Глава 12, часть I
19 марта 2026, 14:00В этом мире нет ничего вечного. Боль временна, расставание временно, и счастье тоже имеет свои ограничения. Все пройдет, оставляя после себя пустоту и… надежду.
Крис перевернулась на другой бок и закрыла подушкой уши. Поморщившись, она попыталась снова провалиться в красочный сон, но не вышло. Убрав подушку, она перевернулась обратно на спину и раскинула ноги и руки в стороны под легким одеялом. Лето. Так жарко, что приходилось открывать все двери на ночь. Крис слышала какие-то приглушенные звуки. Сначала это были громкие голоса, но потом они стихли. Она не понимала, приснилось ей это или нет. Скорее всего, нет. Она просто смогла уснуть, перестав обращать внимание на ссору родителей. Но сейчас шум снова набирал обороты, сумев проникнуть в ее сон и разбудить ее. Голоса становились все громче и громче. Она слышала недовольный тон отца. Он почти что кричал на Еву, но, кажется, еще сдерживал себя. Сглотнув, Крис сбросила с себя одеяло. Сомнение пронеслось в мыслях. Мгновение, и она перестала мешкаться. Сев на кровати, она свесила ноги и коснулась ступнями прохладного пола. Вдохнув побольше воздуха, она встала и одернула свою ночную рубашку. Она уже давно выросла из этой вещи, но продолжала носить, потому что Эвансы подарили ей эту пижаму пару лет назад. Это стало для нее слишком ценной вещью, чтобы убрать в дальний угол шкафа и отказаться от нее. Крис немного привела волосы в порядок, проведя между прядей пальцами, и направилась к комнате родителей, которая находилась на втором этаже. Почему-то отец отказался обустраивать ей комнату на том же этаже. Он поселил Крис в маленькой, но все же уютной комнате внизу. Она не жаловалась. Возможно, так действительно было лучше. Да и к тому же, если бы она возразила, то Льюис бы разозлился. А это было намного хуже, чем отсутствие какой-то комнаты на втором этаже. Миллер закусила губу и начала подниматься по лестнице. Ссора с каждой секундой становилась более слышимой. Она не могла разобрать слов, но прекрасно понимала, что, скорее всего, отец перестал себя сдерживать в выражениях. Вдруг она услышала, как что-то разбилось. В их комнате был только один предмет, который можно было так разбить. Ваза. Любимая мамина ваза. Сердце в груди Крис забилось все сильнее. Оглянувшись назад, она уже хотела вернуться обратно в комнату и зарыться в одеяло, чтобы ничего не слышать, но передумала. Мама. Она точно была в опасности. Отец превращался в монстра, когда был зол, и Крис не хотела оставлять с ним маму наедине. Лучше уж она будет с ней, и тогда он, может быть, отступит. Ступенька под ней скрипнула, и Крис мотнула головой, выбравшись из своих мыслей с принятым решением. Она поднялась выше. — Заткнись, мать твою! — крикнул Льюис, и тут же раздался звонкий звук пощечины. Ева вскрикнула. — Я сказал тебе не рыпаться и быть покладистой, тупая дрянь. Крис чувствовала, как слезы тут же навернулись на глаза. Сквозь громкое биение сердца и гул в ушах от пощечины она слышала какие-то глухие удары. Будто что-то тяжелое билась об стенку. Завернув к их спальне, она заметила, что их дверь все же была закрыта, но не до конца. Свет лился через маленькую щелочку, немного освещая пол и стену рядом. — Раздвинь ноги шире, сука, — прохрипел Льюис. — Вот так, — глухой стук стал громче. Это точно кровать билась об стену. Но теперь это участилось. Крис не на шутку перепугалась. Еву совсем не было слышно. Лишь какие-то сдавленные поскуливания, похожие на те, когда Льюис закрывал маме рот ладонью, припечатывал к стене и начинал бить ремнем по ногам. Миллер быстро пересекла расстояние между ней и дверью и приложилась ухом к