Глава 18, часть I

Мечты должны сбываться. Хотя бы в Рождество.

Джеррардс-Кросс, 20 декабря.

Мэрри расстегнула молнию на куртке и широко распахнув полы, чтобы Фисе было удобно забраться внутрь и спрятаться от холода. Затем она осторожно взяла клетку с Фиби, и та недовольно пискнула, возмущаясь очередной тряской. Мэрри выскользнула из машины, и морозный воздух тут же обжег щеки. Сзади Арчи уже возился с багажником и вытаскивал их с Гарри тяжелые чемоданы, аккуратно ставя их у двери дома. — Вы же ничего не переставляли в моей комнате? — Мэрри подошла к папе и прижалась к его теплому боку, вцепившись пальцами в ткань свитера. — Даже не беспокойся об этом. Мы частенько заходили к вам, чтобы пыль протереть и погрустить, что вы уехали. И все, больше ничего, — Арчи мягко коснулся губами ее макушки. — Так что, ваши комнаты уже давно готовы и ждут вас, — он протянул руку и взъерошил волосы Гарри, вызывая у него усмешку. — А что это, вы в дом не заходите? — раздался голос у них за спинами. — Мам! Мэрри сорвалась с места, даже не почувствовав холода. Она бросилась в распахнутые объятия Эллен, на ходу выпуская Фису. Кошка тут же метнулась в открытую дверь, мгновенно растворившись в тепле дома. — Мы так по вам скучали, — Элли целовала Мэрри то в лоб, то в щеку, то в макушку и крепко прижимала к себе. Мэрри всхлипнула и, не выдержав, дала волю горячим слезам. Она уткнулась лицом в мамину шею, чувствуя знакомый запах духов и уюта. Эллен раскрыла руки, призывая и Гарри в свои объятия. Он подошел ближе и крепко прижался к ней. — Эй, ну чего ты, Мэрри? — Эллен гладила их по спутанным, растрепанным волосам, прикрыв глаза. — Просто очень соскучилась по всем вам, — выдохнула Мэрри сквозь всхлипы. — Та-ак, хватит плакать! Арчи внезапно подхватил ее, и в один рывок усадил к себе на плечо, тихо посмеиваясь. Ему пришлось чуть согнуть колени, чтобы не стукнуться о притолоку. Мэрри вцепилась ему в волосы, чтобы не свалиться. Хотя падение вряд ли бы случилось. Папа крепко держал ее на своем плече. Первое, что она увидела, оказавшись внутри, — елку. Огромную, пушистую, почти до потолка. Множество игрушек в форме ангелов, пряничных домиков и бантиков мерцали в свете гирлянд, переливаясь золотым и красным. И, кажется, только в эту секунду Мэрри по-настоящему почувствовала, что праздник наступил. Приглядевшись, она заметила под елкой несколько коробок в яркой обертке с бантами и блестящими лентами. — Подарки открываем только на Рождество, пока не трогаем, — предупредила Эллен. — Милый, Мэрри надо переодеться и умыться. Давай, опускай ее. — А Сьюз где? — она спрыгнула на пол и тут же подхватила с пола клетку с нервно бегающей по жердочке Фиби. — Она у соседки помогает, — ответил Арчи, поднимая их с Гарри чемоданы. — Идем наверх, — Гарри улыбнулся ей, и она сжала его теплую ладонь. Мэрри кивнула ему и прижалась к его плечу. — Мы наконец-то дома, — прошептала она. Она оглянулась на елку, на маму, на их украшенную гостиную, и где-то глубоко внутри все наконец-то встало на свои места.

Малфой-мэнор, 24 декабря.

