6. Рождественская суета

Камилла подметала. Казалось, что скоро это станет её основным занятием. Гипс ей хоть и сняли, но заниматься до сих пор нельзя: официально только после нового года, который совсем не за горами. Её только больше нагрузили уборкой. Своих товарищей девушка видела только утрами и вечерами, ведь они были заняты тренировками. Поэтому её будни были крайне скучны: подъём, завтрак, уборка, ужин, сон. Её товарищи жили примерно так же, только вместо уборки — тренировки. — Камилла! — кричала Саша. Она бежала к ней с какой-то бумажкой по только что вымытому коридору. — Саша? — удивилась Верленд, принимая объятья подруги. — Ты чего здесь? — Инструктор меня отправил к тебе сообщить радостную новость! — Что случилось? — После нового года мы отправляемся на учения, а ещё нам разрешили выйти в деревню, которая не так далеко отсюда. — А как же занятия? — У нас больше особо ничего не будет, кроме тренировок в начале дня, на которые ты можешь прийти. — Мне дали разрешение? А медсестра знает? — Не знаю, но так сказал инструктор, — пожала плечами Браус. Буквально на следующий день они уже отправились туда. Было удивительно не работать, а делать что-то другое. Будто это большой обман, а они все спят. Практически все солдаты отправились отдыхать, разделившись на маленькие компании. Камилла привычно была с Сашей, Конни, и к ним присоединились Микаса, Эрен и Армин, которые теперь очень часто составляли им компанию. Верленд была рада друзьям и всему, что их сейчас окружало: — Тут красиво. — А как по мне, так это обычная деревня. Ничем особо от других деревень не отличается, — сказал Конни, почёсывая затылок. — Та не. Она больше, чем другие, — заметил Эрен. — Конечно. Живёт же за счёт солдат и кадетов, — объяснил Армин. — Наверное их здесь любят? — спросила Микаса. — Очень, — ответила Саша. — Нам старшие кадеты рассказывали, что им иногда даже давали скидки или просто так угощали. — Надеюсь, нам тоже так повезёт, — задумалась Камилла, потирая руки от холода. — Это наверное завсегдатаям, — сказал Армин. — Так мы ими скоро станем! — уверенно сказал Эрен. Деревушка был намного меньше, чем Трост, но это не делало её менее красивой. Маленькие аккуратные дома были на каждом шагу. От них веяло каким-то теплом и заботой. Особенно теперь, когда снег лёг окончательно и холод проник окончательно в их жизнь. Везде бегали дети, играли в снежки, кто-то что-то продавал, повсюду был шум, гам. Городок жил, и Камилле очень нравилось за этим наблюдать. Ведь теперь её не осудит мать и не потащит домой, если ей что-то не понравится. Поэтому Верленд шла очень медленно и внимательно всё рассматривала, чтобы не упустить ни одну деталь. — Ёлка? — удивилась Камилла, наблюдая за тем, как несколько мужчин и женщин наряжают ёлку в центре городка. — Да, красиво нарядили — создаёт атмосферу праздника, — согласился Армин. — Какого? — не поняла Верленд. — Ну, Рождество, — пояснила Микаса. — Этот праздник не только для верующих? — удивилась девушка ещё больше. Каждый декабрь Камилла практически жила в церкви. Она украшала помещения и пела в хоре вместе с остальными детьми, которых так же заставили это делать. Жан тоже в этом участвовал, но не так активно, как Верленд. — Да, а ты не знала? — удивились уже остальные. — Нет, я думала только в церкви его отмечают. — Кстати, на счёт Рождества, — вспомнила Саша. — Я забыла сказать тебе: инструктор сказал, что кто на новый год хочет поехать к родным, должен написать заявление. — Я не поеду, — сразу отрезала Камилла. — Как хочешь, я тоже не поеду. Так что отпразднуем новый год вместе! — радостно обняла Браус подругу. — А его как-то отмечают? — Ты не знаешь? — все удивились ещё больше, хотя это было логично, что она не знает. Мать Камиллы не любила праздники. Никакие. Камилла не знала, когда у её матери день рождения, потому что та его не отмечала, а о своём день рождении она узнала от Жана, ведь тот рассказал ей о своём, и оказалось, что у неё он тоже должен быть. Тогда Камилла допыталась у матери, и та наконец рассказала, когда она родилась. Поэтому было понятно, что Верленд не знала, как отмечать некоторые праздники. — Нет, — честно ответила Камилла, покачав головой. — Мы с мамой только ходили на ночную службу в этот день. — Скукота. Мы покажем тебе как отмечать новый год, — усмехнулся Конни. — И какие же традиции? Что вы обычно делаете? — ребята наконец оторвались от разглядывания ёлки и пошли дальше. — Ну вот ёлку наряжают, собираются все вместе на ужин в последний день года и дарят друг другу подарки, — рассказал Эрен. — А-а-а, так