Глава 12, часть II

— Иногда не обязательно слушать то, что не нравится. И тех, кто не нравится. И не важно, кем приходится вам этот человек — другом, братом или даже вашим родоначальником.

Авалон-Холл. Поттер-мэнор, 1993 год.

— Я передам Джоселин, что ты еще хочешь поспать, отдыхай, — прошептал Фил и оставил невесомый поцелуй у виска Мэрри. Она что-то сонно пробормотала ему и вновь погрузилась в дрему, чувствуя, как прогнулся матрас и слыша звук закрывающейся двери. Мэрри точно не знала, сколько проспала, но время завтрака уже давно прошло. Может быть, Джоселин сделает маленькое исключение для нее? Поттер схватила вылизывающуюся Фису с кровати и вышла из комнаты. В животе снова заурчало, а Фиса, недовольно вцепившись когтями в плечо хозяйки, мяукнула, мол, не-нарушай-тишину. Порой Мэрри казалось, что эта кошка возомнила себя выходцем из семьи королевских кровей, а всех вокруг — недостойными ее великой персоны. Малфой в кошачьем обличии, — каждый раз закатывала глаза Поттер, видя поведение своей любимицы. Она часто порывалась спросить у Драко, не выкупил ли он этого котенка у королей, но потом вспоминала, что между ними происходило. Мэрри вдруг остановилась и вздохнула. Спускаться к Джоселин и Филиппу она не очень хотела, а потому побрела в другую сторону. Кажется, она еще не была на заднем дворе, выход к которому находился в северном крыле. Мэрри проходила мимо множества портретов всех Поттеров. Вот здесь был Линфред Стинчкомбский, который считался их родоначальником. Мэрри вглядывалась в черты его лица, немного склонив голову набок. Именно за его старшего сына, Хардвина, и вышла замуж Иоланта Певерелл. Так их семьи соединились и проклятие Смерти начало разрастаться среди них. Мэрри не знала, что чувствовать. Казалось бы, ничего, но ведь именно из-за этого брака с ней это все происходит. Да может, ее бы и не было самой, если бы не союз Хардвина и Иоланты. Это все было так сложно и запутанно, она не бралась ни о чем судить, понимая всю сложность. Что есть, то есть. Правда, Фиса точно знала, что надо делать и как думать. Перестав покусывать мочку Мэрри, она повернула голову и взглянула на Линфреда. Не долго думая, всего лишь секунду, она зашипела на него, оскалившись и напрягшись так, что вся шерсть дыбом встала. Внезапно портрет ожил. То есть да, Мэрри ожидала этого, но Линфред все это время не подавал никаких… признаков жизни? В общем, явно не собирался на них как-то обращать свое внимание, а тут вдруг склонил свою голову набок и подмигнул, ухмыльнувшись. Фиса совсем озверела и истошно мяукнула на него, вцепившись когтями Мэрри в плечо и ключицу. — Фиса! — вскрикнула Мэрри от боли и оторвала от себя кошку. — Ну всё, тихо, чего ты озверела так? Извините, — бросила она портрету, мельком взглянув на него. Фиса размахивала своими передними лапами, вытаращив когти наружу. Задними она брыкалась, атакуя предплечья Мэрри. Поттер мигом опустила ее на пол. Но та не собиралась успокаиваться. Шерсть все также стояла дыбом, спина выгнута, а хвост поднят. Она, как пружинка, отскакивала немного от пола. Мэрри нахмурилась, смотря на нее и не понимая, что с ней. Ей это совсем не нравилось, а как помочь, она не знала. — Откуда у тебя этот зверь? — услышала она голос, доносившийся прям от Линфреда. Мэрри подскочила от испуга, но быстро смогла взять себя в руки. — От моего друга, — ответила она робко, поглядывая на взбесившуюся кошку и волнуясь за нее все больше. — Вокруг моего портрета много защитных чар, и этот зверек их чувствует, — его голос был старческим, мягким. Чем-то был похож на голос Дамблдора. — Твой питомец ходит по ночам, исследует все пространства, запертые комнаты, пробирается в самую глубь мэнора. Неплохо, однако. Мэрри слушала его, закусив изнутри щеку и немного отступив назад. Она не