Часть 3

      За окном уже потихоньку начинало темнеть. Небесно-голубой сменялся на мягкий персиковый, где-то за горизонтом и вовсе пестрились малиновые краски. Вечер выдался таким же тёплым, как и весь день в целом. Лишь изредка ветерок заставлял колыхаться веточки тонких, голых деревьев.       Веки были неподъёмно тяжелыми. Не без усилий, Осипов открыл глаза и обвёл взглядом комнату. Осознание медленно закрадывалось в мозг, напоминая о прошедших событиях. Тяжело вздохнув, он всё-таки находит в себе силы подняться с постели. Выпрямившись, парень прохрустел позвонками и направился к окну, которое служило ему своеобразным знаком того, что уже пора просыпаться.       В комнате было душно, тяжелый осадок распространялся по всей комнате. Механическими, ещё полусонными движениями Илья открыл дверцу и вышел на балкон. Прохладный ветерок тут же обжигающе ударил по щекам, захолодил ступни. Свободную футболку то и дело ворошило на ветру, заставляя ёжиться от неприятного холодка по спине. Сделав глубокий вдох, Осипов почувствовал, как кислород заполняет лёгкие, а после переходит в мозг, заставляя чувствовать слабое головокружение.       Для Монеси абсолютно всё здесь казалось чужим, каким-то совсем не родным, скорее даже опасным, диким. Даже белградский воздух показался ему совершенно иным, не таким, как в Берлине. Комната не вызывала у него никакого ощущения комфорта и безопасности, хоть и дизайн ему определённо был по душе. Спал Илья плохо, очень плохо. Чувство тревоги не давало ему никак успокоиться, от чего он выпадал из сна чуть ли не каждый час. В какой-то момент ему даже показалось, что он словил сонный паралич.       Осипов и сам не ожидал, что переезд окажет на него настолько сильный стресс, что он будет в панике оглядываться от каждого шороха. С другой стороны, он прекрасно понимал, что происходит это не только из-за смены обстановки, но и от того, что душа его ещё осталась там, в команде G2.       От унылых мыслей его прервал стук в дверь. Устало закатив глаза и выругавшись куда-то себе под нос, Илья направился к источнику звука, забыв закрыть за собой балкон. За дверью он мог ожидать кого угодно, но только не скованно топчущегося Данила, который устремил взгляд куда-то себе под ноги: — Я тебя разбудил?       Ответ генерировался в голове ещё несколько секунд: что же выбрать — специально соврать, чтобы заставить нарушителя покоя почувствовать вину, или же сказать правду, дабы не портить их отношения ещё больше? — К счастью, нет. Я проснулся буквально пару минут назад, — Илья, всё же, выбрал второй вариант.       Он ожидал, что сейчас паренёк перед ним начнёт тараторить так быстро, что туманное от сна сознание не будет успевать улавливать ключевые моменты, однако тот так и стоял, поникнув головой. Осипов даже заинтересованно приподнял одну бровь, смотря на то, как неловко Данил жмётся перед ним и крутит носком кроссовка по порогу комнаты. — Ну? Чего тебе? — Не выдержав такой длинной паузы спросил старший. Вопрос прозвучал даже грубее, чем планировался на самом деле. — Извини за то представление сегодня утром, — Быстро выдал Крышковец, жмурясь, — Я не хотел как-то тебя задеть своими словами. — Да ты и не задел, вроде, — Монеси пожал плечами, не совсем понимая, что тот имеет в виду.       Карие глаза тут же округлились и стали походить на щенячий взгляд: — Правда? — Спросил Данил, задержав дыхание от волнения.       Совершенно не понимая этой очередной выходки, Илья и вовсе запутался. С чего это перед ним вообще извиняются? А ему разве что-то плохое сделали? Если не смотреть на логику, то его внутреннее представление о Крышковце в любом случае постепенно рушилось — до этого перед ним был гордый, честолюбивый подросток, не умеющий принимать чужой позиции, не способный принимать проигрыш достойно, пусть и очень талантливый не по годам. А тут, неожиданно для самого Осипова, та самая «гордыня» приходит к его порогу и просит у него прощения. — Думаю, если бы меня это правда задело, то ты быстро об этом узнал, — Съязвил Илья, поправляя помятые от сна пшеничные волосы и вновь натягивая свою стандартную ухмылку, при которой сильнее выделялись его округлые, выглядящие слегка даже по-детски, щёки. — Ахах, ну, я уже заметил твою прямолинейность, — Данил, кажется, не заметил этой колкости и лишь облегчённо рассмеялся.       В целом, у этих двоих было много недосказанности в адрес друг друга, много чего нужно было обсудить наедине. И оба это прекрасно понимают, но не знают каким образом это сделать. Каждый из них не может и не хочет переступать через себя, продолжая просто ждать, пока собеседник предложит идею первым. Но этого так и не произошло.