вот почему Жану подарки дарили. — А тебе мама подарки не дарила? — спросила Саша. — Не-а, говорила, что я буду тогда избалованной. — Ужас. Она и правда стерва, — сказал Конни. Все, кроме Камиллы, зло на него посмотрели. — А ты о ней не рассказывала. Какие у вас отношения? — спросила Микаса. — Ну, она учила меня сама, не давала гулять с детьми на улице, ходили в церковь только. — Она с тобой не разговаривала? — осторожно уточнил Армин. — Нет, чаще кричала. И мне это надоело, поэтому я и сбежала из дома. Сюда. Это вызвало небольшой шок у компании. Обычно это не говорят так обыденно и прилюдно, но Камилла, которая не знала многих социальных норм из-за матери, не знала, как это сказать. Поэтому все смутились, понимая всю ситуацию, и пожалели, что спросили. — Прости, что попросили рассказать, — попросил за всех прощения Арлерт. — Нет, ничего. Главное, что я к ней не вернусь, — пожала плечами Камилла. Какое-то время все дальше шли в молчании и пытались понять, что делать дальше. Лишь одна Камилла не чувствовала неловкости из-за недостатка опыта в таких ситуациях. Хотя ей всё равно казалось странным, что все перестали разговариват и шли в тишине, думая о своём. — Давайте лучше подумаем о чём-то хорошем, — предложила Саша. — Может мы устроим тайную сестру? — вспомнил об этой игре Эрен. — Мы пару раз играли с семьёй, было весело. — Это что? — не поняла Верленд. — Это когда раздают бумажки с именами, и кто тебе попался — тому ты и даришь подарок. Но никто не должен узнать, кому ты даришь, — объяснил Армин. — Хорошая идея! — радостно воскликнула Криста, выходя к ним из-за кустов. — А вы откуда? — не понял Конни. — Вы думали, что одни додумались пойти в деревню в первый же день, когда такая возможность появилась? — недовольно бурчала Имир, выходя вслед за подругой. — Сюда чуть ли не вся казарма пришла. — Та мы поняли. Просто удивительно, что мы всё время пересекаемся, — объяснила Микаса. — А Криста просто хочет с вами пообщаться, — усмехнулась Имир. — Имир! — недовольно воскликнула Ленц. — Так и сказали бы, что бегать-то. — Ну, я постеснялась... — засмущалась Криста, опуская взгляд вниз на свои ботинки. — А насчёт тайной сестры — это действительно хорошая идея! Хотелось бы вам помочь. — Криста, ты серьёзно? — Да, хорошо, — согласился Армин. — Спасибо! Имир, пошли к инструктору! — радостно воскликнула Криста, взяла Имир за руку, и они ушли. — Та бля, — недовольно прошипела Имир. Они быстро удалились. Криста что-то рьяно ей рассказывала, утаскивая подругу за собой в сторону корпуса. Имир не могла злиться на неё из-за сложившийся ситуации, поэтому пилила взглядом всю компанию, пока не пропала из их поля зрения. — Ну, раз вопрос решён, можно не париться до самой раздачи имён, — сказал Конни. — Да. Пойдёмте печенек купим, — согласилась Саша. — Опять ты про еду, — невольно покосился на неё Спрингер. — Зайдём тогда за книгами, — предостерёг Армин. — Ну нет! — сказало большинство. — Давайте разделимся, а потом встретимся на площади, — предложила Микаса. — Я за едой, — заявила Саша. — Я с ней, — тяжело вздохнул Конни. — Я бы тоже с вами пошёл, — неуверенно сказал Эрен. — Я с Эреном, — решительно сказала Микаса. — Тогда я с Армином за книгами, — решила Верленд. — Встретимся через час! — сказала Саша и побежала в сторону лавок с едой. Камилла и Армин пошли в одну сторону, а вся остальная часть компании — в другую. — Спасибо, что составила мне компанию, — сразу же сказал Армин. Он был смущён. В его голову закралась мысль, что она пошла с ним лишь из-за жалости. — Ой, да не за что. Я только рада на книги посмотреть. Мама никогда не разрешала заходить с ней в магазин. — Почему? — не понял Арлерт. — Боялась, что я буду читать "что попало". — Грустно. — Да, поэтому и хочу сейчас сходить, а с тобой это ещё интереснее. — Почему? — В компании всегда хорошо, — ответила Камилла. Дальше шли молча. Армин раздумывал куда дальше повести разговор, но Камилла его опередила. Она словно кот, лишь услыхав музыку, сразу же повернулась на звук: — Это что — музыка? — Да, на площади часто кто-то играет, — ответил Арлерт. Камилла неосознанно подошла ближе, наблюдая, как вдалеке кто-то играет на музыкальном инструменте, а горожане танцуют вокруг него. Ей тоже хотелось так. Она всегда танцевала одна, когда была заперта дома, но даже так она получала невероятное удовольствие от танца. — Хочешь с ними? — спросил парень. — Ну это же странно будет, если я к ним присоединюсь. — Вовсе нет, так часто делают. Камилла и правда давно не танцевала, и очень хотела этого, но ей было неловко. Никто