Приманка.

— Ах-ах! Громкие стоны и шлепки разносились по всей маленькой комнатке, да что тут комнатка, по всему отелю сотрясало стены. Но пару это никак не смущало. Воздух был густым от запах дешёвых духов, пота и чего-то животного. Голосистая и вульгарная блондинка уже расплывалась по всей постели, пока над ней нависал довольный мужчина. Его движения были отточенными, мощными, лишёнными суеты. Его седые, идеально уложенные волосы действительно не выбивались из безупречной формы. Лицо было сосредоточено, аккуратные брови сведены, а в глазах с лисьим прищуром горел холодный огонь. Стены дешёвой комнаты в его восприятии расплылись, сменившись знакомыми очертаниями её комнаты в общежитии. Запах духов испарился, уступив место запаху старой бумаги, лаванды и её собственного, чистого, сладковатого аромата, который он знал и обожал лучше любого в мире. Под ним была не эта громкая, чужая блондинка. Под ним была Лиза. Вот она лежит не на жёстком матрасе, а на своей узкой, знакомой кровати. Её каштановые волосы раскинулись по подушке, как тёмное сияние. Её лицо не искажено крикливым удовольствием — оно залито румянцем стыда, страха и чего-то ещё, чего он жаждал увидеть больше всего. Неизбежного, всепоглощающего желания, обращённого к нему. Он видел, как её губы, те самые, что произносили глупые слова о «настоящей семье», сейчас приоткрыты в беззвучном стоне. Не громком и вульгарном, а тихом, прерывистом, вырывающемся против её воли. Он чувствовал, как её тело, обычно такое напряжённое в его присутствии, под ним обмякает, не в силах сопротивляться волне ощущений, которые он так методично в неё вгоняет. — Лиза... — его собственный голос, хриплый и властный, тихо прозвучал, но визги блондинки заглушил его. Да она сама не услышала, что мужчина что-то сказал. Он представлял, как его сильные руки, сейчас держащие залитые потом бёдра незнакомки, сжимают её бёдра. Нежно, но так, чтобы каждый палец оставлял на её бледной коже лёгкий, красноватый или фиолетовый след — печать собственности. Он видел, как она пытается оттолкнуть его, но её ладони лишь бессильно скользят по его напряжённым плечам, а затем её пальцы впиваются в его спину, цепляясь за него, как за единственную опору. — Смотри на меня, — приказывал он ей в своей фантазии, но одновременно шептал все эти слова жертве, — Только на меня. Забудь всех. Забудь "их". Твоя вселенная здесь. В этой темноте. Со мной. — Да.. — довольно протянула блондинка, даже не понимая, что все это слова адресованы не ей. Образы становились ярче, детальнее. Он уже не просто был в ней. Он был повсюду. Он мог быть для неё кем угодно. Задником, Дотторе, Доктором, Вторым Сильнейшим. Он мог быть обычным студентом, который смущался бы даже своих действий. Он мог быть её мужчиной, грубым, властным,но одновременно таким заботливым... А мог и наоборот, быть доктором,который хочет изучить все её внутренности, обхватить её ещё не остывшее сердце, натянуть на руку её тонкую кишку, пробежаться пальцами по её рёбрам, словно пианист.. Но а вдруг она захочет Второго Сильнейшего? Что ж.. Его крылья, огромные и бархатные, могут окутывать кровать, поглощая любой посторонний свет, любой звук из внешнего мира. Его хвост с пушистым кончиком обвивался бы вокруг её лодыжки, мягко, но неотвратимо фиксируя её. Он целовал бы её не только в губы. Его губы и язык прокладывали путь по её шее, между грудями, спускались ниже, туда, куда ещё не доходили уста или язык ни одного смертного, открывая для неё такие глубины наслаждения, что её разум должен был просто отключиться, оставив лишь тело, трепещущее под его властью. Блондинка под ним заходилась в финальной, истеричной кульминации, её ногти впились ему в спину. Но даже с такими фантазиями он никак не мог дойти до оргазма. Это была не Лиза, это был другой человек. Он жил слишком долго с Лизой и