Глава 5

– Зло делается легко и незаметно, и только гораздо после человек ужасается и удивляется тому, что он сделал 

Лев Толстой

Крис сжала палочку так сильно, что побелели пальцы. – Замолчи! – её голос дрогнул. Но Уильям лишь усмехнулся. – А что, правда, Миллер? Мама твоя… Она не дала ему договорить.  – Петрификус Тоталус! – выкрикнула так, что сама испугалась силы в голосе. Мальчишка рухнул на пол, замерев, словно кукла. Крис подбежала и, задыхаясь, толкнула его в плечо. Он со стуком ударился головой об камень. Из носа хлынула кровь.  – Ещё раз скажешь про мою маму – и пожалеешь! – крикнула она ему, хватаясь за рубашку. – И не смей стучать на меня, иначе я расскажу папе, и тебе не поздоровится.  Уильям тут же поднялся с пола, как только она его отпустила, и, прижимая руку к сломанному носу, побежал со всех ног к целителю. Крис выдохнула, смотря ему вслед. Посмотрев на свою одежду, она заметила пятна крови и пошла в сторону уборной, так как не знала заклинания, убирающего кровь с ткани.  Адреналин еще бушевал в крови, она ощущала удовлетворение, чувство победы и триумфа охватило ее, пока она шла, вспоминая лицо Бакера. Но затем на нее накатил кромешный ужас. Она просто не могла поверить, что сделала такое. Нет… Нет… Она не могла… не могла же? 

***

…Раздался звук пощечины. Ева отлетела от удара к окну, ударившись спиной о подоконник, и, издав стон, скатилась на пол.  – Мам, я… – Крис зашла в комнату, и от увиденного в горле образовался ком. – Мам! Уйди от нее! – она подбежала к Льюису.  – Пошла вон! – Льюис схватил ее за волосы под крик Евы и выволок из комнаты. – Как же ты меня заебала, тварь. Надо было избавиться от тебя еще тогда, беспомощное животное.  Он толкнул ее в кладовку, выключил свет и запер дверь на замок.  – Эй! Эй! – стучала она в дверь, но он лишь ударил по ней и приказал заткнуться.  Крис просидела там сутки. Льюис запретил Еве выпускать ее, несмотря на крики и мольбы. У нее было немного воды в лейке для цветов и все. Больше ничего. Она просидела в кладовке сутки. Беспомощно и жалко. 

***

Зайдя в женский туалет, она полностью открыла кран. Вода билась о дно раковины, капли мочили Крис еще больше, но она… не могла… Не могла понять. Паника. Ее трясло, она не могла пошевелиться. Руки судорожно сжимали бортики раковины. Крис пыталась сделать вдох. Ну же. Но не получалось. Воздух проходил пару миллиметров в нос и останавливался. Вода плескала на ее лицо, смешиваясь со слезами. В ушах стоял гул.  Что я наделала? Что я наделала? Что я наделала… Нет. Нет. Нет!  Пальцы до побеления сжимали керамику. Перед глазами крутилось лицо Уильяма. Его разбитый нос. То, как она ударила его. Как кровь полилась. И как он плакал от боли. Ее гнев. Ее ярость. Крис не хотела этого. Не хотела. Он спровоцировал. Он уже месяц доставал ее, издевался. Он получил по заслугам. Я же не хотела… я просто хотела, чтобы он замолчал… Но почему так больно внутри?..  Сквозь гул в ушах она услышала крик. Ее крик. Как же было больно. Пусть время вернется. Пусть она не обратит на него внимание снова. Пусть она не разозлится. Пусть она не ударит. Пусть она больше не будет драться. Пожалуйста. Пожалуйста! Она не чудовище… нет… Пусть. Боль уйдет.  Связки болели. Она охрипла от крика. Звонок на перемену пробудил ее. Крис обессиленно сглотнула и выключила воду. Ее блузка и мантия были насквозь мокрые. Миллер взяла бумажные полотенца и вытерлась, чуть промокнула одежду, чтобы с нее не капало. Она может дышать. Господи. Она снова может дышать. 