не видел, как она танцевала, кроме её матери, которая всегда лишь подмечала ошибки. Ей было страшно опозориться на людях. — Лучше пойдём, — сказала Верленд, уходя. — Как скажешь. Дальше они разговаривали о книгах. Кому что нравится. Кто что первое прочитал. Какая любимая книга и почему. И другое. Вот так незаметно в книжном для ребят очень быстро пролетело время, пока они делились впечатлениями о произведениях. Да, они ничего не купили, но даже просто посмотреть на новинки было интересно. Впечатления чаще всего намного важнее материального. И только они вышли из лавки, как увидели своих друзей: — Вот и вы! — Как книги посмотрели? — спросила Микаса. — Хорошо. Я даже кое-что заприметил себе. — А Камилла? — уточнил Эрен. Верленд прослушала вопрос, так как снова залюбовалась танцами вокруг тех самых музыкантов. — Она хочет потанцевать, но стесняется, — шепнул ему Армин на ухо. — Понял, — кивнул Йегер. Эрен схватил её за руку и потащил в сторону музыки: — Эрен! Ты чего! — Не сопротивляйся своим желаниям! — сказал Эрен. Он силой толкнул её в толпу, заставив оказаться в центре всего хоровода. Несколько десятков глаз уставились на неё, ожидая шоу. Камилла смутилась от такого внимания, но понимала, что выхода нет и надо что-то делать. Она закрыла глаза и отдалась музыке. Ноги словно стали гибкими палочками и перестали подчиняться девушке, будто теперь её тело подчинялось музыке. Она даже не пыталась вспомнить какие-то движения, а просто чувствовала мелодию. Камилла боялась открыть глаза, ведь не хотела увидеть в глазах присутствовавших людей такого же осуждения, какое было в глазах её матери. Ей проще было не знать, что о ней думают, и наслаждаться процессом, ведь ей это по-настоящему нравилось. Будто в танце она становится совсем другим человеком. Свободной, необременённой ничем, счастливой. В танце она будто живёт в другом мире: без титанов, без своей матери, без церкви. — Открой глаза! — послышался голос Эрен. От неожиданности Верленд открыла глаза и очень сильно удивилась. Вся толпа с интересом наблюдала за ней, хлопая в такт музыке, а некоторые дети даже повторяли за ней. — Вау, — шёпотом произнесла девушка, продолжая танцевать. Она почувствовала себя увереннее, так как её поддерживают, и людям вроде даже нравится, как она танцует. От этого её танец стал будто живее и чувственнее, потому что теперь она не боялась. Музыка начала утихать, и Камилла поняла, что пора заканчивать, замедляя свои движения, тем самым заканчивая свой танец. — Браво, браво! — хлопала Саша. — Ты училась где-то? — спросила Микаса. — Да, меня мама обучала дома, — кивнула Верленд. — Очень красиво, — улыбнулся Армин. — Не зря я тебя подтолкнул, — усмехнулся Йегер. — Да, но это было страшно. — Нужно бороться со своими страхами, — сказал Эрен.

***

— Ты надолго? — спросил Марко. — Вернусь в конце праздников. Всё равно со мной здесь никто не общается. Жан собирал последние вещи в сумку. Он решил при первой возможности свалить домой к матери. Ему было максимально некомфортно в училище, потому что после конфликта с Камиллой на него все глядят косо и общаться не хотят. Все старались игнорировать его, общались лишь по рабочим вопросам. Даже находиться в казармах было неприятно. Будто все только и хотят, что помидорами его закидать. Общался с ним до сих пор лишь Марко, который, в отличие от остальных, решил разобраться в конфликте, а не верить слухам. — А я? — Кроме тебя никто. За это я очень благодарен, — Кирштейн похлопал Марко по плечу. Однажды они стояли рядом в строю, объединённые общей целью — вступить в военную полицию. На удивление они сразу смогли хорошо поладить, хотя общего по сути у них было немного. — Без тебя будет скучно, — тяжело вздохнул Бот. — Только тебе. Не парься: каникулы пролетят быстро. Ты оглянуться не успеешь, как я вернусь уже. — Хорошо отдохнуть. — И тебе. Пиши, если что, — улыбнулся Жан. — Так письмо не успеет до тебя дойти, ты к тому моменту может уже вернёшься. — Ну вот, значит и соскучиться не успеешь. Дорога была не долгой, но очень холодной. Сидеть несколько часов неподвижно в повозке было неприятно. Дрожь от холода пробивала до костей, заставляя зубы не смыкаться. Так что, когда Жан доехал до Троста, он был лишь рад размять мышцы и пройтись до отчего дома. Трост за полгода никак не поменялся. На глаза ему попадались знакомые места. Почему-то ему вспоминались не весёлые истории, где он тусил со своими знакомыми из школы, а редкие моменты, когда он гулял с Камиллой. Да, у её матери иногда было такое настроение, что она отпускала Камиллу с Жаном