Глава 17

Весь мир — ложь.

Мы только вольны выбрать свою, самую красивую её разновидность.

Sting — Shape of my heart Мэрри направила свой телескоп и приложилась глазом к окуляру. — Не забывайте сверять найденные вами созвездия с теми, которые изображены в учебниках, — говорила профессор, подходя по очереди к каждому ученику и проверяя, правильно ли тот все настроил в своем телескопе. Мэрри прищурилась. Одно из скоплений звезд показалось ей очень похожим на то, что она видела на страницах книги. Поттер, не отрываясь от телескопа, начала делать пометки на своем пергаменте. Двинувшись на восток от «W»-образной Кассиопеи, она нашла звезду Капеллу и тут же, юго-западнее, скопление Плеяд. Созвездие Персея так и сияло своими маленькими звездочками в их треугольнике. Мэрри зарисовала его на своей карте и продолжила поиски. Ей хотелось найти те созвездия, которые были тусклее остальных. Кажется, за них профессор Синистра давала дополнительные очки. — Мэрри, — справа от нее послышался громкий шепот. Поттер мотнула головой и сосредоточилась на темном небе, усыпанном звездами. Им не так часто удавалось запечатлеть такую ясную ночь, и Мэрри не хотелось терять ни минуты урока. — Мэрри, пожалуйста, — снова шепот. Уэйн Хопкинс из Пуффендуя смотрел на нее молящим взглядом. Он специально подсел немного ближе к ней, чтобы профессор Синистра не услышала его. Она предпочитала, чтобы все сами выполняли свое задание, и за нарушение этого требования могла снять баллы. — Что? — тихо спросила Мэрри. Одной рукой она продолжала держать телескоп. — Помоги найти созвездие Гидры. Мэрри вскинула бровь. Гидра была ее целью. То самое созвездие, которое редко удается разглядеть из-за его отдаленности. — Еще чего, — фыркнула она. — Сам справишься. — Чего ты такая вредная? Даже Гермиона помогает другим, — он дернул головой в сторону, чтобы указать на ее подругу. — Гермиона помогает Гарри и Рону, — она начинала раздражаться. — Не трать мое и свое время, Уэйн. — Не все ли равно, — Хопкинс нахмурился, не понимая. Мэрри махнула на него рукой и вновь, устроившись поудобнее, продолжила изучать небо. — Ты же тоже ищешь ее, да? — не унимался Уэйн. — Вот, на твоей карте… Мэрри резко оторвалась от телескопа и выхватила из рук Пуффендуйца свою карту. Она возилась над ней весь семестр: старалась красиво оформлять, подписывать каждую найденную ею звезду и созвездие. Нечего было трогать ее другим. — Ладно, извини, — он выставил руки перед собой. — Ну, пожалуйста, Мэрри, — он соединил ладони, прося. — Поможем друг другу и получим дополнительные очки. Ну давай. — Я сама справлюсь. Уэйн надул губы и вернулся к своему телескопу. Спустя пятнадцать минут карта Мэрри наполнилась новыми скоплениями и записями под ними. Вот только то, что она действительно хотела найти, никак не поддавалось ее поискам. До конца урока оставалось каких-то десять минут. Это было их последнее занятие перед каникулами, и возможности завершить карту небосвода позже у нее уже не будет. Безусловно, ее работа уже на этом этапе получила бы свое «Превосходно», но это не отменяло того, что для самой Мэрри идеала она не достигла. Мельком взглянув на Уэйна, она заметила, как он тоже просто лихорадочно направлял свой телескоп в разные зоны неба, пытаясь найти те самые тусклые созвездия. Поодаль сидела Гермиона. Мэрри не хотела просить у нее помощи, ведь она и так уже потратила свое время на помощь Гарри и Рону. И, насколько Поттер помнила, Грейнджер попросила у профессора Синистры задание для более углубленного уровня, и теперь возилась с ним. Может быть, Мэрри тоже попросила бы такое задание, но она была зациклена на абсолютно других вещах весь этот семестр, так что идею пришлось отбросить. Минуты истекали. Предложение Уэйна становилось все более и более привлекательным. Мэрри нервно хрустнула пальцами и тихо обратилась к нему: — Уэйн, — он резко повернул голову к ней. — Твое предложение еще в силе? Округлившиеся от шока глаза Хопкинса говорили