стене рядом. Смотреть не хотелось. Там было что-то плохое. Она не понимала что именно, но эти сдавленные звуки, хрипы и удары ей не нравились. — Для этого ты и годна, блядь. Давай, заслужи себе пару ласковых слов, — Льюис усмехнулся, но быстро замолчал. Послышались какие-то шуршания и скрип матраса. Крис судорожно дышала. Ее потряхивало, а ладони стали мокрыми. Немного шагнув в сторону, она приложилась лбом к щелочке и заглянула в комнату. Кровать стояла в комнате так, что она смогла увидеть все. Слезы полились по ее щекам. Она прикрыла рукой рот, чтобы случайно не выдать себя голосом. Льюис лежал, немного запрокинув голову. Он с оскалом смотрел на Еву, которая сидела на нем и быстро двигалась. Они оба были полностью голыми. Отец протянул руку, хватая Еву за грудь, а вторую положил ей на талию и сильно сжал, подталкивая. — Быстрее, — рыкнул он. Крис застыла. На ее глазах была пелена из слез. Воздух застрял в горле и не проталкивался дальше. Она не могла двинуться с места и зажмуриться. Ей не следовало. Не следовало подниматься. Она не сможет помочь. Все, что она могла — бесшумно плакать и молиться, чтобы мама, у которой сбоку на теле виднелись синяки и красные следы, осталась в порядке после всего этого. Льюис внезапно сильно шлепнул рукой по ее груди и что-то приказал. Крис не могла понять. В ушах стоял гул. Ева быстро перестала двигаться и, пару раз вздохнув, слезла с него… Крис подскочила на кровати. По ее спине тек ручьем холодный пот. Она судорожно дышала, пытаясь прийти в себя и очнуться от кошмара, который являлся ее реальным воспоминанием. Пару секунд спустя, в попытках отдышаться, она заметила, что слезы так и не перестали литься из ее глаз. Тошнота мгновенно подскочила к горлу, когда ее предательский мозг начал снова прокручивать в голове ту ночь. Она пулей слезла с кровати и вбежала в ванную. Крис пыталась успокоить себя тем, что это произошло в прошлом, но помогало слабо. Прижавшись головой к холодной плитке, она делала глубокие вдохи и медленные выдохи. Крис не помнила, как тогда все закончилось. Кажется, в конце концов, она смогла уйти обратно в свою комнату, зарыться в одеяло и закрыть свои уши и глаза. После она не спала несколько ночей подряд, постоянно прокручивая то, что увидела. Пару раз у нее случались сильные всплески магии, когда Льюис обращался к ней. Она не могла больше смотреть на него, и страх, который всегда возникал, стоило ей вспомнить про отца, усилился во много раз. Ей было около семи лет, когда это произошло. Льюис снова внезапно появился на пороге их дома в Рочдейле спустя три года отсутствия. Мама опять загорелась идеей построить настоящую семью и удержать отца на более долгий период, чем он обычно предпочитал. Но ей не удалось. Меньше чем через три месяца, Миллер снова исчез и не появлялся около шести лет. Лучше бы он умер, а не вернулся к ним и заставил переехать в Америку. Впрочем, возможно, в этом были и свои плюсы. Крис поступила в Ильверморни, и Вампус одобрительно зарычал на нее, когда она встала на Гордиев узел в вестибюле в день распределения. — Это факультет воинов. Говорят, что Вампус символизирует тело волшебника, — сказал ей кто-то из старших курсов, когда она села за теперь уже и ее стол тоже.***
