На обочине

Сбежать от Валентино было невозможно. Выход один: напороться грудью на ангельский клинок, шагнув в неизвестность. Если так подумать, не самый плохой исход: в Аду было полно самоубийц, и ни один из них — разве что совсем уж конченные психи — не рассчитывал оказаться в лучшем мире. Но было достаточно тех, кто рассчитывал на Забвение. Отсутствие всего и вся. Конец. Энджел конца боялся. Больше чем Валентино, больше чем боли, больше чем даже беспомощности. Уже подохнув, он любил жизнь. Настолько, что придумал отчаянный выход номер два. — А что потом? — три недели назад он спешно излагает ещё сырой план Черри. Позже, сильно позже, она вносит несколько значимых корректировок в ту его часть, которая проходит в Пентаграм-сити. Без её участия план был бы обречён. Но, только услышав идею Даста, она не спрашивает, как именно он будет пересекать границу, кто согласится его довезти и не сдать Валентино, и почему мотылёк не хватится любимой игрушки до того, как та выйдет даже за двери порностудии, не говоря уже о том, чтобы достигнуть границы Гордости. Её интересовало, что будет потом. — Я не задержусь в Гневе. Мне нужно всего-то попасть в круг Похоти. Мои плакаты висят в каждом уголке Ада, не только в Гордыне. Я знаменитость всё-таки. Уверен, что я найду себе работу. В идеале, конечно, попасть сразу к князю Асмодею... но даже просто как шлюха я смогу зарабатывать. Черри вздыхает, играя с коктейльной вишенкой, гоняя её ногтем от одного края опустевшего бокала до другого. — Энджел, я имею в виду, как ты доберёшься до Похоти? Лифт для грешников закрыт, а путь долгий. Найти того, кто просто перевезёт тебя через границу, и того, кто довезёт до Похоти — две задачи разного уровня сложности. В круге Гордыни часто встречаются импы и гончие. Нехватка рабочих мест, отсутствие перспектив и желание прославиться приводят их в большие города вроде Пентаграм-сити или Имп-сити. Суккубы встречаются куда как реже, и не все из них готовы цепляться за любую, даже иллюзорную возможность заработать. Энджел понимает, о чём беспокоится подруга, но её опасений не разделяет, беспечно пожимая плечами: — Доеду на попутках. Вряд ли у меня будут сложности с поиском желающих меня подвезти. Самое сложное — пересечь границу. Как же он ошибался. Конечно, отчасти в произошедшем Энджел виноват сам. Лучше признать это сейчас, чем самообманчиво закрывать глаза на правду. Если бы он не обдолбался, повинуясь зависимости, удерживающей его на поводке похлеще любого контракта, сейчас он бы хотя бы знал, в какую сторону идти. Он был бы при деньгах и в чистой одежде. Сейчас Даст озирается вокруг в надежде увидеть хоть кого-то. После Пентаграм-сити, перенаселённого настолько, что в одиночестве невозможно было оказаться даже в толчке, кажется, что он остался последним существом в Аду. А может грешники физически не могут пересекать пределы круга Гордыни, и с ним случилось то же самое, что случается с убитыми ангельским оружием? Ну нет. Несмотря на жару, явственно и вполне реально ощущающуюся, Энджел зябко ведёт плечами. Он в круге Гнева, и он справится с тем, чтобы найти попутку. Даже в этом безлюдном месте. Ждать или идти? Если идти, то в какую сторону? Было бы невероятно тупо выйти снова к границе и сдать себя таким образом. Розоватое небо начинает словно сгущаться, заливаясь более привычным грешнику красным. От гор отделяются тонкие золотые ниточки, которые, наливаясь, обещают вырасти в полноценные светила. Энджел что-то слышал об ориентировании по солнцу, но не имеет ни малейшего понятия как это делать, да и тем более здесь, где солнц несколько и все над вулканами. Ему еще предстоит понять, что их несколько. Но по крайней мере он уже соображает, что розовый значит на этом круге ночь. Розовый — его цвет, а ночь — его время, но всё это работает при наличии хоть одной живой души вокруг. Устав от похотливых взглядов и прикосновений в своей старой, но ещё такой свежей, жизни, Энджел мечтал об одиночестве. Теперь оно тяготит настолько, что становится невыносимым. Прижав к груди сумочку двумя парами рук, он медленно бредёт по дороге. Не уверенный, что куда-то придёт, он не видит смысла торопиться. Жаркий и сухой воздух вокруг давит так, что