сами за себя. Он придвинулся к ней ближе. — Да! — громко прошептал он и сразу же настороженно глянул на Синистру. — У тебя есть какие-то наработки? — Да, — Мэрри повернула к нему свои записи, которые делала все это время. Уэйн взял свой пергамент и протянул ей. Мэрри начала читать его пометки, пока он изучал ее. Закончив, они переглянулись. — Следует немного изменить градус… — начал он. — И подвинуть треногу на полдюйма влево, — она кивнула ему, воодушевляясь. — И смотреть не прямо на юг. — Да, — Мэрри переставила свой телескоп. — Теперь нужно смотреть юго-восточнее и поменять степень приближения. Спустя еще несколько минут корректировок и тихих обсуждений им наконец удалось. Теперь не только созвездие Гидры располагалось на их картах, но и слабое южное созвездие Часов, звезда Канопус и самое тусклое и труднонаходимое из всех — созвездие Печи, расположившееся между светилами Ригель и Ахирнара. Они успели как раз к самому завершению урока. Уэйн восторженно смотрел на их карты. Он поднял на Мэрри благодарный взгляд, и они хлопнули в ладоши. — Спасибо тебе, — прошептал он. — И тебе, — Мэрри взглянула ему за плечо и заметила подходящую к ним Синистру. — Давай сдадим ей сразу наши карты. Уэйн кивнул и встал со своего места, Мэрри последовала за ним. Подойдя к профессору, они вручили ей свои карты. — Что ж, такого я не ожидала, — профессор осматривала их работы снова и снова. — Удивительно. Не думала, что кто-то сможет найти эти объекты, — она оглядела Мэрри и Уэйна и прищурилась, явно догадываясь, что работа была проделана общими усилиями. — Оценка «Превосходно» за этот семестр вам обеспечена. Можете собираться. По дороге к своим гостиным они вновь разговорились с Уэйном. Он оказался единственным ребенком в своей семье, которая жила раньше в Нидерландах, а прямо перед его поступлением в Хогвартс перебрались в Англию. — А на каникулы ты поедешь домой или останешься в замке? — спросил Уэйн, когда они завернули за угол. — Поеду домой, конечно, — она улыбнулась. Мысли о доме всегда заставляли ее радоваться. Уже совсем скоро она окажется там. Пока они шли, Мэрри постоянно ловила какие-то подмигивания и улыбочки со стороны Гарри, но предпочитала игнорировать их.

***

Soundtrack Band — Knoking On Heaven's Door — Pat Garret Y Billy The Kid Stephen Sanchez — Until I Found You Lana Del Rey — The Other Woman Мэрри вновь прошлась глазами по списку вещей, которые было необходимо взять с собой на каникулы. Фиса лежала рядом с чемоданом и точила об него свои коготки. — Ты мне хочешь чемодан испортить, маленькая проказница? — Мэрри оторвала лапу кошки от кожаной обивки. Все, что она получила в ответ, — недовольный кошачий возглас и возобновившийся звук царапанья. Оставалось только смириться с этим. Мотнув головой, Поттер продолжила проставлять галочки на своем пергаменте. Ее охватывало предвкушение от предстоящей встречи с родителями. Уже весь Хогвартс пропитался Рождеством, а Дамблдор, бывший лицом школы, стал словно отдельным украшением в своих красочных нарядах, которые менялись каждый день. Пожалуй, Рождество было одним из ее любимых праздников. Каждый год они встречали его всей семьей за столом, полным вкусностей, а под елкой их с Сьюзи ждали подарки. Когда они жили в Рочдейле, подарков, конечно, почти не было, но было самое главное — они все встречали праздник вместе в тепле и уюте, смеялись над шутками папы и наслаждались вкуснейшим ужином, сотворенным руками мамы. Эти воспоминания согревали ее и подпитывали жажду поскорее окунуться в эту атмосферу. Послышался щелчок двери. Мэрри обернулась и заметила вошедшую Гермиону. — О, ты уже собралась? — Грейнджер присела рядом с ней и положила свою голову ей на плечо. — Мне не терпится увидеться с родителями, — произнесла Мэрри, защелкивая замок на чемодане. Гермиона приобняла ее за талию, прижимаясь ближе и полностью понимая волнение подруги. — Знаешь, Мэрри, я так рада, что у вас с Гарри все наладилось. Мэрри взглянула на