«Моя любимая Крис, Как ты? Я безумно по тебе скучаю и жду нашей встречи. Мы обязательно встретимся, я уверена. Хотя бы на рождественских каникулах. Ты, наверное, хочешь остаться в школе, так? Давай ты лучше приедешь к нам. Папа и мама всегда тебе рады, и Сьюзи тоже тебя любит. Про себя молчу, и так все очевидно. И еще я договорилась с Филом. Он тоже приедет. И Гарри обязательно. И Гермиона. В общем, я, кажется, позову всех близких. Надо бы Арчи хотя бы написать и предупредить, чтобы не удивлялся толпе у нашего порога. Но тебе он не удивится! Мама и папа так сильно тебя ждут! В письмах они постоянно спрашивают о тебе и еще попросили адрес твоей школы, чтобы они могли отправлять тебе письма и посылки. Так что не шокируйся внезапным коробкам с лучшим маминым печеньем. Блин, я забыла тебе при встрече передать одну вещицу. Давай ее Фил тебе передаст. А то Фиби замучается столько всего отправлять. Я написала за эти три дня уже несколько писем Гарри и Гермионе, еще тебе парочку (скоро придут, я покормлю своего рыжего почтальона и отправлю работать). Родителям пока не писала. Не знаю, что им сказать. И ты спрашивала, зачем меня забрала Джоселин… Пока без понятия, если честно. Я тут просто развлекаюсь в этом огромном доме, а Филипп мне экскурсии проводит. Хочу, чтобы и ты увидела. Это особняк моей семьи, Поттер-мэнор. Правда, мама и папа тут никогда не жили. Их дом находился в Годриковой впадине, а здесь живет только Джоселин, Филипп, эльфы и дворецкий Фрэнк. Он классный. Высокий, красивый и занимается борьбой. Я обязательно попрошу Джоселин, чтобы ты тоже смогла приехать сюда когда-нибудь и увидеть все и всех. А, пока я не забыла. С Филиппом, кстати, мы и вправду брат и сестра, представляешь? Далекие очень, но всё же. А Джоселин моя прабабушка… Шок, да? Крис, я заканчиваю, а ты пиши мне. Пиши все, что у тебя там происходит. Пожааалуйста, не оставляй письмо без ответа, не молчи. Я очень тебя люблю и переживаю, когда от тебя долго нет вестей. Будешь молчать — я попрошу Фила, и мы отправим письмо директору вашей школы, чтобы он тогда лично мне написал ответ и рассказал, что там с тобой. Все, люблю тебя! С любовью и ожиданием ответа, Твоя Мэрри» Закусив губу, Крис перечитывала письмо от Мэрри снова и снова, постоянно шмыгая носом и вытирая его об рукав рубашки. Фиби прилетела утром, когда все завтракали и получали свою почту. Настроение Миллер тут же улучшилось, и то, что произошло ночью, показалось совсем незначительным. Она сидела на подоконнике в женском туалете. Теперь, после того, что Мэг вывалила на нее вчера, Крис весь день проводила время одна, спрятавшись ото всех. Она понимала, как это выглядело. Трусливо. Она не хотела, чтобы ее нахождение в Ильверморни превратилось в это, но все же не могла ничего поделать. Изабелла и Эмили пытались выяснить, в чем было дело, но она увиливала от ответа и уходила прочь. Пара дней. Всего каких-то пара дней, и Филипп вернется в школу. Во всяком случае, именно так он написал в своем письме. «Всего неделька, и мы снова увидимся, красотка! Не унывай!» Станет легче. А пока она вытащила перо из сумки, расправила на подоконнике пергамент и принялась писать ответ Мэрри. Молчание закончилось. Пора наверстать упущенное. Ее недавнее решение прекратить общение с Мэрри теперь казалось ей абсурдным. Она не могла. Возможно, это было правильно. Все же никому не пожелаешь быть причастным, может, не к самой Крис, но к ее отцу точно. Как бы разум не говорил, что это верное решение, сердце противилось. Крис просто не представляла своей жизни без Мэрри. Особенно теперь, после их долгожданной встречи. Все воспоминания всплыли наружу, и между ними окрепла та невидимая связь. Они были вместе с младенчества, так какого черта Крис имела право что-то разрушить? Миллер подозревала, что времена начали меняться. Все становилось сложнее и непонятнее. Мэрри не просто так забрали из Хогвартса посреди учебного года. Что-то происходило, и Крис должна была быть рядом, чтобы в случае чего попытаться поддержать. Она не бросит свою подругу. Мэрри бы никогда ее не бросила, и Крис не