Оплата.

Этот демон был очень страшным и все же.. Намного добрее, чем те, кто окружал Лизу. Он хоть не смеялся с того, что девочка увлекается чтением. Вот только... Родители ни за что не должны знать о нем. А ведь этот лис не отстанет и точно покажется. Лизе нельзя было этого допустить. Оказалось, что сам демон был проклятым грешником, что небеса сослали его в самые пучины ада. Но настоящего имени он так и не сказал. Представился только Иль Дотторе и утвердил, что настоящего имени у него никогда не было, только псевдоним. Какой же странный псевдоним. Лиза от этого только тихо посмеялась, сидя на своей кровати и рассматривая дальше демона. Хоть она его и боялась, зато появился новый собеседник, с которым можно было провести время, пока родителей не было дома. — Хм.. А сокращать имя можно? Только.. Дотторе.. Оно странное. Даже никак красиво не сократить, — хмыкнула девочка, а демон на её заявление только нахмурился. — Наши имена нельзя сокращать. — Пф, какой же ты скучный, — немного расстроившись холодному отношению демона, Лиза все же сама решила, что имя стоит как-нибудь сократить. Хотя бы, чтобы подразнить демона. Но, пожалуй, она подумает об этом потом. Дотторе с интересом рассматривал книги, что стояли на книжной полке, а Лизе так хотелось рассказать про них всех, но как только она открывала рот, так демон сразу отвечал: "Я знаю про что она", " Читал", "Этот бред все знают". И можно было сразу, что личность перед ней очень начитанная. И он сто процентов читал и другие книги, даже те, о которых Лиза не знает совсем. Возможно, он читал все книги на Тайвате, ведь Дотторе точно много лет... Но он точное число никогда не назовёт. — Странные у тебя вкусы. Романтика, рецепты и сборники про Глаз Бога. Чем тебя этиот бред так заинтересовал? — Словно у меня есть другие книги, чтобы их читать! Да и ты сам знаешь содержание моих, значит я могу также сказать и про твои вкусы. Мужчина приподнял бровь, с непониманием смотря на Лизу. А ведь может дать отпор. Усмехнувшись и снова взглянув на книгу про Глаз Бога, с удовольствием продолжил: — Романтика – это эволюционно сложившийся поведенческий комплекс, представляющий собой сублимацию репродуктивного инстинкта через призму культурных конвенций. На биохимическом уровне сводится к выбросу дофамина, окситоцина и норадреналина, ошибочно интерпретируемому субъектом как "возвышенное чувство". Проще говоря, это система ритуалов, как ужины, подарки, ухаживания... И все для маскировки базового биологического императива. Совершенно нерационально, — усмехается тот, как Лиза начала уже терять смысл чужих слов, — А рецепты – это базовый навык каждой девушки. Хотя, мужчины тоже обязаны знать, хоть один легкий рецепт. Иначе, зачем ему существовать? Ах, да и вообще... — Хватит! — не выдержала Лиза. Все же демон был очень болтливым. Настолько, что бедная Лиза совсем его не понимала. Такие слова она вообще впервые слышит. — Говори кратко и понятно. — Это желание? — Это просьба, — мужчина с интересом чуть наклонил голову. Просьба вместо желания? Интересно... Лизе стало немного неловко под пристальным взглядом демона. Этот взгляд совсем ничего не говорил. Словно Лиза попросила чего-то невозможного, но Дотторе только вздохнул и кивнул. Но через секунду сразу засиял и мигом появился на кровати рядом с Лизой. — Желание в виде просьбы? — вот же гад, так и хочет получить поцелуй. Дотторе сидел на краю кровати, слишком близко, нарушая личное пространство. Его новая, слишком элегантная для этой убогой комнаты форма, казалась инородным телом. Красные глаза с хитрой искоркой изучали Лизу, словно ожидая её следующего хода. — Желание в виде просьбы? — повторил