7. Попытки исправить испорченное

В шумной столовой Жан сидел один. Марко давно ушёл с чем-то помогать Бертольду. А с чем — Жану было не интересно. Он ковырял свой суп с одной картошкой и думал, о чём-то, о чем думать совершенно не хотелось. Камилла занимала все его мысли. Это была пытка, которая приносила и удовольствие, и мучения. — Привет, — неожиданно к нему подсела Саша и, задорно ударив его по плечу, поздоровалась. — Эм, привет, картофельная, — ответил Жан, первым, что пришло в голову, отвлекаясь от супа. — Не обязательно обзываться, а то помогать не буду, — нахмурилась девушка. — С чем? — С Камиллой. От такого неожиданного поворота у него выскользнула ложка, упала в тарелку, тем самым разбрызгав суп по столу. — И как ты мне поможешь? — осторожно спросил Жан почти шёпотом, не глядя на Блаус. — Не знаю, я ещё не придумала, — отмахнулась Саша. — Просто я видела вас тогда на рынке, когда ты за неё заплатил. Я поняла, что ты изменился, и от тебя даже пахнуть по-другому стало. — Эм, спасибо. — Так вот, я решила тебе помочь, потому что Камилла всё равно о тебе не забыла, хоть это не показывает. — В смысле? — нахмурился Кирштейн. — Та она такая: мы с Жаном то, мы с Жаном это. Надо вас помирить. Я сегодня предлагаю встретиться и обговорить со всеми. — Со всеми — это.. — С Микасой, Эреном, Армином.. — стала перечислять людей Саша, загибая пальцы руки. — Ты уверена, что сможешь их убедить? — Конечно! Ты во мне сомневаешься? Она смотрела на него глазами, в которых было множество искр, из-за чего они казались такими глубокими и притягательными, хотя это были обычные карие глаза. Жан сдался и не смог скептично относиться к идее дальше. — Нет. — Отлично. Тогда сегодня после отбоя в конюшнях. — Что? — не понял Кирштейн, но Саша уже вскочила из-за стола и убежала обратно к своим друзьям. В этот момент в столовую вошла Камилла. Быстро найдя друзей, она поспешила к ним. Жан наблюдал и завидовал всем тем, кто был за тем столом. Он хотел тоже. Он тоже хочет сидеть в такой большой компании. Он тоже хочет смеяться от всего подряд. Он тоже хочет сидеть рядом с ней. У него не оставалось выбора кроме как послушаться Сашу и после наступления отбоя прийти в назначенное место. — О, вот и ты! — увидев Жана Блаус подпрыгивая идёт к нему. — Я не смогла их убедить до конца, так что тебе нужно сказать речь. — Что? — Чтобы их убедить. Такой неожиданной подставы он не ожидал. Хотелось сейчас плюнуть на всё и просто уйти. Он не верил, что сможет поменять их мнение о себе. — Ну что? У нас мало времени, — к ним незаметно для Жана подошёл Йегер. Понимая, что это единственный выход что-то исправить в его нынешнем положении, Жан кивает Эрену и проходит внутрь конюшни. На него обращает внимание несколько пар глаз ребят, что до этого были увлечены своими разговорами. Он встал в центр помещения, чтобы его все видели и слышали: — Я знаю, что поступил, как придурок. Я это понял ещё в том момент, когда нанёс ей вред, сломав трос, но я долго не хотел это признавать. Ещё дольше, я не хотел признавать, что она для меня что-то значит. Ведь если она для меня что-то значит, это значит, что надо вести себя нормально, а не как конченный. Поэтому я так себя и вёл. Но теперь я хочу загладить вину. Просто не знаю как. Саша сама подошла и предложила это. Наступила пауза. Никто не ожидал такого от Жана. Все думали, что после того как он узнает, что ему нужно будет перед ними объясниться, пошлёт их куда подальше и уйдёт. Это была — как бы сказать — проверка. Правда ли он изменился. — А чем докажешь, что не врёшь? — кашлянул Эрен. — Как раз своими действиями. — Ладно, в любом случае стоит попробовать, — заключил Конни. — Главное, чтобы Камилле было