***

Крис вышла из ванной и легла на свою кровать. Она знала, что спать точно не будет. Иначе в кошмарах ей придет ею покалеченный Уильям Бакер.  – Кто-нибудь помнит, какое мы зелье будем изучать на следующем уроке? Мне нужно изучить теорию по нему перед сном. – спросила заучка-Изабелла.  – И мне, – Маргарет.  – Зелье «Сладкого сна», – буркнула Крис и отвернулась.  – Ты спать уже? – спросила Эми. – Почему так рано? Ты обычно позже. Ты же хотела написать письмо, нет? Ты не заболела? Чего такая вредная?  – Господи, Эми, у меня голова распухла от количества вопросов, – Крис развернулась к ней. – Завтра напишу. Все, отстань. Спокойной ночи.  – Спокойной ночи, – перевернула страницу Изабелла.  – Спокойной, – хихикнула Маргарет.  Миллер закатила глаза, дернула за специальный тонкий канат, опуская полог и погружая свою кровать в темноту. Ну уж нет. Не станет она писать сейчас Мэрри письмо. Что она напишет?  «Привет, Мэрри! Как твои дела? Мои хорошо, вот чуть человека не убила». Так что ли?  Нет. Нет. Нет. Крис не будет об этом говорить. Ей не нужно было, чтобы Мэрри считала ее плохой и той, кто бьет других. Из-за этого она может потерять ее доверие и их дружбу. Хотя… Мэрри сама разбила нос Драко. Но Крис была уверена, что там не так все критично, как у нее. Она вздохнула. Напишет подруге потом. Завтра или послезавтра.  Крис лежала в полной темноте. Полог не пропускал ни света, ни звука. Она не знала, сколько прошло времени, легли ли спать ее соседки. Может, сейчас вообще уже утро. Крис не могла заснуть, как и предполагала. Внутри нее был словно огромный камень. Он не двинулся с места и не уменьшился с момента, как она не могла прийти в себя в туалете. Ее гложила собственная совесть, чувство вины.  Я сломала человеку нос. Нет. Я обездвижила человека и сломала ему нос.   Вид Уильяма из «Рогатого Змея» не покидал ее мыслей. Снова и снова она вспоминала ту злость, которая так пугала ее сейчас, тот адреналин и его слезы, его беспомощность, и ужас, который догнал ее. Она создала эту беспомощность. Она использовала ее. Крис глотала свои слезы, захлебываясь, желая забыть. Желая, чтобы боль в груди ослабла.  Ты похожа на своего отца. Ты как он. Чудовище. В голове стучал гул. Она копия отца. Так пусть хоть сейчас порадуется. Слезы градом лились из ее глаз, воздух не проходил в легкие. Лучше ей задохнуться. Такие, как она, не должны жить.  Это не Крис. Не ее слова. Как же много раз она слышала подобное от отца и клялась, что никогда такой не станет. Но, желая смерти ему, она не осознавала, что использует его же методы. 