станет. Выводя последние слова, Крис надеялась, что до звонка на урок была еще куча времени и она успеет дописать. В совятню она его отнесет только вечером вместе с письмом для Фила, перед самым вылетом Фиби, которая как раз отдыхала там сейчас. Все же это была удивительная сова. Каждый раз, когда Крис встречалась с ней, то замечала неподдельное сходство с хозяйкой животного. Фиби была похожа на Мэрри не только ярко-рыжим, почти красным оперением, но еще и твердым, нетерпеливым характером. Каждый раз, принося что-то, она обязательно кусала палец или запястье Миллер, будучи недовольной из-за только ей ведомых причин. Но все же, когда она привыкала к человеку, то становилась очень ласковой и кусалась реже. Она услышала, как сквозь тишину прорывался звонок. Ей нужно было бежать на урок Чар. Быстро наложив на пергамент специальное заклинание, которое не даст не высохшим чернилам растечься, Крис поместила его в конверт. Она мигом слезла с подоконника и выбежала из туалета. Преодолев несколько поворотов и один пролет, Крис вошла в класс, где все уже расселись по местам и дожидались профессора по Чарам — Улисса Донована. — О, вот ты где, — Эми тут же подскочила к ней и дернула к своей парте. — Донована еще нет, получается, ты не опоздала. — Всего лишь немного задержалась, — хмыкнула Крис и села на стул. Она чувствовала, как Маргарет Трэверс прожигала ее спину своим взглядом. Ну конечно. Мэг явно не упустит возможности еще хоть разок припомнить Крис ее грешки. Вздохнув, Миллер лишь облокотилась на спинку стула и уткнулась в стол, параллельно слушая разговор Эми и Белинды, которая сидела спереди. Эмили была, пожалуй, единственной, с кем Крис хотела бы действительно дружить. Она была веселой, общительной, но при этом с ней можно было поговорить на разные темы. Казалось, что она любит все — от моды до спорта. С ней было легко. Крис точно не помнила, но вроде родители у Эми очень добрые и ни в чем никогда не ограничивали ее. Порой она говорила, что в каком-то смысле родители могли просто не замечать ее. Ну да, она же седьмой ребенок в этой семье… Причем по большей части дети были приемными. Сама Эмили была родной дочерью Андерсонов, тогда как ее три старших брата и две сестры были взяты из детского дома. Но все же, несмотря на обилие детей, в их доме всегда царил уют и достаток. — Папа работает в банке, а мама в министерстве, — рассказывала Эми одним вечером, когда они только знакомились все и узнавали друг друга. — Плюс еще пособия за то, что родители дают семью тем, кто остался сиротой. Эми была в их компании чем-то наподобие лучиков света. Всегда поддержит, подбодрит, а если кто сильно расстроен, то может погрустить с ним. Моментами Крис замечала, что за весельем и такой открытостью Андерсон стояло еще что-то. Бывало, что она ложилась спать и разговаривала меньше обычного, или же задерживалась в ванной намного дольше. Миллер хотела бы спросить, выяснить, все ли хорошо в такие моменты, но вспоминала, что ей и самой есть о чем переживать. Профессор все еще задерживался и, видимо, появиться не планировал. А спину Крис так и обжигало от взглядов Мэг. Кажется, в их комнате собрали все возможные крайности, которые только можно найти, — от жизнерадостной Эми до… Мэг. Просто Мэг. Потому что описать это как-то по-другому и подобрать правильное определяющее слово Крис не могла. Что-то терпкое, горькое, вяжущее во рту и осушающее глотку. Именно так ощущалась Маргарет Трэверс. — Мой отец… Он, — Маргарет сглотнула и закусила губу. Что-то в ней резко изменилось, как только они завели эту тему. Крис сразу же узнала это чувство, отобразившееся в тоне соседки по комнате. Не-успела-продумать-ложь. — В