нее и пожала плечами. Между ними с братом действительно все наладилось. Гарри даже мог, несмотря на свою неприязнь к Драко, переносить какие-то разговоры о нем. Мэрри, конечно, не говорила о своем друге много и все так же предпочитала оставлять большую часть себе, но все же она считала неправильным утаивать от брата абсолютно все подробности. — До обеда еще сорок минут, — Гермиона поднялась с пола. — Пойдешь со мной за мальчиками, а потом в библиотеку? Мэрри вновь прошлась глазами по своему измученному списку вещей и взглянула на облизывающуюся Фису, вид которой так и говорил о желании уединиться. Мэрри покачала головой, усмехнувшись, и встала вслед за Герми. — Пойдем. Идя по коридорам, они никак не могли оторвать взгляда от украшений, развешанных по всему Хогвартсу. Замок словно сошел с самых красочных сказок. Волшебные гирлянды, переливающиеся разными цветами; колокольчики, из которых доносились мотивы зимних песен. Множество елочных венков, красивых свеч. Даже волшебники, живущие в картинах, принарядились. Некоторые смогли намотать на шеи разноцветную пушистую мишуру. Предстоящий праздник вводил в радостное предвкушение всех обитателей замка. — Это в тысячу раз лучше, чем любые описания в книгах, — Гермиона улыбнулась ей. Мэрри кивнула. Несомненно. Но все же она не могла отделаться от представлений, как мама, папа и Сьюзи украсили их дом. Мэрри также хотелось успеть навестить Джоселин и полюбоваться трудом Фрэнка, ведь, по рассказам Филиппа, их дворецкий был чертовски хорош в обустройстве мэнора к праздникам. Она и не сомневалась. Фрэнк был хорош в очень многих вещах. Когда они дошли до первого этажа, вопроса, где искать мальчиков, не возникло. Это стало понятно по характерному суровому крику профессора Снейпа. — Уизли! — Господи, — выдохнула Мэрри, покачав головой. — И почему я не удивлена? — Не могу поверить, что они уже успели что-то натворить, — раздраженно сказала Гермиона, и они ускорили шаг. Прямо у входа в Большой зал стояли Хагрид с огромной пихтой в руках, раскрасневшийся от злости Рон, сжавший кулаки Гарри и… Ну конечно, ухмыляющийся Малфой. Мэрри сжала зубы и зажмурилась. Вся команда в сборе… — Его спровоцировали, профессор, — говорил Хагрид из-за дерева. Видимо, он объяснял, почему Рон полез с кулаками на Драко. — Этот Малфой оскорбил его семью, вот! — Мерлин… — прошептала Гермиона и взглянула на Мэрри. Она лишь пожала плечами. Гермиона смотрела на нее так, будто Мэрри несла ответственность за то, что говорил Драко. Но по большому счету, ей было уже все равно до всего этого. Они все стоили друг друга. Рон разносил слухи про Малфоев, Драко же не стеснялся оскорбить в лицо и ударить по самому больному. Мэрри не хотела лезть в это. По сути, это уже было не ее дело, и она предпочитала быть отстраненной. Во всяком случае, у Драко были границы, за которые он теперь не заходил. И это вполне устраивало ее. — Может быть, но в любом случае драки запрещены школьными правилами, Хагрид, — елейным голосом произнес Снейп. — Уизли, из-за тебя твой факультет получает пять штрафных очков, и можешь благодарить небо, что не десять. Проходите вперед, нечего здесь толпиться. Следовало бы уже обнулить счет Гриффиндора. Все равно такими темпами они рано или поздно окажутся в самом низу. Драко фыркнул и, обойдя Снейпа, уже хотел было пойти к лестнице, как заметил Мэрри. Он приподнял один уголок губ и медленно направился к ним с Гермионой. Благо, Гарри и Рон, озлобленные всей ситуацией и Малфоем в принципе, не заметили их и пошли за Хагридом в Большой Зал. Мэрри повернулась к поджавшей губы Гермионе. — Встретимся в библиотеке, Герми, — сказала она. Гермиона кивнула и последовала за мальчиками, бросив в сторону Малфоя настороженный прищур. Мэрри проводила ее взглядом и тут же встретилась лицом с Драко. — Это что, был твой хитрый план, чтобы лишить Гриффиндор всех накопленных очков? — тут же спросила она, не дожидаясь, что он что-то скажет. — Благодаря таким, как