🗡️💀🔥👁️

***

Слухами земля полнится. Однако народ судил нового советника короля по его делам, а не по легендам прошлого. И жить теперь стало полегче и эльфам, и людям. Относительно легче. Трандуил закрыл глаза на новую внешность Саурона-Тристана, а эльдар во всём поддерживали своего независимого от валар короля. — Итак, ты решил всем открыться? — вальяжно покручивая бокал с вином вокруг своей оси и глядя на дно, произнёс Трандуил. — Ты ведь хитрец, не так ли? Саурон вскинул взгляд на сидящего на троне. — Я не стыжусь себя, мой король. — Странно слышать от майа признание меня своим сюзереном. Ты же всесилен, как полубог. Разве нет? Ах, точно, кольцо у Элинор. Саурон отвёл свою раздосадованную мину в сторону. — Так вот, — подытожил властный король. — Мне не нравится твоя холостяцкая, вольная жизнь. Раз ты мой вассал, я повелеваю тебе жениться. Как ни старался юноша сдержать своё возмущение, не вышло. Так и застыл он с приоткрытым ртом в немом протесте. Но король встал со своего «рогатого» трона, снизошёл по ступеням до майа и жестом позвал возившуюся неподалёку со счётами Нори. Пока она, подобрав юбки, шла через весь зал, Саурон, так и не закрыв рта, хмуро глядел на неё и недоумевал. — Что? — Будешь сейчас делать ей предложение, — похлопал его по плечу король Трандуил. Будучи выше Саурона на дюйм, он самодовольно ухмылялся, глядя на юношу сверху вниз. — Не буду, — наконец выговорил Саурон и почувствовал, как во рту у него пересохло. — Мы не одной расы. Ты сыну не позволил жениться на моей матушке только из-за того, что она нолдор, а он синда. Что с тобой, владыка? — Элинор Тук, согласна ли ты принять предложение стать женой Саурона Проклятого, ибо сам он онемел от желания тобой обладать? — заявил на всю залу Трандуил. Саурон вытаращился на него, сжав кулаки. Язычок пламени не удержался и выпорхнул у него из-за уха. Нори с прищуром взглянула на великого лжеца и задумалась, просчитывая все «за» и «против». — А что я буду иметь за то, что соглашусь спать в одной комнате с чёртом? — деловито подбоченившись, заявила она. Саурон вместе с ней обратил вопросительный взгляд на старого сводника. Хотя тот гипотетически был младше него, но, поскольку сам он родился во плоти совсем недавно, вполне мог ощущать Трандуила стариком. — У чёрта и спрашивай, — вскинул подбородок синда. — Эй, я тут стою, ничего, что я всё это слышу? — Саурон смотрел на них двоих, как ленивый кот, которому обнаглевшие мыши связали усы. — Вы, всетемнейший господин Саурон, способны исполнять супружеский долг? — спросила Нори весьма заинтересованно. Брови Саурона вскинулись домиком, губа поджалась от оскорбления, на которое он просто не знал, как отреагировать. Перед ним стояло мелкое существо вроде домовёнка, но вполне лесное, и сверлило его деловитым взглядом на тему продолжения рода. — Я могу, — наконец промямлил майа. — То есть умею… но я не знаю анатомии хоббитов. — Это не сложно узнать на практике, — заключил Трандуил и громко провозгласил своих министров мужем и женой с этого мгновения и до тех пор, пока в их сердцах жива любовь. Хотя о любви и речи не было. — Извините, а моя фамилия теперь Тук или Поганая? — Восхитительная, — успокоил её Трандуил, расправляя плащ и рисуясь перед свитой. — У него было много титулов и имён, это одно из них. Оставшись в покоях Саурона после невольного присутствия на пиршестве в честь бракосочетания, супруги Восхитительные не знали, что им делать дальше. — Этот пьяница совсем из ума выжил, — проворчал Саурон, расстёгивая золотые крючки камзола. — Он