Драко поправил воротник своего пальто и пригладил волосы. У него было еще несколько минут до выхода. Несколько минут, чтобы унять свои дрожащие от предвкушения руки и успокоить скачущее в груди сердце. Вряд ли он с этим сможет справиться. Драко поднял коробку в красной обертке и золотым бантом сверху. Единственное, что его утешало, когда он смотрел на эти кричащие цвета — надежда, что Мэрри понравится его подарок. Все же он постарался упаковать красиво и без магии. Он этого не скажет, но, кажется, это и так было заметно. В дверь его комнаты постучали. Только два тихих и размеренных постукивания. Драко отложил коробку и подошел к двери. Открыв, он тут же впустил Нарциссу внутрь. — Мама? Я думал, ты на праздничном ужине, — он нахмурился, закрыв дверь. — Я тоже думала, что ты будешь присутствовать на нем. Но, кажется, — она оглядела его с ног до головы и взглянула на столик. Коробка явно выделялась в его комнате темных и серых оттенков, — ты куда-то собираешься. Отец уже спрашивал о тебе, Драко, — она наклонила голову и призвала коробку к себе. — Мам, ты сможешь ну… — Прикрыть тебя? — она улыбнулась и покачала головой. Их особняк и его бесчисленные украшения меркли на фоне Нарциссы. Именно она придавала атмосферу любому месту, где бы ни находилась. Грациозность и нежность. Его мама могла быть холодным теплом и теплым холодом одновременно. Она завораживала своей стойкой легкостью. В ней не было контрастов. Она была чем-то отдельным, непостижимым. И образцом для остальных. — Будь осторожен, Драко. Твой отец вряд ли одобрит то, что ты так близок с ней, — она протянула ему коробку. — Я скажу, что ты гостишь у Ноттов. Лайонел, к сожалению, все еще скорбит. Вряд ли у них дома сегодня праздник. — Спасибо, мам, — Драко оставил поцелуй на ее щеке и призвал эльфа. — Думаю, мисс Поттер понравится твой подарок. Буду честна, я не ожидала, что твой выбор падет именно на это. — Не то чтобы она говорила о том, что хочет, — он вздохнул и закусил щеку. — Но, возможно, ей понравится. — Сынок, — Нарцисса мягко коснулась его щеки. — Само твое появление для нее будет ценно. Драко повел плечом, сомневаясь. Нарцисса хотела сказать что-то еще, но эльф отвлек их. — Хозяин Малфой? — Да, пора, — он кивнул. Эльф взял его за край пальто и аппарировал к дому на Джеррардс-Кросс.

Джеррардс-Кросс, 24 декабря.

— Так, бельчонок, держи тарелку. — Мам, положи и мне кусочек! — послышался голос Сьюзи. — Без овощей совсем не пойдет, Гарри, — произнес Арчи, добавляя племяннику в тарелку побольше картошки. — Ла-адно, — недовольно протянул ее брат. Мэрри поставила перед собой протянутую папой тарелку и начала накладывать себе еду. Ароматы индейки с овощами и йоркширского пудинга заполонили все ее мысли. Ей хотелось побыстрее отведать каждое блюдо и насладиться их вкусом. Положив себе всего понемногу, она почти уже приступила, как послышался звук дверного звонка. — Мы кого-то ждем? — Эллен повернулась в сторону двери. — Ну, вообще, нет. Сейчас посмотрю, кто там, — Арчи привстал со своего места. — Давайте я лучше, — Мэрри быстро слезла со стула. — Вы уже начали есть, так что не отвлекайтесь. Да и я ближе к выходу. Она поспешила к двери и, опершись о ручку, посмотрела в глазок. Мгновение, и она затаила