***

      Можно сказать, что разговор этим вечером малость выбил Илью из колеи. Теперь он совсем не понимал, что ему делать и как относиться к своим новоиспечённым тиммейтам. Множество вопросов крутилось в голове, так и оставаясь не озвученными.       Спустившись на первый этаж, где тренер решил устроить сборы команды и провести с ними беседу, Осипов смог придумать для себя ответы на волнующие его вопросы. Для него стало очевидно, что Данила просто заставили сокомандники придти и извиниться перед ним. «Было бы это искренне, он бы сказал намного больше», оправдывался Илья, снова возвращаясь к своему изначальному забитому образу недотроги.       На сборах команда обсудила предстоящий турнир, который будет буквально через две недели. «Заебись», подумал Монеси, когда он узнал об этом. А можно было его ещё позже соединить с командой? Чтобы он уж точно опозорился на игре, а на фоне него остальные тиммейты выглядели как MVP игроки, причём каждый поголовно. — Постараемся сделать всё, что в наших силах, верно? — Спросил Леонид, решительно расставив руки по бокам. В особенности его взгляд прожигал новичка, как бы намекая, что тому придётся стараться больше остальных, чтобы влиться в коллектив за такой короткий срок.       Илья мог лишь нервно сглотнуть, примерно представляя, как ему нужно будет надрываться, дабы не опозориться ни перед новой командой, ни перед старой, а уж тем более — перед фанатами.       Перестроиться на совершенно чужих тебе людей — очень тяжело. Где-то внутри себя Осипов до сих пор представлял Spirit как своих соперников, что делало его восприятие матчей куда более сложным процессом. Насколько он помнил, ещё будучи в G2 ему всё же удавалось сыграть с Донком. Но это ведь так, просто фана ради, а тут целый серьёзный турнир, от которого зависит его репутация.       Ещё на прошлом мейджоре, в Копенгагене, Илья пару раз поглядывал записи игр Spirit, ожидая встретиться с ними в финале. Ещё в то время он сделал для себя вывод — ему было бы сложно подстроиться под стиль игры Донка. И вот теперь, когда они действительно стали тиммейтами, приходится выкручиваться из этой ситуации всеми способами. — Пошли, Мирик, — Даня, поправив вечно лезущие ему в лицо волосы, вскочил с дивана и хлопнул сокомандника по плечу.       Боря удивлённо вскинул брови: — Вы куда? — Мира придумал какую-то новую фишку, вот я и хочу стать первым подопытным, — Крышковец в предвкушении топтался на месте. Он вообще отдыхать умеет? Или его хоть в три часа ночи играть позови — так сразу согласится? — Сыграться решили, всё-таки, — Вишняков размеренно кивал головой, попутно поглаживая свою бороду, — Ну смотрите, про наши основные тактики не забывайте. А то посреди матча выдумаете что-то, и кирдык.       Крышковец, наконец, успокоился и перестал быть похожим на неваляшку. Зрачок его кофейных глаз округлился, а поднятые широкие брови придавали ему ещё более удивлённый вид, чем он был на самом деле: — Так нам же всё равно много чего менять под Илью, разве нет? — Этот вопрос поставил в тупик не только самого Лёню, но и тренера в том числе. Ненадолго повисла тишина, пять пар глаз тут же уставились на Данила. — Под меня? — Еле как выдавил из себя Осипов, который явно не ожидал, что тут вообще хоть кто-то думает о его комфорте в игре. — Ну… А разве нет? — Парень растерянно начал бегать взглядом по каждому, кто находился с ним в зале. Слегка хмурое лицо Сергея заставило его замолчать и слегка отступить. — Посмотрим, как он покажет себя на общей тренировке завтра, — Достаточно серьёзным басом проговорил тренер, — Если ничего не будет получаться, то поменяем тактику.       