заботится о мире. Валар хотели лес подпалить, была такая депеша из-за моря, я слышала, что угрожали из-за тебя. Но он убедил их, что ты стал другим и хочешь жениться на хоббите. Говорят, они долго хохотали и решили пока тебя не истреблять, — Нори запрыгнула на высокую кровать с бархатным балдахином прямо в своём светло-голубом платье. — Я так устала, господин майа, что освобождаю вас от обязательств. — Ну уж нет, — зло и лукаво одновременно улыбнулся Саурон. — Я весьма любопытен в вопросе темперамента семейства Туков. Да и в плане утех мне хотелось бы как-то отвлечься от мысли, что меня все здесь презирают. И ты, моя крошка, сейчас поплатишься за свою опрометчивость. Не стоило потакать Трандуилу и насмехаться надо мной! Его голос прогрохотал, отражаясь от высокого потолка покоев. Нори сжалась и зажмурилась. — Не убивай меня, пожалуйста, — пролепетала она, чувствуя, как он небрежно сдирает с её плеч восхитительное платье. Эти слова заставили Саурона умерить прыть. Он присел рядом, глядя на неё сверху вниз. «И как же мне исполнить этот свой супружеский долг?» Нори будто прочитала в его глазах разочарование. — Я всё сделаю сама, — заискивающе произнесла она и слегка толкнула его кулачками в грудь, чтобы он лёг навзничь. Саурон устремил взгляд на балдахин, заметив в самом верху паутинку. Но тут он почувствовал своим огненным телом робкие касания пусть и коротких, но стройных пухлых ножек Нори и перевёл взгляд на неё. Грудь вполне сочная, подтянутый животик. Он понял, что заводится, как и следует самцу. Она оседлала его, подстраиваясь под начинающее подниматься под штанами естество. До его губ расстояние было слишком велико, чтобы дотянуться, но взгляд так называемого чёрта замерцал кошачьим блеском. — Продолжай, — он взял её обеими руками за бёдра. Она высвободила его член, на который старалась не смотреть, и позволила себя осторожно приподнять и насадить на него. Громкий вздох обоих пронёсся по комнате. У неё от волнения и неожиданных, слегка болезненных ощущений, у него от всепоглощающего липкого тепла её тесного лона. Он откинулся назад, но тут же испытал непреодолимое желание посмотреть в глаза супруге. И он это сделал. Нори не так наслаждалась его членом внутри себя, как обещали ей россказни замужних хоббитянок, но ведь её сейчас имел не хоббит, а исполин. Она ёрзала как могла, чтобы доставить мужу удовольствие, но, когда увидела, что на неё смотрят уже даже не кошачьи глаза, а какие-то ярко-красные угли с чёрной вертикальной поперечиной, а кожа лица её мужа-монстра подёрнулась сеткой чёрных прожилок морготовского проклятия, она зажмурилась. Так ей стало страшно от его взгляда, будто из того самого Незримого мира, о котором он всем и всегда твердил. Его взгляд остановился на кольце, свободно болтавшемся на верёвочке вокруг её шеи. Она это почувствовала и тут же, не останавливая процесс его удовлетворения, надела кольцо себе на палец. О, это было невероятно. Она ощутила полное слияние и с ним, и с миром, в котором они один на один предавались любовным утехам. Здесь она не была хоббитянкой, здесь она чувствовала себя равной ему владычицей тьмы. Страсть обволакивала её тело мелкой дрожью, и она задвигалась на нём более плавно и в то же время более яростно. Тут она смогла дотянуться до его волос, до его губ и вонзить в них свои зубки. Саурон вскрикнул, крепко прижал её к себе и ответил долгим, глубоким поцелуем. Их огненные волосы полыхали во мраке сумрака в такт диким движениям плоти. Саурон не смог сдержать порыв оргазма, и она почувствовала это