Откровенние

— Ты всегда такой одинокий, Мидория Изуку? Даже во сне стоишь поодаль ото всех, — вкрадчивый, слегка смеющийся голос отражается от невидимых стен этого мира. Пространства ВЗО и ОЗВ. Изуку дёргается, но не так, как обычно: дëргаются его плечи, а не он сам, шрамированные кулаки сжались до боли. Подросток поворачивает голову в сторону мужчины, а после, тяжело вздыхая, и всë тело. Его потускневшие от многих слëз глаза сияют неодобрением, злобой и чем-то, что сам Все-за-Одного обозначил как "огонь Один-за-Всех". — Почему ты продолжаешь приходить, Хисаши, даже после моих отказов? — цидит сквозь зубы Изуку, всë ещё стараясь казаться как можно вежливее. Все-за-Одного слегка позабавила эта реакция. Какой правильный герой. Какой правильный ребёнок... Мужчина усмехнулся, суя руки в карманы брюк. Изуку стоял горой где-то в трех метрах, весь на нервах, из-за него, или из-за происходящего в реальности — Все-за-Одного не знает. Белые-белые, чуть кудрявые волосы Изуку шелестели из-за потока энергии, бледное лицо источало молчаливую силу. Хисаши на секунду увидел себя на его месте. Немного подумав, Все-за-Одного опускает голову вниз, глядя на на обкрошившийся бетон, прямо в трещины. Из них проглядывала молодая трава и небольшие цветы, похожие на одуванчики. — Знаешь, — неясная новая эмоция проскочила на лице Все-за-Одного, заставив Изуку нахмуриться, — я так долго думал о тебе, тогда, в Тартаре, на войне и сейчас. И вот... Наконец-то решил что пора бы изучить тебя на практике, нежели в теории. Изуку слегка склонил голову, черты лица чуть смягчились, уступая место непониманию и тревожному волнению. О чём говорит злодей? Об упущенных годах, что его не было рядом с ним и мамой? Или в этих строчках скрыто что-то, что должно заставить Изуку немедленно принимать меры безопасности, что бы не допустить захвата его тела? — Ты... — начал Деку с непонятной ему интонацией. — Я... — мужчина перебил его и поднял голову, пронзая Изуку своим пустым белым взглядом, — я так давно видел тебя только с позиции родителя и врага, что сейчас наблюдая за твоей жизнью, мне становится интересно, как маленького Изуку видят другие люди. Допустим, как видят тебя другие, подобные мне. Изуку нахмурился пуще прежнего, вздохнув, он потëр переносицу. Только сейчас запоздалый эффект этих белых глаз сработал на нëм, по спине пробежали мурашки, а в животе расплылся чем-то вязким адреналин. Впрочем, Все-за-Одного это знать необязательно. — Ты задумал что-то неладное, Все-за-Одного. Я это чувствую. Не знаю о чем ты сейчас говоришь, может, ты вновь хочешь наладить связь, или разузнать что-то, захватить власть, но в любом случае ты ничего от меня не получишь. И не надейся что в следующий раз я буду с тобой разговаривать, — злобно фыркнул Изуку, скрещивая руки на груди, ладони его впились в плечи, да так, что возможно останутся синяки. — Мм, поступай как знаешь, Изуку, я в любом случае узнаю тебя получше, времени у нас тобой предостаточно, — неожиданно весело воскликнул злодей, скаля белоснежные ровные зубы. Изуку ненадолго отвëл взгляд. У него тоже такая же жуткая улыбка? Чем еще они похожи? — Не надейся, что у тебя это выйдет, Все-за-Одного. Я буду тебя сдерживать и не подпускать ни к себе, ни к ним, а в особенности к Йои... Дяде. Хисаши сощурил глаза, глядя на Изуку чуть из подлобья. Мужчина ничего не ответил, только чуть посмеиваясь хмыкнул и закрыл глаза, разворачиваясь к Девятому спиной. — Чудесных снов, Изуку. И знаешь, напоследок... — подросток не видел лица Все-за-Одного, но он был уверен что на ней играет злорадная улыбка и взгляд полный насмешек. Между тем, сам Все-за-Одного молчал ещё некоторое время. Изуку его не торопил, хоть и желание поскорее избавиться от его присутствия было более веским... — Напоследок скажу, что здешние цветы куда чудеснее того бетона, что был при мне. Ты молодец, Мидория Изуку. Изуку остался смотреть как Все-за-Одного медленно уходит вдаль, растворяясь во тьме и энергии этого места, больше не давило тягучее мрачное присутствие в мире Остатков, но за место этого пришло чувство, несвойственное для их с ним вот таких вот внезапных встреч. ...А между тем, Все-за-Одного на прощание даже не улыбался.