дыхание. Все внутри нее подскочило и сжалось. Еще бы. Ведь за дверью был он. Драко. Он стоял прямо у их дома. Губы тут же растянулись в широкой улыбке. Она задрожала, пока мигом вертела ключ в замке. Открыв двери, она тут же стиснула Драко в своих объятиях. — Я совсем не ожидала! Почему ты не сказал? Боже, Драко, — слова вылетали из нее с небывалой скоростью. Она запиналась, уткнувшись в ворот его серого пальто, и не отпускала из своих крепких объятий. — Сюрприз, — только и сказал он. Его руки потянулись к ней и легли на спину и плечи. Он прижимался к ней, зарываясь носом в рыжие волосы, на которых снег медленно оставлял свои следы. Грохочущее сердце успокоилось, как только он увидел ее. Ему и не следовало так переживать. Это же была она. Мэрри. Его Мэрри. С ней он мог не переживать и расслабиться. Она отстранилась от него, не опуская рук с его плеч. — Мне нравится твой сюрприз, — Мэрри немного отвела взгляд, смущаясь. — Я… — он сглотнул и поднял с крыльца коробку. — У меня для тебя есть подарок. Мэрри неуверенно потянулась к подарку, дотрагиваясь до золотого банта. — Драко, не стоило, — прошептала она. — Мэрри, кто там? — ее окликнула Эллен. Послышались шаги. Мэрри оглянулась и немного отошла, чтобы папа увидел их неожиданного гостя. — Драко? Рад видеть, — он протянул руку, и Драко пожал ее. — Заходите же внутрь, замерзнете. — Я, наверное, помешаю… — начал Драко, но Мэрри уже схватила его за руку, переплела их пальцы и повела в прихожую. — Не говори глупостей, — произнесла она. — Твои родители знают же, что ты у нас? — уточнил Арчи, показывая, куда можно повесить пальто. — Да, мистер Эванс. — Называй меня Арчи, хорошо? Драко кивнул и взглянул на Мэрри. Она взяла его подарок и прижала к себе. — Ты не против, если я открою его после ужина? — Не против. Можно я с тобой буду? — Да, конечно! Мэрри направилась к лестнице и поспешила наверх, чтобы положить его подарок у себя в комнате. — Я не ошиблась же, это Драко? — к нему вышла женщина в легком красном платье. — Да, Элли. Познакомьтесь, — произнес Арчи, расплываясь в легкой улыбке. — Здравствуйте, миссис Эванс, — Драко протянул ей руку. — Не нужно столько официальностей, милый. Просто Эллен, — она улыбнулась ему, подошла ближе и обняла. Драко выдохнул. От нее веяло уютом и нежностью. Рассказы Мэрри о ее маме и реальность слились воедино. Эллен Эванс была именно такой, как он и представлял себе. — Я так рада с тобой, наконец, познакомиться. Столько времени уже о тебе слышу от Мэрри, но вживую вижу только сейчас. — Я тоже очень рад. Эллен провела рукой по его щеке, завела ее за его спину и повела на кухню. Мэрри уже успела вернуться и подбежала к ним. — Сьюз, знакомься, — она указала на Драко. — Это Драко. Драко, это моя сестра, Сьюз. — Приятно познакомиться с тобой, Драко, — Сьюзи подошла к нему и протянула руку. Драко охотно пожал ее. — Только Мэрри зовет меня так. Для всех я Сьюзи или Сьюзен. — Хорошо, Сьюзен, — он кивнул и разомкнул их рукопожатие. — Ну с Гарри вы уже знакомы, — протараторила Мэрри, поглядывая на своего брата. — Да, Драко, рад тебя видеть, — отозвался он. — Взаимно. Им недолго пришлось стоять и пожирать друг друга недовольными взглядами. — Так, все, садитесь за стол уже. Еда остывает.