***

– Мэрри, пойдем уже, скоро урок начнется. Макгонагалл с нас три шкуры сдерет, если мы опоздаем, – выдохнула Гермиона, остановившись.  – Я отказываюсь. Могли еще выше кабинет расположить? – Мэрри облокотилась на ограждение, смотря на таких же недовольных студентов.  – Кое-кто, видимо, решил не идти на уроки, так? – задорный голос раздался прямо у уха Мэрри, отчего она испугалась и дернулась. Около нее стоял Фред… Ну или Джордж Уизли.  – Да лучше уже не идти никуда, чем еще хоть один пролет пройти, – сказала Мэрри, видя, как второй из братьев подошел к ним.  – Мэрри, ну хватит, идем! – возразила Гермиона, чуть ли не трясясь от негодования, что ее подруга не хочет идти уже на первый урок.  – Да, Мэрри, хватит, – поддержал ее один из близнецов. Мэрри сжала губы и покачала головой в раздражении.  Мэрри нравились Фред и Джордж. Они были веселые и никогда не сидели на месте. В Хогвартсе Мэрри только чуть больше двух месяцев, а они уже что-то учудили с туалетом. Вроде как они почтой умудрились отправить крышку унитаза своей сестре Джинни домой. Макгонагалл была просто в ужасе и ярости. Вот уж с кого чуть по три шкуры не содрали, а не с тех, кто чуть-чуть опоздал на урок.  – Так… – начала Гермиона, но не успела закончить свою возмущенную реплику, как профессор Макгонагалл оказалась прямо перед ними.  О, женщина, вселяющая в меня страх и восхищающая одновременно, прошу, не убей меня за жалкую минуту опоздания на твой урок.  Мэрри чуть ли не тряслась от смеха от своей внезапной реплики в голове. Ладно, Макгонагалл бы не позволила ей этого.  – Здравствуйте, профессор Макгонагалл, – поздоровался Фред.  – Как ваше утро? Не правда ли погода ужасная сегодня? – отозвался Джордж.  Макгонагалл сразила их недовольным взглядом, но с ухмылкой. Мэрри кожей чувствовала взгляд Гермионы, который буквально кричал: а-я-говорила-пойдем-на-урок.  – Погода действительно ужасна, господа, но еще более ужасны будут баллы факультета Гриффиндор, когда профессор Снейп снимет с каждого из вас по тридцать баллов, – сказала она, и Фред с Джорджем, шутливо поклонившись, убежали на Зелья. – Что же касается вас… – ее речь прервал звонок на урок. Она хмыкнула. – Минус пять баллов с каждой за опоздание. Ступайте на урок.  Гермиона сжала губы и, опустив голову, направилась в сторону кабинета. Мэрри знала, что после звонка ей несдобровать.  – Но, профессор, вы же сами не на уроке, а значит, тоже опаздываете, – возразила Мэрри.  – Можете пожаловаться на меня директору Дамблдору, а пока еще минус пять баллов, – у Мэрри округлились глаза от такого. Но возражать больше не было желания.  Ладно, заработаю на ее же уроке.  – Надеюсь, вы заработаете баллы на моем уроке. Мэрри вздохнула и направилась за профессором в класс. Зайдя туда, она села как обычно рядом с Гермионой, достала палочку, пергамент и перо.  – Итак, класс, – Макгонагалл встала у своего стола, переместила доску поближе к классу и начала на ней писать. – Сегодня мы проходим с вами заклинание увеличения и уменьшения неодушевленных предметов.  Мел скользил по покрытию доски, вычерчивая аккуратные завитки, из которых состояли слова, пыль от него сыпалась на пол, словно снег, и, кажется, Мэрри могла наблюдать за этим вечно, параллельно переписывая себе в пергамент то, что говорила профессор, и прокручивать в голове недавно выученные французские слова и выражения, если бы рука Симуса Финнигана не поднялась и вместе со смешками его соседа он не сказал:  – Профессор, я вот слышал от профессора Трелони, что у каждого предмета есть душа, и мы не должны это обесценивать. Следовательно, наше занятие будет посвящено одушевленным…  – И очень ранимым… – шепнул Дин Томас.  – Существам, – закончил Симус, еле сдерживая смех.  Мэрри негромко прыснула и сдержала себя от того, чтобы повернуться к этим двоим оболтусам. Гермиона выдохнула, неодобрительно покачав головой и уткнувшись в пергамент, дописывая то, что было на доске. Гарри и Рон… О, Мэрри кожей чувствовала, как они пытались не засмеяться, и видя, как они уткнулись в парту, зажав рты обеими руками. Профессор так же, как и Гермиона, нахмурилась, полностью развернувшись к классу.  – Это, конечно, очень занятная и интересная теория, – начала она строго, и все в классе успокоились, сжавшись на своих местах и даже не дыша. – Но я все же придерживаюсь мнения, что не все предметы имеют душу. Да и к тому же данные заклинания не работают с живыми существами, а значит, если все предметы имеют душу, мы бы не могли применить их к ним. Так что попрошу больше не срывать урок такими разговорами, мистер Финниган, – от интонации, с которой это было произнесено, хотел выйти из класса и выдохнуть, но, к сожалению, этого не сделать.   – Конечно, профессор, извините, – пробурчал Финниган и уперся в свой пергамент.  – Продолжим.  После огромной теории и понятий, которые предстояло выучить, они приступили к практике. Взяв палочку и положив перо перед собой, Мэрри постаралась полностью сосредоточиться и представить нужный ей результат, направила палочку на перо под углом в 45 градусов, создавая ею спираль и увеличивая ту по часовой стрелке.  – Энгорджио!   И… Ничего. Последовала еще одна попытка, но перо так и не увеличилось. Мэрри посмотрела на Гарри, у которого были примерно такие же успехи, он повернулся к ней и, обнявшись недоуменно сжатыми губами, они продолжили попытки. Повернувшись к Гермионе, Мэрри заметила, что у той хотя бы что-то получалось. Поттер уткнулась в свои конспекты, нашла ошибку в своих движениях палочкой и спустя пару минут:  – Энгорджио! – и да, наконец-то перо увеличилось в размере. Мэрри наблюдала за этим с разливающимся теплом и радостью внутри.  – Вау, – сказала Гермиона, посмотрев в сторону соседки. – Ты молодец. – Ты тоже, – улыбнулась Мэрри, взглянув на ее увеличенное перо.  К концу урока профессор Макгонагалл еще раз напомнила домашнее задания, предупредила, чтобы студенты не использовали заклинания увеличения и уменьшения на важных для них предметах, а также наградила каждого, у кого был отличный результат, пятью очками.  – Что у нас следующее? – спросил Рон, когда они шли по коридору.  Рон не очень нравился Мэрри. Что-то было в нем то, что отталкивало ее, но объяснить она это никак не могла. Гарри и Рон сразу подружились и стали лучшими друзьями. С Гермионой у них двоих не очень ладилось: они считали ее заучкой и скучной. Ну, точнее, Гарри не очень выражал такое мнение о ней, а вот Рон напротив. Чуть что, да упрекнет ее. Наверное, именно это и подбешивало Мэрри в нем, но она ничего не предъявляла Рону, потому что не хотела портить отношения с Гарри. Мэрри не была уверена, что между ней и Роном Гарри выберет сестру.  Зато с Гермионой она ладила хорошо. Даже отлично. Да, Гермиона была чересчур умной для своих лет, много знала и постоянно показывала свои знания. В этом они и были похожи. Их различие заключалось в том, что Мэрри не зацикливалась на оценках, не так упорно учила материал и в целом была более расслабленной по отношению к учебе, нежели Грейнджер. Кажется, в их дружбе именно Мэрри отвечала за то, чтобы не застрять в учебниках и конспектах на всю ночь.  – Зелья со слизеринцами, – ответил Гарри,  достав пергамент и недовольно простонав, увидев следующий урок. – Легче не идти к этому Снейпу, все равно живыми не выберемся.  Мэрри с удовольствием посещала Зелья. Это был один из ее самых любимых предметов. На занятиях с профессором Снейпом они уже прошли всю программу первого курса и сейчас у нее шло просто повторение. По сути, ее знания этого предмета была на уровне середины второго курса, да и в принципе у нее была отличная и теоретическая, и практическая база по всем предметам, что не могло не радовать и делало процесс обучения намного легче.  Да, дальше будет не так легко явно, но это будет потом, не сегодня и не завтра точно.  Что касалось уроков со слизеринцами, то их Мэрри не любила. Ненавидела. Ладно, Малфой, чье присутствие с ней в одной аудитории доводило ее до бешенства в первые секунды и на что она уже почти не обращала внимания. Больше этого ее бесили его одногруппники и дружки, который каждый раз смеялись над гриффиндорцами и подставляли их. А профессор Снейп – какие бы не были у него плюсы для Мэрри – только поддерживал их и лелеял. Вот, что ненавидела Мэрри больше всего в их совместных уроках.   – Ладно, а дальше что? – снова спросил Рон, после того, как они с Гарри поговорили о плохом Снейпе и его жополизах.  – Полеты, – ответил Гарри.  – Ну наконец-то мы их дождались! – Рон аж подпрыгнул от радости, Гарри смотрел на него, поджав губы, а Гермиона, вздохнув, опустила голову. – Ну и чего вы такие кислые сразу стали? Это же здорово!  – Я никогда не летал на метле и даже не знаю, получится ли у меня, – сказал Гарри. – И они тоже со Слизерином. Не хватало мне перед Малфоем опозориться, – буркнул он, еще больше поникнув.  – Пфф, да кто еще дураком будет. Малфой языком только чешет хорошо, а на деле хуже собачьего когтя, который подстригают, – сказал Рон, хлопнув друга по плечу. Мэрри не стала говорить мальчикам, что Малфой на самом деле летает уже много лет, он сам ей показывал на заднем дворе того дома, где проводились их занятия. И ее Драко тоже научил летать на метле, о чем Мэрри, конечно же, не станет упоминать.

