🗡️💀🔥👁️

***

Но она ошибалась. Несмотря на то что владеть любым видом оружия Тауриэль обучила сына сама, на охоте он себя никак не проявлял. Трандуилу показалось странным, когда мальчишка отказался убить бросившегося на них варга. — Премерзкое животное, — брезгливо бросил король в сторону убитого им зверя. — Почему ты не стрелял в него из своего лука, ты ведь был ближе? Испугался? — Нет, — Саурон не стал бы объяснять эльфу, что зверя вызвал он сам и что это его воля привела варга на их тропу. Просто так, от нечего делать. Вообще-то они охотились на куропаток. — Странно. Они давно тут не появлялись. С тех самых пор, как был уничтожен Тёмный Властелин, — продолжал король, усаживаясь на лошадь и грациозно пуская её в галоп. Но Саурон догнал его на своём чёрном, как вороново крыло, жеребце. — Вы считаете, что Саурон повержен? — спросил он короля эльфов, сдерживая прыткого жеребца, чтобы тот следовал рядом с лошадью владыки леса. — Кольцо уничтожено, его больше нет, — усмехнулся король. — Я переименовал лес. Из Мирквуда снова в Ласгален, как и прежде. Те времена не вернутся. Саурон задумался и криво улыбнулся счастью короля. — Возможно. А расскажите мне о тех временах, сир. Вы ведь воевали с этим самым Сауроном. Чем он вам не по нутру? Трандуил внимательно посмотрел на юношу, чей взгляд на миг напомнил ему кого-то, кого он старался забыть. Да, тогда, в битве с Морготом, когда он бок о бок с отцом пытался помочь Валар в сражении за Сильмариллы, он встретил такой же взгляд у воина, сидевшего верхом на драконе. Кажется, его называли Майрон. О да, он был молод, как и синда Трандуил. Пытаясь достать врага, эльф взмахнул мечом, и шлем с юноши-майа свалился, выпустив на ветер огненно-рыжие пряди длинных волос. Крепко удерживая в руках сбрую дракона, майа что-то выкрикнул на поганом языке и, озорно пришпорив зверя, направил огонь из его пасти на Трандуила, спалив ему половину лица. Как такое можно было забыть? Король готов был поклясться, что сейчас на него смотрели те же холодно-насмешливые глаза. Между всадниками возникла тревожная, вязкая, магнетическая сила, соединившая в одно мгновение то, что было известно только им двоим. — Кто ты? — король уже знал, что перед ним не тот, кем его представляют. — Не лги мне, я уже слышал твой смех, когда пламя дракона опалило меня с головы до ног! Твой высокомерный, язвительный смех! Это был ты, Майрон?! — Не я. Ваша рана заставляет вас видеть во всём насмешку. Уверяю вас, владыка, я изменился. У меня нет тех амбиций, что были прежде. Вы помните наивного юнца, уверенного в своей безнаказанности. Я хотел создавать народы подобно Аулэ. Хотел возвеличить порядок в сознании своих созданий, но на деле мог сотворить лишь орка. Мне не хватало не знаний, а доли того самого хаоса, из которого возникла жизнь Арды. Теперь, повергнутый, я смиренно склоняю голову перед вашим величием, король Трандуил. И, если позволите, я попробую заживить ваши раны, нанесённые мной из детской шалости, — Саурон казался печальным и раскаявшимся. И надменный король готов был ему поверить. Ведь тот плакал. Мужчины не умеют плакать, а если это и происходит, то… то плачет их душа. Тауриэль не ожидала, что Трандуил будет настолько очарован своим новым советником, её сыном. Когда Саурон поведал ей о новой должности и о расположении короля, она не знала, начать ли беспокоиться или, наконец, спокойно выдохнуть и наслаждаться жизнью в родном лесу. — Скажи мне, родной, как ты наложил чары и кто был под видом Кили все те ночи, что я сгорала в его жарких объятиях? — решилась она спросить у чародея, когда они стояли на террасе и