привык к её душе. — Прошу, не прекращайте! — прокричала та, что демона только раздражало. Резким, почти незаметным движением его рука сменила положение. Из бёдер, оставлявших на её коже поверхностные следы, она перенеслась на её шею. Пальцы, сильные и холодные обхватили горло, постепенно перекрывая поток воздуха. — М-м... — глаза женщины расширились, но не от страха. В них вспыхнула дикая, извращённая радость. Её тело выгнулось в ещё более отчаянном ритме. Под его рукой была уже не чужая, покрытая макияжем шея. Это была её шея. Хрупкая, бледная, с едва заметным пульсом у самой кожи. Он чувствовал, как под его пальцами бьётся её жизнь. Как её дыхание прерывается. Как её глаза, широко раскрытые и полные слёз, смотрят на него — не с мольбой о пощаде, а с тем самым, шокирующим осознанием: это её демон. И он берёт всё. Его тело, вовлечённое в грубый акт, всё ещё не могло достичь разрядки. Физиология была бессильна без правильного толчка. Без того самого голоса. Он наклонился к её уху, его дыхание стало тихим и холодным. — Скажи это. — приказал он, не притворяясь больше. Голос Дотторе, лишённый маскировки некого пожилого фотографа из Фонтейна, был низким, властным, звучащим из самой глубины преисподней. — Скажи: «В меня, прошу, Торе». Было только две личности, кто мог звать его так. Хитрый баран Панталоне и его Лиза... Лиза, которая постоянно звала его полным именем. Но в его фантазиях, это сокращение звучало как самое сладкое признание. Блондинка, уже на грани потери сознания от удушья и наслаждения, захрипела, пытаясь повиноваться. Её голос был хриплым, полным слюны и животной жажды. — В... в меня... прошу... То-ре... Голос был чужим. Грубым. Искажённым. Но звук имени был тем же. И этого хватило. В его сознании сломался последний барьер. Этот хриплый шёпот слился с воображаемым голосом Лизы — чистым, срывающимся на высокой ноте, полным стыда, отчаяния и всепоглощающей потребности. «В меня... прошу... Торе...» Фантазия ударила с новой силой. Его тело, долго остававшееся холодным, наконец отозвалось судорожной, мощной волной. Хруст, тихий и влажный, донёсся до него уже как из другого мира. Тело под ним обмякло окончательно, последний конвульсивный толчок затих. И только когда физическая разрядка прошла, оставив после себя пустоту, его сознание вернулось. И тогда его накрыло. Не раскаяние. Не триумф. Отвращение. Он резко отдернул руку, как от огня. Его пальцы разжались, оставив на бледной коже чёткие, тёмные отпечатки. Он отстранился от бездыханного тела, его движение было резким, почти отталкивающим. Это была не её душа. — Тц, шмара, а контракт-то не подписала, — хотя демон должен был себя винить, что сам задушил её во время кульминации и забыл про контракт, но гордость не позволяла. Эксперемент не удался. Во время такой страсти подразнить жертву и заставить подписать контракт, который по итогу убил бы её. Читать-то условия не умеет. Но... Он обязан был очиститься. Избавиться от этого дурмана. От этого ужасного, чужого запаха. От призрака чужой души, которая осмелилась заместить образ Лизы в самый интимный момент. Поднявшись с постели, демон не думая отравился в душ, хотя и там был этот дурман дешёвых духов. Нет, этой грязной души. Стоя под холодной водой, где уже вместо мужчины, что представился женщине фотографом из Фонтейна, предстал демон. Длинные и мокрые волосы мерзко прилипли к холодному телу, крылья немного подрагивали, хвост закрутился вокруг правой ноги, а рога, что стали ещё немного длиннее, тускло поблескивали. Ярко-синяя рука медленно поднялась к шее, прикасаясь кончиками когтей к ней. — Эта женщина ужасно пахла.. — хрипло молвил демон, слегка царапая свою шею, — Скорее... Скорее... Я хочу осквернить тебя этими руками, милая моя Лиза. Вода перестала идти. Мигом демон высох и сменил облик на Дотторе, которого Лиза видела в