***

Снейп стоял за ними, наблюдая, как они готовили зелье. Что ж, раз он не делал замечаний и лишь изредка кивал, то у них точно все было отлично.  – Что ж, теперь перелейте зелье в стеклянные сосуды, закройте крышкой и поставьте в шкаф на час, чтобы оно настоялось, – они так и сделали. – Можете провести этот час на заднем дворе, а потом продолжим.  Уже у выхода Драко зачем-то повернул обратно и побежал на второй этаж дома. Мэрри недоуменно смотрела ему вслед, а затем просто вышла. На втором этаже она бывала редко. Ничего интересного там не было, просто пара спален и ванная. На улице было солнечно и поддувал легкий летний ветерок.  – Смотри, что сейчас покажу, – послышался голос Драко. Мэрри повернулась к нему и увидела у него в руках метлу. – «Комета-260», новейшая!  – Мне это ни о чем не говорит, – фыркнула Мэрри, а Драко лишь закатил глаза. – Погоди, то есть ты умеешь летать?  – Да, умею, – похвастался он. – Сейчас увидишь.  Мэрри уже знала про игру волшебников Квиддич и про то, что они летают на метлах, но вживую она пока такого не видела, и ей было страсть как интересно посмотреть, а лучше и самой научиться.  – Я летаю с восьми лет, – сказал Драко и, сев на метлу, взмыл в воздух. Невысоко, чуть выше этого двухэтажного дома, и сделал несколько кругов над ним.  – Вау! – восхитилась Мэрри, наблюдая за ним и не в силах оторвать взгляд от этого зрелища.   Это действительно было здорово. Мэрри не знала, как оценивать способности Драко в полетах, но летал он явно неплохо. Ее ноги загудели в желании тоже побывать там, в небе. Словно птица, способна полететь куда угодно.  – Ну как тебе, Поттер? – Малфой приземлился прямо перед ней, отбросил рукой челку и взял метлу в руки.  – Это так здорово! – выпалила Мэрри, не сдержавшись. Малфой лишь кичливо улыбнулся, мол, «да-я-очень-крутой».  – Ты что, никогда не летала? – спросил он, будто не знал ответа. Мэрри помотала головой. – Я слышал… – он запнулся, обернулся, вглядываясь в окна дома, а затем снова повернулся к ней, – слышал, что твой отец был охотником. Или ты и про Квиддич ничего не знаешь?  – Знаю. Не видела, как играют, но знаю, – кивнула Мэрри. При одном упоминании ее папы что-то внутри нее потеплело и затрепетало в ожидании втянуть хоть каплю информации. Жадно всосать ее внутрь и сохранить в памяти что-то о своих родителях. – Так каким папа был охотником? – в нетерпении спросила она.  – Хорошим, – фыркнул Малфой, закатив глаза, будто он сделал ей одолжение, рассказывая что-то. – Отец пару раз обмолвился, что награды Джеймса Поттера по Квиддичу стоят в «Зале Славы» в Хогвартсе. Когда поступим туда, могу показать и… – он снова замялся, но не стал продолжать.  – Да, было бы очень здорово, – обрадовалась Мэрри, наполняясь гордостью за отца. – Я бы тоже, наверное, хотела бы играть в Квиддич и быть охотником. Я читала про эту игру.  – Ну, чтобы хотеть, нужно хоть что-то уметь для этого, – сказал Драко, вертя метлу в руках. С минуты они стояли и ничего не говорили. Малфой первый нарушил молчание. – Мне кажется, тебе бы подошло быть ловцом.  – Да? Почему?  – Не знаю, – почесал затылок Драко, раздумывая. – Просто кажется. Ну и я тоже хочу быть ловцом.  – Будем вместе тогда, – улыбнулась Мэрри.  – Ну да, – Драко замолчал, а затем продолжил: – Что ж, давай научу и тебя летать, чтобы шанс стать ловцом хоть капельку увеличился.  Мэрри смотрела на него широко раскрытыми глазами, не веря в то, что это говорит задира-Малфой.  – Ты серьезно?! – воскликнула она.  – Ну я бы не предлагал, если нет, – сказал он. – Держи.  Он протянул ей свою метлу, и Мэрри осторожно взяла ее. Гладкая рукоять, покрытая лаком и с надписью сбоку «Комета-260», на другом конце аккуратно стянутые прутья, обернутые серебряной полоской металла.  – Расположи ее между ног, чтобы хвост был за спиной, и сядь, держа руками перед собой. Сильно не сжимай, начнет брыкаться. Не хочу, чтоб ты ее испортила, – сказал он больше шутливо. – Я не испорчу, – возразила она, сев, как он сказал. – Так как взлететь?  – Оттолкни ноги от земли, перенеси вес на метлу и мысленно проговори «Вперед!», ну или вслух. Сосредоточься, направь магию и представь в голове результат, – сказал он.  Мэрри шокировано слушала его. Что-то ей было страшно отталкивать ноги от земли. Она явно плюхнется с этой метлы. Но Малфою она не хотела говорить, что боится.  – Давай, Поттер, ты наследница игроков в Квиддич, вряд ли ты хочешь опозорить столь известную фамилию, – сказал он, издеваясь.  – Ладно, сейчас.  Мэрри вздохнула. Вдох-выдох. Оттолкнулась от земли, прижала ноги к метле, направила вес чуть вперед и…  – Вперед! – … взлетела в воздух. – О БОЖЕ! – вскрикнула она и тут же упала на землю. Благо взлетела она невысоко.  – Надеюсь, твои предки не видели этого позора, – вздохнул Драко, и, о, Боги, помог ей подняться с легкой улыбкой на губах. – Давай еще раз, – сказала Мэрри, и Драко кивнул, подавая ей свою «Комету-260».