хорошо, — напомнил Армин. — Но если ты нас обманул, то я надеру тебе зад, — грозно прошипел Эрен, подходя к Жану вплотную. Между ними росло напряжение, что никому из присутствующих не нравилось. Эрен будто проверял Кирштейна, смотрел, что тот выкинет. Чтобы не произошла очередная драка, Саша встала между ними и сказала: — Так, так, все согласились, в чём я уверена не была, я придумала план только что. Из-за непогоды у нас отложилась экспедиция на сервер, и за это время нам нужно их помирить. Камилле нужно показать, что она может ему доверять, и он если что её защитит. Нужно придумать ситуацию.. — задумалась Саша. — Может нам стоит смоделировать ситуацию, когда Жан защитит Камиллу? — предложила Микаса. — Не обязательно даже её моделировать. Нужно чтобы он всё время был рядом с ней, — объяснил Армин. — Например? — О, я знаю! Нужно чтобы они вместе дежурили, тренировались, — громко объявила Саша. — Да, это и не сложно устроить, — прокомментировал Конни. — А дальше воля случая? — уточнил Жан. — Да, тебе нужно проявить свои лучшие качества и может даже не надо будет какой-то ситуации. Тем более, она не может обижаться вечно, — объяснил Армин. *** Это оказалось совершенно не так просто, как казалось с самого начала. На удивление Жана, Камилла оказалась довольно таки независима. Она всегда представала перед ним хрупкой, нежной и не знающей, что делать. Он всегда был её защитником. Но теперь оказалось, что всё это время она прекрасно справлялась сама. Ей не нужна помощь с теорией или упражнениями, она ничего не забывает, спокойно общается с товарищами. Он будто знал совершенно другую Камиллу. Всё что он не пробовал оказывалось провальным. Какие бы препятствия не возникли на её пути, она справлялась сама. Из-за этого, хоть ребята и старались, любые идеи шли нахуй. Единственное, что сработало это то что Камилла теперь вставала всегда в пару с Жаном: — Разбейтесь на пары, чтобы отработать технику! — громко приказал инструктор. Из-за того, что они находились в спорт зале, а не на полигоне, как летом, было больше эхо, которое сильно било по ушам. Хотелось закрыть, но нельзя: — Есть, сэр! Кадеты стали делиться на пары. Камилла хотела найти свободного знакомого, но на удивление все уже были заняты. Саша с Конни, Эрен с Микасой, Хистория с Имир, Райнер с Бертольдом, Армин с Энни, Марко в целом не было, он уже второй день валяется в лазарете с отравлением, а Мина была с Томасом и вся их компашка, с которой Камилла хоть чуть-чуть была знакома, тоже разделились на пары. Остался только Жан. — Есть какие-то проблемы Верленд? — спросил инструктор, видя, как она колеблется. — Никак нет, сэр, — сказала Камилла и встала в пару с Кирштейном. — Отлично, начинайте отрабатывать упражнения. Так и получается, что каждый раз они встают в пару. В остальном полный провал. Прошёл уже месяц, скоро весна и экспедиция, а они не продвинулись ни на шаг. Камиллы не было в этот день в столовой из-за дежурства, поэтому Жана пригласили за стол к остальным чтобы обсудить план дальнейших действий. — У нас ничего не получилось. Что делать? — спросил Конни, отпивая свой чай. — Остался ещё один пункт, — напомнила Микаса. — Может хватит этой клоунады? — спросил Жан, зарываясь пальцами в волосы, будто сейчас их выдирать начнёт. — Ты что нашу помощь не ценишь? — возмутился Эрен. Все посмотрели на Кирштейна, как на врага народа и он поспешил оправдаться: — Нет. Просто всё равно ничего не получается. — Жан, успокойся. Попытайся ещё хоть раз, — просил Армин. — Ладно, но если и в этот раз не получится, то мы оставим эту затею. Какой план? — Мы подговорим одного из старшекурсников, чтобы он напал на Камиллу, — рассказала Саша, которая только прожевала