***

Мэрри похлопала по своей кровати, приглашая Драко сесть. В ее комнате был лишь приглушенный свет. Он оглядывался и остановился у стены, увешанной постерами. — Кто это на постерах? На всех был изображен только один мужчина с кудрявыми темными волосами, и, что было необычно для Драко, на нем были куртки с блестками и такая же блестящая черная шляпа. Ни на одном не было имени. Просто фотографии. Скорее всего, это мог быть какой-то певец. — Майкл Джексон, конечно, — она встала с постели и подошла к нему. — Слышал о нем? — Драко мотнул головой. — Послушай как-нибудь на досуге. Драко скривил лицо. Не то чтобы он хотел вникать в магловскую поп-культуру. Не то чтобы он в принципе хотел вникать во что-то магловское. Но… Свой подарок для нее он уже упаковал самостоятельно, без магии, потому что знал, что Мэрри наверняка оценит это. Возможно, он смог бы сделать еще несколько исключений. — Тебе он очень нравится? — Безумно, — протянула она. — А какая твоя любимая песня у него? — Beat it и Bad, — Мэрри прищурилась и взглянула на постеры. — Dirty Diana еще хороша. Послушай, ладно? Может быть, тебе даже понравится. Драко кивнул. Он запомнил ее любимые, чтобы обязательно познакомиться с ним в первую очередь. В последний раз глянув на постеры, он подошел к ее кровати и сел рядом с Мэрри. — А ты останешься у нас на ночь? — Не планировал, а что? Мэрри коснулась пальцем тыльной стороны его ладони и опустила взгляд. Он взял ее ладошку и положил к себе на ногу, поглаживая пальцы. — Просто, — Мэрри облизнула губы и вновь подняла на него взгляд. Драко наклонил голову. — Давай ты останешься. У нас есть гостевая комната. А утром, после завтрака, отправишься домой. Драко немного сжал ее руку, лежащую на его ноге, и провел по костяшкам большим пальцем. — Или же можешь ночевать в моей комнате. У тебя, ну то есть, у вас я уже ночевала. Твоя очередь, — она хмыкнула и легла. — То кресло у окна, — она указала на предмет мебели. — Раскладывается, — Драко тут же прыснул. Мэрри цокнула. — В отличие от вашего дивана, мое кресло и вправду раскладное. Так что не надо тут. На полу ты не останешься. Она потянула его, и он тоже лег. Вот только сразу же, как его спина коснулась чего-то твердого, послышалось громкое недовольное «Мяу!». — Фиса! Драко поднялся, выпуская из-под себя кошку. Фиса взглянула на него, и он мог поклясться, что в ее взгляде читалась чистая кошачья ненависть. Вот только эта неприязнь быстро прошла. Фиса приблизилась к нему и начала обнюхивать. Да так грациозно, аккуратно и с некоторой королевской осторожностью. Драко посмотрел на Мэрри. Та лишь покачала головой и легла обратно на подушку. Кошка тем временем уже ласкалась об его шею и во всю мурлыкала. Он протянул руку и погладил ее от головы до сразу же приподнявшегося хвоста. — Она меня узнала, что ли? — он продолжал гладить кошку одной рукой, пока другой держал Мэрри. — Не думаю, — отозвалась она. — Ты ей просто понравился. — Приятно знать. Фиса кружила вокруг него, не унимаясь. Передними лапами она топталась у него на груди. Драко наконец лег, а кошка, взобравшись на него, свернулась калачиком и продолжила тихонько мурчать. — Предательница, — буркнула Мэрри. — Появился парень на пороге, и ты тут же к нему, Фиса. Вертихвостка. — Ты же не завидуешь ей, м? — Драко хитро улыбнулся ей. Он не видел, как румянец вспыхнул на ее щеках от его слов. — Да конечно, — она отвернулась и приподнялась