***

Пока они сидели на зельях и слушали лекцию, Мэрри думала о том, что сообщил ей Гарри несколько дней назад.  Мэрри знала, что Гарри и Рон подружились с их лесничим Хагридом. Они даже ходили к нему пить чай или что-то по типу того. А после Гарри вернулся и сказал, что из банка «Гринготтс» что-то пропало, а что именно, держат в секрете. Еще по рассказам Гарри Мэрри знала, что они с Хагридом были в «Гринготтсе» как раз в тот день, когда оттуда и украли эту вещь. Что это за ценность и кто ее украл, Гарри не знал, хотя было абсолютно понятно, что это был Хагрид. Гарри бы точно не стал даже думать на него, а Мэрри с легкостью предположила это.  Ее теория строилась на том, что лесничий забрал это из «Гринготтса» и… Что? Продал? Вряд ли тот, кто боготворит Дамблдора, так бы сделал. А вот если Дамблдор как раз и сказал Хагриду забрать эту ценность из банка и принести ему. А теперь это выставили как кражу. Что-то здесь не клеилось, и Мэрри не могла понять, что за звено она упустила.  Можно предположить, что Дамблдор попросил Хагрида забрать эту вещь из «Гринготтса», чтобы что?.. Ну, допустим, не украсть, а сберечь. А что может быть надежнее банка с огромным количеством гоблинов, которые умрут за сокровища, но не отдадут их. Дом Дамблдора? А он не в школе разве живет? И зачем, а главное, от кого нужно уберечь этот предмет? Да что это вообще за вещь такая?!  – Мэрри, – шепнула Гермиона, привлекая к себе внимание. – Ты собираешься конспектировать что-нибудь?  Поттер посмотрела на нее, затем на доску с написанной на ней темой урока: «Несчастливое зелье», а после на свой пергамент, где не было ничего из того, что было уже на двух пергаментах Гермионы.  – Я уже изучала эту тему, – тихо ответила Мэрри, оправдываясь.  – Я все же советую тебе хотя бы что-то записать, – сказала Гермиона, и Мэрри кивнула, но за перо так и не взялась.  Мэрри не так уж и много рассказала друзьям о своих занятиях с Драко и Снейпом. Да, она рассказала, что их занятия длились два года, но на расспросы друзей и Гарри отвечала, что ничего такого там не было. Она просто приходила раз в неделю, а иногда и реже, занималась и уходила. Когда они обсуждали это с Гарри еще год назад, Мэрри почему-то не решалась рассказать ему абсолютно все, что было в доме на Денем-Грин. Что-то внутри нее сдерживало эту информацию. Какое-то чувство останавливало поток слов именно на этой теме. Хотелось, чтобы эта часть ее жизни принадлежала только ей. С момента, когда Гарри откровенно невзлюбил Драко, Мэрри чаще всего отмалчивалась, если они начинали тему Малфоя. Иногда она могла сказать пару слов, но не больше, несмотря на то, что она сама считала Драко сейчас ужаснейшим человеком. Семья Рона не была «образцовой» в глазах остальных чистокровных, и их считали отбросами, так что Уизли также разделяли ненависть к Малфою и усиливали ее. А что касается Гермионы, то ее он не слишком-то и волновал.  Если быть полностью честной перед собой, то Мэрри все-таки хотелось подойти к нему и поговорить. Они отлично ладили до школы, много разговаривали. Да, Малфой был высокомерным, и другие в его глазах были слишком ничтожны для его персоны, но Мэрри заметила, что со временем, как минимум в ее обществе, Драко перестал так явно проявлять худшие стороны своего характера. Он неплохой мальчик, вовсе нет. То, как он помогал ей, когда у нее что-то не получалось, как смешил ее своими язвительными фразочками и как научил ее летать на метле, а еще подарил котенка, только подтверждают это… А все-таки это не помешало ему все испортить. Эти устои, бог знает, кто ему вбил это все в голову, только мешают ему проявиться. Так что пока пусть катится куда подальше, если не понимает этого. Значит, ее общение ему действительно не сдалось, раз он так легко это выплюнул ей.  А то, что кое-кто ему нос сломал, это можно и опустить, да?  Поделом ему.  Пока она думала про Малфоя, сзади как раз раздался его смешок. Он сидел на последней парте рядом с Теодором Ноттом. Прямо перед ними Блейз Забини и Пэнси Паркинсон, на другом ряду, параллельно с ними Крэбб и Гойл, которые ходили за Малфоем как полоумные и во всем его слушались. Дебилы. Мэрри из всей этой компании была знакома только с Драко, но по рассказам других поняла, что и этого достаточно. Хотя, кажется, Нотт и Забини веселые ребята, а вот Пэнси Паркинсон наоборот: так же, как и Малфой, строит из себя невесть что.  – Мэрри! – снова шепотом окликнула ее Гермиона, та повернулась к подруге. – О чем ты так задумалась? И совсем ничего не написала.  – Да так, – отмахнулась Мэрри, подняла руку и попросилась выйти в туалет. Профессор лишь взглянул на нее и кивнул, отпуская.  Проходя мимо парты Драко, Мэрри удержала себя от того, чтобы взглянуть. Да ему вроде и дела никакого до нее не было. Поттер вышла из класса и пока шла до женского туалета, снова начала думать над всей этой ситуацией с Хагридом.