кажется, что его сердце вот-вот разорвётся в клочья. Он, наверное, будет первым грешником, умершим от сердечного приступа. Смерть не от ангельского оружия обратима, и он снова очнётся в этой чёрно-красной пустыне? Будет чувствовать себя ещё хуже, и снова умрёт? Вот это похоже на вечные пытки и концепцию Ада. Не котёл, куда изощреннее Он, наверное, будет первым грешником, умершим от жажды. Пересохшее горло саднит изнутри так, как будто от сухости потрескались не только губы, но даже кожа изнутри. Пот, слепляя белый пух, заливает глаза, разъедает. Что бы сказала Черри на план лечь прямо посредине дороги и ждать конца? За мысль о ней, и о том, как много она сделала для того, чтобы Энджел оказался здесь, зацепиться не получается. В голове кружит только желание сдаться, а всё остальное теряет смысл. Шаг, ещё шаг. Даст знает что будет передвигать ноги, пока не свалится совсем. Солнца совсем восходят над вулканами, и, хотя казалось, что жарче уже не будет, каждое из них палит, обжигая раскалённым воздухом. Когда рядом с ним проносится автомобиль, и тормозит довольно-таки впереди, Энджел едва поднимает голову, не способный поверить в происходящее. Силы берутся слово из ниоткуда. Подняв голову и распрямив плечи, он ускоряет шаг. За рулём сидит девушка-имп. Её высокие острые рожки почти достают до крыши низенькой тачки, и кажется, что при каждом повороте головы она вот-вот будет царапать ими потолок. Но она помещается. — Приве-е-ет, крошка, прокатишь меня? — измученный жаждой голос звучит хрипло, и на каждой гласной Энджелу кажется, что его горло изнутри царапают когтями. Но он всё равно подмигивает девушке, проводит руками по бёдрам, как будто стоит в лучшем своём наряде, а не в испачканой и помятой одежде, чуть дёргает подбородком, заставляя взлететь чёлку. Вместо ответа демоница моргает, видимо переваривая услышанное, потом хихикает и трогается с места. — Нет, стой, прошу! — голос бывшей порнозвезды едва различим в затарахтевшем моторе. Автомобиль тормозит снова. — Для извращенца ты ошиваешься в слишком безлюдном месте. "Ты что, не знаешь, кто я?" — в голове вертится возмущенный вопрос, но ответ на него приходит быстро и болезненно. Она его в самом деле не узнаёт. Эта девушка не знает, кто такой Энджел Даст, порнодемон. По крайней мере не настолько хорошо, чтобы узнать его на пыльной дороге. — Ладно, я сегодня добрая душа, запрыгивай, — она кивает ему на пассажирское сиденье и, когда Энджел открывает дверь, снова хмыкает и отодвигает сиденье назад до упора. Имп рогами не задевает крышу, а вот Энджел бы точно рисковал свернуть шею, оказавшись на сидении. Поэтому он послушно опускается на пол машины, прижимает к груди колени, но всё равно упирается ими же в бардачок. — Ты ведь в курсе, что это дорога к Гордыне, а не от неё? — будничным тоном интересуется имп, трогаясь с места, и хихикает снова, когда Энджел тянется к её руке на руле и одёргивает себя, в незаконченной попытке остановить, — да не ссы, я знаю, что тебе туда не надо. Сделаю крюк и скину поближе к фермам. Пить хочешь? Энджел торопливо кивает, и она кидает ему на колени полупустую и горячую, но всё-таки бутылку с водой. Намереваясь сделать всего пару глотков, он высушивает её досуха. — Откуда ты знаешь, куда мне надо? — настороженно спрашивает он, торопливо пряча бутылку, чтобы побыстрее убрать видимое свидетельство своей жадности. Имп пожимает плечами. — Белобрысая дылда в двух метрах от границы. Ты думаешь, ты первый грешник, который пытается сбежать из Гордыни? Это откровение почему-то задевает. Да, Энджел не задумывался об этом, но если бы его кто-то спросил в лоб раньше, как это демоница сейчас, он бы решил без тени сомнения, что он первый. Хотя если так задуматься, ничего удивительного в этом нет. Просто есть непреложный факт, что грешники не могут покидать первый круг Ада. Но не то чтобы грешники в большинстве своём законопослушные и неамбициозные. Импу, перевозившего его через дорогу, ни тем, с кем они консультировались насчёт фальшивого разрешения на въезд, его запрос не показался специфическим. Стоило задуматься об этом раньше. Словно вторя его мыслям, девушка за рулём кивает, снова едва не задевая рогами крышу машины. — Вас тут толпы