могла разобрать, отчитывает ли ее Линфред или же просто делится своими наблюдениями. Он, в принципе, нагонял на нее какой-то страх. Ну да, какое еще может быть впечатление от того, кто старше тебя на восемь веков… Фиса же попятилась к стене и наконец успокоилась, начав самодовольно вылизываться. — Так как же зовут твоего этого друга? — прищурился Линфред, также наблюдая за кошкой. — Ох! Неужто ты заговорил! — Мэрри услышала еще один голос. В портрете Линфреда оказалась какая-то женщина. Судя по одежде, они были из одного времени. У женщины был статный, строгий вид, но все же ее улыбка придавала Мэрри некоторое воодушевление. Она явно была веселой. — Моя супруга Элеонора, — покосился на нее Линфред и выпрямился. — Как же давно мы тебя не слышали, — воскликнула Элеонора, покачав головой, и Мэрри тут же убедилась, что платье обманчиво. Строгость в Элеоноре явно была, но рядом с мужем не проявлялась. — Нет, ну представляешь, деточка, — она бросила быстрый взгляд на Мэрри. — После женитьбы Хардвина… — тут она осеклась и вновь взглянула на Мэрри, только в этот раз смотрела пристально, с некоторым удивлением. — Кто это, Линфред? — Джейн Поттер, — коротко отозвался ее муж. Мэрри вздохнула, поджав губы и отведя взгляд. Что ж, Джейн так Джейн. Видимо, Мэрри она будет где угодно, но только не в родовом поместье. — Джейн? — переспросила Элеонора и вновь вгляделась в лицо Мэрри. — Правнучка Джоселин, дочка Джеймса, — пояснил Линфред. — Вот оно как, — прищурилась Элеонора. — Вот что бывает, когда портрет рисуют не при молодости, — закатил глаза Линфред. — Память слабую изобразили. — Все же в твоем молчании были некоторые плюсы, — поджала губы его жена. — Линфред, а Хардвин? Ты говорил с сыном? Линфред нахмурился и отвернулся, устремив свой взгляд куда-то в сторону. Элеонора вздохнула, покачав головой. — Так нельзя, Линфред. Он же твой сын. Никто из нас не знал, что на Певереллов наложили проклятие. — Поступок Хардвина отразился и на ней, — Линфред указала рукой на Мэрри. — Разве ты не чувствовала, Элеонора? Это дите страдает и именно из-за твоего любимого сынишки. — Линфред… — Перестань, ты меня не переубедишь, — произнес он твердо. — Проклятие поглощает ее, — он вновь перевел взгляд на Мэрри, а потом сразу же на жену. — Если Джоселин успеет, то это будет небывалой удачей, и эта девочка не умрет. Надеюсь, наш род еще не растерял это небывалое везение, — произнес он как-то надменно, кисло. — Хардвин проклял нас всех, женившись на этой Иоланте. Все вокруг знали, что с Певереллами творится какая-то нечисть, но ты все равно поддержала этого глупца, и что теперь? Что теперь, моя дорогая Элеонора? Не нужно говорить, что никто не знал. Во всяком случае, слухи были. А дыма без огня не бывает. Твой сын никогда не загладит своей вины ни перед теми женщинами, что уже пали от проклятия, ни перед Мэрри, — ее имя он произнес, растягивая буквы, будто пробовал на вкус. Но вкус ему не очень-то понравился, раз он скривил рот и напряг губы. — Линфред, ты слишком строг с ним, каждый из нас вправе совершать ошибки, — произнесла Элеонора, вздохнув. — Этот поступок… Они полюбили друг друга, Линфред. Они вправе… — Да, вправе. Вправе влюбиться, жениться, делать, что угодно человеческой натуре и душе. Но делать это нужно так, чтобы не имело последствий в будущем, — усмехнулся Линфред, потирая подбородок рукой. — Все же дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Он вдруг снова перевел взгляд на Мэрри и со вздохом произнес: — Лучше ступай, не заполняй свое сердце удручающими мыслями, — он улыбнулся, но вышло не очень. — Мне можно, терять уже нечего. Кроме рамок этого полотна, конечно же. Мэрри не смотрела ни на кого из них. Весь их диалог она прослушала, закусив щеку и ощущая внутреннюю пустоту. Что-то грустное, безразличное. Но