общем, неважно. У него бизнес в разных странах, связанный с магическим транспортом, поэтому редко удается видеться, — она неловко хмыкнула и заправила и так идеально лежащую прядь волос за ухо. — А сейчас он где? — спросила Эми, запрыгнув на кровать спиной. — В Англии, — пробормотала Мэг. — А когда ты сможешь увидеться с ним? Когда он приедет? — Эми не унималась. — Не знаю! — выпалила Маргарет грубо и тут же выскочила из комнаты. Больше на тему родителей она не говорила. Поведение Маргарет все это время было странным. Бывало, что она могла коситься на других учеников и отпускать злобные комментарии в их сторону. Миллер как-то спросила у нее, что не так с одной девочкой из Птиц, на что та лишь ухмыльнулась и бросила короткое: «Да она же грязнокровка». Крис тут же вспомнила, что и Льюис так иногда выражался в адрес некоторых волшебников, но что именно это значило, она не знала. Мэг была злой. Определенно. Порой она скрывала это за маской дружелюбия, но только когда ей что-то нужно было, а в остальных случаях она поступала так, как требовала того ее гнилая натура. Льюис писался бы от счастья, если бы у него была такая дочь. Крис почувствовала, как кто-то легонько дотронулся до ее плеча. Повернувшись, она заметила Изабеллу. Белла склонилась к ее уху и прошептала так, чтобы никто не расслышал: — Все хорошо? Тебя сильно задели слова Мэг? — ее голос был ласковым, казалось, что она действительно беспокоилась. Впрочем, так и было. Изабелла Лав была неким олицетворением души и сердца в их комнате, да и, казалось, во всем Ильверморни. Она никогда никого не осуждала и ко всем была одинаково открыта. Крис порой совсем не понимала, как она попала в Вампус. Пакваджи подошел бы ей намного больше с ее нежностью, хрупкостью и любовью ко всем. Белла всегда больше слушала, нежели говорила в их компании. Уткнувшись в свою книжку, она часто «пропадала» и давала о себе знать только когда обращались непосредственно к ней. Всегда на ее губах была легкая улыбка, а голос был тихим, но очень мелодичным. На уроках ее нечасто спрашивали, но если все же ей давали слово, то вокруг тут же возникала тишина. Кажется, все любили Беллу и относились к ней добродушно. Миллер как-то раз сравнила Изабеллу с маленькой птичкой — черношапочной гаичкой, которая являлась символом штата Массачусетс, где как раз и располагалась их школа. Гаички часто сидели на подоконниках замка и чирикали, если студенты угощали их чем-то. Эти птицы, кажется, не улетали зимовать в другие страны, а потому любоваться ими можно было круглый год. Они были очень ласковыми и не боялись, когда ученики брали их на руки. Изабелла была такой же, как эти птички. Такой хрупкой, но все же стойкой, чтобы не улетать, как только приходили морозы. Если среди них Мэг любила разводить конфликты, то Белла была той, кто пытался их сгладить и все решить мирным путем. Только в последний раз у нее ничего не получилось. Она пришла слишком поздно. — Все нормально, не беспокойся, — отмахнулась Крис. Лав поджала губы, но больше спрашивать не стала и последовала к своему парте. Дверь в кабинет внезапно открылась и стукнулась ручками об стены. Все в классе обернулись на шум, тут же замолчав. — Палочки на стол, леди и джентльмены! — раздался громкий голос профессора Донована. — Прошу прощения за столь долгое отсутствие, — он быстро, размахивая своей мантией, проходил между рядами и просматривал, чтобы у учеников в руках уже были волшебные палочки. — Опробовали с директором Стюартом новый сорт чая. В этот раз китайцы удивили, действительно, вкуснотища, — короткий смешок раздался с его уст. Он встал за свой стол и оглядел весь класс. — Но вы его