перед Чисткой. Тогда полиция более активна: отстреливают прямо из автоматов, штрафуют местных жителей за содействие. А сейчас не сезон. Энджел нервно смеётся перспективе быть отстрелянным. К первой паре рук, обхватившей колени, добавляется вторая. Такая неконтролируемая попытка защититься от дурных вестей. — Так что шансы у тебя хорошие. Не знаю, на что именно, но по крайней мере не сдохнуть здесь и сейчас. От кого бежишь-то, бедолага? Машинально пригладив волосы, Энджел поднимает взгляд на водителя. Она чем-то похожа на Черри — или ему не хватает её настолько, что он ищет её черты в первой встречной. Как бы то ни было, это побуждает его открыться. К тому же, она спасла его. Если не от смерти, так от чего-то похуже. — От Валентино, — понимания в глазах уроженки круга Гнева не проскальзывает, и, взъерошив только что уложенную прическу, Энджел оттягивает пряди, задумываясь: — слышала что-нибудь про "Ви"? В чужих глазах ноль узнавания и море любопытства. — "Вокстек"? "Ви-фон"? "Вокс-фликс"? — Ты про популярные приложения? — Именно. Валентино — один из трёх оверлордов, которому принадлежит всё это. Ну, по его части больше наркота — в круге Гордыни, клубы — тоже в круге Гордыни, кстати, порно — ну везде я полагаю. — Ты как будто восхищён. Прищуриваясь, Энджел чувствует, как маленькие шесть глаз вот-вот откроются, что бывает с ним в порыве сильной ярости. Как этой демонице удаётся так ловко задевать его? В самом деле, что именно такого она его сказала, что его так разозлило? Стиснув кулаки так, что ногти впиваются в ладони даже сквозь плотные перчатки, Энджел натягивает одну из своих самых милых улыбок. Ему стоит быть приятной компанией, чтобы не продолжить куковать на обочине. — Просто от него мне было не скрыться в круге Гордыни. Ни в Пентаграмм-сити, ни где-то ещё. — А чем ты ему так насолил? — Ну... — Энджел неловко смеётся, и всё-таки поддаётся искушению похозяйничать в чужой машине. Зеркальце на козырьке в этот раз на месте, но лишь для того, чтобы показать ему, насколько жалко он сейчас выглядит, — веришь или нет, я популярная порнозвезда. И... Если коротко, то босс из него не очень. — То есть я могу вернуть тебя в круг Гордыни и срубить кучу бабла? — уточняет демоница, как будто бы оскаливаясь в улыбке, которая не кажется Энджелу дружеской. Расслабленность, понемногу захватившую тело, снимает будто ушатом ледяной воды. Пальцы нижних рук впиваются в сумочку, ладонь верхней сама тянется к припасённому в ней пистолету. — Я не вернусь. Голос Энджела снова хриплый. Вариант оказаться на обочине кажется не таким уж и скверным. Прыгать кажется невысоко. — Эй, эй, расслабься. Ты какой-то нервный и шуганый. Как тебя зовут-то, популярная порнозвезда? — Энджел, — он заставляет себя убрать руку от застёжки сумочки, разжать пальцы, хотя каждый клочок его тела всё ещё напряжён, — Энджел Даст. — Энджел Даст, — девушка смакует его имя, протягивает, и на её лице наконец мелькает то, что порнодемон искал там с самого начала — узнавание, — А-а-а. Энджел с афиш. Ну нихуя себе. — Да. Нихуя себе, — в этот раз улыбка выходит искренней, хоть и немного грустной, и Энджел отворачивает зеркальце от себя, чтобы помятое лицо и заблёванный пиджак не мозолили глаза хотя бы ему. — Неважно выглядишь. Впрочем, — отняв руку от руля, девушка протягивает её ему, — Анита. Будем знакомы. — Будем знакомы. Спасибо, что подобрала. — Не за что. Взяла бы деньгами, да ты похоже не при них. Придётся тебе ещё и совет дать забесплатно. — Не прыгать в тачки к незнакомкам в круге Гнева? Анита смеётся, как хорошей шутке. — Не лезь со своими сальными подкатами к первым встречным. Может в круге Гнева тебя и хотели все, но... знаешь, мы хоть и живём в месте, которое вы, грешники, назвали Адом, мы не такие как вы. Здесь не худшие их нас. Здесь все. Мы рождаемся, болеем, стареем. Тебе попадутся импы-дети, импы-верные-в-браке, импы-стесняшки. Многие из местных всю жизнь жили в этом круге, работали на фермах, выращивали еду, которую едите вы, в том числе или работали на шахтах. Я теперь поняла, почему ты пытался подкатить ко мне на дороге, но... дело твоё, но я не думаю, что ты так добьёшься хорошего отношения к себе. Анита говорит так проникновенно