любовались звёздным небом. — То было лишь наваждение в грёзах. Ты сама пожелала и создала в себе дитя любви, я лишь наделил его душой, — лаконично ответил Саурон, ласково глядя на мать. — Не наделил, а проник в зародившийся чудом плод, — догадалась она. — В любом случае я был бестелесным и тебя не касался, если ты о любовных ласках, мама. — Твоё кольцо, подчиняющее всех своей воле, было на моём пальце. — Так на пальце же, а не где-то ещё, — развеселился он. — Мама, я не узнаю тебя. Твой интерес к плотской жизни стал похож на человеческий. — Довольно, иначе я окончательно стану презирать себя, — расстроилась эллет, смущённая странным разговором, чуждым её благородной расе. — Тебе откуда известны подобные вещи? — Я кочевал среди людей и знаю их слабости. Они занимаются любовью бессмысленнее, чем это делают животные, — сын погладил её по руке, желая успокоить. — Хочешь, я сделаю так, что ты забудешь о Кили и о том наваждении, в котором зачала меня? — Нет, нет, я не жалею. Эти мгновения я вымаливала у Эру, но он не слышал моих молитв. Я верю, что Кили тогда приходил ко мне из Вальгаллы. И каждое его прикосновение, и тёплое дыхание, и нежный голос я буду помнить, как помню его последний вздох. — Что ж, тогда я счастлив, мама. Значит, я был желанным ребёнком? — Более чем. И поэтому я прошу тебя: забудь о своём предназначении, которое ты придумал себе в прошлом и которое тянет тебя на дно. Создавай, как творец, и попытайся полюбить кого-то. Пожалуйста, ради добра и мира… Ради меня. — Я стараюсь. Что же касается любви, матушка, она меня отвергла. — Маришка-глупышка? — развеселилась эллет. Саурон недоумённо взглянул на мать, будто пытаясь вспомнить, о ком речь, а затем тоже рассмеялся. — Нет, не она. Да и она уже поплатилась за это. — Ты хочешь сказать, что тот оборотень и правда был ты? — Не я, но он служит мне. И это не оборотень. — Значит, ты не можешь не сеять зло? — на глазах эллет навернулись слёзы. — Твои тёмные слуги готовы тебе услужить. Это наследие Моргота? Так кто же та, что не смогла полюбить Властелина Колец? — Её тоже больше нет в Средиземье. Зачем мне женщины, если я не нуждаюсь в наследнике? Мне достаточно твоей любви, мама, а на любовные утехи жаль тратить силу. Эллет сокрушённо покачала головой. — На что же ты снова копишь свою энергию? На советы Трандуилу, какой наряд надеть этому королю на очередной приём? Ты снова пытаешься всех обмануть. Что-то затеял? Хочешь занять его трон? Тауриэль не ожидала, что, заглянув в глаза сына при свете факела, увидит в них красноречивый ответ. Её предположение попало в цель. Будучи меткой лучницей, она поняла это сразу. — Как и чем мне переубедить тебя? — Тебе не удастся, мама, — рассмеялся он. — Трандуил ленивый, глупый пьяница. Его давно пора убрать. Не хочет в Валинор, пусть отправляется к своей жене. Так Ласгалену будет лучше. Оставшиеся эльфы приобретут славу былых времён. Начнут торговлю с людьми, перестанут прятаться, поделятся знаниями и тайной бессмертия… Тауриэль зажала рот ладонью, чтобы не вскрикнуть от охватившего её ужаса. Так спокойно рассуждать и свято верить, что, убив одного, он одарит благодатью других. Напрасно она полагала, что кровь Саурона не способна настолько изменить её сына. — Я не позволю тебе это сделать, — твёрдо заявила эльфийка. Он рассмеялся ещё громче. — Что ты сделаешь, мама? Свяжешь меня? Нет, ты сейчас пойдёшь в свои покои, а на твои уста я накладываю печать молчания. Будешь сопротивляться — все решат, что ты обезумела. Не заставляй меня огорчать тебя, — последние слова он произнёс шёпотом ей на ухо, и они звучали как угроза. Эллет поддалась.