и ответила ему своим. Оба упали на постель, в истоме поглаживая друг друга. Он аккуратно стащил с её пальчика своё кольцо. Девушка лежала обессиленная на его груди, не в силах понять, что только что произошло. Она будто вышла за пределы вселенной, взорвалась и снова восстановилась. Такого ей о близости никто не рассказывал. Она смущённо погладила его по гладкому бугристому плечу, а он, усмехнувшись, поцеловал её в лоб, туда, где слиплись от пота колечки её непокорных кудряшек. — Не ожидал от тебя, хоббит, такой прыти, — зевнул Саурон, положив ладонь на её голую ягодицу. — Я и сама не знала, что такое может со мной случиться. Мне колечко твоё подошло, — весело произнесла она. — Значит, оно твоё. — Но в нём же твоя сила? — Нет там уже никакой силы, разве что проход к моему сердцу, — улыбнулся он. — Я получил всё, что оно хранило. Теперь оно твоё, забирай, хоббит. — Меня зовут Нори, — она мягко щёлкнула его пальцами по носу. — Да, я помню, Элинор. — А что будет, когда я умру? — спросила она Саурона. — Ты не умрёшь, если кольцо будет рядом с тобой, — убедительно ответил Саурон и поцеловал её полные губы так неожиданно, что она поняла: одним разом их ночное приключение не закончится. Утро пробралось в покои золотистой полоской света между тяжёлыми портьерами. Нори проснулась, ощущая непривычное тепло чужого тела рядом. Саурон лежал на боку, подперев голову рукой, и разглядывал её с выражением, которое она не могла прочесть. — Давно так смотришь? — она потянулась, не стесняясь наготы. — Достаточно, чтобы понять, что ты храпишь. — Неправда! — возмутилась Нори, швырнув в него подушкой. Он поймал её одной рукой, и уголок его губ дрогнул в усмешке. — Хоббиты всегда такие воинственные по утрам? — Только когда их оскорбляют до завтрака. Саурон откинулся на спину, глядя в потолок. Паутинка всё ещё была там, покачиваясь от сквозняка. — Я не помню, когда в последний раз спал, — произнёс он тихо. — По-настоящему спал, а не притворялся. Нори приподнялась на локте, вглядываясь в его лицо. Сейчас, без маски надменности, он выглядел почти уязвимым. Почти. — И как это было? — Странно. Темно и тихо. Без голосов, без шёпота кольца, без... — он замолчал. — Без чего? — Без ненависти. Она не знала, что ответить, и просто положила ладонь ему на грудь. Под пальцами ровно билось сердце. Совсем как у обычного живого существа.

***

Тауриэль узнала о свадьбе сына от служанки, принёсшей ей завтрак. Эллет долго сидела неподвижно, глядя на остывающий чай. Хоббитянка. Та самая девочка с круглыми глазами и звонким голосом. Трандуил всё-таки нашёл способ привязать Саурона к Средиземью чем-то кроме страха и жажды власти. Когда сын пришёл к ней, она сразу заметила перемену. Не в облике, тот оставался прежним, рыжеволосым и ослепительным. Но в глазах что-то сместилось, будто тяжёлая дверь приоткрылась на ширину ладони. — Поздравляю, — сказала Тауриэль, не поднимаясь с кресла. — Хотя могла бы узнать о свадьбе сына не от прислуги. — Всё произошло слишком быстро, — Саурон присел у её ног, как в детстве. — Трандуил не оставил выбора. — У тебя всегда есть выбор. Ты мог отказаться, устроить бунт, сжечь дворец. — Мог, — согласился он. — Но не захотел. Тауриэль подняла бровь. — Она... — он помедлил, подбирая слова. — Она не боится меня. То есть боится, но всё равно смотрит мне в глаза и говорит то, что думает. Никто так не делал со времён... — Мелькора? Он вздрогнул от этого имени. — Нет. Он никогда не говорил правду. Только то, что я хотел услышать. Тауриэль погладила его по волосам, как