и убедительно, что Энджел невольно задаётся вопросом, не репетировала ли она, чтобы выступать в каких-нибудь кружках сочувствия импам или политических дебатах, а потом с ужасом осознаёт, что она может быть права. Не все импы интересуются порно. И тогда ему совсем нечего предложить местным жителям. — Анита, слушай... А ты не можешь довезти меня до круга Похоти? Сдерживая смешок, имп фыркает. — Нет. Нет и всё. Без комментариев и условий. — Ну, пожалуйста? — Слушай, я сделала доброе дело, но не нанималась быть нянькой. Давай сам, Энджел Даст. Тебе и так сказочно повезло встретить меня. Это правда, но Энджел всё равно чувствует себя обманутым. Почти сразу же автомобиль тормозит, и он чувствует себя обманутым вдвойне. — Приехали. Вокруг пустыня. Чёрт-чёрт-чёрт. — Послушай, если я обидел тебя, мне жаль. Мне правда нужна твоя помощь, и я не знаю как тебя отблагодарить, но... — Энджел Даст, — поджав губы, Анита снисходительно кивает головой и всё-таки чиркает рогами о потолок. Прищурившись, Энджел замечает несколько светлых, едва различимых царапин над водительским сиденьем, — дальше нам не по пути. Тебе не нужно идти по дороге. Перейдёшь через холмы, выйдешь к первой ферме. Если тебе не разрешат отдохнуть там, следющая будет в полутора-двух часах ходьбы. Они все плюс-минус рядом. Кивнув, Энджел не двигается с места. — Всё. Кыш из моей машины. Ну или я еду как раз в Пентаграм-сити — твой босс точно мне не заплатит? Упоминание Валентино завставляет Даста отмереть. Он вздрагивает. — Он заплатит. Так что я пойду. Выбравшись из машины, он всё не отходит. Наклоняется к опущенному окошку, опираясь на крышу автомобиля, как сотни раз делал, торгуя собой на улицах. — Анита, спасибо. Демоница кивает и улыбается. Второго "кыш" Энджел не дожидается, и, едва он убирает с машины руку, та трогается с места, оставляя его в клубах чёрной пыли. До фермы он и впрямь доходит сам, и меньше чем за полчаса, если его чувство времени окончательно не стёрлось в жерле круга Гнева. До домика дойти не успевает, ему навстречу выходит ещё одна демоница, немногим старше Аниты. Но с большим, хорошо округлившимся животом. Беременных Энджел не видел, пожалуй, со времён своей жизни. Видимо, приезжие импы и гончие не сильно горели желанием обзаводиться потомством в круге, отведённом грешникам. В окошко домика он видит две мордашки, несомненно, детские. Совет Аниты приходится кстати, хотя тут он бы и сам, наверное, не начал с попытки продать своё тело за кров и передышку. Энджелу моментально становится стыдно за себя, за свой внешний вид и внутренний мир. Он тут абсолютно лишний. Но он ведь не собирается задерживаться в круге Гнева, хотя тот и удивляет его изрядно. — Не подходи ближе, грешник, — девушка достаёт из-за спины ружьё, и демонстративно снимает с предохранителя, — нам не нужны проблемы с законом. Энджел останавливается и поднимает руки, даже не думая, полезть за пистолетом в сумочку или достать пушку побольше, как он обычно и поступает, когда на него направляют огнестрельное оружие. — Не найдётся ли тут никого, кто мог бы подбросить меня в круг Похоти, мэм? Демоница поджав губы, качает головой. — Может хотя бы подскажете, в какую сторону мне идти, чтобы выйти к другой ферме? Явно неохотно она всё же опускает ружьё и кивает на дорогу, правее домика. — За следующим вулканом живут Клара и Фред. Они прятали несколько грешников в прошлую Чистку в обмен на помощь в поле. И они довольно часто ездят в город. — Спасибо, — Энджел отступает на шаг, но уходить всё же не торопится, — а воды у Вас не найдётся? Помолчав, и явно мучительно обдумав его просьбу, имп оборачивается к дому. — Тилли, принеси стакан воды с кухни. Мальчишка, едва ли вместе с рожками достающий ему до колена, выбегает из дома где-то через минуту. Энджел опустошает стакан залпом. На этот раз прохладной воды. Ему бы хотелось взять что-то подобное в дорогу, потому что идти по продолжающему нагреваться чёрному песку подобно хождению по углям, но демоница цокает на замешкавшегося Тилли, призывая вернуться его в дом. — Всё, тебе пора сваливать, что бы ты не забыл в нашем круге, грешник. — Спасибо за воду, — Энджел бормочет благодарность скорее себе под нос и продолжает путь.