детстве. Только портупеи не хватало. Вернувшись в комнату, демон почувствовал совсем иной запах. Запах не этой распутницы, а знакомый, сладковатый, выдержанного вина и чего-то металлического, похожего на запах монет. На краю кровати, рядом с бездыханным телом, сидел Панталоне с улыбкой до ушей. — Здесь воняет, — промолвил тот с театральной брезгливостью, морща идеальный нос. — Смертью, похотью и… о, какая трагедия… нереализованной прибылью. Весь букет. Твой «эксперимент», как я вижу, закончился весьма… влажно. — Тебя спросить забыли, — хмуро ответил демон обходя кровать, всячески пытаясь игнорировать Дельца и труп. Он потянулся к своему плащу, чтобы покинуть это место. Но Панталоне не собирался отпускать его так легко. Он медленно поднялся, и его облик слегка дрогнул. На мгновение иллюзия идеального, холодно красивого мужчины пошатнулась, и проступили истинные черты. Из аккуратно уложенных тёмных волос выросли два изящных, загнутых бараньих рога, отливающих чёрным обсидианом. А по бокам головы появились такие же изящные, пушистые бараньи уши, одно из которых задрожало мелкой, едва уловимой дрожью — явный признак удовольствия. — Ох, Торе, Торе, — протянул Панталоне, и его голос приобрёл шелковистые, ядовитые нотки. Он сделал шаг, блокируя Дотторе путь к выходу. Его золотистый взгляд скользнул по бледному лицу на подушке, затем по смятой простыне, и наконец уставился прямо в алые глаза Дотторе. — Какой же у тебя ужасный, ужасный вкус. До чего опустился Повелитель Знаний? До дешёвых утех в вонючих ночлежках? И ради чего? Чтобы в итоге задушить игрушку, даже не заставив её расписаться в главном? Дотторе измученно исказил лицо и только открыв рот, так его сразу перебили. Панталоне громко, выразительно цокнул языком, качая головой с видом глубокого разочарования. Его пушистое ухо снова дёрнулось. — Меня, знаешь ли, твои нынешние… «исследовательские методы» начинают искренне огорчать. — Панталоне сложил руки на груди. — Всё это копошение в человеческой похоти без конечной, материальной цели. Ты тратишь время, силы, нервы… на что? На то, чтобы в итоге забыть про контракт? Это же верх неэффективности! Безобразие! Настоящий демон должен извлекать из каждого акта максимум пользы. Душа, страдания, подписанные обязательства… а ты? Ты тут устроил грязный фарс и даже не собрал плату за вход! В его голосе звучало не просто издевательство. Сквозь насмешку пробивалось искреннее, почти профессиональное возмущение. Для Панталоне, чья суть — сделка и выгода, такая растрата ресурсов была личным оскорблением. — Ты стал неряшлив, коллега, — заключил Панталоне, его золотые глаза сузились. — И это плохой знак. Очень плохой. Для бизнеса. Когда партнёр теряет хватку и начинает совершать глупые, эмоционально обусловленные ошибки… это ставит под угрозу все совместные предприятия. Особенно такие масштабные и долгосрочные, как твой… личный проект в зелёной мантии. Ах, ты ведь хочешь с помощью ума Лизы доказать насколько академия глупа! Ещё, давай, её же руками уничтожь Старый Мир. Это смешно, Торе, — фыркнул, недовольно стукнув тростью по деревянному полу. — Может, пора вернуться к классике? Чистым, эффективным методам? Или ты настолько запутался в своих чувствах к этой девчушке, что даже с другими уже не можешь вести дела как положено? — Она не девчушка. — Тебя только это волнует? Ты не принял моё приглашение на бал, Торе! И где твоя портупея? Ты с ней намного лучше выглядишь! — уже театрально, чуть обиженно, делец отвернул голову от демона, показывая, насколько тот огорчён. — В этом десятилетии я на бал не хочу. — Как это не хочешь?! Да что подумает народ? Что Царица даже не может собрать своих подчинённых вместе? Да даже сам рыжий глупец Чайлд придёт! — бледное лицо мужчины уже сменилось на более розоватое, он был очень зол, что его друг даже на бал прийти не может. — А