на локте. Тут же ее взгляд зацепился за ту самую красную обертку. — Твой подарок, Драко. Я же хотела открыть его. Мэрри взяла коробку со стола и включила светильник, чтобы стало немного светлее. Сев обратно рядом с Драко, она немного потрясла коробку. — Там что, не один предмет? — засомневалась она, вертя подарок в руках и не решаясь открыть. Драко лишь мотнул головой и облизнул губы. В груди зарождалось чувство, что подарок неподходящий, и что ей это совсем не нужно было. Он ведь вдруг сам решил, что ей это понравится. Но было уж поздно. Ему оставалось только наблюдать. Мэрри потянула за ленточку, распуская бант. Ей хотелось распаковать все как можно аккуратнее, чтобы не повредить обертку. Коробка была не очень большой, но и не маленькой. У нее не было никаких предположений, что бы в ней могло быть. Открыв крышку, она пригляделась. Внутри лежал чемоданчик, обитый кожей. Драко молчал на все ее допытывающие взгляды. Вытащив подарок из коробки, она обнаружила, что он был достаточно тяжелым. На крышке прямо в центре была выгравированная золотая сова, а по бокам ее обрамляли ленты с надписью «Norma Professional», а ниже — «Schmincke 1881». У Мэрри в голове крутилось множество мыслей. Она пыталась вспомнить, где встречала это название, потому что она была уверена, что уже где-то видела его. Отщелкнув замки, она подняла крышку. Набор масляных красок. Затаив дыхание, она подняла глаза на Драко. В голове тут же всплыли воспоминания. Лимитированная коллекция немецких красок премиум-класса. Газеты пестрили заголовками о новой разработке великих Schmincke. Тираж этого набора был меньше сотни. — Драко, но… Почему именно краски? — только и смогла сказать она. Она пыталась припомнить хоть один момент, когда она говорила что-то о живописи. Да, они могли останавливаться напротив картин в Хогвартсе и рассматривать их, но вряд ли это навело Драко на мысль, что она хочет попробовать себя в этом. И это был очень дорогой подарок. Даже слишком. Такие краски сейчас были редкостью. Только недавно в новостных репортажах транслировали километровые очереди в официальные магазины бренда. А теперь это сокровище было в ее руках. Драко отвел взгляд и запустил пятерню в волосы. — Просто ты как-то сказала, что хочешь найти для себя занятие, которое будет тебя одновременно и успокаивать, и при этом позволит выплеснуть накопившиеся эмоции. Я долго думал, что такого тебе может понравиться и… — Мэрри положила руку поверх его, и, кажется, он смог перевести дыхание. — Возможно, ты захочешь попробовать себя в рисовании. Краски смогут унять, как ты говоришь, шторм внутри тебя, а на холсте ты сможешь показать все, что чувствуешь. — Драко, это невероятный подарок, — несколько слезинок скатились с ее лица. Ее глаза. Ее потрясающие глаза блестели. Драко хотел было остановить себя, но не смог. Протянув руки, он обхватил ее лицо, стирая слезы. — Спасибо, — тихо произнесла она и приблизилась к нему. Совсем близко. Мэрри, не глядя, отложила подарок и коснулась его плеч. Склонив голову и скользнув ладонями по его спине, она оставила легкий поцелуй на его щеке и прильнула ближе. Драко застыл. Его руки действовали сами собой и в секунду ответили на объятие. — С Рождеством, Мэрри, — прошептал он. Где-то на фоне большие часы в гостиной отбивали полночь. — С Рождеством, Драко. Рождество. В этом году он полюбил этот праздник намного больше.

Авалон-Холл. Поттер-мэнор, 25 декабря.