не попробуете, маленькие негодники, даже несмотря на то, что являетесь моими любимчиками, — он подмигнул им и взмахнул палочкой. Шторы на окнах раскрылись, подняв столбы пыли и впустив весь солнечный свет. Крис сидела на ряду около окон, и лучи ударили ей прямо в лицо, заставив ее зажмуриться и повернуть стул немного в сторону. Улисс все равно откажется закрывать шторы. — Больше света, друзья! Мы скоро его лишимся, и нужно насладиться этими последними лучами вдоволь, — он развел руки в стороны. Из его палочки посыпались искры и пролетели по всему классу. Они устремились в потолок и взорвались с коротким хлопком. Все студенты наблюдали за этим маленьким представлением, но все же удивлены не были. За это время они уже привыкли к таким шоу на Чарах. — Вам не кажется, что шторы в нашем классе немного тусклые? — поинтересовался он, теперь держа руки за спиной. Шторы в классе были синими. Ну, во всяком случае, именно этот цвет и предполагался, судя по тому, что на них осталось. Они были, может, и не грязными, но тусклыми точно. — Надо бы их освежить. И сегодняшний наш урок мы посвятим чарам, которые позволяют менять цвет, — взмах волшебным древком, и мел заскользил по доске. — Колорум! — произнес профессор, не глядя на доску, где как раз и отображались все его слова для их конспекта. — Перья в руки. Немного теории и сразу к практике. Послышались вздохи и шуршания тетрадями. Профессор говорил четко и не очень быстро, чтобы все успели записать. Крис ерзала на своем стуле в предвкушении взять палочку в руки и попробовать это заклинание. — Запомните, что Колорум применяется только к неодушевленным предметам. Вы можете с помощью него изменить цвет своей одежды, мебели и еды. Но сделать, например, макияж, дорогие девушки, а возможно, и некоторые парни, вы не сможете с помощью него. Гламурные чары мы с вами будем изучать немного позже, — завершил Улисс и хлопнул в ладоши. — Ну а теперь приступим! С его стола полетело множество серых тканевых квадратов и приземлились каждому на парту. Все быстро взяли в руки свои волшебные палочки и, следуя движениям, которые показывал профессор, стали пробовать изменить их цвет. — Колорум! — слышалось с каждого уголка класса. Улисс ходил между рядами, иногда останавливался и поправлял, некоторым же объяснял заново. — Мисс Андерсон, у вас все хорошо, продолжайте попытки, — улыбнулся он, подойдя к парте Крис и Эми. — А вы, мисс Миллер, делаете слишком резкие движения. Эта техника хороша для боевых заклинаний, например, чтобы оглушить противника или применить Бомбарду. Уверен, когда вы дойдете до этого раздела на уроке по защите от Темных Искусств, вы достигнете успеха, — за своей спиной Крис услышала, как хмыкнула Мэг. Ну конечно. — И вы тоже, мисс Трэверс. У вас одинаковая ошибка, дорогие мои. Плавнее, нежнее. Это же магия цвета. Вообразите это некой мягкой волной, которая должна влиться в этот кусочек ткани и раствориться в нем. Ну же, Маргарет, попробуйте. Крис закусила нижнюю губу. Она не хотела оборачиваться и смотреть, как Мэг снова попытается. Она лишь надеялась, что у нее не получится. — Колорум! — произнесла Маргарет. Крис зажмурилась. — Ну ничего, — Крис выдохнула и совсем не заметила, как приподнялись уголки ее губ. — Еще несколько попыток, мисс Трэверс, и все обязательно получится. Во всяком случае, уже лучше, — произнес профессора Донован немного разочарованно. — Теперь вы, мисс Миллер. Крис сделала глубокий вдох, крепче сжимая палочку. Красный. Ткань должна была стать красной. Сосредоточившись на своей мысли, Миллер сначала плавно опустила палочку, а затем, развернув кисть вниз, немного резче, но не упуская некой грации, подняла