больно не было. Осточертело чувствовать боль из-за слов и каких-то рассказов. Она не просила многого. Теперь не просила. Все стало таким простым. Папа был прав, говоря, что главное — прожить эту жизнь достойно, насладившись ею. Насладившись жизнью. Так и хотелось фыркнуть. Наслаждение есть, но оно почему-то с недавних пор обходило Мэрри стороной. Подхватив Фису на руки, она ушла из этого коридора, не прощаясь. Все равно еще увидит их — картин в этом огромном доме было полно. Мэрри шла, крутя в голове лишь одну фразу: Дети не должны отвечать за поступки своих родителей. Она не знала почему, но именно эти слова Линфреда застряли в ее мыслях. Родители Мэрри не делали ничего, за что ей или Гарри пришлось бы отвечать. Кажется, и в ее окружении не было подобных примеров. Ну, кроме истории Хардвина и Иоланты, которую хотелось узнать подробнее, но не сегодня и не от Линфреда точно. Мотнув головой, она решила не думать об этом. Ни о чем вообще не думать. Утро так хорошо начиналось, а закончилось непонятно чем. Иногда взрослым нужно помолчать, — пронесло у нее в мыслях, и она ухмыльнулась. Что ж, так ведь и есть. В чем смысл начинать о проклятии и смерти, приписывать, что Мэрри недолго осталось, а потом все «сгладить» рекомендациями «не заполнять сердце удручающими мыслями». Ну да. Главное, что Линфреду было нечего терять, и он может рассуждать о таких вещах вечно, имея лишь свой холст. Но ей-то есть! Черт возьми, Мэрри есть что терять. Чертов тринадцатый год жизни. Ей остается молиться и уповать на то, что «Джоселин успеет», чтобы она прожила до четырнадцати, а там, уж если совсем повезет, и еще немножко. Бесило. Все до невозможности бесило. Она сжала ладони в кулаки, стараясь не навредить комочку на своем плече. Мэрри чувствовала себя пойманной в клетку, которая сужалась с каждым новым словом о ее проклятии. Да лучше бы она вообще ничего о нем не узнавала. Подумаешь, какая-то смерть во время одного из ночных выбросов темной магии в Хогвартсе. Зато она была бы свободной. Счастливой. Меньше знаешь — крепче спишь? Мерлин, да! (И пусть она не слишком любила подобные выражения волшебников). Свобода. Ей теперь этого не хватало. Раньше она не понимала Эллен, когда та говорила, что в мире несвободных намного больше. И неважно, в тюрьме они или ходят каждый день на работу. Сейчас Мэрри поняла ее. Заприте ее в комнате, сотрите всё, что она узнала о своем проклятии, и тогда она вновь станет свободной. Дышать станет легче, даже если кислорода хватит лишь на несколько вдохов. Мэрри не заметила, что ускорила шаг и практически выбежала на задний двор. Остановившись, она наконец подняла взгляд, и тут же от восторга у нее разинулся рот. Здесь был огромный сад. Фруктовые деревья располагались по всему периметру. Была тропинка, ведущая дальше, вниз по склону. Где-то там виднелся мраморный фонтан, беседка и… Фрэнк. Мэрри мотнула головой. Как она его не заметила? Фрэнк стоял и о чем-то беседовал с эльфом. Мэрри опустила Фису на землю и приблизилась к дворецкому. Кажется, они еще не заметили ее. — Мисс скоро проснется, — пропищала эльфийка, смотря своими огромными глазами на Фрэнка. Мэрри стояла позади него и не могла увидеть его выражение лица. — Да, именно так, Клори, — кивнул Фрэнк. — Приготовьте завтрак тогда. Мэрри любит омлет в лаваше с ветчиной, сыром и помидорами. Пусть все будет готово к подаче, а я уточню, когда она спустится. — Миссис Поттер будет злиться, что завтрак подают поздно, — лепетала Клори. — Миссис не делает исключений. Мэрри не знала точно, не могла увидеть, но что-то ей подсказывало, что Фрэнк широко заулыбался, услышав эту фразу. — Для нашей прекрасной мисс исключения всегда найдутся, — сказал он ласково, с некоторым задором. Эльфийка поклонилась и уже хотела было исчезнуть, как ее