«Дорогой Привет В общем, Филипп, Ты зря беспокоишься обо мне. Со мной все хорошо, правда. Мама и папа встретили меня, и теперь я постоянно с ними. Как твои дела? Лучше об этом мне расскажи. И еще, что вы планируете с Мэрри? Я ей написала, но она, наверное, ответит нескоро. Вы оба зря волнуетесь обо мне. Паникеры, честное слово. При встрече передай своей сестре, что я ее очень сильно люблю, а ее письма скоро перестану открывать, если она продолжит так сильно паниковать. Я не знаю, как часто сама смогу писать вам. Мама приболела немного, и мы с папой заботимся о ней. Но я уверена, что все будет хорошо. Рождество же, как никак…» Филипп крутил ее письмо, перечитывая снова и снова. Если бы его спросили, то он бы смог пересказать его с точностью до каждого знака. Он прочитывал его с ее интонацией. Фальшивой. Крис врала ему в каждом своем письме. Каждое ее слово о том, что с ней все в порядке, было ложью. Острые строчки, что она писала своими руками, так и отдавали встревоженностью. Просто отмазка. Она что-то скрывала и отказывалась говорить, что именно. Мэрри волновалась не меньше него, и они вместе думали, что можно было сделать. Крис категорически запретила приезжать к ней, и им приходилось мириться с этим. «Фил, ее отец — монстр. Я не знаю, что мы можем сделать, чтобы вытащить ее оттуда». Им не был известен ее точный адрес, ведь, чтобы доставлять письма, он и не нужен был. Совы прекрасно знали, куда им лететь. Но у них была Джоселин, для которой явно не составило бы труда произнести несколько заклинаний и проложить тропу прямо до дома Миллеров. Их останавливал только Льюис. «Он сделает с ней что-нибудь, если мы внезапно нагрянем», — его глаза бегали по записке от сестры. «У нас есть Джоселин!» — взмах палочкой, и его бумажка с ответом растворилась в огне, быстро перемещаясь к ней. «Уверен, что она вмешается? Мне кажется, что она знает о Льюисе больше, чем мы, поэтому она пока в стороне» «Я просто не посвятил ее во всю суть еще» «Фил, ты говоришь о Крис большую часть времени, я в этом ни секунды не сомневаюсь, хотя меня и нет сейчас рядом. Так что, Джоселин точно в курсе всех твоих и моих опасений» «Ну и что, по-твоему, ее тогда останавливает?» «Не знаю» Филипп ударил кулаком по столу, отбрасывая письмо Крис в сторону. Все равно оно было бесполезно. Все, что в нем цепляло — то, как немного искривлялись буквы, когда она писала о родителях. — Сядь прямо, Филипп, — строгий тон и сразу за ним удар тростью по спине. Бывало и больнее. Он лишь сцепил зубы от раздражения и быстро выпрямился. Джоселин стояла позади него и заваривала себе кофе. Только вручную. Ритуал, который она никогда не нарушала. Турка, отфильтрованная вода из-под крана, ложка арабского перетертого кофе. Полная тишина четыре с половиной минуты. Ровно столько нужно для идеального состояния этого напитка, которое могло бы удовлетворить Джоселин. Почти неслышимый удар чашки о блюдце. Тихое журчание жидкости, пока она переливала ее из турки. Джоселин села во главе стола и мерно сделала глоток. Филипп выдохнул, облокотившись на спинку стула под ее прищур. Рождество и скорый приезд Мэрри делали ее мягче. Возможно, на нее влияло и то, как Фрэнк украсил огромный особняк. Все вокруг сверкало золотистыми блестками. Дом пропитался ароматами имбирного печенья и какао. — Полагаю, твой отказ от сегодняшнего завтрака и вчерашнего ужина связан с этим письмом? — Да. Я беспокоюсь о Крис, — он вновь взял письмо. — Филипп, строгие родители — это не приговор, — Джоселин взмахнула рукой, и тут же появившаяся эльфийка вложила в нее свежий номер «Пророка». — Вы с Мэрри наверняка преувеличиваете. — Ее отец ее бьет, — он старался не повышать тона и говорить спокойно, но все это срывало