Уизли и твой братец, Слизерин уже обеспечен победой, — хмыкнул он. — Мне даже не нужно прикладывать дополнительных усилий. — Тогда зачем оскорблять Рона? — Он меня взбесил, — пожал плечами он. Ну да. Обыденные вещи. Мэрри недовольно покачала головой, и это заставило Драко прыснуть от смеха. Он взял ее за руку и повел к лестнице. — Ты же не думаешь, что на меня подействуют твои нотации, Поттер? — он переплел ее пальцы со своими, не спеша ведя по коридору. Мэрри уставилась на их переплетенные в замок руки и сглотнула. От теплоты его кожи по ее кисти, а потом и по всему телу пронеслись мягкие, будоражащие мурашки. Ей нравилось касаться его и быть так близко. Она не могла представить, чтобы держала так за руку кого-то другого, и это вызывало у нее те же ощущения. Мэрри не могла привыкнуть к этой буре чувств, вызывающей столько мыслей и волнения, в то время как Драко выглядел абсолютно непоколебимым и, кажется, ни о чем не беспокоился. Он медленно вел ее по извилистым коридорам в полной тишине, а его большой палец поглаживал ее. Совсем не было похоже, что для него это было так же волнительно, как для нее. Раньше они никогда так не держались за руки. Но, видимо, то, что они успели пережить, позволяло им это. — Вы друзья или… Или. Мэрри было страшно так взять и спросить Драко о чувствах. Не слишком ли это было рано? Им было всего лишь по тринадцать, и она боялась того, что неправильно поняла, или же надумала себе много чего. Возможно, она придумала себе какие-то знаки, а их вовсе и не было. И какие вообще знаки? Поттер тут же покраснела от того, что мигом пронеслось в ее мыслях. Его слова тогда. Могло ли быть такое, что она просто преувеличивала их значение? — Твоему Драко, — всплыли в мыслях слова Забини. — Уверен, его мечта — побывать где-нибудь, где куча льда и снега. Поедешь с ним, если он вдруг запланирует? Мэрри понятия не имела, что Драко обсуждал со своими друзьями, и догадаться, шутил Забини, сказав «твоему Драко», или же говорил всерьез, не могла. — С тобой все хорошо? — спросил Драко, чуть сильнее сжав ее руку, чтобы перевести ее внимание на себя. Мэрри мигом мотнула головой, отбрасывая мысли. — Да, — тихо произнесла она, стараясь не смотреть на их сплетенные пальцы. — Твои планы на Рождество не изменились же? — Мм, — протянула она, вспоминая, о чем говорила ему. — Нет. А что? — Ничего, просто хотел уточнить, — Драко вернулся к ее любимой манере растягивания слов. Мэрри не могла отделаться от ощущения, что он что-то планировал. Драко уже несколько раз уточнял, где она будет праздновать, но сам отвечать на ее встречные вопросы отказывался. — А Крис сможет приехать, как ты хотела? — он взглянул на нее, и она увидела понимание, проскочившее в его взгляде. Крис питала надежду в своих письмах на то, что сможет уговорить родителей позволить ей приехать. Мэрри готова была отправиться к ней в Америку, но на подобные предложения ее подруга категорично отвечала отказом. Крис отмахивалась сложностями путешествия, но Мэрри подозревала, что дело было вовсе не в этом. Для Поттер не было ничего сложного в том, чтобы попросить Фрэнка подготовить карету для них с Филиппом. Все заключалось в Льюисе Миллере. Крис не хотела, чтобы Мэрри встречалась с ним. — Она очень хочет, но, кажется, ее не отпустят, — она сглотнула ком в горле и уставилась на Драко. Встречу с Крис она ждала не меньше, чем встречу с родителями и Филиппом. Ей хотелось так много ей рассказать и так о многом спросить, но все их мечты и планы рушились прямо на глазах с каждым ее новым письмом. Это было до жути несправедливо. — Я уверен, что вы обязательно еще встретитесь, — произнес он, беря ее руки в свои. Мэрри прикусила губу и кивнула. Да, обязательно. — Если хочешь, расскажи мне что-нибудь о Крис и о том, как вы проводили время, — предложил он, наклонив голову. Драко точно знал, что ей нужно было выговориться. А рядом с ним это было сделать намного легче, чем с кем-нибудь другим.

Ильверморни, 1993 год.