глаза наконец заприметили Мэрри, которая все это время стояла, заведя руки за спину и слушая их диалог. Фрэнк явно заметил мешканье в поведении домашнего эльфа и обернулся. Тут же на его губах заиграла улыбка, а на щеках появились ямочки. Мэрри наклонила голову вбок, вглядываясь в его русые кудри, переливающиеся под солнцем. — Мисс, — Фрэнк качнул головой, не сводя с нее взгляда. — Я угадал с вашим пожеланием на завтрак? Мэрри обнаружила, что не могла больше злиться, как только их взгляды встретились. Она улыбнулась ему в ответ и кивнула. Эльфийка тут же исчезла. Фрэнк был очень обаятельным. Поистине красивым, и Мэрри не понимала, почему он работал дворецким вместо того, чтобы, например, обзавестись своей семьей в свои… А она и не знала, сколько ему лет. Возможно, больше двадцати, но это были лишь ее предположения. Фрэнк ей очень сильно нравился. Он был добрым, с искрой. Они были чем-то похожи с Филиппом. Может, Филипп перенял некоторые привычки в общении именно у Фрэнка? Скорее всего, так и было, потому что с первого дня, как Мэрри приехала в мэнор, ее не покидало ощущение, что Фрэнк был одним из тех людей, рядом с которыми не чувствуешь стеснения. Такие люди располагают к себе своей обворожительностью. И почему же он работает дворецким со всеми присущими ему качествами? Не семья, так спорт. Ведь он на профессиональном уровне обучал Филиппа рукопашному бою. Или же он мог работать учителем. Мэрри не видела своими глазами, но по рассказам Фила, Джоселин и Фрэнк часто устраивали дуэли. И Фрэнк был неплох. Очень неплох. Красивый, статный, молодой. Владеет навыками рукопашного боя и бокса. Отличный дуэлянт. Дворецкий. Почему дворецкий? Это никак не укладывалось у нее в голове. — Кажется, вы чем-то были расстроены, когда пришли, — он выпрямился и теперь смотрел на нее сверху вниз. Но легкая улыбка так и не сходила с его лица. — Что вас так расстроило? — Я… — она замялась, все еще пытаясь выбраться из своих рассуждений. — Неудачный разговор с… картинами, — пожала плечами она. Фрэнк поднял взгляд выше, на окна особняка, видимо, прикидывая в голове ее маршрут и портреты, которые могли встретиться ей на пути. — Ваш великий предок Линфред Стинчкомбский? — уточнил он, вновь переведя взгляд на нее. Мэрри кивнула, поджав губы. Но теперь внутри нее была легкость. Ситуация с Линфредом сейчас казалась мелочью, будто это произошло очень давно и не имело значения. — В нем есть некоторая резкость, так? — он улыбнулся шире и вновь склонил голову. Мэрри закивала, фыркнув. — Знаете, я скажу вам по секрету, мисс, — Фрэнк присел на корточки рядом с ней и подвинулся к ее уху. — Только не говорите никому, что я вам такое посоветовал, ладно? А то, боюсь, меня уволят, — прошептал он. Мэрри вновь кивнула, нетерпеливо ожидая, что же он скажет. — Иногда не обязательно слушать то, что не нравится. И тех, кто не нравится. И не важно, кем приходится вам этот человек — другом, братом или даже вашим родоначальником. — Даже если он говорит, что мое выживание — это удача? — прошептала Мэрри в ответ на ухо Фрэнку, вдыхая аромат его парфюма. Что-то похожее на шоколадное печенье. Тот резко отстранился. Ее слова явно привели его в некий шок. Он тщательно вглядывался в ее лицо, потом отвел взгляд и вновь вернул его к ее глазам. Мэрри смотрела на него в ответ. И, затаив дыхание, вглядывалась в зеленые, бликующие на солнце радужки. — Даже если он говорит, что ваше выживание — удачное стечение обстоятельств, — проговорил Фрэнк, кивнув. Мэрри сглотнула и сделала шаг назад. Фрэнк встал и, показав рукой на мэнор, произнес: — Что ж, кажется, вам пора на завтрак, мисс. — Может, просто Мэрри? — предложила она, приподняв один уголок губ. — И на «ты»? — Мгм, — он кивнул, и на его щеках вновь появились ямочки. — Мэрри, в… завтрак уже подан.

