так переживал перед тем, как делать предложение Милли... — Ну что же, пошёл! — через несколько секунд, собравшись с силами, сказал Мокси, ещё раз громко выдохнув, после чего направился к выходу из ванной. Направился навстречу своей новой, столь неожиданной любви, которая, он надеялся, не станет в результате такой же трагичной, как и с Милли... Если только сам беловолосый бес не был обречён нести близким демонам погибель... Луна резко очнулась, и первым, что она почувствовала после этого, была твёрдая поверхность, на котрой она лежала, явно не представлявшая собой мягкий диван в гостинной Мокси. Приняв сидячее положение, гончая осмотрелась по сторонам и ужаснулась, увидев три серых каменных стены, решётку вместо четвёртой и стоящую рядом двухярусную кровать, представлявшую собой единственный предмет интерьера, кроме того, на котором и проснулась Луна. Посмотрев на предмет, на котором она сидела, гончая обнаружила, что вновь сидит на низком деревянном столе, который столько лет заменял ей нормальную кровать... В страхе она перевела взгляд на стену, и вновь увидела знакомую картину – сотни отметок, представлявших собой четыре палочки, перечёркнутые пятой... Вся стена рядом с "кроватью" Луны была исписана ими, и каждая чёрточка – это один грёбаный день в этом ужасном месте... И так день за днём, неделя за неделей, месяц за месяцем... Год за годом... Она снова оказалась в приюте. Одинокая, забытая, покинутая... И без малейшей надежды на что-то хорошее... — Нет... — испуганно выдавила из себя Луна, переведя взгляд обратно на решётку, отделявшую её от свободы. Её обуздал ужас – неужели она и вправду вернулась в эту, без преувеличения, тюрьму? Неужели это её судьба – подохнуть в этих стенах, как крыса в крысоловке? — Не-е-ет!!! — во всё горло прокричала гончая, вскочив со стола и попытавшись броситься к решётке. Однако тут она почувствовала, как все её действия стали словно заторможенными и давались ей с большим трудом – на то, чтобы встать на ноги, у неё ушло, по меньшей мере, десять секунд. Несмотря на это, Луна изо всех сил "побежала" вперёд, надеясь, что у неё всё же получится выбраться отсюда. Она собиралась бороться до последнего – не хотела помирать вот так... Но с каждым шагом идти было всё сложнее, движения становились всё медленнее, а на их совершение уходило всё больше и больше сил, пока в конечном счёте Луна не застыла где-то посередине комнаты, не будучи в силах даже пошевелиться. Всё было бесполезно – от судьбы не убежишь. Тут она увидела, как из стен начинает сочиться кровь. Крови было очень много – она обильно стекала по стенам, словно из гигантской артерии, заливала собой весь пол и капала с потолка. В нос адской гончей ударил запах крови и внутренностей, что сделало её страх ещё сильнее. — Помогите! Помогите! — закричала Луна, надеясь на то, что кто-нибудь услышит её и спасёт. Но никто не услышал и не спас её – крик о помощи растворился в длинных коридорах приюта, и вновь наступила гробовая тишина. В прошлый раз из этих стен гончую вытащил Блиц... Теперь же Блица не было, а значит и спасти Луну отсюда было больше некому... И в этом, по мнению самой Луны, была только её вина. В этот момент до её ушей донёсся отчётливый звук шагов. В душе гончей загорелась надежда на спасение – воспоминания о тех временах вызывали у неё такой страх, что она даже не осознавала, что сейчас спит, и всё, что она видит – лишь порождение её спящего мозга. Она была в отчаянии, как и тогда, когда по-настоящему жила в этих стенах... Ей вновь казалось, что конец близок, как никогда раньше. Тем временем звук шагов приближался – некто вот-вот должен был подойти к камере и помочь Луне. Если, конечно, помощь входила в его планы... Но вот неизвестный показывается в поле зрения гончей и... она узнаёт его! Это длинное изорванное пальто тёмно-серого цвета, чёрные высокие сапоги с красными деталями, большие полосатые рога и белые шрамы – она никогда бы не спутала их даже с тысячью других подобных вещей. — Папа!.. — умоляюще закричала Луна, пытаясь броситься навстречу приёмному отцу, но не в силах даже пошевелить руками. Он вернулся! Вернулся, несмотря ни на что. И всё ради того, чтобы вновь спасти её из