Sia — Helium Tom Rosenthal — Worries — Не вертись, птенчик, вот так, — Ева поставила дочь перед собой, застегивая ей молнию. — Я же сама могла, мам, — недовольно бурчала Крис, все же поддаваясь рукам мамы. — Я знаю, дочь, знаю, — мама продолжала держать улыбку на своем лице, но было ясно, что она пытается не дать слезам показаться. — Просто ты уедешь скоро в школу. А я… Я так сильно буду по тебе скучать, птенчик. Крис поджала губы и шмыгнула носом. Она тоже будет очень сильно скучать по маме. Как бы она ни жаждала поскорее уехать в Ильверморни, это желание граничило со страхом оставить маму одну с отцом. Крис не хотела допускать этого. — Ты пиши мне почаще, мам, — Крис положила ладошки на теплые щеки Евы и натянула их, создавая улыбку на ее губах. — И ты мне, — мама взяла ее руки в свои и несколько раз поцеловала. — Хорошо. — И мы увидимся на твои рождественские каникулы, — напомнила мама, вновь просияв. — Точно, — губы Крис теперь тоже растянулись в широкой улыбке. — Я обязательно приеду к тебе, мам. Крис теребила рукава своего свитера и нервно оглядывалась по сторонам. Чемоданы давно были собраны и выставлены в гостиной. Совсем скоро они отправятся на автобусах по домам праздновать Рождество и наслаждаться праздником. По крайней мере, большая часть выезжающих студентов. Некоторые предпочли остаться в школе и провести праздники вместе с профессорами. Миллер, если быть честной, не отказалась бы от такого. Все же замок грандиозно украсили, и он очень сильно подкупал своим великолепием. Елки, увешанные гирляндами и волшебными игрушками, желающими счастливого Рождества, стояли в каждом Главном зале, подпитывая общую атмосферу. Даже самые строгие учителя таяли от предвкушения и становились чуточку добрее. Хотя профессора Стрипед уже ничем не исправишь. Именно Травология была самым важным предметом, по ее мнению, а потому никаких поблажек студенты могли не ждать от нее. — Эй, — она услышала радостный голос за спиной. Филипп. — Ты чего тут грустишь? Крис отвернулась от большого окна, за которым виднелись верхушки гор, покрытые снегом. — Да так, — она повела плечом. Фил оглядывал ее с головы до ног. Он и так знал, что было не так. Протянув руки, он взял ее ладони в свои, согревая. Что ж, она действительно замерзла. И к своему удивлению, заметила, что перестала дергаться от прикосновений. Раньше ее пальцы всегда подрагивали, когда она с кем-то шла под руку. Сейчас это все еще оставалось, но не с Филиппом. С ним было безопасно. И тепло. С ним ей всегда было спокойно, хоть он и был тем еще весельчаком. — Слушай, Крис, — начал он, накрывая ее руки рукавами своего свитера. Она завороженно следила за каждым его движением. — Ты точно не сможешь поехать со мной? Джоселин сможет договориться с кем угодно, даже с твоим отцом. Побудешь со мной все каникулы или же с Мэрри. Пока не знаю, она приедет к нам с Джоселин, или я к ней, но все равно, Крис. Поезжай со мной. Крис закусила губу. Она хотела. Господи, как же она хотела сказать «да» на каждое его предложение, а потом крепко его обнять и попросить никогда в жизни ее не отпускать. Она бы с радостью осталась с ним. Осталась бы с Мэрри и никуда ее не отпускала. Будь ее воля, она создала бы отдельный купол, где они были бы только втроем, и никто, ничто из этого чертового мира не смогло бы пробраться к ним. Но все это было лишь ее детскими желаниями. Отчаяние стучало по клеткам ее тела и молило о том, что Крис не могла бы никогда дать, даже если бы очень сильно захотела. — Я не могу, — она мотнула головой, отстранясь от него и убирая ладони с его предплечий. Шаг назад. Еще один. — Крис, пожалуйста, — прошептал он. Филипп не знал. Ему и не нужно было знать, что творилось в ее семье. Он и так все понимал и пытался ей помочь. Только вот помощь была бесполезна, потому что не только Крис нуждалась в ней. — Мне нужно поехать домой, — она сглотнула, скрещивая руки на груди. — Нужно навестить маму. Я не получала от нее вестей все это время. — Твой отец не давал ей присылать письма? — он нахмурился. Ей нужно было что-то сказать, чтобы Филипп точно не убедил себя в том, что ее нужно силой забрать и помешать поехать. — Нет, — она мотнула головой и выдавила из себя улыбку. Дрожь в теле начала нарастать. Холодно. Было чертовски холодно. — Просто я не так выразилась. Приходили