морковь. — Чего? Хотите её покалечить? — воскликнул Жан. — Да, нет. Это же понарошку будет, — объяснил Армин, хлопая Кирштейна по плечу. — Да, вот он заносит свою руку для удара, и ты героически её останавливаешь, — показала всё руками Саша. — А чем вы его подкупать будете? — спросил Кирштейн. — Едой из кладовой! — Ты бы ещё громче сказала, чтобы все услышали, — одёрнула Микаса громкую Блаус. — Вы до сих пор туда лезете? — удивился Армин. — Да, у нас даже копия ключа есть, — гордо заявил Конни. На том и порешали. Это должно было произойти на следующий день. Когда Камилла бы возвращалась после дежурства в столовой самой последней. Там бы его и застал старшекурсник. Жан пришёл намного раньше, чем нужно было. Он спрятался возле конюшни и ждал назначенного места и времени. Было безумно холодно. Ветер пробирался под шинель и продувал всё тело. Кирштейн очень хотел, чтобы хоть чуть-чуть все стихло. Хотя бы чтоб услышать шаги Камиллы. Так и случилось ветер стал гораздо меньше к полуночи, когда и вышла Камилла. Явно задержалась из-за уборки. Она шла быстро, было видно, как ей холодно. Зайдя в маленькую щель, которую создавали два здания, она задержалась долго не выходя. Это был сигнал для Кирштейна, что пора выйти из укрытия и идти на помощь. Но только он успел добежать до места происшествия, как оттуда вышла Камилла. Целая и совершенно спокойная. — Что? — спросила Верленд, видя, как Жан на неё пялится. — Э, у тебя всё хорошо? — Да? — неуверенно говорит Камилла. Это был какой-то странный для неё вопрос. Что с ней может случится? Она пристально глядела в его глаза, пытаясь понять, что происходит. Так было с детства. Он что-то там себе придумал и творит тоже что попало, а ей лишь и остаётся, что пытаться понять, что он там думает. К счастью — это у неё с каждым годом получалось всё лучше и лучше. Смотря в эти светло-карие глаза, в которых было видно не только его душу, но и блеск ночного снега, она будто потихоньку теряла всю злобу, что копилась все эти годы. Это заставляло только больше злиться. — Слушай, спасибо за тот случай, правда помог, но я тебя не простила. Хорошо? Так что не таскайся за мной повсюду. Жан не ожидал такого. Камилла говорила чётко и уверенно, смотрела прямо в глаза, не стесняясь своих намерений. Это заставляло его ей восхищаться. Она так выросла за эти полгода в армии, мать родная не узнает. — Да, так случайно получается, — почесал голову парень. — Неа, я чувствую, что что-то тут не так. Чтобы это не было, хватит! — Ладно, ладно, только не злись, — поднял он руки вверх. Это удивительно уже Камиллу. Она почувствовала, что Жан изменился ещё тогда на рынке, когда он помог ей выбрать подарок. Зная, его лучше всех, она впервые видела его таким. Спокойным и не конфликтным. Кирштейн с детства со всеми ругался, доказывая свою правоту, где надо и не надо. Но теперь, он будто стал более терпимым ко всему. Это заслуживало похвалы, которую Камилла сейчас точно не даст, поэтому она сказала, что первое ей пришло в голову: — Так и порешали. — Порешали? — усмехнулся Жан. — Ой, наверное у Конни слов понабрала. Договорились. А теперь я пошла спать. Она не дожидаясь пошла в сторону казарм. Во-первых, ей правда было холодно, а во-вторых Верленд не хотела продолжать этот диалог. Последние, что ей сейчас хотелось — это начать в чём-то сомневаться. — Спокойной ночи, — сказал он, ей вдогонку. — И тебе, — повернулась она на миг кивнула и пошла дальше, прибавив шаг. Жан, убедившись, что она ушла, пошёл в переулок, где должна была быть потасовка. В снегу валялся парень, немного старше его. — Что случилось? — спросил Кирштейн, подходя ближе. — Да эта девчонка меня уделала! Подойдя ближе, Жан увидел жертву Камиллы. Он был весь