***

Эльфы не спят. Но иногда грезят, это всем известно. Саурон не эльф, но и ему теперь нет надобности притворяться, раз сам король знает, кто он. Всю ночь он составлял план порабощения Ласгалена. И когда на утреннем приёме в тронном зале шестнадцатилетний юнец со взглядом многое познавшего старика хотел обратиться к Трандуилу, тот его перебил. — Где Тауриэль? Почему я её не вижу? — Ей нездоровится. Последнее время она постоянно молчит, — ответил некромант. — Я навещу её позже. А сейчас, дорогой друг, позволь познакомить тебя с одной девушкой, — Трандуил указал на ребёнка, как сначала подумал Саурон, пока не вспомнил про хоббитов, которых с некоторых пор ненавидел больше всех остальных рас Средиземья. Натянуто улыбнувшись, майа склонился, чтобы подать девице руку в знак приветствия, и её ладонь мгновенно потерялась в его ладони. После чего он недоумённо взглянул на короля. — Она будет тебе прислуживать, — произнёс Трандуил тоном, не терпящим возражений. — Зачем? — прищурился некромаг. — Затем, что хоббиты народ выносливый, а ты у нас трудоголик. Два дня в должности советника, а уже столько договоров заключил со всеми окрестностями. Даже энты удивлены размахом наших амбиций. Так что она прилетела сегодня из Шира на одном из орлов Гэндальфа, которого он подарил полуросликам в знак дружбы. Саурон скосил взгляд на компаньонку. Нос вздёрнутый, веснушки, глаза круглые, огромные, губы бантиком. Кудрявая шевелюра хаотично собрана в причёску. Платье зелёное, похожее на эльфийское. Босые, покрытые тёмным мехом ступни выглядывали из-под подола. Спасибо, что не гоблина дали в помощь, и то хорошо. — Я же вас не представил, — спохватился эльф. — Нори Тук. А это… это Тристан, мой советник. Девушка смутилась под взглядом юноши и склонила голову в знак того, что ей очень приятно знакомство. — Ну, побеседуйте, а я спущусь в подвал, хочу продегустировать новый сорт вина, — заявил Трандуил, позабыв о том, что собирался навестить Тауриэль, и, выразив элегантным жестом своё снисхождение к молодости, направился туда, куда его манило нечто схожее с одержимостью Кольцом Всевластья. «Вряд ли на него подействует моё кольцо при таком стаже пьянства в несколько эпох», — подумал Саурон и вновь перевёл взгляд с Трандуила на Нори. — Итак, милая девочка, — прокашлялся некромант, но его тут же перебили. — Мне тридцать три, я совершеннолетняя, — заявила Нори, широко улыбаясь. — М-да, извини, я плохо осведомлён о твоей расе, — смутился злодей. — Но, тем не менее, нам придётся работать вместе. Хочешь, пойдём в кузницу, я покажу, как ковать цепи и стрелы? Девушка замотала головой. — Нет, я могу прибраться в твоей комнате, почистить одежду, выполнить распоряжение, сбегать куда-нибудь и что-то принести. Могу рассказать историю Фродо и Бильбо в трёх частях с переводом на эльфийский наизусть. Саурон опустился в кресло, подкошенный сознанием того, что к нему приставили шпионку. Совершенно невыносимую, импульсивную, непредсказуемую девицу, с которой у него нет ничего общего. И этот рост… она даже меньше гнома! — Могу выбить подушки и приготовить кролика! — заключила она, наблюдая за отчаянием молодого злого красавчика. — Пойдём, — майа встал и жестом указал ей на высокую арку, в направлении которой ей следовало идти. — Кто тебе Перегрин Тук? — Дядя. Он сопровождал господина Фродо в походе с кольцом на гору. — Это тот, кто много курит? — Откуда знаешь? — Видел его однажды. — Вот! Я же говорю, он знаменит! Этот ужасный Саурон всех тогда вымучил. Дядя Фродо уплыл в Валинор весь больной. Майа стиснул зубы, чтобы ненароком не выпалить что-нибудь нехорошее или, как это было с Келебримбором, не убить её невзначай. В его памяти всё ещё сохранился бунт орков при первой его коронации. Никто не желает присягать тому, кто может просто так взять и убить. Поэтому в каком бы теле Саурон ни находился и как бы его ни называли, он всегда старался быть сдержанным во всём. Кто-то решит, что это трусость, малодушие, нерешительность или слабость… Но он лучше прибережёт силу кольца для мести, когда её потребуется не так много, как теперь.