он, и его губы растянулись в улыбке, лишённой тепла, но полной предвкушения. — Ох, какая же ты хитрая, моя маленькая госпожа. Пытаешься обойти систему? Но правила есть правила. Любое твоё «хочу», озвученное мне, является потенциальным желанием. А желания... требуют оплаты. Лиза отодвинулась, нащупав спиной прохладную стену. Сердце бешено колотилось. Она чувствовала себя мышкой в лапах у сытого, но играющего с ней кота. — Я... я не загадываю желание. Я просто прошу тебя говорить понятнее. Это для моего же удобства, раз уж ты теперь мой... — она запнулась, не зная, как его назвать. Спутник? Проклятие? Наказание? — Твой демон, — с наслаждением закончил он. — Твой единственный и неповторимый. И да, я понимаю твою «просьбу». Но видишь ли, исполнение даже такой мелочи уже является маниейпуляцией с моей стороны. Я меняю своё поведение ради тебя. А раз я меняюсь — это микрожелание. А раз микрожелание... нужен микроплатеж. Он медленно, почти невесомо, протянул руку в бархатной перчатке и коснулся кончиками пальцев её подбородка. — Один поцелуй. Сейчас. И я буду изъясняться на языке, доступном для твоего юного ума. Лиза замерла. Мысли путались. С одной стороны — это было унизительно и страшно. С другой — его речи были невыносимы, а жажда знаний, хоть каких-то, даже подаваемых таким ядовитым существом, горела в ней ярче страха. — Хорошо, — прошептала она, закрыв глаза. — Но только быстро. Она почувствовала, как матрас прогибается под его весом, когда он наклонился ближе. Ожидая грубого прикосновения, она вздрогнула, когда его губы лишь легонько, почти по-детски, прикоснулись к её устам. Прикосновение было прохладным и длилось всего мгновение, но по всему телу Лизы пробежала странная дрожь — не от отвращения, а от чего-то незнакомого, щекочущего. Он отстранился. Лиза открыла глаза. — Договор исполнен, — объявил он, и его выражение лица стало чуть менее надменным, а взгляд — более сосредоточенным. — Итак, перефразирую: романы — это скучные сказки для тех, кто боится реальности. Рецепты — полезно, но примитивно. А сборники про Глаз Бога — обычная безделушка, которую получают только жалкие люди. Довольна переводом? Лиза кивнула, всё ещё чувствуя на устах призрачное холодное пятно. «Справедливо», — подумала она с горькой иронией. Один поцелуй за перевод с языка зазнайки на обычный. Теперь она понимала правила игры ещё лучше. — А какие книги... не скучные? — осторожно спросила она. Дотторе оживился. —А вот теперь ты задаёшь правильные вопросы! — Он повернулся к её книжной полке и с нескрываемым презрением провёл пальцем по корешкам. — Всё это — шелуха. Настоящее знание — в трактатах по алхимии, астрономии, которые отрицают богов, в древних руинах и их наследия... — он замолчал, посмотрев на её потерянное лицо, и вздохнул, на этот раз почти искренне. — Ладно. Начнём с малого. Ты хотела узнать тайны мира? Они начинаются не здесь. Он щёлкнул пальцами. И в воздухе между ними вспыхнуло и зависло светящееся фиолетовое пламя, которое медленно полыхало. — Это основа всего, — сказал Дотторе, и в его голосе впервые прозвучала не снисходительность, а неподдельная страсть. — Это куда интереснее, чем чьи-то выдуманные любовные истории. Лиза смотрела на сияющую конструкцию, заворожённая. Она не совсем понимала, как огонёк может быть основой всего, но это было... ново. И пугающе прекрасно. В этот момент снаружи послышались шаги и голос матери: «Лиза, я дома!» Сердце девочки упало. Светящийся огонёк тут же погас. Дотторе встал с кровати, его поза вновь стала безупречно-напыщенной. — Кажется, на сегодня наша лекция окончена, — прошептал он с усмешкой. — Не волнуйся, обычные смертные не увидят