ее под углом 30 градусов и в конце, доведя до линии, откуда она и начинала, проделала маленькую петлю. — Колорум! — одновременно с движением произнесла она. Да! Квадрат быстро окрасился. Кроваво-красный. Такой яркий, какой Крис и хотела видеть. Она широко улыбнулась и взяла в руки этот кусочек ткани, убеждаясь, что он окрасился с каждой стороны без пробелов. — Отлично, Кристина! Это именно то, что нам было нужно. И мисс Лав, это очаровательно! — он взглянул на кусочек ткани Изабеллы, которая сидела рядом с Мэг, и просиял еще больше. — Это пока что лучшие результаты во всем классе. Пока что пробуйте еще изменять цвет, девочки, а в конце урока я объявлю некую награду для тех, кто справился лучше остальных. Профессор Донован ушел к остальным ученикам, а Крис и Белла переглянулись с довольными улыбками на лицах.***
Они втроем: Крис, Белла и Шелдон Янг стояли перед кабинетом профессора Донована и ждали, пока он придет. Улисс сказал, что они справились лучше всех и он будет ждать их после всех уроков, чтобы наградить. Вот только его не было уже около десяти минут. — Он опять там свой чай пьет? — буркнул Шел и пнул воздух. Белла усмехнулась и опустила голову. — Что он вообще нам приготовил такого? — Не уверена, что это какая-то вещь, — сказала Крис и оттолкнулась от стены, которую подпирала все это время. — А что тогда? Оценки он нам уже поставил, очки прибавил. Что еще, если не вещь какая-то? — спросил Шелдон, вскинув одну бровь. — Ну чаем, может, угостит, — отмахнулась Крис, не желая продолжать разговор. Ей хотелось наконец-то все закончить и вернуться в комнату. Но перед этим нужно было отправить Мэрри и Филиппу письма. — Может… — неуверенно начала Белла, и тут дверь распахнулась и появился Улисс. — О! Что же вы тут стоите, проходите! Дверь была открыта, зашли бы, — улыбнулся он. — Дверь была закрыта, — произнесли все трое в унисон. Видимо, Донован решил их проигнорировать и просто подошел к окнам. Ученики следовали за ним, переглядываясь и думая, не пора ли им свалить. — Это ваш приз! — воскликнул Донован и вздернул руку вверх, указывая на старые шторы. Все трое застыли, не зная, как именно интерпретировать слова профессора. — Вы снимете шторы и раздадите нам по кусочку? — неуверенно высказал Шел. — Нет, мистер Янг, возможно, на ваш выпускной я предоставлю такой подарок, но сегодня ваша награда заключается в том, что вы сможете вновь продемонстрировать свое мастерство, перекрасив их. Крис быстро повернула голову в сторону двери и закусила изнутри щеки, чтобы не рассмеяться. Стоило догадаться же, что у Донована именно такие награды и будут. — Это здорово, — произнесла Белла, и уголки ее губ немного приподнялись, а на щеках появился румянец. — Вот именно! — обрадовался профессор. — Тут три раздельные шторы, как раз на каждого из вас. Выберите любой цвет и окрасьте в него свой кусочек. Главное, чтобы было ярко и красиво, — произнес он. — А я пока пойду, у меня есть некоторые дела. Не шалите, ребятки. Донован выскочил из кабинета, не успели они и сказать ему хоть что-то. Крис покачала головой и вновь посмотрела на огромные шторы. Это было смешно, как раз в репертуаре профессора. — Моя эта, — указала она на ту, что была перед самым близким к двери окном. — Давайте побыстрее закончим и пойдем отсюда. — Мгм, — поджал губы Шел и побрел к самой дальней шторе, потому что Белла выбрала ту, которая была рядом с Крис. — Моя синяя, если что, будет. — Очень оригинально, — протянула Миллер. — Да-да, — обернулся Шел. — А у тебя какая? Розовая небось? — Нет, дурень, красная, — выдохнула Крис и отвернулась от него. Несколько минут они работали и не переговаривались. Иногда от