***

Он привёл Нори в покои Тауриэль. Девушка сразу заметила неладное по встревоженному взгляду сидящей у окна эллет. — Мама, это Нори. Нори, это моя мать Тауриэль. Она плохо себя чувствует, потому и молчит. Но ты, Нори, присмотри за ней, раз уж подушек у меня нет, в кузнице ты мне не помощница, да и бегать туда-обратно никуда не нужно, — хищно улыбнулся Саурон и стремительно вышел, громко захлопнув за собой дверь. Отделался. Надолго ли? Он не хотел об этом думать. Пока Трандуил заливает вином горе вечного вдовства и отъезд сына, переложив на него все обязанности, майа решил не тратить время зря и привести в боевую готовность вверенную ему армию эльдар, не пожелавших покинуть Средиземье. Он помнил все свои воплощения, хорошо знал военное дело и собрал командиров, чтобы донести до них весь порядок отныне установленных им правил. Тем временем Тук обживалась во дворце короля эльфов, очаровав эллет своим неустанным щебетом. За те несколько минут, пока Саурон удалялся по длинному коридору, Нори успела рассказать его странной матушке все новости Средиземья. У кого и с кем состоялась свадьба, кто у кого в таверне угнал коня и как восемь гномов спьяну чуть не утонули в речке. Тауриэль достала кольцо из кармана своего скромного домашнего платья и протянула руку к девушке. Сказать она ничего не могла. Заклятие сына мешало разомкнуть губы и сковывало язык. — Ой, что вы хотите мне показать? — девушка с любопытством уставилась на колечко, которое стало уменьшаться в размерах. — Ой, уж больно оно похоже на то, что дядя Фродо… Девушка вскинула растерянный взгляд на эллет. Та кивком показала ей: «Забери!» — И зачем вы делаете копии таких ужасных артефактов? Нет, я боюсь. Мне оно не нужно. Отсюда слышно, как в нём пульсирует что-то живое. Эллет снова кивнула, давая понять, что так и есть. В кольце пульсировало его сердце и шумела его чёрная кровь. Если бы Тауриэль могла, то рассказала бы, что делать. Она взяла перо и начертала несколько слов. Нори прочитала, шмыгнув носом: «Спрячь подальше. Даже когда он будет в гневе, не отдавай кольцо. Будь осторожна, мой сын опасен». Девушка с недоверием посмотрела в глаза эллет. «Может, это бред, и сын не зря прячет её от людей?» Тауриэль скомкала лист и бросила в корзину, надеясь, что её тиран не опустится до копания в мусоре. Нори приняла кольцо и спрятала его в подвешенном на шее мешочке с благоухающими травами. — Что я должна сказать королю? Тауриэль приставила указательный палец к губам, призывая к молчанию.