этого ужасного места, как и тогда, когда ей было почти восемнадцать, и шансов на светлое будущее у неё не было. — Луни. — с улыбкой мягко сказал в ответ Блиц, после чего взялся руками за прутья решётки, отделявшей камеру от коридора. Гончая даже не успела ничего сообразить, как бес со шрамами дёрнул прутья решётки на себя, и всё ограждение целиком рассыпалось на тысячу кусочков, впрочем как и всё остальное окружение. Луна и Блиц остались стоять друг напротив друга посреди абсолютной чёрной пустоты. Одновременно с этим гончая почувствовала, как с неё спало наваждение, не дававшее пошевелиться. — Папа! Папочка! — Луна мигом рванула к приёмному отцу и упала перед ним на колени, крепко обняв беса за талию. Ей было одновременно и стыдно и страшно. Вот он – тот, кого она потеряла и так долго мечтала вернуть, но тем не менее понимала, что сделать это не под силу даже самому Люциферу. Блиц снова вернулся за ней, чтобы вытащит её из этого кошмара. А она снова ничем не могла его отблагодарить... — Луни, что случилось? Тебя кто-то обидел? — по-отцовски добро спросил бес со шрамами, не чувствуя дискомфорта в её крепких объятиях. Даже после смерти, во снах, он не растерял всей своей привязанности и родительской любви к приёмной дочери... Однако эти слова не успокоили, а лишь сильнее деморализовали и без того напуганную и подавленную Луну. — Прости, папа! Прости! Ты был настоящим отцом и был готов на всё, ради меня! Даже Мокси мне завидовал в этом плане! А я... Я тебя погубила! — прокричав это, адская гончая ещё сильнее прижалась к бесу, заплакав. Она плакала горько, навзрыд, обнимая покойного отца что есть силы. Она не хотела этого. Не хотела терять его. Но то, что уже случилось, увы, было не изменить... — Доченька моя... Луна... — параллельно этим словам она внезапно почувствовала, как Блиц нежно обнимает её, поглаживая по спине руками. Его прикосновения были такими тёплыми, такими живыми, что казалось, будто бес и вправду не умирал никогда... Но оба демона знали печальную правду... — Я никогда не держал на тебя зла, ведь ты... — бес сделал небольшую паузу, печально усмехнувшись. — Твоё удочерение – единственнная часть моей жизни, о которой я никогда не жалел... Лишь ты была той единственной, кому я смог сделать за свою жизнь что-то хорошее... — с этими словами Блиц присел на корточки, обоими руками слегка приподняв голову Луны и по-доброму посмотрел ей в глаза. — Папа... Я не могу... Я хочу, чтобы ты вернулся!.. Я никогда... никогда не думала о том, насколько ты важен для меня, но теперь... я всё поняла!.. — всхлипывая, произнесла адская гончая, не отпуская беса, боясь, что он вновь исчезнет. — Прости, Луни, но я не могу вернуться – смерть не обратить вспять... Но знай, что несмотря на это я... Мы все, кого с вами нет, всегда будем рядом, где бы вы ни были. — с этими словами Блиц оглянулся через плечо, слабо улыбнувшись. Луна также посмотрела в ту сторону, и увидела чуть поодаль двух бесов. Первого, а точнее первую, из них гончая узнала сразу – это была Милли. Она выглядела точь-в-точь как в последний день своей жизни. Только вот на лице её вместо обыденной жизнерадостности была видна тоска по тем, кого пришлось оставить против своей воли. И это был первый раз, когда Луна видела Милли грустной... Сейчас она напоминала ему Мокси – такая же одинокая и подавленная вечной разлукой с любимым. Никто из этих двоих не мог просто взять и забыть друг друга... Следом адская гончая перевела взгляд на вторую бесовку, стоявшую рядом с Милли, и сразу же узнала в ней ту женщину с фотокарточки, увиденной ранее. Маму Мокси... Миссис Ноластнейм, аналогично Милли, выглядела такой же, как на фото – доброй и красивой, но при этом очень печальной... Быть может Мокси был для неё всем смыслом жизни – а в итоге её заставили бросить родного сына один на один с отцом-психопатом. Заставили самым жестоким способом – убийством. И если, как сказал Блиц, они всё это время были рядом, то получалось что... и миссис Ноластнейм всё это время была рядом со своим сыном, а значит видела всё, что было между Луной и Мокси на протяжении этого времени – издевательства, презрение, побои и даже попытка убийства... То, что испытывала