Илья нервно сжал краешек своей зипки до такой степени, что костяшки на его руке побелели. Все те слова звучали словно упрёк в его сторону. И без того погруженный в тревогу, он воспринимал любую критику в штыки, выстраивая между собой и командой Spirit невидимую стену. — Хорошо, — Сам Крышковец также отреагировал на это достаточно отстранённо. Может, даже отчасти недовольно, ведь ему все-таки хотелось, чтобы между всеми его тиммейтами была особая связь, а не просто взаимоотношения в роли коллег. Что ж, раз ему ставят такой ультиматум, тогда он сделает всё по-своему, — Илья, не хочешь с нами?       Этот парень удивляет Монеси всё больше и больше. Почему ему так не наплевать на него? Это даже слегка пугает. Хотя, хах, это просто паранойя, верно? — Если ненадолго, то можно. А то я ещё не разложил свои чемоданы, — Взгляд Осипова слегка потеплел. Но пока только по отношению к Данилу, не более. Раз уж тот хочет выстроить с ним дружбу, то окей, он не будет слишком сопротивляться, — Если, конечно, Мирослав не против.       Илья приподнял уголки губ. Выражение его лица было заметно беспокойным. Почему? Да он просто не уверен, что правильно запомнил и назвал имя Зонтикса. Не хотелось бы сейчас опозориться перед всей командой.       Плахотя как-то косо взглянул сначала на Илью, потом на Данила, словно упрекая его в том, что он специально сказал про их небольшую тренировку на сборах, чтобы затащить туда новое связующее звено команды. Тяжело вздохнув, он всё-таки кивнул обоим парням, поднялся с места и направился в практис.       Долго распинаться не пришлось, Монеси довольно быстро сообразил, что хочет видеть Мирослав в игре и действовал строго по плану, а вот Даня наоборот — творил всё, что ему вздумается, чем знатно выводил остальных. В особенности Илью, который после каждой выходки со стороны младшего закатывал глаза с таким громким вздохом, дабы до того наконец дошло. Однако, Донк то ли действительно искренне не понимал намёков, то ли намеренно их игнорировал, считая, что он прав. — Блять, Данил, — Не выдержав того, что Крышковец снова сорвался со своей позиции, оставив сокомандника одного, из-за чего тот погиб, не имея нужной информации, Монеси отъехал назад и встал с кресла, — Ты можешь хоть один раунд не творить какую-то хуйню и сыграть вместе? — А что не так? Мы же выигрываем, — Слегка обиженно пробубнил себе под нос Даня, не отрываясь от экрана, ведь он то был ещё жив. — Всё не так. Ты должен был мне инфу давать, а в итоге я отлетаю одним из первых.       Подросток ненадолго оторвался от монитора, совершенно невинно и без какого-либо злого умысла сказав: — Ну, киллы делаешь? Делаешь. А факт того, отлетаешь ты или нет, разве как-то относится ко мне? — После чего он снова вернулся к игре.       Осипов отчаянно перевёл взгляд на Мирослава, в надежде, что может тот вставит свои пять копеек и отвесит младшему знатный подзатыльник за проёбы, но так и не нашёл там поддержки. И где же командный дух, о котором ему так затирали? Хотя, скорее всего, это были просто наивные завышенные ожидания и надежды на хоть какое-то принятие и понимание. Или может это сам Илья потерял хватку, пока разбирался с договором о переходе в другую команду? Всё-таки, такие дела не решаются щелчком пальцев. — Как только Spirit тебя терпит? — Он устало потёр переносицу, дав глазам немного отдохнуть от ярких вспышек экрана. Естественно, этот вопрос задавался без цели найти какой-либо ответ и, скорее даже, был больше шуточным, но Крышковец посчитал, что просто обязан вставить сюда свои пять копеек: — Ты всего первый день с нами, а уже делаешь такие выводы. Представляешь, в Spirit люди — это личности, ого! Вот так неожиданность, правда? — Всё это было произнесено с таким количеством сарказма и иронии, какого, казалось бы, не могло содержаться в этом маленьком тельце, — У нас тут не как у некоторых, где одна слащавость на камеру для очередного милого эдита в тик токе с комментариями «ой какие краши», а настоящие люди, не вещи! Со своими желаниями и идеями. Не можешь их принять, так зачем тогда приходил?       