в синяках, а сам лежал, дрожал из-за холода, ещё схватился за живот от боли. — Не повезло, — ответил он, и пошёл в казармы. — Эй, а где моя доля? — Ты же свою часть уговора не выполнил, с чего я должен? — Но.. — Никаких, но она между прочим одна из слабых на курсе, а ты её даже напугать не можешь так что заткнись, — рявкнул на него Жан, не желая больше об этом разговаривать. Глупая всё-таки это была идея. Не нужно было её заставлять. Она должна была сама его простить. *** — Пока на улице идет сильная метель, а на севере дела ещё хуже, мы не можем отправить вас на учения. Ведь вы, бездари, даже в хорошей погоде запросто бы померли, но начальство вас пожалело. Поэтому будете сидеть здесь, ждать благоприятной погоды, обучаясь ухаживать за оборудованием. — Есть, сэр! — Сегодня вы будете учиться разбирать и собирать ружья. — Есть, сэр! — Смотрите внимательно, показываю один раз. Погодные условия всё ухудшались и ухудшались, последний раз такая холодная зима была ещё в те времена, когда кадеты ещё не родились. Это удручало, ведь из-за погоды многие растения могут не выжить, и снова будет голод. От командования поступил приказ о переносе поездки на север на март. Из-за этого весь график обучения полетел коту под хвост, что не нравилось никому, а особенно инструкторам, которые меняли программу на ходу лишь бы чем-то занять кадетов. Поэтому сегодня они знакомились ружьём, хотя по идее к этой теме должны были перейти лишь летом. Кис Шадис быстро объяснил, показывая всё сразу на практике. И всё. Сказал разобрать позвать и показать ему, а потом так же собрать и показать ему. Разобрать было ещё легко, а вот собрать: — Чёрт. Нихуя не получается, — шепнула совсем тихо Камилла. Жан, который уже всё сделал остался оттачивать процесс, чтобы всё точно запомнить. Он уже не был так сосредоточен, как все остальные, поэтому услышал жалобные шептания девушки насчёт того что мушка не вставляется обратно в ствол. Он хотел ей помочь и уже подходил к ней, как его опередили: — Что там у тебя? — спросил Марко у Верленд. — Та я вроде как разобрала, а вставить мушку в ствол обратно не получается, — объяснила Камилла. — Давай помогу, — сказал Бот, вставая сзади неё и беря её руку свою помогая надавить на мушку. — Жан? — отвлёк Конни, Жана от созерцания всей этой сцены. — Что? — повернулся Кирштейн, пытаясь выкинуть все образы, что возникли в голове. — Всё нормально? Ты весь красный. — Не бери в голову, — отмахнулся он, возвращаясь к своему занятию, которое резко стало совершенно не интересным. В голове бурлила одна злость. Будто Марко его предал хотя это было совсем не так. Он не сделал ничего плохого. Просто помог подруге. У Жана не было проблем, что Бот общаться с Камиллой, он даже был рад, что вся это ситуация не мешает им общаться. Сейчас же он злился на обоих чисто за факт, что посмотрели в сторону друг друга. Это не понято оттуда взявшиеся чувство полностью им завладело, что он и пошевелиться нормально не мог не то что думать. Он не мог справиться с этой злостью весь день и старался избегать, что Камиллу, что Марко. Ради этого он даже не пошёл на ужин отсиживаясь в конюшне, лишь бы ни с кем не пересечься. Но у судьбы были другие планы: — Ты чего не идёшь на ужин? — спросил Марко, как только зашёл в помещение. — Нет аппетита. — Это всё из-за той ситуации с Камиллой? — спросил Бот, садясь рядом с Жаном на сено. — Что? — Ну то что она даёт мне помочь, а тебе нет. — С чего ты взял? — нахмурился Жан. — Видно же было как ты вздулся. Марко только ещё больше начал бесить. Раздражало, что он так легко его читает, что залез в душу без разрешения и раскрывает те раны, которых он старался не замечать. — И что? — Почему? Такой простой вопрос, а