***

– Ну, так какой урок следующий у нас? – спросила Эми, когда они уже все доели обед и собирались вставать.  – ИмСА, – коротко ответила Маргарет. – Профессор Далтон сказал, что сегодня соберет наши эссе.  – Сегодня? – переспросила Крис, будучи уверенной, что это произойдет на следующем уроке.  – А ты что, не сделала? – удивилась Изабелла. – Я же тебе вчера еще напоминала об этом.  – Когда?  – Ну, после прогулки, – ответила Белла.  А, замечательно. Я забыла об этом, так как пошла бить носы своим обидчикам. Браво, Кристина, получи свое первое «Пыль» и продолжай в том же духе!   – Так, ты не сделала? – переспросила Маргарет. – И как будешь выкручиваться?  – Да все я сделала, – фыркнула Крис и встала со своего места.  – Ну покажи тогда, раз сделала, – хмыкнула Маргарет.  – Зачем? Какая тебе вообще разница? Я сказала, что сделала, значит, сделала. Увидите, когда сдавать буду, – ответила Крис, нахмурившись. Она не стала ждать еще вопросов и ушла по направлению к классу.  Миллер точно знала, что Мэг сейчас доказывает девочкам, что нет у Крис эссе. Эми просто молчит и не знает, что ответить. А Изабелла – их милая, святая Изабелла, которую не пойми как взяли в Вампус, – пытается направить Маргарет в дружное русло и не разводить ссоры, ведь все мы подружки, и вообще, давайте жить дружно.  Крис шла по лестнице и пыталась успокоиться. Мэг постоянно докопывалась до нее, не сиделось же ей на месте, всегда нужен был повод для ссоры. Крис даже не представляла, что еще свело бы их по жизни, если бы не совместная спальня.  – Ай, – она внезапно врезалась в кого-то и, схватившись за перила, сумела удержаться.  – Извини, – сказал Гарет Хейли – их однокурсник с факультета Пакваджи. – Ничего, – сказала Крис и уже хотела пройти мимо Гарета, наклонившегося, чтобы собрать разлетевшиеся вещи из его сумки, как вспомнила, что сегодня ИмСА у них совместная, и домашнее задания у них тоже было одно на два факультета, а значит… – Давай я помогу тебе, – отозвалась она и спустилась на ступеньки ниже, где лежал свернутый пергамент, подозрительно напоминающий заданное эссе.  Крис повернулась к Хейли спиной, чтобы он ничего не видел. Остальные просто проходили мимо, кто-то говорил, что они мешают проходу, но Миллер не обращал на них внимания. Развернув пергамент, она увидела то, что неописуемо обрадовало ее.  «Салемские процессы: правда и мифы». Да! Это было то, что ей нужно. Гарет Хейли тот еще заучка, у которого еще и друзей нет. Долго не думая и безумно радуясь своей удаче. Крис запихнула эссе к себе в сумку. Затем она быстро взяла перо, вытащила из сумки пустой пергамент и отдала все Гарету.  – Большое спасибо, Крис, – он принял у нее вещи и быстро положил их к себе, опустив голову и явно пытаясь скрыть то, что он жутко покраснел.  – Не за что, – фыркнула Крис, заметив это и, еще больше сияя, направилась быстро в класс.  Плохо ли я поступила? Определенно. Жалею ли я об этом? В какой-то степени да. Жаль ли мне его? О, еще бы, бедняга. Признаюсь ли в этом или извинюсь перед ним? Конечно же… Нет.  Придя первой в класс, Крис поздоровалась с профессором и села за свою последнюю парту. Она достала украденное эссе и принялась проверять его. Этот Хейли даже не подписал его никак. Но в остальном работа была идеальна. Она просмотрела ее всю несколько раз на наличие ошибок или опознавательных признаков, что это писала не она. Затем Крис довольная подписала эссе своим именем и сдала профессору.  – Отличная работа, мисс Миллер, – похвалил ее профессор Далтон, раскрыв ее пергамент и пробежавшись по нему глазами. – И тему раскрыли, и примеров добавили. Думаю, что претендовать на оценку «Гром» вы можете. Садитесь, – он улыбнулся ей и указал рукой в сторону класса.  – Спасибо, профессор.  Вскоре все собрались, и урок начался. Перед объяснением материала профессор попросил всех сдать свои эссе. Маргарет, сидящая перед Крис, хмыкнула и повернулась к ней. Крис лишь закатила на это глаза.  – Ну и где же твое эссе? – спросила Мэг.  – Я уже сдала его, не беспокойся, – ответила Крис. – Вон, лежит же, – она указала рукой на профессорский стол.  – А, точно, ты же раньше нас пришла, – догадалась Эми и пошла сдавать свое.  – Ну ладно, – сжала губы Маргарет и направилась тоже отдавать свою работу.  Через несколько минут все студенты расселись по своим местам, достали пергаменты с перьями и были готовы слушать лекцию профессора.  – Что ж, – начал профессор, перебирая эссе, – не сдали только Мартинес, Баррингтон и Хейли. Первых двух я могу понять, уже привычное явление. Думаю, отметке «Пыль» в своем красном свинце вы не удивитесь. А вот мистер Хейли меня удивил и, к сожалению, в плохом смысле. Что же произошло?  Хейли замялся. Он сидел полностью красный теперь от стыда и не мог вымолвить ни слова.  – Я… Я не знаю, профессор. Еще утром оно было у меня, а сейчас пропало. В моей сумке я обнаружил только пустой пергамент, а моего эссе нет. Я… Я не понимаю, – сказал он, чуть ли не плача. – Профессор, только не ставьте «Пыль». Я перепишу и принесу его. Пожалуйста! – взмолился он.  Вот тут совесть Крис проснулась. Она вопила внутри нее, дергала за невидимые ниточки, заставляя открыть рот и признаться. Покаяться в том, что она нагло украла чужое эссе и выдала за свое. Все внутри нее пыталось заставить ее подняться с места. Но она держалась. Ни за что на свете она не признается в своем поступке. Ни за что. 