меня, если я того не пожелаю. Но тебе, моя госпожа, придётся научиться сохранять хладнокровие. Или ты хочешь, чтобы твоя мама узнала, что её дочь только что целовала демона? Прежде чем Лиза успела что-то ответить, дверь в её комнату скрипнула. На пороге стояла мать, уставшая, но с улыбкой. — Лиза, смотри, какой шёлк мне удалось выменять! Буду тебе новое платье шить, — она протянула рулон нежно-сиреневой ткани. Лиза сидела на кровати, стараясь дышать ровно, чувствуя, как по щекам разливается краска. Она видела, как взгляд матери скользнул по ней, а затем по комнате, будто ища что-то... или кого-то. — Что с тобой? Ты вся раскраснелась. И в комнате... холодно как-то. — Всё хорошо, мама! — слишком быстро выпалила Лиза. — Я просто... читала. Очень интересную книгу. Мария на мгновение задержалась в дверях, её взгляд стал чуть более пристальным. Она ничего не увидела. Дотторе стоял в углу, слившись с тенями, неподвижный и невидимый, но Лиза чувствовала его присутствие каждой клеточкой своего тела. Он наблюдал. И улыбался. — Ладно, — наконец сказала мать, всё ещё выглядя слегка озадаченной. — Иди, помоги мне с ужином. Как только дверь закрылась, Лиза выдохнула. Она посмотрела в угол, где стоял демон. Тот подмигнул ей, а затем его фигура растворилась в воздухе, оставив после себя лишь лёгкий запах озона и старинных книг. Впервые за долгое время Лиза получила то, чего хотела — глоток нового, невероятного знания. Но цена этого глотка оказалась куда выше, чем она могла представить. И она с ужасом понимала, что это был только первый шаг. Впереди её ждали долгие годы учёбы, поцелуев и опасной игры с существом, для которого её душа была всего лишь редким коллекционным экземпляром. *** Прошло несколько дней, наполненных странным, натянутым существованием. Дотторе появлялся, когда Лиза оставалась одна, его присутствие ощущалось как лёгкий морозец на коже и едва уловимый запах грозы и старых чернил. Но иногда от него исходило некое тепло... И Лизе это нравилось. Он продолжал свои «лекции», щедро разбрасывая крупицы знаний, каждая из которых стоила Лизе короткого, холодного поцелуя в губы. Она привыкла к этому странному ритуалу, как привыкают к горькому лекарству. Жажда знаний притупляла стыд, а демон, как ни странно, соблюдал условия контракта с педантичной точностью, не пытаясь требовать большего. Отец, как и предполагалось, пропадал на работе с утра до ночи. Рыбалка, подработка на виноградниках — он делал всё, чтобы собрать немного монет. Лиза ловила на себе его усталый, но тёплый взгляд и чувствовала укол совести. Она мечтала о книгах, а он надрывался, чтобы их купить, не зная, что его дочь уже получила доступ к библиотеке, о которой нельзя было и мечтать, заплатив за это самую странную валюту на свете. Однажды вечером отец не вернулся. Сначала Мария не волновалась. «Задержался на озере, ушёл на дальний плёс», — говорила она, накрывая на стол. Но ужин остыл, стемнело, а его всё не было. Беспокойство, тихое и липкое, как паутина, опутало маленький дом. — Я схожу, поищу его, — Мария набросила платок, её руки слегка дрожали. — Мама, я с тобой! —Нет, Лиза, оставайся дома. Молиться. Мария ушла, а Лиза осталась сидеть за столом, сжимая в руках холодную кружку. В доме воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в очаге. Страх, холодный и тяжёлый, начал сжимать её сердце. «Он просто заснул у костра. Или порыбачил до утра. Всё хорошо», — пыталась она убедить себя. В углу комнаты воздух заколебался, и материализовался Дотторе. Он не шутил, не улыбался. Его красные глаза были серьёзны. — Твоё сердце бьётся как у пойманной птицы, госпожа. Что-то случилось? —Папа... он не вернулся, — прошептала