***

Элинор Тук ничегошеньки не понимала в эльфийских интригах и в подлинность колечка не верила. Она вышла от Тауриэль и в коридоре, от нечего делать, надела его на мизинчик, тотчас почувствовав, как оно сжалось, не собираясь отпускать палец. И в то же мгновение поняла, что светлый коридор превратился в «сумрачные болота», что неподалёку от Шира. Стражники её не замечали. Эльфы шли прямо на неё, грозя сбить с ног, и Нори едва успевала уворачиваться. Так значит, это то самое кольцо! Дядя Фродо не лгал, когда рассказывал, что становился невидимым. Тут она почувствовала, что её кто-то ухватил за ухо. Она вскрикнула и поневоле последовала за громилой. Он втолкнул её в арочную нишу в стене и загородил собой. Нори виновато подняла глаза. В полумраке незнакомец выглядел очень страшным. Нет, лицо у него было вполне приятное, если не считать холодного серого оттенка кожи, но сами черты казались зловеще-хмурыми. На неё ещё никто в жизни не смотрел так пренебрежительно-раздражённо. А так, на вид, он мог бы показаться девой, как и многие эльфы, не имей он мужского силуэта. — Давай кольцо! — грозно прогрохотало над её чутким ушком. — Мне его дали на хранение. Не отдам! — выставив вверх подбородок, ответила она. — Оно моё, хоббит! — звериный рык пугал своей мощью, исходившей от великана, но девушка не сдавалась. — Для начала представься. Кто ты? — У меня много имён! Верни кольцо, мохноногая! — его длинные рыжие волосы свисали и попадали ей в нос при каждом вздохе. Нори чихнула, он отступил, но ухо не выпустил. — Знаешь, что я с тобой сделаю, хоббит? Насажу на копьё и сам сниму своё кольцо! — Так ты Саурон? Так бы сразу и сказал, — ответила Нори и сняла колечко. Напротив неё стоял Тристан. — Давай кольцо, — прошептал он, озираясь на снующих по коридору эльфов. — Ещё раз назовёшь меня этим именем — разорву на части. Если хочешь жить дальше, зови меня Майрон, но только наедине. Тристан — человеческое имя, и оно меня недостойно. — Не обижайся, Майрон, — прошептала хоббит в ответ. — Но кольцо я тебе не отдам. Тронешь — закричу. Не успел он крутануть ухо девицы сильнее, как позади возникла тень Трандуила. — Ох уж эта страстная молодёжь! Уже обнимаетесь? А вы хорошо смотритесь со стороны, советник. Мне забавен твой склонённый вид всякий раз, когда хочешь с ней заговорить, — с издёвкой улыбнулся лесной король. — Элинор, покажи нам, что у тебя в ладони. Хоббит потопталась на месте и протянула вперёд раскрытую ладошку с колечком раздора. — То самое? — присмотрелся эльф и перевёл взгляд на Саурона, который всё ещё держал её за ухо, но теперь отступил в сторону. — Оно, точно, владыка. Я надела его на палец и увидела его истинное лицо, — кивнула в сторону обидчика хоббит. — Они совсем не похожи. Только рост, манеры и глаза. Но Трандуил даже не коснулся артефакта и в упор посмотрел на Майрона. — Этого достаточно, чтобы его узнать. Решил меня обмануть, пряча эту дрянь в моём королевстве? Если не хочешь оказаться в подземелье, встань на путь исправления, как обещал, — произнёс король, обращаясь к некроманту. — Тогда, владыка, уберите от меня этого соглядатая! — разъярился неудачливый злодей, на секунду показав своё истинное, перекошенное злобой лицо. — Она — единственное условие, с которым ты должен смириться, иначе я отдам тебя на суд Валар. Думаешь, Галадриэль не пожелает разделаться с тобой снова, узнав, что Саурон воскрес, а кольцо не уничтожено? Майрон, скрипя зубами, отпустил ухо полурослика. Скользнул по ней взглядом и самонадеянно решил, что условие, которое ему ставят, куда безобиднее гнева его бывшей возлюбленной. Галадриэль была таковой для него всю его сознательную, телесную и бестелесную, жизнь со времён их первого знакомства. Он ненавидел себя за слабость перед ней, но знал, что эллет в состоянии вить из него верёвки. Хорошо, что об этом никто никогда не догадывался. Возможно, только Элронд. — Не надо сообщать Валар. Кольцо останется у госпожи Элинор Тук, владыка, — Саурон слегка поклонился Трандуилу и стремительно ушёл прочь от сговорившихся против него эльфа и