его с места. Филипп еле сдерживал себя. Джоселин перевернула страницу и отпила еще немного кофе. Филипп пристально наблюдал за каждым ее движением. Она напряглась, но не показывала этого. Никто бы и не заметил этой мимолетной смены эмоций. Никто, кроме тех, кто прожил с ней достаточно долго. — Почему ты не хочешь помочь нам? Крис в опасности. Это моя близкая подруга, — он поджал губы. — Мэрри считает ее сестрой. Ты же сама это прекрасно знаешь. — Это чревато последствиями для Мэрри и Гарри. — Что? Какими последствиями? — Филипп, — она выпустила газету из руки. — Льюис Миллер — Пожиратель Смерти. И к тому же, его род все еще в списке «Священных тридцати». — Но Крис полукровка… — Она бастард, Филипп. — Тогда зачем она ему? — его словно погрузило в вакуум. Грудная клетка мерно поднималась и опускалась, пока часы отсчитывали последние секунды перед падением. — Чтобы сделать из нее свою копию. Она его наследие, Филипп. Он сглотнул, отодвинулся от стола и встал, направляясь к выходу. Они не смогут ей помочь. Крис была в ловушке Пожирателя, и даже не подозревала об этом. Планы Филиппа рушились на глазах. Слишком опасно. Если он попытается вытащить ее из лап Льюиса, то тот предпримет что-то в отношении Поттеров. Загадка была в том, почему Миллер не сделал этого раньше. Он явно выжидал какого-то момента. «… Пиши мне почаще, а я буду стараться отвечать как можно скорее! С Рождеством тебя, Филипп! Будь счастлив и знай, что встреча с тобой — самое лучшее, что произошло со мной в этом году. Очень сильно люблю тебя и жду нашей встречи, Твоя Крис».

Америка, 25 декабря.

Zevia — Why do I exist Рассвет пробивался сквозь плотные, ватные облака с трудом, словно боясь потревожить этот дом. Робкие зимние лучи почти не грели, но все же разгоняли тьму по углам. Крис подняла голову с подушки и медленно выдохнула, наблюдая за облачком пара. Ночь закончилась. Ее кошмары, будто живые твари, сжались и заползли обратно в щели сознания. Вместе с солнцем отступал и страх. Она не знала наверняка, приходил ли кто-то к ней в комнату каждую ночь, или же нет. Возможно, это был сквозняк. Возможно, она снова все придумала. Как и всегда. Крис выбралась из-под одеяла и тут же поежилась от холода. Льюис терпеть не мог камины. Даже в лютый мороз он не позволял разводить огонь, и по ночам комнаты выстывали так, что казалось еще немного, и стены покроются инеем изнутри. Надев теплый свитер, она бесшумно выскользнула за дверь. В коридоре стояла тишина. Только половицы поскрипывали под ее босыми ступнями, но Льюис не мог проснуться от этого. Он в своей спальне за плотно закрытой дверью спал мертвым сном. У нее было немного времени. Она опустилась на корточки у люка в полу, нащупала пальцами холодный металл и, затаив дыхание, подняла дверцу. Вниз вели ступеньки, уходящие в темноту. Свет загорался только через несколько пролетов, поэтому первые шаги она делала наощупь. Щелчок выключателя. Свет моргнул и залил подвал бледным мерцанием. Подвал Льюиса был огромен, и мог служить отдельной квартирой для еще нескольких человек, но все, что здесь было — необработанные грязные стены, каменный пол и запах сырости. Крис замерла и оглянулась по сторонам. Он спал. Конечно же, он спал. Ему незачем было так рано вставать. Она пошла вперед, ведя ладонями по стенам, каждый раз вздрагивая от малейшего шороха. Перед поворотом она замерла на несколько секунд, собираясь с духом. Сердце колотилось где-то в горле. Выдохнув, она ускорила шаг, добираясь до своей цели. Крис, не чувствуя холода, опустилась на ледяной пол и протянула руки к неподвижному телу. Она поправила одеяло, укутывая маму плотнее, заботливо, как когда-то та укутывала ее. — Мама, я пришла, — прошептала Крис, и голос