погулять на пару часов. В те моменты у Камиллы с Жаном отношения были лучше, и они не так сильно друг друга ненавидели, чтобы не воспользоваться такой редкой возможностью. А ненавидели ли они действительно друг друга? На этот вопрос Кирштейн не мог дать ответа. Он не понимал, что к ней испытывает. Она его одновременно и бесила, и притягивала, поэтому он до сих пор с ней общался. — Сынок! Слава Марии, ты живой ко мне вернулся, — перебила его мысли мать, что ждала его на крыльце. — Мам, я же учусь, а не на службе! — усмехнулся Кирштейн, подходя к дому. — Всё равно всякое происходит с военными. Лучше бы дома остался. — Мам, мы это уже обсуждали. Это мой выбор. Пробьюсь в военную полицию и всё будет хорошо. — Это такой же риск, — причитала женщина. — Та всё хорошо будет. Хватит переживать, ничего не случилось даже. Жан поднялся на крыльцо дома, и его сразу крепко обняла мать, будто они сто лет не виделись, а не полгода. — Хорошо, хорошо, не заводись. Пошли, я уже обед тебе приготовила. Они прошли в дом, который никак не поменялся. Жан точно знал где что лежит, будто и не уезжал. Сам дом был обставлен просто. Они хоть и не бедствовали, но и не шиковали. Его мать всегда магическим образом создавала уют в доме, так что роскошь ему и не была нужна. — Ты сама как? — спросил сын, садясь за стол. — Без тебя столько времени свободного появилось. Вышиваю, вяжу, в церковь чаще ходить стала, и из-за этого с Розой общаться, — рассказывала мисс Кирштейн, расставляя посуду. — Верлед? Это заставило его сердце на миг замереть. Он не хотел об этом говорить. Совсем. Хоть в своей голове он часто думал об этом, но, говоря об этом, чувствовал стыд, ведь всё так получилось именно из-за него. — Да. Ты знал, что Камилла сбежала в армию? Тяжело вздохнув Жан ответил: — Да, она со мной учится. — Правда? Вот это судьба! Ну вернётесь со службы и свадьбу сыграете, — улыбнулась мать, накладывая еду сыну. — Мам, хватит мне её в невесты прочить. — А что такого? Она очень хорошая, милая, красивая, послушная, умная. Уверена, хорошей женой будет. Сейчас вы ещё сблизитесь за время обучения, — рассуждала она, наливая сыну чаю, чтобы он быстрее согрелся. — Мама! — Ладно, ладно, посмотрим. Вы хоть нормально общаетесь? — она наконец уселась напротив сына. — Ну… Я совершил один поступок, и теперь она на меня дуется. — Что за поступок? — Жан не ответил. Заметив это, его матушка поняла, что ему очень стыдно, и он не хочет рассказывать, поэтому решила не давить. — Я уверена, что она тебя простит. — С чего ты взяла? — нахмурился Кирштейн. — Вы столько дружите, вряд ли всё оборвётся так просто. — Ну нельзя сказать, что мы когда-то прям дружили. — С чего это вдруг!? Вы хоть и лаялись всё время, но всегда дорожили друг другом, — от этого щёки Жана покраснели, и он нахмурился. Он отвернулся, чтобы мать не видела этого, хоть это и было уже бесполезно, ведь она заметила его реакцию. Мисс Кирштейн даже без этой его реакции всё поняла, потому что слишком хорошо знает своего мальчика. — Просто вам обоим иногда нужно переступить через свою гордость. Так всегда было, — Жан понимал её. В глубине души он знал, что она была права. Такое уже было в их детстве: когда они ненадолго забывали о своей упрямости и гордости, у них налаживались отношения. Кирштейн помнит, как он защищал Камиллу перед пастором, позабыв о всех последствиях, что ждут его или его мать. Хотя он до сих пор не понимает, чего он тогда к ней прикопался. Ну забыла она одну строчку из священных писаний, ну и что? — Поэтому мне всегда казалось, что вы подойдёте друг другу, я просто не давлю на это так сильно, как Роза. — Я заметил. — Да, а то она что-то сильно переживает, раз в монастырь хочет сослать её. Я понимаю, тоже переживаю, но не так, как она. — Да я вообще не понимаю, как ты с ней дружишь. — Ну она очень начитанная, и с ней всегда есть о чём поговорить. Просто у меня ощущение, что на неё что-то давит. — Её кукуха? — пошутил Жан. — Жан! — Молчу. Дальше разговор не клеился. Мать все расспрашивала его об училище, а Жан отвечал односложно, уткнувшись в свою тарелку. Он никак теперь не мог выкинуть Камиллу из своей головы. Слова матери слишком взбудоражили его. Единственное, что заставило вырваться из своих мыслей, это заявление его матери: — Кстати, она нас пригласила к себе домой в ближайшие дни. — И ты согласилась? — Ну, это было бы невежливо с моей стороны. — Мааам.., — простонал Жан. — Да, без Камиллы в этом году тебе будет не так весело, но прояви сочувствие. Это её первое Рождество без дочери. — Я уверен, Камилла этому очень рада.