хоббита. Своды тронного зала прогнили от дождей, нужно распорядиться о капитальном ремонте. А может быть, пусть себе гниют? Не ровён час, рухнут на прекрасную голову синда, и престол окажется свободен для преемника. Да, но кто ему, Майрону, позволит этот престол занять? Размышления над очередной авантюрой поглотили тёмного лорда, отвлекая от мысли о том, как избавиться от полурослика и начать копить силу кольца для нового рывка к безраздельной власти над Средиземьем. Тауриэль ждала, что её поступок не останется без внимания. Саурон вошёл и присел на пол у колен молчаливо сидящей в кресле эллет. Как тогда, в другой жизни, когда ещё не помнил своего предназначения. — Что вышиваешь? — спросил он, по-прежнему оставаясь маленькой копией Кили. — Твою новую тунику… Ох, ты позволил мне говорить? Спасибо, — улыбнулась она, погладив его тёмные волосы, когда он прислонился головой к её коленям. — Что натворил за это время? — Почему я непременно должен что-то натворить? — прикрыв глаза и наслаждаясь её ласковыми касаниями, произнёс Саурон. — Тебе сложно сидеть без дела, ты создан творить, но не знаешь что. Скажи, Моргот соблазнил тебя лишь властью? — Много вопросов, мама, — огрызнулся Саурон, лениво поднявшись, но всё же ответил: — Он предлагал превзойти и удивить Эру. Сделать мир прекраснее, чем сделал его он. Но Мелькор умел только разрушать то, что уже существовало, осквернять творения Эру. Создать же что-либо никто из нас и не пытался. Я поздно это понял. Я был самым молодым и глупым из майар. Не будем об этом, хорошо? — Почему бы тебе не измениться сейчас? — Тауриэль встала с кресла и взяла его за руки. — Ради меня. — Всё в мире Эру не имеет смысла. А я хочу, чтобы он был. Хочу постичь, для чего всё это и почему он так любит свои творения. Любит вас больше, чем нас, своих детей. — Смысл в любви. Я люблю тебя, сын, а ты любишь меня. Попробуй полюбить кого-то так же, как меня. Саурон громко рассмеялся, с укором глядя на мать. — Как тебя? Это невозможно. Он пожал её руки в ответ и удалился. В тронном зале его ждали послы людей из соседних земель. Нужно было налаживать торговлю, в которой он ничего не смыслил, а потому решил позвать на помощь хоббита Нори. Может быть, она знает, как им не продешевить. — Я же тебе не нужна! — фыркнула девица в ответ на его просьбу. — Ты суёшь свой нос куда не надо, но сейчас мне нужна твоя способность торговаться, — сказал он и вытолкнул её в тронный зал. Среди толпы людей раздался ропот. Никто не ожидал, что с ними будет беседовать полурослик. Но вслед за ней вышел и Саурон, вид которого вызвал ещё большее волнение в толпе. За секунду до своего появления он принял образ Майрона, потому что среди людей были жители его деревни, хорошо знавшие его как оборотня-убийцу после той злополучной ночи. А так как Майрон был необычайно хорош собой по замыслу Эру, то и реакция оказалась соответствующей. Сам Трандуил приоткрыл рот, но, вспомнив всё о Сауроне, быстро его захлопнул и засомневался, стоило ли покрывать врага Валар в своём королевстве. Майрона никто не знал, но в его облике угадывалось нечто нечеловеческое, что сложно скрыть за дружелюбной улыбкой. Командиру королевской стражи манипуляции с внешностью главного советника не понравились. И он на всякий случай приготовил свой лук и проверил колчан. — Мой король, позвольте огласить ваши условия соглашения на продажу леса и зерна, — громко начал советник. Трандуил, сидя на высоком троне, величественным жестом велел приступить. Саурон представил полурослика как главного торгового министра Ласгалена, чем разрушил начинавшее нарастать в толпе недоверие к ней. Так хозяйственность Элинор Тук оказалась востребована при дворе Трандуила. Контракты были заключены с огромной выгодой для эльфов. Вскоре по Средиземью пошли слухи о терпимости прежде весьма скрытного короля эльфов, сделавшего важными управляющими в своём королевстве хоббита-девушку и очень похожее на древних айнур существо, о красоте которого молва добралась до самых ворот Валинора. И «трижды постучала» в дверь покоев самой Галадриэль.