Для речи Данила не хватало только завершающего плевка в конце. Всё было сказано на одном дыхании и явно с раздражением от упрёков в его сторону, которые триггерили что-то внутри него. Один лишь вопрос — что именно? — Ты… — Осипов дёрнулся, словно ошпаренный кипятком. Было ощущение, будто его резанули карманным ножом прямо по глотке.       Донк уже хотел продолжить выливать свой шквал эмоций, как его быстро остановили: — Дань, перебарщиваешь, — Мирослав уже тоже не мог сосредоточиться на игре, особенно когда под ухом два идиота начинают спорить по какой-то ерунде, — Это ведь просто дружеский матч. — В том то и дело, что «просто дружеский», так к чему претензии? Не турнир ведь. Он первый начал, а я что, терпеть должен? Мне уже хватило, спасибо, — О том, что продолжения их небольшой тренировки не будет, мог послужить громкий стук кулаков и наспех скинутых наушников об стол, звук отъехавшего назад кресла и поспешные шаги из игровой. — Вот же ж распсиховался, — Прыснул Осипов, выходя из всех окон на компьютере и нажимая кнопку выключения. — Не понимаю, что на него нашло, — Мирослав разочарованно встал из-за стола, предварительно сняв наушники. Ему по большей части было всё равно, кто и как относится друг к другу. Да пусть хоть ненавидят и кроют друг друга отборным матом. Но находиться в эпицентре этих событий он не мог, особенно когда они мешают сосредоточиться. — Просто кое-кому нужно научиться принимать критику, — Илья лишь развёл руками в стороны. Одно было определено точно — его доверие к Крышковцу вновь подорвалось. «Придётся начинать всё с самого начала», пронеслось в голове у Мирослава. Не то что бы он хотел вообще сюсюкаться с тем, чтобы подружить двух тиммейтов. Он прекрасно понимал, что в любом коллективе люди не обязаны любить и лелеять каждого. Но не когда это переходит в конфликт, который мешает их игре и коммуникации в ней. Другое дело, что в голове он имел примерное представление того, почему Данил так себя ведёт.       Послышался скрип двери, и вот Мирослав снова остался наедине со своими мыслями. В воздухе летали остатки напряжения. Настолько Данил и Илья не переваривали друг друга? Определённо, нет. Это просто столкновение нескольких факторов. Два ледяных айсберга столкнулись, дав повод для новых трещин. В этот момент Мира лишь крестился в душе, чтобы ему не пришлось это всё расхлёбывать в одиночку.

***

— Данёчек, — Боря растёкся на диване в гостиной и громко подозвал младшего к себе. Тот послушно подошёл и ответил вопросительным взглядом, — Ты ж уже поужинал, да? Отнеси во-о-он те оставшиеся кусочки пиццы к Илье наверх. А то чё мы, в крысу без него пожрали. — Почему я? — Даня взглянул на открытую коробку, где лежало ещё около половины пиццы. — Потому что я так сильно объелся, что не могу встать! — Парень в очках театрально положил руку на лоб, имитируя попытки подняться с дивана. — …Может он не так уж и голоден, раз сам не спускается сюда? — Крышковец неловко сжал ладони в кулак, борясь с полным нежеланием видеться с Монеси. Как минимум, сегодня уж точно. Из-за неприязни? Нет, конечно. Из-за стыда. — Он приехал сегодня утром, а после завалился спать. Потом ты утащил его на тренировку, в конце неё вы что-то не поделили, он убежал в комнату и так и не выходил! Сомневаюсь, что у него в чемоданах лежит какая-то заначка с едой. Так что, будь паинькой, отнеси ему покушать, — В конце своей речи Воробьёв расплылся в хитрой улыбке, — Может он воспримет это как извинение за твой длинный язык.       Казалось, будто Данил чуть ли не подпрыгнул на месте от возмущения и задетого самолюбия: — Я не первый это начал! — Даня, — Его тут же оборвал Леонид, мягко потрепав по голове, — Давай, метнулся кабанчиком.       