***

На обед у них сегодня был рис с маленьким (даже меньше ноготка) кусочком масла. Камилла в одиночестве сидела и ковыряла свою скудную порцию. Вся её компания отчитывалась перед инструктором, потому что Саша накосячила: пыталась отлынивать от тренировок, а остальные стали соучастниками, поэтому их не было. В столовой, казалось, собрались все. Было и большинство кадетов и инструкторов. Из-за этого было крайне шумно. Даже в свои мысли уйти было проблематично. Вдруг на плечо Верленд легла рука, а сверху, словно от бога, послышался голос: — Камилла, можешь помочь? — Что случилось? — не поняла Камилла. — Криста стесняется объявить о тайной сестре, — объяснила Имир. — Почему я? А не ты, например? — Ищу себе замену. — В смысле.. — Пошли, — сказала Имир, схватив её за руку. Её выдернули из-за стола и спешно повели к другому столу, который был в самом конце столовой. Если на него встать, то будет отличная сцена, где каждый присутствующий увидит выступающего. — Давай расскажешь о тайной сестре. — Что, но я же ничего не знаю! — воскликнула Камилла. — Всё ты знаешь. Единственное, что ты правда не знаешь, так это то, что коробка, куда надо бросать своё имя, стоит у входа в столовую. — Имир, я не смогу.. — Не пизди. Я видела тебя — у тебя всё прекрасно получается! И единственный, кто это не ценит, это ты! — Имир тыкнула пальцем в грудь Камиллы. — Что? — Всё. Залезай, а то вообще вся эта затея сейчас провалится. Имир заставила Камиллу подняться на скамейку, её рост и физическая сила позволили без труда это сделать. После она несколько громко хлопнула в ладоши, что заставило перевести всё внимание на Верленд. Она оглядела полную людей столовую, и ей стало страшно: хотелось убежать и спрятаться, лишь бы не видеть эту кучу людей, глядящих на неё и чего-то ожидая. Пауза затягивалась. Уже было странно, что Камилла стоит так без дела с большими от страха глазами. Пришлось что-то придумать на ходу, ведь ей даже отрепетировать никто не дал: — Эм, здравствуйте. У меня и моих друзей появилась идея... — Громче! — сказал один из инструкторов. — У нас предложение провести тайную сестру! Если кто не знает, что это за игра, то объясняю. Нужно написать своё имя на листке бумаги и положить в шапку один раз. Шапка будет находиться у входа в столовую сегодня и завтра. Послезавтра вы из этой шапки достанете бумажку с чьим-то именем, и этому человеку вы должны приготовить подарок и поставить под ёлку, которая появится в столовой двадцать четвёртого декабря. В Рождество каждый найдёт подарок со своим именем под ёлкой. Кому понравилась идея, поднимите сейчас руки, чтобы примерно понимать сколько людей участвует, — руки подняло большинство. Даже некоторые инструктора. Значит они точно будут проводить. — Спасибо, у меня всё. Камилла наконец спустилась со стола и вытерла вспотевшие и дрожащие от волнения руки об штаны. На удивление, для неё всё прошло хорошо: даже голос не дрожал. — Вот видишь, справилась, — усмехнулась Имир. — Имир, зачем ты так?! — возмутилась Криста, которая резко появилась из-за её спины. — Взяла первую попавшуюся жертву, которая может справиться. — Что случилось? — не понимала Верленд. — Камилла, прости Имир. Она иногда не понимает, что творит, но она хорошая, поверь мне. — Та мне не сложно было. — Я рада, что у тебя всё получилось. Спасибо огромное, — обняла Камиллу Криста, после чего ушла вместе с Имир. Камилла стояла на месте, пытаясь отдышатся и понять, что сейчас произошло. Хотя нужно возвращаться за стол и есть свой обед дальше, пока его никто не убрал, она и сдвинуться с места не могла. Сердце до сих пор колотилось, она всей кожей чувствовала, как за ней все наблюдают. — Не слушай Имир в следующий раз. Постой за себя, — сказал Марко, неожиданно возникнув около неё. — То есть? — Защити себя и свою честь, а то так тобой начнут пользоваться, как куклой. — Советов от Жана понабрался? — нахмурилась Верленд. — Нет, просто беспокоюсь за тебя. Если считаешь, что лезу не в своё дело, прости. Я думал мы друзья. — Ты же дружишь с Жаном, — скрестила руки на груди Камилла. — Это не мешает мне дружить и с тобой. У вас конфликт, но мне не обязательно вставать на чью-то сторону, — объяснил Марко. Он ушёл, оставляя Камиллу со своими мыслями. Она хотела за ним помчаться и доказывать обратное, но понимала, что он прав.