кого-то из них слышалось произнесенное заклинание, а потом обреченный вздох, потому что площадь была слишком большая, и окрасить ее было в раз десять сложнее, чем какой-то кусок хлопка на уроке. — Колорум! — вновь сделала попытку Крис, но штора окрасилась лишь на треть в какой-то скорее коралловый, нежели ярко-красный. Она перевела взгляд на Изабеллу, которая тоже пробовала снова и снова окрасить свою часть в лавандовый, но у нее тоже получилось не очень хорошо. Они переглянулись и обе поджали губы. Еще пару минут спустя они услышали, как Шелдон со всей яростью бросил палочку на пол и вскрикнул. — Да пошел он! Крис пожала плечами и решила никак не реагировать, хотя ей хотелось сделать буквально то же самое после десяти попыток. — Красный – твой любимый? — тихо спросила Белла. — Ты почти всегда выбираешь его. — Ага, — кивнула Крис, а потом резко встала в оцепенении. Красный не был ее любимым цветом. Крис любила больше коричневый или же белый. Но красный нет. Этот цвет почему-то казался ей каким-то родным, притягивал к себе, но именно любимым для нее не был. — Я видела тебя на платформе в Нью-Йорке, — сказала Белла. — Ну, когда мы отправлялись в школу. Ты, кажется, была там со своим папой, да? Такой высокий мужчина с черными волосами. — Эм, да, это был он, — пробормотала Крис. — У тебя в косички были вплетены красные ленточки, это было очень красиво, — глаза Беллы просияли, она немного смутилась. Миллер хорошо помнила то утро, когда мама заплетала ей эти косички. Это был один из немногих теплых моментов с мамой, которых очень не хватало последнее время.***
Ева нежно перебирала ее локоны, аккуратно расчесывала и даже напевала что-то простенькое. Но это было так красиво. Крис больше не торопилась уехать подальше. Она хотела остаться в этом мгновении еще хоть на немного. Еще хоть капельку послушать мелодию, которую пела мама. Потом она выбирала, какие ленточки вплести в косички: красные, синие или белые. Не долго думая, она схватила красные и протянула их маме. — Это твой любимый цвет, дочь? — поинтересовалась Ева и чмокнула ее в макушку. — Ты и платьице недавно красное выбрала. — Мэрри любит красный, — произнесла Крис быстро, не думая ни секунды, и сглотнула, осунувшись. — Я скучаю по ней, мам. — Я знаю, моя кроха, знаю, — грустно произнесла Ева. — Но ваша разлука не продлится долго, я уверена в этом. — Мы вернемся в Англию? — взбудоражено спросила Миллер, резко повернувшись. — Не знаю, птенчик, — замялась Ева. — Не крутись, пожалуйста.***
Крис закусила щеку изнутри и шмыгнула. Нет, в Англию они не вернутся. Льюис никогда этого не допустил бы. Но это совсем не означало, что они с Мэрри больше не встретятся. — Колорум! — произнесла она, сосредоточившись на образе Мэрри в голове и направив все силы в заклинание. От пола до самого потолка штора окрасилась в ярко-красный цвет. Ослепительно красиво. — Ого! — воскликнул Шел, подбежав к ним. — Ты… Ты как это сделала? — Это же мой любимый цвет, — фыркнула Крис и, подняв с пола сумку, обернулась к Белле. — Тебя ждать? — та мотнула головой, отказываясь. — Ладно, встретимся в комнате тогда. Миллер выбежала из кабинета и побежала к совятне. Фиби должна была быть там. Она успеет еще раз написать в письме Мэрри, как сильно любит ее и ждет встречи, и отправить его до отбоя.Джеррардс-Кросс, 1992 год.
Мэрри перелистнула страницу альбома и вытащила еще одну фотографию. Гарри наклонил голову и приблизился к ней, чтобы разглядеть получше. Перевернув фото, они увидели на задней стороне подпись: Новая эра Мародеров. Свадьба Поттеров. Джеймс, поправь брюки, стыдно передПока нет комментариев. Авторизуйтесь, чтобы оставить свой отзыв первым!