делала, когда он был ребёнком и прибегал к ней после ссор с деревенскими. — Может быть, это и есть твой шанс, сынок. Полюбить кого-то, кто видит тебя настоящего. — Я не уверен, что во мне осталось что-то, достойное любви, — признался он тихо. — Тогда создай это заново. Ты же творец. *** Нори оказалась удивительно практичной женой. Она не требовала от него романтических жестов, не ожидала признаний в любви, не пыталась изменить его природу. Вместо этого она просто была рядом, заполняя его дни своей неугомонной болтовнёй и ночи своим теплом. Он обнаружил, что ему нравится слушать её истории о Шире. О том, как дядя Перегрин однажды свалился в бочку с яблочным сидром. О том, как маленькая Нори заблудилась в кукурузном поле и просидела там до заката, пока её не нашёл соседский пёс. О том, как пахнет свежий хлеб в пекарне её матушки. Всё это казалось таким... маленьким. Незначительным в масштабах мироздания, которое он пытался покорить тысячелетиями. Но именно эта незначительность почему-то грела его изнутри. — О чём задумался? — Нори подобралась к нему, устроившись на подлокотнике кресла. — О хлебе. — Хочешь, испеку? Я умею. — Ты умеешь печь хлеб? — Я много чего умею, — она хитро прищурилась. — Ты даже не представляешь. Он притянул её к себе, усадив на колени. Она была такой лёгкой, что он мог держать её одной рукой. — Покажи. *** Шли месяцы. Ласгален процветал под управлением странной троицы: пьяного короля, тёмного лорда и хоббитянки. Эльфы привыкли к виду Майрона, расхаживающего по дворцу с маленькой женой, едва достающей ему до пояса. Поначалу шептались, потом перестали. Слишком много было других забот. Торговля с людьми наладилась. Гномы из Эребора прислали посольство с предложением о союзе. Даже Валар, казалось, смирились с тем, что Саурон Проклятый теперь заседает в совете эльфийского короля и ведёт переговоры о ценах на древесину. Трандуил наблюдал за всем этим с усмешкой, потягивая вино. — Ты доволен? — спросил его Саурон однажды, когда они остались наедине. — Больше, чем ожидал. Ты оказался полезен, тёмный лорд. — Это всё, чего ты хотел? Полезности? Трандуил поставил бокал и впервые за долгое время посмотрел на него серьёзно. — Я хотел, чтобы ты понял, каково это. Быть частью чего-то, а не владеть всем. Заботиться о ком-то, а не подчинять. Ты потерял это знание очень давно, Майрон. Может быть, ещё до того, как Мелькор нашёл тебя. Саурон молчал. — Твоя мать рассказала мне о Кили, — продолжил король. — О том, как она любила его. Как потеряла. Ты носишь его лицо, но ты не он. Ты мог бы стать кем-то лучше, если бы позволил себе. — Я не знаю, как. — Никто не знает. Все учатся по пути. *** Той ночью Саурон долго не мог уснуть. Нори посапывала рядом, обхватив его руку и прижав к себе, как ребёнок прижимает любимую игрушку. Кольцо на её пальце мерцало в темноте, но больше не шептало. Оно молчало, словно выполнило своё предназначение. Он думал о матери, которая полюбила его, не зная, кто он такой. О Кили, чей образ он украл для своего воплощения. О Трандуиле, который мог бы уничтожить его, но выбрал дать ему шанс. О Нори, которая видела его демоническую сущность и всё равно осталась. Может быть, смысл, который он так отчаянно искал, был не в завоевании мира. Может быть, он был здесь, в тёплом дыхании на его плече, в тихом потрескивании камина, в мирном сне того, кто доверился ему полностью. — Я постараюсь, — прошептал он в темноту. Нори шевельнулась во сне, крепче сжав его руку. Впервые за все свои воплощения Саурон почувствовал, что у него есть дом.