***

Жан очень не хотел идти домой к мисс Верленд. Он ещё пару раз пытался препятствовать своей матери, но она была непреклонна. Хоть чаще всего она ему потакала и шла на уступки, но не в этот раз. Будто это жизненно важно сходить к этой полоумной Розе. Поэтому ему всё же придётся праздновать Рождество в доме Верленд. Он там был там всего один раз, но запомнил навсегда. В доме Камиллы всегда была какая-то напряжённость. Будто у них только кто-то умер, и все пытаются об этом не думать. Всё там было слишком не настоящее и не живое. Кирштейн очень не хотел туда идти ещё и потому, что всё там напоминало о Камилле. Он так и не разобрался, что к ней чувствует. Она до сих пор его бесила, как и всегда, но неожиданно для самого себя он заскучал по ней. Они всегда отмечали Рождество вместе в церкви. А теперь они даже не разговаривают с друг другом. Словно их ничего и не связывало. А связывало ли вообще? На этот вопрос он ответить не мог. — Здравствуйте, Роза, — прошипел Жан. — Проходи, Жан, — высокомерно ответила Верленд. Как он и думал: ничего не поменялось. Хлама столько, будто это не дом, а музей. Причём очень стрёмный музей. Всякие вазы, статуи, зеркала, картины в огромном количестве. Так же очень странная мебель, на которой сидеть было нельзя. Хотя Жан и так бы не сел. Сидеть на такой мебели — это свой зад не уважать. — Здравствуй, Роза! — воскликнула мать Жана, обнимая подругу. — Рада тебя видеть! — приняла объятия Верленд. Спустя долгое время обнимашек и целовашек, все наконец прошли в зал, где уже был накрыт стол. Множество разных блюд, которые не имели смысла, ведь они втроём это не съедят. Этот стол в целом иллюстрирует Розу. Она по сути ничего из себя не представляет, но она всегда пытается доказать обратное. Усевшись, женщины стали обсуждать местные новости, до которых Жану не было дела. Он сидел на своём деревянном стуле, ел толчёную картошку и не понимал, что происходит. Как Камилла выжила в этом доме? Он бы на второй день повесился. Его всё вокруг жутко раздражало, а особенно Роза. Её лицемерная улыбка, манеры, дом. Хотелось кричать из-за всех сил, что она врёт. Она не такая. С каждой минутой Кирштейн понимал Камиллу всё больше и больше. Почему она сбежала, почему себя так вела, почему много чего не знала или не понимала. Хотя он и так всегда понимал её лучше всех. И знал лучше всех. Но почему-то был идиотом, который не хотел это признавать. Не хотел проникаться. — Ну как ты? — спросила Кирштейн. — Я по-тихоньку. Тоскую по дочке, только о ней и думаю. — Ну, всем непривычно поначалу. Но птенец, когда-то должен улететь из гнезда. — Нет, я не могу жить без неё. Когда-нибудь я заставлю её вернуться домой, — сказала Роза. — А смысл? — подал голос Жан. — Что? — не поняла Верленд. — Смысл, если она не будет здесь счастлива? — повторил Кирштейн. — Она просто ещё не понимает, что потеряла. — Может сменим тему? — попыталась разрядить обстановку мисс Кирштейн. — Наоборот, она каждый день бы благодарила богинь за такую возможность, если бы верила. Это всё у неё давно в печёнках сидело. Этот дом, из которого она не могла выйти, церковь, которая ей заменила улицу, вы, что мучали её своей заботой, — продолжил спорить Жан, вставая и не обращая внимания на мать. — Она не понимает.. — Всё она понимала ещё лет с шести. Она знала, что обычные дети растут не как она, и завидовала им. — Она не обычная потому что.. — пыталась перечить Роза. — Что? Ваша дочь? Она обычный человек и заслуживает обычной жизни. Счастливой, а не сидеть взаперти. Камилла даже не знает, что такое дружба из-за вас! Она общалась же только со мной, идиотом! — Жан взмахнул рукой, не замечая ничего вокруг. — Не тебе меня упрекать в воспитании! — А кто ещё это сделает кроме меня! — он оглянулся, наконец замечая что-то ещё кроме своего гнева. Из-за того, что он встал, сильно возвышался над женщинами. Так же он своими редкими и резкими жестикуляциями случайно разбил одну вазу, которая стояла рядом с ним. Дорогую скорее всего. Да и пёс с ней! И так уже обречена, раз её купила эта дура. Он повернулся к матери, увидел чуть ли не слёзы на её глазах. Она явно не одобрила ничего из его слов. И явно чувствует стыд, который его совсем не душит. Жан не хотел её "позорить", но он не мог больше этого терпеть. Удивительно, как ему всегда не нравилось защищать Камиллу. Считая, что делает ей великое одолжение, но с таким же усердием, он её защищал, осознавая, что никто кроме него этого не сделает. — Пойдём, мам! Нам здесь больше делать нечего, — сказал Жан. — Но, Жан, это не прилично и не вежливо. Кирштейн посмотрел на свою мать с каким-то отвращением. Она вместо того, чтобы пойти с сыном, остаётся с этой придурошной?! И это та, что его воспитала!? От этого его брови резко съехались. Он был зол. Роза же с явной ухмылкой наблюдала за происходящим. Это было нелепо. Будто она выиграла. Но от этого её дочь к ней не вернётся. — Я тогда сам уйду.