если на этом балу будет твоя Лиза? Услышав этот тихий и вкрадчивый вопрос, Дотторе напрягся. — К чему это? — Ах, в прошлом десятилетии ты не пошёл из-за эксперементов, в позапрошлом тебе было не интересно, ещё раньше у тебя были исследования, а в этом ты просто не хочешь. Так если будет Лиза, может и на бал ты захочешь? Да и на этом балу... Она увидит тебя. Не Зандика. Не того зануду-студента. А тебя, Дотторе. Во всём твоём… демоническом великолепии. Одетым так, как подобает Повелителю Знаний. Ты сможешь пригласить её на танец. Шёпотом нашептывать на ушко комплименты, от которых у неё будут гореть щёки. Показать ей мир, о котором она читала только в самых запретных гримуарах. И всё это — на глазах у всех предвестников. Он сделал паузу, давая картине запечатлеться в воспалённом воображении Дотторе. — А потом… Ты сможешь увести её в одну из комнат дворца. И там, в окружении шёпота грехов и теней, показать ей, что значит быть желанной не мальчишкой-студентом, а древней, могущественной силой. Без этих дурацких контрактных отсрочек и ежемесячных платежей. По-настоящему. Слова Панталоне висели в воздухе, густые, соблазнительные и смертельно опасные. Это была приманка, совершенная в своей порочности. Увидеть Лизу в обстановке, достойной её, по его извращённым меркам. Показать себя во всей красе. И, возможно… ускорить «урожай» в обстановке, где человеческие условности не имели значения. Но Дотторе не был дураком. Он видел крючок под сладкой наживкой. — И что ты получишь за это гостеприимство, Лоне? — спросил он, его голос был ровным, но в нём дребезжала сталь. — Шанс увидеть её душу поближе? Возможность вставить своё слово в мой проект? Или ты просто хочешь посмотреть, как я окончательно теряю голову? Демон Жадности притворно-обиженно вздохнул, прижимая руку к груди. — Я оскорблён! Я всего лишь предлагаю другу и деловому партнёру развлечение, которое может быть взаимовыгодным! Ты удовлетворишь своё… терпение. Я получу интересное зрелище и, возможно, новую, восхитительную идею для инвестиций. А девушка… — он усмехнулся, — …получит ночь, которую не забудет никогда. Все в выигрыше! Для вида, в руке Панталоне появился ещё один конверт, так сказать, с «приглашением», которое ранее получал Дотторе. — Она не должна знать правды о том месте, — наконец выдохнул он. — Иллюзия должна быть безупречной. Никаких проговоров. Никаких «случайных» намёков от кого-либо из гостей. Особенно от Чайлда. — О, будь спокоен! — конверт исчез и Панталоне радостно хлопнул в ладоши, его уши весело дёрнулись. — Организация иллюзий — моя вторая специализация после финансов! Для неё это будет самый роскошный, самый волшебный бал в её жизни. А что касается рыжего дурачка… я прикажу споить его до беспамятства ещё до полуночи. Или, если он будет упрямиться, напомню ему о его долгах. Довольно крупных, между прочим. В руке снова появился концерт, но уже с печатью от самой «Царицы». — Ну что, Торе? Решился? Показать своей драгоценной госпоже, кто её настоящий кавалер? Или ты предпочитаешь и дальше играть в школьника, целуясь в тёмных углах? — Ха. Именно, — лицо демона исказилось в ехидной ухмылке. Всё же вот так играться с этим бараном ему нравилось. Ведь после его слова Панталоне сразу помрачнел, а конверт мигом исчез. — До следующей встречи, Лоне. Надеюсь, она не скоро будет, — и с улыбкой на лице Дотторе покинул комнату. Всё равно Панталоне за весь его эксперимент платить. Делец же остался стоять в тесной комнате, обдумывая поведение друга. Что ж, раз он не хочет звать Лизу на бал, значит он позовёт её. И Дотторе об этом даже не догадается, пока сама девушка к нему не прибежит по этому поводу, и вот уже тогда ему будет трудно отказать. Уставший взгляд метнулся на холодный труп. — Надо бы приказать Срезу А16 убрать это безобразие.. А-то что, мне ещё за этим балбесом убирать?