дрогнул. — Он запретил мне спускаться к тебе, но он пока спит, и я решила, что смогу побыть с тобой недолго. Ведь сегодня Рождество. Она протянула руку и пригладила светлые волосы матери. Они оставались мягкими, как и всегда. Ее лицо стало серым, в тон здешним стенам. Крис почти невесомо провела пальцами по синим губам Евы. — Он сказал, что отдаст тебя на растерзание волкам в ближайшем лесу, если я буду себя плохо вести, — Крис шмыгнула носом, чувствуя, как к глазам подступают слезы. — Он же этого не сделает, мам? Я очень хорошо себя веду. Я слушаюсь его, правда. Но ему все равно не нравится. Она взяла мамину холодную, неестественно тяжелую руку в свои ладони, поднесла к губам и начала целовать — пальцы, костяшки, запястье. Тщетно пытаясь согреть. — Мам… Я скучаю по тебе. Крис откинула голову назад, прижавшись затылком к стене, не выпуская маминой руки. Она сжимала и терла ее между своих ладоней, пытаясь хоть немного согреть. — Ты говорила, что никогда не оставишь меня. Мам, — она запнулась, смаргивая, и одна слезинка все же скатилась по щеке, — я осталась одна. С ним, — шептала она. — Мне очень страшно. Она быстро смахнула слезы и закусила губу до боли. Крис легла на холодный каменный пол, прижимаясь всем телом к маме. — Он приходит ко мне каждую ночь и шепчет что-то. Я не знаю, что мне делать. Крис не знала, сколько у нее осталось времени. Льюис мог проснуться в любую минуту. Может, он уже ходит по дому, заглядывает в ее пустую комнату. Скоро он поймет. И спустится сюда. — Он трогает меня, — прошептала она так тихо, как только могла, глотая слезы и ком в горле. — Он говорит, что хорошие девочки послушно ложатся на кровать и позволяют отцам гладить себя. Но это же ложь. Забери меня к себе, мам. Пожалуйста, спаси меня от него. Ее пальцы скользнули под одеяло, нащупывая то, что она спрятала там несколько дней назад. Пальцы сомкнулись на холодном лезвии. — Мои кошмары сбылись. Ты умерла, а я осталась одна. Крис резко сжала ладонь в кулак. Лезвие впилось в кожу, и сначала она почувствовала только тупой толчок, а потом уже жгучую, острую боль, разливающуюся по ладони. Горячая кровь хлынула, окрашивая тонкое одеяло в темно-красное. Она всхлипнула, сжимая еще сильнее. — Я очень сильно люблю тебя, мамочка. Совсем скоро она потеряет достаточно крови, чтобы почувствовать тошноту и головокружение. Еще немного, и боль перестанет быть такой сильной. Больше ничего не будет. Только темнота и покой. «Птенчик, Если ты это читаешь, то я вероятно уже не рядом с тобой. Я не знаю, что ждет меня, и что со мной сделает Льюис. Я лишь надеюсь, что ты будешь в порядке. Мое солнце. Мой маленький ангел. Я никогда не заслуживала такой дочери, как ты. Мне жаль. Мне до безумия жаль, что твоя жизнь была испорчена из-за меня. Я пытаюсь все исправить, но чувствую, что не успею. Крис. Тебе сейчас тяжело, я знаю. Но ты должна держаться. Ты должна быть сильной. Не поддавайся ему, борись. Моя маленькая девочка, помни, что я горжусь тобой. Каждую секунду твоей жизни я горжусь тобой и бесконечно люблю. Я рядом. Да, ты не можешь со мной поговорить или почувствовать тепло моих объятий, но я все равно рядом. В твоем маленьком, но таком храбром сердечке. Я знаю, что ты со всем справишься, мой птенчик. Знаю, что ты не дашь сломить себя, как это дала сделать я. В своей жизни я совершила много ошибок, но ты стала моим самым правильным решением. Ты мой свет, и навсегда останешься им. Не верь тому, что тебе внушают. Твое доброе, ласковое сердечко не способно на зло. Оно способно только на любовь. Всепоглощающую любовь и понимание ко всем, кто этого даже не заслуживает. Просто помни, что я всегда буду с тобой. Я люблю тебя, доченька. Люблю больше всего на свете, Мама».