***

— Сина, я так волнуюсь, — сказала Саша. — Не упоминай в суе, — напомнила Камилла. — Прости, но я переживаю. Вдруг человеку не понравится мой подарок. — Я тоже очень сильно переживаю. Камилле в итоге жеребьёвки досталось имя "Мина Каролина". К счастью, она уже знала, кто это, и играть в детектива не пришлось. А то это вызвало бы много подозрений у знакомых. Верленд им конечно доверяет, но вдруг кто-то случайно проболтается. Она бы очень этого не хотела. За Миной девушка долго наблюдала. Казалось, за пару дней она узнала о ней всё: с кем общается, какую еду предпочитает, где чаще всего проводит время. Оказалось, что Мина очень любит со своей подругой заплетать разные причёски. Поэтому Камилла решила рыть в эту сторону. Она в тайне ото всех (кроме инструктора) в выходной отправилась в город. Лавок со всякими разными побрякушки нашлась целая куча! Верленд даже не знала, что столько всего существует. Глаза её разбегались, а что конкретно она хочет — не знала. — Что ты хочешь? — спросил Жан, что неожиданно появился возле неё. — Что ты здесь делаешь!? Ты же уехал. — удивилась Камилла и шагнула от него назад. — Провёл ужин с твоей матерью, но когда она... — он на миг запнулся не зная, стоит ли продолжать. — Стала тебя ругать за то, что ты ушла от неё, я не выдержал, накричал на неё, после чего свалил. Вот шёл в корпус. Увидел, как ты тут стоишь и стоишь. Дальше Камилла скрестила руки и замолчала. Она вспомнила о своей обиде на него. Хоть это и выглядело по-детски, но она не знала, что ещё делать. — До сих пор злишься? — поняв, что она не собирается продолжать диалог. — Ладно, твоё право, но дай хоть помогу. Она удивилась от его слов. Она думала, что он будет настаивать на разговоре или ещё что-нибудь, но точно не ожидала такого ответа. В голове сразу возникли недобрые мысли. Вдруг ему что-то надо взамен? Или он потом что-то потребует? От этих размышлений она нахмурилась и косо на него посмотрела: — Что? Я ничего не хочу взамен. Просто помочь. Все равно никто другой не поможет. В его словах было рациональное зерно. Она правда не знает, что покупать. А Жан, как тот ещё сердцеед, явно знал, что лучше: — Мы играем в тайную сестру. Мне попалась девочка, которая любит косички заплетать. — Мина, да? — спросил Кирштейн. — Как ты узнал! — Только она это любит. — А, да? — удивилась Камилла. — Да, так что купи ей заколку, вроде вот этих. — Хорошо, — кивнула Верленд, рассматривая варианты. На прилавке было множество различных заколок по разным ценам. Она решила выбрать подороже и взять из металла с узором. — Извините, можно вот эту? — Конечно, — кивнул продавец. — Я заплачу, — сказал Жан, доставая кошелёк. — Что? Нет! — нахмурилась Камилла. Не хватало ей ещё в должниках быть. — Поздно, я отдал деньги, — усмехнулся Кирштейн. — Зачем ты это делаешь? — Искупление грехов. Так он и ушёл, оставив Камиллу с продавцом наедине. Тот же всучил ей пакет с заколкой и занялся другими покупателями. От воспоминаний Камиллу пробирала дрожь. На удивление, с той встречи он перестала испытывать раздражение к Жану. Как бы она не пыталась, ничего кроме какой-то теплоты она к нему не испытывала. И это жутко её бесило. Ведь он с ней поступил ужасно, и прощать так просто она его не хотела. — Это первое твоё нормальное Рождество, — сказала Саша. Сложно было назвать его "нормальным". Ведь все считали, что идеальное Рождество — это в кругу семьи, у камина с ёлкой, под которой куча подарков. А у неё же намечалось празднование в кругу недавно появившихся товарищей с одним подарком в холодной столовой. Ну хоть с ёлкой они постарались. Верленд шла в казармы после ночного дежурства, где она стояла целую ночь на морозе и не шевелилась. Она даже не шла, а плелась скорее. Глаза закрывались, ничего делать и даже думать уже не хотелось. Желание было лишь одно: быстрее лечь в кровать и заснуть раз и навсегда. Но именно в такие моменты, когда ты на границе сознания и реальности, кому-то обязательно что-то от тебя надо: — Камилла! — позвал Конни. — Что? — Нужна помощь! Тащи ведро воды в столовую.. — Чего... — не поняла Верленд. — Нет времени объяснять, быстрее! Ну как тут не помочь? Раз это ещё и срочно, значит важно. Поэтому