***

Мэрри остановилась у одного из кустов роз и вдохнула аромат цветов. Они с Джоселин решили прогуляться в саду после позднего завтрака-исключения. Мэрри восхищало это место. Тропинка, по которой они шли, по словам Джоселин, имела несколько путей. По ней можно было выйти к озеру или же к лесу. В высоком заборе имелось несколько выходов для каждого из ответвлений тропинки. Мэрри хотелось бы дойти до одного из них, но это будет очень долго — территория поместья огромная. — Так ты хочешь вернуться в Хогвартс в субботу? — Джоселин остановилась позади нее. — Это английские розы Остина, дорогая. Выведены относительно недавно. — Необычные, — произнесла Мэрри. — Мама, кажется, хотела посадить у нас на заднем дворе такие же. Она отстранилась от куста и пошла дальше, зная, что Джоселин последовала за ней. — Я хочу успеть на первый квиддичный матч Гарри, — Мэрри провела ладонью по бутонам цветов на кустах. — Он будет в эту субботу. — Хорошо. Мы так и планировали сделать, — Джоселин теперь вновь шла рядом с ней. Несколько минут они шли в тишине, пока Мэрри не нарушила ее. — Ты читала новость о том, что из Гринготтса украли какую-то ценную вещицу? — спросила она, взглянув на Джоселин. Та посмотрела на нее в ответ, прищурившись. — Конечно, — улыбнулась она. — Вот только как Дамблдор мог украсть свою же вещь? — Что? — Мэрри остановилась прямо перед Джоселин, ожидая продолжения. — Филипп рассказал тебе про философский камень? — поинтересовалась Джоселин, все также продолжая странно улыбаться, будто она по частичкам выдавала Мэрри какой-то секрет. Так оно и было. — Н-нет, — Мэрри понизила голос. — Это его украли из Гринготтса? — Джоселин ответила коротким кивком. — И это его теперь хранят в Хогвартсе? — Вероятнее всего, — протянула Джоселин. — А есть какие-то признаки этого? — Ну, — она закусила губу. — Я сама не видела, но Гарри рассказал, что есть какой-то люк в одном из кабинетов на закрытом этаже. А этот люк охраняет трехголовый пес. — Это в стиле вашего директора, — усмехнулась Джоселин. — Вполне возможно, что этот пес, и явно не только пес, охраняет философский камень. Все же надежнее Хогвартса место не сыщешь. — А… — Мэрии хотела спросить еще кое о чем, но Джоселин ее прервала. — Я хочу, чтобы ты не лезла к этой псине, Джейн, тебе понятно? — произнесла она строго. — Ты должна быть аккуратной во всех своих действиях и мыслях. Контролируй себя и свою магию. Я тебя еще научу, но основное ты знаешь. И зелья, — вспомнила она, — не забывай их принимать, Джейн. Перед сном и еще один раз в течение дня. Они успокаивающие и смогут помочь тебе с выбросами магии. Поняла? — Мэрри согласно кивала на каждое слово. — И еще раз повторю, Джейн. Ни в коем случае, ни при каких обстоятельствах не лезь в этот тайник с философским камнем. — Я поняла, Джоселин, — выдохнула Мэрри. — И не стоит тебе говорить Гарри и кому-либо еще о том, что там хранится, ладно? — Н-но… — Никаких «но»! — Джоселин пригрозила пальцем. — Не впутывайте себя в неприятности. Просто пообещай, что не станешь говорить им. Мэрри замялась. Мысль о том, чтобы побыстрее написать Гарри о философском камне, прочно закрепилась у нее в голове, как только Джоселин раскрыла эту загадку. Теперь же от нее требовали молчания. Мэрри не хотела скрывать что-либо от Гарри, потому что именно это дело с этим камнем, возможно, помогло бы им вновь сблизиться. Но Джоселин была непреклонна. Мэрри не знала точно, но могла догадываться, что если она не выполнит всех указаний, то ее вполне могли забрать из Хогвартса навсегда. И это было бы на ее же благо, она не посмеет спорить. Да было бы с чем спорить. Мэрри уже согласилась на условия Джоселин. Она согласилась с дальнейшим планом, положительные стороны которого ей расписывали все эти дни. У Джоселин все давно было схвачено. Оставалось ждать. Разлука в неделю покажется мелочью, по сравнению с тем, к чему уже готовилась