***

– И запомни, Кристина, когда делаешь подлость или гадишь другим людям, то заткни свою пасть и не рыпайся, чтобы тебя не вычислили. Пожалуй, этот совет тебе пригодится как никакой другой.  Ее отец становился добрым… Конечно, в обычном понимании это было не так, но с Льюисом все всегда было по-другому. В дни, когда в его руках оказывались огневиски или коньяк, Крис радовалась. Это каждый раз означало, что папа посадит ее к себе на колени и будет разговаривать с ней, давать советы и гладить по головке, забыв всю свою ярость и злость на нее.  – Но я не хочу делать подлость… – пыталась запротестовать Крис, но отец быстро ее прервал грубым смешком.  – Не смеши, глупое создание. Ты – часть меня, мое продолжение. В тебе течет не только собачья кровь твоей матери-суки, но и моя чистейшая. Ты как я. Ты моя дочь, Кристина. И ты будешь творить подлость и гадить другим. Ты не отвертишься от этого, как бы не старалась.  У Крис в глазах скопились слезы. Она не хотела быть злой, как отец. Не хотела портить людям жизнь и быть жесткой, но перечить она не стала. Крепче ухватившись за руку Льюиса, одиннадцатилетняя девочка лишь кивнула, принимая каждое слово.

***

Профессор обдумывал, что же ответить Хейли. – Да, мистер Хейли, сделаем для вас исключение, – улыбнулся он. – Принесите свое эссе после всех уроков. Но больше не рассчитывайте на такие поблажки. Это касается всех, – предупредил он. – Да, конечно! Спасибо, профессор, я принесу! – Гарет чуть ли не описался от восторга.  Крис вздохнула с облегчением и уже собиралась поговорить о чем-то с Эмили, как заметила на себе взгляд Хейли. Наверняка он что-то подозревает, у него есть сомнения.  Ну не тупой же он. Конечно, догадывается.  Крис лишь сочувственно улыбнулась ему и повернулась к Эми, зная, что ничего он ей не предъявит, ведь Гарет Хейли, кажется, по уши влюблён в Крис Миллер.