письма от них двоих, а полноценного письма от мамы не было. Вот я как-то заволновалась и все. Папа… — она облизнула губы, — папа бы не стал ей запрещать писать мне. Это же бред. Да, бред. Льюису не нужно было делать прямой запрет. Он мог запросто убедить Еву в том, что Крис не нуждалась в ее письмах. Просто внутри нее таилась капелька надежды, что мама хотя бы думала о ней. Хотя бы иногда. Большего ей не надо было. Было бесполезно просить чего-то большего в ее ситуации. Филипп наблюдал за ней, ловя каждое дерганное движение, каждое покусывание губы. Он выдохнул, пытаясь смириться. — Мы можем забрать тебя в любой момент, Крис, — он подошел ближе. Ей больше некуда было отходить. — Утро, день, ночь — неважно, Крис. Если ты захочешь уехать оттуда, ну, заскучаешь или еще что, — он фальшиво усмехнулся. — Пожалуйста, сообщи мне. Сейчас, Филипп. Умоляю, забери меня сейчас. — Все же хорошо, Фил, — она одарила его улыбкой, стирая всю мрачность. Мгновение, и она уже могла говорить ложь уверенней. — Увидимся в школе после каникул. Крис сделала несколько шагов в сторону и развернулась, чтобы уйти. Нужно было спускать чемоданы вниз. До приезда автобусов оставалось каких-то пятнадцать минут. — Крис, — он негромко окликнул ее. Она застыла. Филипп резал ее своей добротой, которую она не заслуживала. Все это было ошибкой. Он терял свое время, возясь с ее проблемами, о которых она отказывалась говорить. Это было бессмысленно. Она была бессмысленна. Крис боялась обернуться и заплакать от одного лишь взгляда его зеленых глаз. Они всегда наполнялись нежностью, когда смотрели на нее. — Друзья обнимаются на прощание, — закончил он все так же тихо. Слеза упала одна за другой. — И желают друг другу счастливого Рождества, — прошептала она, зная, что он не услышит. Бежать. Ей нужно было бежать со всех ног. Но Филипп был быстрее Крис и, в секунду приблизившись, прижал ее к себе, кутая в своем тепле. Она сохранит это тепло на все холодные каникулы, чтобы оно грело ее сердце и напоминало о нем. Крис плакала в его объятиях, распрощавшись с попытками остановить поток своих слез. Она лишь могла надеяться на то, что он воспримет их как слезы печали от расставания, а не беспомощности.

***

SYML — Mr. Sandman Billie Eilish — listen before i go BIEN — Sea of Love В их доме никогда не было тепло. Точнее, в доме Льюиса. Ей всегда было холодно здесь. Каждый раз, когда она возвращалась в него, по телу начинали бегать мурашки, а внутренняя тревога возрастала до всех возможных пределов и пробивала их, делая новые. Она боялась этого места, но еще больше она боялась своего отца, что так учтиво, с широким оскалом на лице, называемом улыбкой, встретил ее на остановке, а сейчас по-отечески открыл ей дверь, держа в руках ее сумки. Сердце отбивало сбитый ритм. Серый дом, в центре самой большой комнаты которого расположилась рождественская елка. Гирлянды на ней не могли справиться с этой всепоглощающей мрачностью. Они тускнели, сливаясь с фоном. — Ты хорошо закончила этот семестр? — Льюис положил свою тяжелую руку ей на плечо. Она вздрогнула всем телом. Снова. — Да, — пробормотала она, ощутив сухость во рту. Она произнесла это слишком тихо. В голове на ее воображаемой стене тут же появилась новая точка. Эта стена в ее мыслях была уже полностью в горошек. Каждая точка — ее ошибка. Ее глупая забывчивость. Она не сомневалась, что Льюис тоже имел в своей голове такую стену ее оплошностей. А вместе с ней тикающий таймер, отсчитывающий крохи его истощенного терпения. — Я не расслышал, доченька. Что ты сказала? — ей не нужно было оборачиваться. Крис и так знала, что этот его елейный, ласковый тон не обходился без кривой улыбки. — Я хорошо закончила семестр, папочка, — язык приклеивался к сухим небам с каждым словом. Она попыталась сглотнуть, но не получилось. — Можно мне попить водички? Льюис бросил сумки на пол и положил вторую руку ей на плечи. Он поочередно сжимал их и продолжал молчать. Она глубоко дышала в попытках успокоить свое скачущее волнение. Отец наклонился к ее шее и громко вдохнул воздух около ее кожи. Кристина зажмурилась, ощущая, как он уткнулся носом в пульсирующую вену. Она почувствовала, как его губы растянулись в улыбке. — Ты хочешь пить? — прошептал он хрипло. Пальцы Льюиса оттянули горловину свитера и оголили ее плечо. Он прошелся