Мэрри. — Обещаю, — вздохнула Мэрри. — Я не буду рассказывать друзьям про философский камень. — Никакими способами? — Никакими. От меня они ничего не узнают, — Мэрии закусила щеку изнутри, глотая горечь на языке. Она встала рядом с Джоселин и продолжила идти по тропинке. — Не стоит так кривить лицом, дорогая, — ласково произнесла Джоселин, полностью поменявшись в настроении. — От Гарри ты можешь не скрывать свое проклятие и рассказать ему правду. Именно эта правда поможет вам сблизиться, а не какой-то магический объект, — она положила ладонь на плечо Мэрри и начала поглаживать. — Мгм, — пробурчала Мэрри, отстранившись от руки Джоселин и ускорив шаг.

Джеррардс-Кросс, июль 1993 года.

Мэрри села рядом с Гарри и взглянула на то, что он держал в руках. «Таинственный остров» Жюль Верна. Она знала, что Гарри точно в скором времени перечитает все книги этого автора, ведь, по словам Арчи, именно этот французский писатель был самым любимым у Джеймса Поттера. — И как тебе? — спросила Мэрри тихо, не желая отрывать его от сюжета. — Очень нравится, — Гарри поправил очки и перелистнул страницу. Мэрри заметила, что это как раз окончание главы, и стала ждать. Гарри положил закладку между страниц, закрыл книгу и положил ее на траву. — Знаешь, это на самом деле очень здорово, — произнес Гарри, оперевшись спиной о дерево. — Что именно? — Мэрри повторила за ним этот жест. Проведя ладонью по траве, она наткнулась на колосок и, сорвав его, начала отщипывать листочки и разбирать стебель. — Мама любила Джейн Остин, а папа Жюль Верна, — продолжал Гарри. — Они оба учились на Гриффиндоре, были абсолютно разными, но все равно в конечном итоге поженились. — Мама была веселой, но рассудительной, а папа… — улыбнулась Мэрри. — Ну, хулиганом, видимо, — усмехнулся Гарри, подхватив ее мысль. — Просто, казалось бы, это такие вещи, которые дети должны знать о своих родителях обязательно. Как основа. А у нас по-другому, мы узнаем это намного позже и из рассказов других. Я бы хотел хотя бы, ну… — Маленького разговора с ними, — выдохнула Мэрри. Гарри кивнул и отвернулся. — Мама… Точнее, Эллен, да. Часто говорит, что в жизни ничего не происходит просто так и зазря. То есть то, что случилось с нашими родителями, наша с тобой, Гарри, разлука после этого — это все было не зря, в этом есть какой-то смысл, идея, ведь так? Мы никогда не услышим историю мамы и папы из их уст, но я уверена, что во всем магическом и даже не магическом мире есть куча людей, которые нам обо всем расскажут. — Их друзья, например? — Ну да, — протянула Мэрри. — Пока что они не появлялись в нашей жизни, на что явно должны быть какие-то причины, но потом мы, может, и с ними познакомимся, Гарри. И вообще… — Если бы не Воландеморт, то наши родители были бы живы, — оборвал ее брат. — И нам не пришлось бы сидеть здесь и гадать, когда к нам явятся друзья наших родителей. И явятся ли они к нам вообще, Мэрри. — В любом случае, нам этого не изменить, Гарри. Просто надо смириться и… — Ждать, — он вновь перебил ее. — Но ждать я буду не каких-то друзей. Мэрри, — Гарри поднялся с земли, — я без понятия, что нас ждет в Хогвартсе и какие люди ждут нас там, в этом магическом обществе. Но я знаю одно — я сделаю все, чтобы отомстить за наших родителей. И плевать мне, правильно это или нет. Мэрри смотрела на своего брата снизу вверх. Она знала, что Гарри не отступится от своей идеи и будет следовать этому до самого конца. Мэрри не собиралась его отговаривать и говорить чушь о том, что мстить плохо и бессмысленно. Наоборот. Она, кажется, ждала, что Гарри первый заикнется о подобных замыслах, потому что в ее голове план был точно таким же. — Ты кое-что упустил, Гарри, — Мэрри поднялась с земли вслед за ним. Гарри смотрел на нее, не понимая, что она имела в виду. Он хотел было уже что-то сказать, возразить, но она успела закончить: — Вместе, Гарри. Мы сделаем это все вместе.