в этот момент адская гончая при мысли об этом, назвать стыдом было нельзя – это не могло в полной мере охарактеризовать её состояние в этот момент... Луна даже не смогла заставить себя посмотреть в глаза матери того, кого так долго ненавидела, а теперь полюбила. Не могла этого сделать, хоть это и был всего лишь сон. — Ну всё, всё... Не плач, Луни!.. Да, моё место теперь здесь, и с этим ничего не поделать... Но у тебя ещё остались демоны, ради которых стоит жить!.. И с одним из них ты недавно примирилась... — повернувшись обратно к всё ещё не до конца успокоившейся гончей, произнёс Блиц, аккуратно вытирая с лица приёмной дочери слёзы. Луна подняла взгляд на лицо беса. Заглянула в его огромные жёлтые глаза, полные сочувствия и заботы. Ей не хотелось, чтобы они вновь вынуждены были расстаться – гончая так долго мечтала вновь увидеть отца, поговорить с ним. И вот наконец потерявшие друг друга дочь и отец воссоединились, но лишь для того, чтобы потеряться опять, как только ночным грёзам Луны прийдёт конец... — Стоит ли мне... признаться Мокси, что я полюбила его?.. — неуверенно спросила адская гончая, надеясь, что совет отца поможет ей пустить свою судьбу в правильном направлении. — Стоит, Луни! За всё то время, проведённое без вас, я многое осознал. Мокси – неплохой парень. Он помог мне выбраться из той проклятой тюрьмы, он смог понять тебя, как и я в тот день, когда увидел тебя впервые, в том приюте... Уверен, он поймёт и приймет твою любовь – а с ним ты можешь отправиться хоть на край Ада. — спокойно ответил Блиц, погладив Луну по голове, после чего поднялся и сделал несколько шагов назад, к Милли и миссис Ноластнейм. — Ты только береги его – он добрый, но немного слабохарактерный, а такое в Аду не приветствуется. — добавила к словам Блица Милли, всё же слабо улыбнувшись Луне. Она и вправду была готова отпустить Мокси, лишь бы тот был счастлив – она любила его по-настоящему. Луна в ответ на это утвердительно покачала головой, одновременно с этим вставая с колен. Милли добровольно отпускала Мокси, прося её лишь о том, чтобы она не дала умереть и ему, а это значило, что оставался лишь один вопрос – согласен ли сам Мокси на отношения? Гончая решилась: как только она проснётся, она обязательно признается во всём Мокси, что бы после этого не случилось... В этот момент троица покойных бесов без малейшего движения начала удаляться от Луны, словно уменьшаясь. Они смотрели на гончую с печалью расставания, как и она на них. "Свидание" с мёртвыми заканчивалось, пора было возвращаться в суровую действительность... — Луна... — в этот момент к адской гончей обратилась миссис Ноластнейм. Её голос был спокойным и приятным, словно живым, как и сами бесы. Но при этом в нём всё же проскальзывали нотки переживания. — Да, миссис Ноластнейм?.. — взволнованно ответила Луна, чувствуя огромную вину за всё перед покойной матерью бывшего врага и нынешнего возлюбленного. — Пообещай мне, что Мокси будет счастлив с тобой... — умоляющим голосом молвила несчастная мать, с волнением сомкнув руки в замок на уровне груди. — Обещаю, миссис Ноластнейм... Я постараюсь сделать всё ради этого... — смиренно ответила Луна, слегка наклонив голову вниз. После всего, что она узнала о семье Мокси и о самом беловолосом бесе, она просто не могла ответить иначе. Особенно в лицо его покойной матери... В ответ на это миссис Ноластнейм, а затем и Блиц с Милли счастливо улыбнулись, продолжая отдаляться всё дальше и дальше, растворяясь в грёзах. Быть может, они наконец обрели покой, осознав, что теперь столь дорогие им демоны не вынуждены будут провести остаток жизни в полном одиночестве и с чувством собственной вины за случившиеся трагедии... Быть может, они сами помогли этому событию свершиться... — Я люблю тебя, папа... — шёпотом произнесла Луна, с грустью помахав приёмному отцу рукой на прощание. — И я тебя, доченька... — донёсся до неё в ответ слегка дрожащий голос Блица, который в этот же момент помахал ей в ответ, перед тем как окончательно исчезнуть во тьме... Грёзы Луны заканчивались, вновь становясь прахом и вынуждая её возвращаться в реальный мир. Для адской гончей настало время идти навстречу судьбе с открытыми глазами...