Лиза, глотая слёзы. —Человеческие отцы имеют склонность к непостоянству, — равнодушно заметил демон. — Или к глупости. — Не говори так! — вспыхнула Лиза. — Он... он лучший папа! Он для меня книги... — Она не договорила, снова почувствовав укол вины. Дотторе наблюдал за ней, его взгляд был аналитическим, лишённым всякой эмпатии. —Страх. Тревога. Иррациональная привязанность. Интересный комплекс эмоций. Внезапно дверь распахнулась. На пороге стояла Мария. Её лицо было белым как мел, платок съехал на плечи, а глаза были пустыми и огромными от ужаса. За ней виднелись фигуры двух рыцарей Ордо Фавониус. — Мама? — Лиза вскочила. Мария не ответила. Она просто издала странный, сдавленный звук и рухнула на колени, заливаясь беззвучными рыданиями. Один из рыцарей, с тёмными волосами и скорбным лицом, снял шлем. —Девочка... Твой отец... Мы нашли его лодку. Она была перевёрнута у Скалы Ветров. Течение там... сильное. Мы обыскали берег, но... — он замолчал, не в силах подобрать слова. Мир Лизы рухнул. Звуки стали приглушёнными, свет от свечи расплылся. Она не плакала. Она просто стояла, окаменевшая, глядя на трясущиеся плечи матери и на рыцаря, который говорил что-то о «сильном ветре», «непредсказуемых течениях» и «поисках, которые продолжатся на рассвете». Они ушли, оставив их в гробовой тишине, нарушаемой лишь прерывистыми всхлипами Марии. Лиза механически подошла к матери, попыталась обнять её, но та была как разбитая кукла, не реагируя ни на что. В ту ночь Лиза не сомкнула глаз. Она сидела на своей кровати, уставившись в темноту. Мария, вконец обессиленная, забылась тяжёлым, беспокойным сном на их супружеском ложе. В комнате сгустились тени. Дотторе возник без привычного театрального появления, просто став частью мрака. — Итак, — тихо произнёс он. — Смерть. Банальный и неэффективный конец для смертного. Твой источник книг иссяк. Лиза подняла на него глаза. В них не было страха, только пустота и холодная, острая как бритва боль. —Молчи. — Ты страдаешь. Это бесполезная трата энергии. Вместо этого ты могла бы сформулировать желание. Узнать, что произошло на самом деле. Или вернуть его. Сердце Лизы ёкнуло. На секунду в пустоте мелькнула искра надежды. Вернуть. Воскресить. Разве демоны не могут такого? — Это... возможно? —Всё имеет свою цену, моя госпожа, — его голос стал сладким, как яд. — Но желание, способное отменить смерть, способное обмануть законы самого Тейвата... Оно потребует оплаты, о которой мы договаривались изначально. Твоего целомудрия. И, весьма вероятно, твоей души. Прямо сейчас. Готова ли ты к такому шагу? Он сделал шаг вперёд, и лунный свет упал на его лицо. В его красных глазах не было насмешки, только холодная, хищная готовность заключить сделку века. Лиза посмотрела на него, потом на дверь комнаты, за которой спала её разбитая горем мать. Она вспомнила отцовские тёплые руки, его усталую улыбку, его обещание купить ей «все книги на Тейвате». Он бы никогда не позволил ей заплатить такую цену. Никогда. Слёзы, которые не приходили всё это время, наконец хлынули из её глаз. Тихие, горькие, безнадёжные. — Нет, — прошептала она, сжимая кулаки так, что ногти впились в ладони. — Убирайся. Демон замер на мгновение, его идеальные брови чуть приподнялись от неподдельного удивления. Он ожидал отчаяния, мольбы, согласия на любых условиях. Но не этого тихого, полного достоинства отказа. — Как пожелаешь, — на его губах снова появилась тень улыбки, но на сей раз она была иной — уважительной и... заинтересованной. — Интересный выбор. Большинство в твоём положении не обладают такой силой воли. Ты продолжаешь удивлять меня, Лиза. — Он растворился, оставив её одну с