Кирштейн ответить не мог. Не знает, он и всё! Чего пристал? Он вообще один хотел побыть, а не пытаться решить свои проблемы. К сожалению, Жан это всё не высказал, а лишь бросил: — Не важно. — Ладно, тогда я пойду помогу Камилле с УПМ, — сказал Марко, вставая. — Стой, — схватил Жан за руку Бота и заставил сесть на место. — Вот видишь? Ты же не просто так ей хочешь помочь. — Конечно. Я хочу с ней наладить отношения. — Потому что она тебе нравится? — Что? С чего ты взял? — удивился Жан, вставая. Он хотел уйти куда подальше от таких разговоров. — Потому что ты не отрицаешь, во-вторых я тебя довольно таки хорошо узнал за эти полгода и вижу, как сильно у тебя поменялось к ней отношение, — объяснил Марко, тоже вставая. — Жан, ты даже стал смотреть на неё по-другому. — И что если это даже так? — Значит, что я на неё смотреть с такими мотивами не буду. — Чего? — Кирштейн удивился ещё больше. — Хотя у меня и так не было шанса, вы ведь самого начал друг другу нравились. — Не понял. — Я видел, что в глубоко в душе вы это оба скрываете, только не понятно почему. — Чушь. — Нет, правда, может это сейчас не видишь, но потом меня поймёшь. — Как скажешь, только ей таких мыслей не говори, — отмахнулся Жан. — И не собирался. Я хочу вам помочь, а не окончательно всё испортить. — Утешил, так утешил. — Я хочу помочь. — Та мне целая орава не может помочь. Всё это безнадёжно. *** Камилла шла по бесконечному коридору церкви. Обычно она была очень светлой из-за широких окон, которые помогали проникать свету, но сейчас окон не было, а единственный свет был от факелов. Пианино, что обычно стояло не тронутым, теперь было занято тёмной фигурой, которое играло самую жуткую мелодию, что слышала Верленд. Сама она была не в своей привычной кадетской форме, а в белом платье. Это заставляет её только больше волноваться. Не понимая, что происходит она пытается свернуть, но не получается, её не слушают ноги. Она идёт к алтарю вся напуганная и взволнованная. У алтаря, самой светлой части церкви, она видит пастора Ника и свою мать. Оба очень довольны, будто мечтали об этом всю жизнь. Рядом стоит жених, которого Камилла не может разглядеть до самого конца пока не доходит до своей точки назначения. — Камилла Верленд! — кричит на неё пастор и она так и не увидев, за кого хотели её выдать она вскакивает, просыпаясь. Оказывается, она сидит на занятии по теории, где и заснула, используя учебник как подушку. На неё грозно смотрел преподаватель, а сверстники смотрели на неё с сочувствием, зная, что сейчас её по головке не погладят. — Да, сэр? — Камилла поднимает глаза на инструктора со страхом, не представляя, что будет. — Настолько всё хорошо знаешь об организации армии, что решила поспать? — Никак, нет, сэр! —Тогда как ты объяснишь? — Я плохо спала ночью... — сказала правду Верленд. Ей каждую ночь снился один и тот же сон, что заставлял её просыпаться в холодном поту. Одна и та же свадьба. — Тоже самое потом ты скажешь на службе, да? — Никак, нет! — Вы уже здесь больше полугода и жалеть, я вас больше не буду. Так что сегодня помогаешь на кухне. — Конечно, сэр! — А теперь слушай внимательно. Инструктор ушёл обратно к доске и продолжил что-то объяснять. Тему Камилла не поняла с самого начала поэтому так быстро и заснула. Это было не удивительно, ведь из-за кошмаров она спала всего пару часов, а остальное время лежала в кровати, пытаясь уснуть. — Ты чего это? — шепнула Саша на ухо подруге. — Не знаю. Мне правда много кошмаров сняться в последнее время. — Лучше сходить в город за снотворным. Мама мне его пару раз так давала. — Хорошо. За этим все наблюдали Жан и Марко, что сидели на соседнем ряду: — Что-то Камилла совсем не спит в последнее