Хогвартс, 1993 год.

— Давай, Забини, жуй быстрее, — торопил друга Тео. — Боже, ты педантичен даже в количестве грамм еды на своей вилке. Ну зачерпни ты побольше. — Заткнись уже, — пробурчал Блейз после того, как прожевал омлет. — Успеешь ты еще увидеть свою Паркинсон. Нам все равно на один урок. — Да не в этом дело, — стушевался Нотт. — Да-да, конечно, мистер Пэнси-посмотри-на-меня-больше-чем-три-секунды, — усмехнулся Забини. — Ты!.. — начал было Тео, но Блейз стукнул его под столом и указал головой на сидящего перед ними Малфоя. Драко перестал обращать внимание на них, как только сова Мэрри подлетела к его столу и дала ему в руки письмо, не забыв больно укусить за палец. Но это было уже совсем неважно. Важно было письмо от Мэрри перед ним, от которого все внутри сделало пару сальто, а дыхание сперло на несколько секунд. Он ощутил дрожь в руках и всем теле. Черт. Вашу ж мать. Подхватив конверт, он осмотрел его со всех сторон. Это был ее почерк, ее наклон. Он буквально мог видеть перед собой, как она лежала на кровати или же сидела за столом и писала его, держа перо ниже, чем другие. Почти у самого острого кончика. — Ты странно держишь перо, — как-то съязвил Драко, когда она писала конспект. — Смотри на свое перо, Драко, — пробурчала она. — А мне так удобнее и получается красивее. Видишь, — она ткнула пальцем в свои записи, указывая на красиво выведенные буквы. Да, красиво. Драко готов был еще долго разглядывать свое имя на задней стороне конверта, но ему все же не терпелось узнать, что же она ему написала. Впервые. Впервые за все то время, что они знакомы. Это было первое письмо. Первый, похоже на то, их неких разговор спустя несколько месяцев учебы. Это все в какой-то момент показалось ему миражом, неправдой. Но вокруг шумели остальные ученики (да будь они сожраны Салазаром за свой галдеж), Блейз и Тео о чем-то спорили, и все это было реальным. И письмо от Мэрри было тоже частью этой реальности. Драко раскрыл конверт и вытащил сложенный лист. Не заметив, как улыбка расплылась на его лице, он развернул его. «Драко, Если честно, я не знаю, почему моя рука быстро вывела сверху этого листа именно твое имя, но, видимо, это какой-то знак. Между нами все так резко переменилось. Мне совсем непривычно быть с тобой в таких отношениях. Все было по-другому. Было намного лучше. И я очень хотела бы вернуть то наше общение. Нашу дружбу… Если она, конечно, была. Может, ты этого и не хочешь совсем, но давай хотя бы поговорим и расставим все точки над i? Я скоро возвращаюсь в Хогвартс. Увидимся. Буду ждать нашей встречи, что ли… Тв Мэрри».