горем, который был теперь её единственным спутником. На следующее утро в их дом пришли соседи, священники из Собора Барбатоса. Принесли еды, говорили шёпотом слова соболезнования. Мир для Лизы разделился на «до» и «после». «До» было светлым, полным надежд и пахло старыми книгами и отцовской курткой. «После» было серым, безвоздушным и пахло слезами и ладаном. Через три дня тело отца нашли прибитым к берегу вдали от города. Похороны были бедными и быстрыми. Мария словно окаменела. Она выполняла свои обязанности механически: торговала вышивкой, готовила еду, но её глаза были пусты. Она целыми днями молчала, а по ночам Лиза слышала её приглушённые рыдания. Спустя неделю, глубокой ночью, Лиза сидела на своей кровати, смотря в окно на одинокую луну. Горе не утихло, оно стало частью её, тихой, ноющей раной. — Ты не использовала своё ежемесячное желание, — раздался знакомый голос. Дотторе стоял у книжной полки, перелистывая страницы одной из её детских книг. Он выглядел... задумчивым. — Уходи, — безразлично сказала Лиза. Ей было всё равно. —Контракт есть контракт. Ты обязана. Если не выполнишь условие... твоя душа будет моей после твоей смерти. И смерть твоей матери приблизится. Стресс — убийца для смертных. Лиза сжалась. Он бил в самое больное место. Она потеряла отца. Потерять мать... она не переживёт этого. — Хорошо, — её голос был безжизненным, — Я загадаю желание. Она закрыла глаза, собираясь с мыслями. Она могла попросить богатства, чтобы маме не пришлось работать. Или здоровья для матери. Или... — Я желаю, — тихо, но чётко произнесла она, — чтобы моя мама снова улыбнулась. Искренне. Хотя бы один раз. Дотторе перестал листать страницы. Он повернулся и уставился на неё с таким выражением, будто она только что доказала ему теорему, опровергающую все законы мироздания. — ...Что? —Ты же слышал. Это моё желание. Демон медленно подошёл к ней. Он склонился, его лицо было так близко, что она видела своё искажённое болью отражение в его красных зрачках. — Ты отказываешься от возможности воскресить отца, но тратишь своё первое серьёзное желание на... на улыбку? — в его голосе слышалось нечто, похожее на изумление. — Это иррационально. Глупо. Бессмысленно с точки зрения энергетических затрат. — Это моё желание, — повторила Лиза, и в её глазах впервые за много дней вспыхнул огонёк — не надежды, а упрямства. Дотторе выпрямился. Он смотрел на неё долго и пристально, словно рассматривая редкий, не поддающийся классификации артефакт. — Что ж, — наконец сказал он. Его голос снова приобрёл привычные язвительные нотки, но в них сквозило странное уважение. — Желание принято. Оплата, как обычно. Он ждал. Лиза медленно поднялась с кровати, подошла к нему и, встав на цыпочки, коснулась его губ своими. Поцелуй был таким же холодным, но на сей раз в нём не было дрожи страха, только твёрдая решимость. Когда он отстранился, на его лице играла сложная, нечитаемая эмоция. —Любопытно, — прошептал он. — Ты становишься интереснее с каждым днём, моя маленькая госпожа. Возможно, я недооценил тебя. На следующее утро, когда Лиза вышла на кухню, она увидела, как мать разливает чай. И вдруг, глядя в окно на пробивающиеся сквозь тучи лучи солнца, Мария обернулась. Её глаза были полны слезами, но на её губах дрожала слабая, хрупкая, но совершенно искренняя улыбка. — Смотри, Лиза, — тихо сказала она. — Какое солнце. Твой отец... он бы любил такое утро. Это была лишь маленькая победа в море горя. Но для Лизы, наблюдающей из дверного проёма, за спиной у которой стоял невидимый для всех демон, это значило больше, чем все книги в мире. Она поняла, что игра только начинается, и ставки в ней стали неизмеримо выше.