время. — Может ей как раз помочь? — шепнул Марко, ему на ухо. — Купить снотворное? — Ну да, я думаю ей будет приятно. Можешь ещё что-то в знак примирения. Камилла весь оставшийся день была сонная. Глаза слипались, а всё тело было ватное, будто она не спала пару сотен лет. Из рук всё валилось из-за чего толку от неё было мало. Поэтому ей лишь доверили чистить картошку и лишь после того как все пять мешков с размером с Бертольда, а может быть даже с колоссального титана, были почищены её отпустили. Есть хотелось, ещё больше хотелось спать, поэтому чтобы успеть сходить в деревню, она сразу отправилась туда, а не на ужин. По пути её окликнули: — Эй, ты, выскочка! — это был парень, что приставал к ней пару недель назад, но та, зарядив ему по яйцам быстро убежала и больше его не видела. — Чего тебе? В прошлый раз тумаков не хватило? — нахмурилась Верленд. — Как раз таки наоборот. Это ты не усвоила урок. — Чего? — не поняла Верленд. Из-за того, что зима, уже ранним вечером было темно, видимость была меньше, поэтому она не сразу заметила, что этот идиот был не один, а с целой компашкой своих приятелей. Они на удивление были намного массивнее, чем его дружок. — Парни давайте ей покажем, что старших нужно уважать, — самодовольно приказал он, видя, как до Камиллы начало доходить, что происходит. Напоминаю, все на ужине, никто её не услышит. Этим они и воспользовались. Схватив её под подмышки, под ее крики, вопли, дёрганья, потащили в не освещённую и нелюдимую часть территории. Девушка продолжала кричать и сопротивляться, но её никто не слышал. Дотащив до нужного места, они кинули её на землю, один наступил на волосы, чтобы не сбежала. Другой вытащил её ремень из пояса и начал связывать руки, спрашивая: — Кто первый? Они стали спорить и распределять очередь. Камилла стала догадываться, что с ней будет, от этого её крики только усилились. Их стало это только больше раздражать, и они заткнули её ремнём, хихикая. Им это нравилось. Смотреть на неё жалкую и слабую, которая ничего не может себя защитить. — Чего? — прервал их знакомый для девушки голос. Это был Жан, что остолбенев, стоял с круглыми от удивления глазами. Он явно не верил в происходящие. — Чёрт. — Эй, пацан, уйди, не видишь, что мы развлекаемся? — Он просто тоже хочет. — Пошли нахуй, — рявкнул Кирштейн, побежав в сторону задир. Они не ожидали такого поворота, поэтому Жан смог легко уложить двух парней, ударом в шею. Он вкладывал всю силу в удар от злости из-за чего противник отлетали и падали на землю, что пыль поднималась. — Пошли вон все! — рявкнул он. Парни явно были удивлены такому и замерли на месте от страха, но после его команды быстро смылись вместе с теми, кого он успел ударить. — Болваны. Он присел к Камилле и начал её развязывать, спрашивая: — Ты в порядке? Она уже мало смыслила, что происходит. Слёзы уже не позволяли, что-либо увидеть, да она и не хотела. Плакала и плакала. — Я..я.. — попыталась она что-то сказать, когда ей сняли кляп. — Всё в порядке, они же ничего тебе не успели сделать? — Камилла отрицательно покачала головой. — Хорошо, что я успел. Как только он развязал все ремни, она набросилась на него, обняв за шею, продолжая плакать. Жан лишь обнял её в ответ, гладя по спине. — Что ты здесь делал? — шепнула она на ухо ему. — Я шёл с рынка, чтобы отдать тебе это, — он достал из кармана шинели, пузырёк, где большими буквами было написано: "снотворное". — Зачем? — она подняла на него свой заплаканный взгляд. — Я видел, что ты плохо спишь и решил помочь, — улыбнулся он ей, вытирая с щёк слёзы. От этого слёзы потекли еще сильнее, и она заплакала ещё громче, что удивило Жана. Но тот виду не подал, а лишь сильнее обнял, приговаривая: — Тише, тише.