постанывая от боли и безнадёги Камилла поплелась в сторону общественного туалета, где и нашла ведро. Наполнив его водой, превозмогая боль, поспешила в столовую. После уже пяти месяцев в армии она и правда стала намного легче воспринимать нагрузки. Это её радовало, ведь это значит, что она становится лучше, и всё это не зря. Дотащив, наконец, свою ношу, Камилла поразилась увиденному: там стояла большая ёлка до потолка. Её только что поставили Райнер, Бертольд и ещё несколько парней. — А, для ёлки, — сказала она вслух. — Да, ты принесла воду? — сказал Райнер, подходя к ней. — Конечно. — Отдыхай, — кивнул Браун, забирая из её рук ведро. Камиллу это удивило, но спорить она не стала. Усевшись на ближайшую скамейку, девушка стала наблюдать, как ребята устанавливают ёлку. Склонив голову, она и не заметила, как цепочка с кольцом вылезла из-под рубашки. Слишком она устала. — Что это? — спросил Райнер, который подошёл к ней явно с какой-то просьбой. — А, это? Кольцо моего отца. Всё, что от него осталось. — Ой, прости. — Та нет, всё хорошо. Я всё равно его не помню. — А можно посмотреть? — неловко попросил Браун. — Конечно, — Камилла легко сняла цепочку и протянула парню. — Очень красивое, — сказал он, разглядывая кольцо. — Спасибо. А Райнер всё разглядывал и разглядывал рисунок на кольце, будто не веря своим глазам. Верленд даже в один момент это насторожило. В чувство Брауна привёл неожиданно позвавший их товарищ. — Поможете украсить? А то тут сейчас Конни все игрушки разобьёт. — Эй! Я всего лишь одну! Случайно! — Конечно, пойдём, Райнер, — Верленд встала и протянула руку как бы с намёком, что кольцо надо отдать, что Браун и сделал. В итоге Камилла так и не поспала. Помогая ребятам украшать ёлку, она ни капли не пожалела о своём решении. Это оказалось очень весело и интересно: думать, куда повесить игрушку и параллельно рассказывать какую-нибудь историю. — Да, первое,— вылезла из своих раздумий девушка. — Ты же помогала на кухне? Что у нас будет? — Сейчас всё увидишь. Они дошли наконец до столовой, и Сашина улыбка натянулась до ушей, а Камилла удивлённо ахнула. Все блюда были из картошки! Прям вообще всё. Понятно, что руководство не может позволить себе кормить детей мясом, но такой креативности можно только позавидовать. Все сначала насторожились от такого разнообразия, но сев за стол и поняв, что выбора у них нет, ребята всё же решили попробовать. — Вкуснота! Дальше всё шло как по маслу, которое очень обильно добавляли в их блюда. Все ели, разговаривали ни о чём, потом и пели, и танцевали даже. Так они и не заметили, как наступила полночь. Наконец год закончился, а значит настало время открывать подарки! Все ринулись к ёлке за своими сюрпризами, которые ожидали их уже пару дней как. — Что у тебя, Камилла? — спросила Микаса. — Гребень, — ответила девушка, разглядывая свой подарок. Ей достался деревянный гребень с красивым расписным узором. — Красивый, а у меня рецепт булок с маком, — рассказала Саша. Камилла пыталась найти глазами Мину и увидеть реакцию на подарок, который она так долго выбирала. К счастью, она нашлась быстро и именно в тот самый момент, когда доставала заколку из конверта. По её улыбке стало понятно, что презент ей очень понравился. Она сразу заколола ею свои волосы. А ещё Каролина заметила, как за ней наблюдает Верленд и быстро всё поняла. Поэтому, усмехнувшись, позвала её к себе, помахав рукой. Рассекреченной пришлось подойти, краснея: — Спасибо, за подарок, — сказала Мина. — Спасибо, я старалась. — Ты Камилла, да? — Да, приятно познакомиться, — протянула руку для знакомства Верленд. На это всё издалека смотрел Жан. Он был за дальним столом совсем один, но его это никак не огорчало. Ему было радостно наблюдать за Камиллой, видеть, что у неё наконец-то всё нормально. Она общается с людьми, делает, что хочет, и просто наслаждается жизнью. И если ему ради этого нужно навсегда остаться одному, он готов на это ради неё. — А я — Томас. Тебе понравился мой подарок? — неожиданно из-за спины Мины спросил парень. — Томас, это должно было остаться секретом, — нахмурилась Мина. — Прости, не удержался. — Да, я тоже, — усмехнулась Камилла. — Приятно познакомиться.