Крышковцу оставалось лишь безнадёжно закатить глаза: — Боже, — Смирившись со своей участью, он подошёл к столу и взял коробку с едой. — Боженька к тебе не спустится, — Усмехнулся Борис напоследок.       «А чё я ему одну пиццу понесу», подумал Данил, после чего взял кружку, налил туда кипятка, бросил чайный пакетик и два кубика сахара, не забыв размешать всё это дело. Он, конечно, даже не думал, пьёт Илья чай с сахаром или без, а может он вообще предпочитает кофе? Но ему показалось, что есть пиццу в сухомятку — это как-то совсем не то, поэтому и взялся за напиток. К тому же, когда ему пришлось идти извиняться перед Осиповым буквально пару часов назад, он приметил лёгкий, но прохладный ветерок из чужой комнаты, охарактеризовав это тем, что возможно новенькому просто досталось помещение на теневой стороне здания. Ну, и конечно же, не хотелось, чтобы тот простудился и слёг с температурой, так что горячий чай будет как нельзя кстати.       Решив не медлить, Данил прыжками поднялся по лестнице на второй этаж, при этом сильно запыхавшись и лишь чудом не пролив содержимое кружки на пол. Преодолевая путь до комнаты сокомандника, он прокручивал в голове, что же ему сказать. Руки были заняты, поэтому стучать в дверь пришлось краешком обуви. Вышло глухо, но всё же внутри послышались приближающиеся шаги.       Осипов медленно открыл дверь и, ох, стоило видеть его разочарование на лице, когда он увидел кого именно к нему принесло. — Что опять? — Он старался звучать как можно грубее, дабы быстрее прогнать неприятеля с порога, пока тот снова не наехал на него с какой-нибудь наиглупейшей причиной. Всё серьёзное выражение лица тут же улетучилось, когда он заметил, насколько парень запыхался, — Ты марафон бежал что ли? — Нет, я ужин нёс, — Совершенно невинно и в какой-то степени даже глупо пробормотал Крышковец, взглядом указывая на коробку с пиццей. Хотя, назвать это полноценным ужином можно было с трудом.       Илья ещё какое-то время залипал куда-то в пол, пытаясь подавить рвотные позывы из-за сжавшегося от голода желудка. — Я не голоден, — Он соврал, просто не желая принимать подачки со стороны обидчика. Возможно, Данил бы так и ушёл с порога его комнаты, если бы в тишине второго этажа не послышалось урчание чужого живота. — Ага, я вижу, — Крышковец недовольно поджал губы и легонько оттолкнул плечом Илью в сторону, дабы пройти в комнату вместе с едой. — Ты что делаешь? — Монеси всеми силами пытался скрыть стыдливо раскрасневшееся лицо. — То и делаю, — Даня расхаживал по комнате, словно она принадлежала ему. Подойдя к небольшому столу у кровати, он поставил туда кружку и коробку, предварительно закрыв её, чтобы в случае падения еда никак не пострадала. — А если бы у меня тут было что-то личное? — Осипов по-деловому скрестил руки на груди и облокотился плечом об стену. — Например? — Расставив руки по бокам, как Крышковец часто любил делать, желая выглядеть хоть чуть смелее и угрожающе, хотя получалось так себе, парень с вызовом поднял подбородок и взглянул на Илью.       Тот же, в свою очередь, не смог придумать какой-нибудь остроумный ответ и неловко опустил голову: —… Спасибо, — Хрипло поблагодарил он, кивнув в сторону коробки с пиццей. — Да не за что, — Даня пожал плечами, чувствуя нарастающее напряжение, — Ешь, пока горячее, а то потом невкусно будет. Приятного аппетита.       Илья бросил в ответ тихое «угу», наконец отлипнув от стены и подойдя к столу.       Крышковец поспешил выйти из комнаты, дабы оставить сокомандника трапезничать наедине, при этом кинув напоследок: — Не запускай себя так. Ссоры ссорами, но я не хочу, чтобы это как-то сказалось на твоём здоровье. — Благодарю за заботу, — По тону Осипова было не совсем понятно, был ли это сарказм или же действительно искренний ответ. Однако, Даня всё же решил не разбираться с этим, выбрав для себя второй вариант, и удалился из комнаты.