носом по белоснежной коже, покрывшейся мурашками. — Замерзла? — его сухие губы касались ее выпирающих под тонкой кожей костей. Секунда, и он прикусил ее плечо. Крис вздрогнула. — Тсс, — Льюис посасывал укушенное место. — Ты же моя любимая принцесса. Моя Кристина. Стой смирно. Крис заставила себя не двигаться. Не дрожать. Он сделает хуже, если она ослушается. Зажмурив глаза, она мысленно кричала. Мама должна была спуститься и встретить ее. — Открой глаза, Кристина, — шептал ей на ухо отец. Его хватка на плечах ослабла, теперь его ладони скользили по ее рукам и телу, будто осматривали. — Ты что, не соскучилась по папочке? Крис продолжала молчать. Она сглотнула и помотала головой. Мама, где же ты… Вопросы метались в ее голове один за другим. Не мог же Льюис запереть Еву и не выпускать. Скоро Рождество. И даже он становился немного добрее к ним в эти праздничные дни. — А где мама? — только и вырвалось из ее рта. Льюис замер, его руки остановились около ее шеи, и большие пальцы впились в нежную кожу. На мгновение ей показалось, что все вокруг застыло. — Значит, ты соскучилась только по своей мамочке, — он говорил мягко и тихо. Это настораживало. — Она уже давно ждет тебя, Кристина. Крис осмотрела комнату в надежде, что мама действительно стояла где-то за диваном и скрывалась от нее. Это, возможно, и было сюрпризом. Сейчас мама спустится или выйдет из комнаты с подарком в руках, увидит испуганное выражение лица Крис и рассмеется. — Ты что, уже успела испугаться, птенчик мой? — на лице Евы точно была бы широкая ласковая улыбка в этот момент. Но мамы не было в гостиной. Она нигде не пряталась и не вышла ни из какой комнаты. — Она ждет тебя на заднем дворе с подарком, — тихий голос Льюиса ударил по ее нервам. — Мы его вместе подготовили для тебя. Идем. Миллер взял дочь за холодную руку и повел к черному входу, ведущему на задний двор. Крис шла немного быстрее него. Ей так хотелось поскорее увидеться с мамой. — Тише-тише, — говорил Льюис, но она не слушала его и рвалась к выходу. Холодный ветер совсем немного остудил ее пыл. Их двор сильно изменился с сентября. Казалось, серость добралась и до него: повсюду были туман и холод. Крис нервно оглядывала территорию, ища глазами силуэт мамы. Ее взгляд зацепился за одиноко стоящее высокое дерево. Оно было единственным. Вроде как Льюис хотел от него избавиться, но руки все не доходили. Крис пыталась уговорить маму повесить на массивные ветки этого дуба качели для них, но она отказывала, остерегаясь гнева Льюиса. — Думаю, когда он немного смягчится, я его попрошу, птенчик мой, — она садилась перед ней на корточки, брала в свои ладони маленькие ручки дочери и согревала их. С мамой всегда было тепло. Крис сделала несколько шагов к дереву, но что-то заставило ее остановиться. Страх заполнил все ее тело. Она не могла двинуться и внезапно захотела лишь развернуться и пойти обратно в дом. Это большое серое дерево, покрытое инеем, не внушало доверия и заставляло скакать пульс. — Подойди ближе, Кристина, — Льюис подтолкнул ее. — Мама за деревом собирает сломанные ветки. Она не слышит тебя. Крис сглотнула и сделала еще несколько шагов. Ветер поднимал ее волосы и забирался под свитер, заставляя ее втягивать живот, а все внутренности сжиматься. Облизнув пересохшие губы, она пошла быстрее. — Мама, я пришла, — произнесла она, пробуя разглядеть ее за деревом. Тишина. — Мам? Крис подошла совсем близко и немного отошла в сторону. Боязнь чего-то отгораживала ее от того, чтобы заглянуть за дерево полностью. Увидев мамины ноги, она все же обошла дуб. Ее мама сидела, прислонившись спиной к стволу. Глаза закрыты, лицо белое, почти прозрачное. — Мам? — голос Крис сорвался. — Мам, тут холодно, зачем ты… Ева продолжала молчать. Крис слышала свое громкое дыхание, чередующееся с ударами сердца в грудной клетке. — Мам… Она подошла ближе и дотронулась до ее синих губ. Остывших. Мгновение. Вороны громко взлетели от испуга в небо. Оглушительный крик вырвался из ее горла, разорвав связки. Крис упала на колени, подползая к маме. К ее мертвому телу. К уродливой оболочке. К единственному, что осталось от ее мамы. — Мама! Ее руки трясло. Она касалась ее лица, пытаясь привести ту в чувство. Кожа стала сухой настолько, что она могла поцарапать об нее ладони. Щеки впали, губы потрескались, а все тело было серым. — Мама! Пожалуйста! Всхлипы застряли в горле. Она трогала холодные щеки матери. — Мамочка, умоляю. Тело было ей неподвластно. Крис металась. Перед ее глазами было исхудавшее тело. На ее шее висел большой розовый бант. Когда Крис задела его, он упал, оголив глубокий порез на шее. Он не кровоточил. Иссох и покрылся корочкой. Светлые волосы застряли глубоко в порезе. Время не пощадило ее. — Мам… Голос пропал, став тихим шепотом. — Теперь она стала намного послушнее, — голос Льюиса пробирался через пелену в ее кричащем сознании. Крис отказывалась его слышать и трясла тело Евы. — Мамочка, пожалуйста, проснись. Пожалуйста, открой глаза… Она начинала бессвязно бормотать. Руки не слушались и бродили по исхудалому лицу и телу мамы. Ее тошнило от одного только вида. Ладони ее мамы были искалечены так, словно их прогрызали животные. Все ее тело было исклевано, побито и покрыто грязью. Многочисленные синяки и следы от ударов были повсюду. Трупы замерзших насекомых и червей, поедавших его, остались висеть на ресницах и выпадали из раны на шее. Слезы застилали взгляд. Хотелось кричать, но израненное горло отказывало. Она хрипела, звала маму. Она должна была проснуться. Нет. Нет. Это Крис должна была проснуться. Это все было сном. Кошмаром. У нее оставалось несколько секунд до пробуждения. И это все закончится. — Мам, а какая у тебя мечта? — Крис подхватила мамин локон и намотала на свой палец. У них были одинакового цвета волосы, и она постоянно прикладывала свои пряди к ее, чтобы убедиться в этом. — У меня нет мечты, птенчик, — мама крепче обняла ее. — Ну так ведь не может быть, — Крис нахмурилась, утыкаясь в теплую шею лицом и вдыхая такой родной аромат. — Чего ты хочешь больше всего на свете? — Чтоб ты была счастлива и смогла меня простить, — прошептала Ева, водя рукой по гладким волосам Крис. — Я виновата перед тобой, доченька. И если бы у меня был шанс все исправить, то я непременно воспользовалась им. Крис услышала тихий всхлип. Мама всегда пыталась скрыть свои эмоции, и эти слезы наверняка тоже хотела оставить в тайне. Она прижалась к маме. — Все хорошо, мамочка. Мы справимся, и обязательно уедем, и будем счастливы. Только я и ты. — Обязательно, птенчик, — шептала Ева. — Больше не плачь, мам, хорошо? — Как скажешь, — она прижалась губами к виску дочери. Крис почувствовала, как слезы мамы коснулись ее кожи. Она вновь пообещала себе сделать все, чтобы мама больше никогда не плакала. Крис сжимала холодные кисти рук мамы и быстро терла их, чтобы согреть. Внезапно ее грубо подняли с земли и поставили на ноги. — Нет! Мама! — она попыталась вновь сесть рядом с мамой и дотронуться до нее, но Льюис крепко удерживал ее. — Не рыпайся, а то я сделаю с тобой то же самое, — пригрозил он. — Ты хочешь этого? Крис его не слышала, мотала головой из стороны в сторону и рвалась всем телом к маме. Мамочка, открой глазки. Льюис ударил ее по мокрой от слез щеке. Она дернулась в его руках, но продолжила попытки вырваться. — Мама, — Крис дотронулась до плеча матери. Ева вздрогнула во сне и тут же открыла глаза. — М, что? — сонно бормотала она, открывая слипшиеся глаза. — Мам, мне приснилось, что ты умерла. Мам, мне так страшно. Я испугалась, что больше тебя не увижу, — Крис говорила так быстро и сквозь такой сильный поток слез, что казалось, услышать ее было невозможно. — Эй, тише-тише, — Ева поднялась и немного отодвинулась, освобождая место. Крис мигом легла рядом с мамой, кутаясь в мягкое одеяло. — Я здесь, с тобой. Я никогда тебя не оставлю, доченька. — Никогда? — Крис подняла голову. В темноте были видны лишь очертания лица мамы, но этого было достаточно. Она прижалась к маме сильнее. — Никогда-никогда, — прошептала мама, крепко обнимая ее. Льюис тянул ее к дому, пока она вырывалась и кричала. Он уводил ее все дальше и дальше от мертвого и иссохшего тела. Крис не верила в то, что увидела. Это все было шуткой. Розыгрышем. Ее очередным кошмаром, в котором она находила маму мертвой. Но каждый раз она просыпалась и обнаруживала маму живой. Теплой. Мама всегда окутывала ее своим теплом и успокаивала нежными руками. После кошмаров она всегда говорила, что никогда не оставит ее. Что всегда будет рядом, а плохие сны были лишь выдумкой сознания. Но выдумки сбывались, а обещания таяли. И мама все же оставила ее.