От героя до...

Багровое солнце клониться за горизонт, предвещая для Изуку очередную беспокойную ночь — с окончания войны он так и не спит. Даже седативные не помогают, впрочем он и привык уже. Слабо зевая Деку мнимо радуется: где-то под окнами Академии гудят веселые студенты, в коридорах звучит привычная и долгожданная тишина, прерываемая в одно мгновение, после которого слышится тревожный писк. «Камеры выключены», — думает про себя Деку. Он резко вздрагивает, холодный пот прошибает тело, когда чьё-то потустороннее, забытое почти, присутствие ощущается в воздухе. Он с размаху кидает кипу документов в то, что было позади него, отпрыгивая на пол класса. Кипа с характером звуком ударяется об доску, отдаваясь болью в уши. Ну вот. Теперь ещё и их убирать. Впрочем, время есть. Семестр же закончен. — Учитель? — будто не обращая внимания спрашивает тот, кого Мидория предпочел бы больше никогда не видеть. Эти белые волосы и костюм тройка… И черт, он ведь правда на это рассчитывал! Адреналин не отпускал, но вполне четкая реальность происходящего быстра стала стимулом нервно выдохнуть, а после в пару мгновений закрыть все окна, запереть дверь. С недовольным фырканьем Изуку опустился на одну из дальних парт и потëр переносицу, вытирая капли пота. Ладони неприятно поддрагивали и в какой-то момент одна из причуд спала, обнажая черные дыры в их серединах. Ну прекрасно! — Да, — спустя время отвечает он, холодно смотря в пустые белые глаза, — учитель. Вы ожидали чего-то другого, папа? — также холодно, но ядовито выплёвывает Мидория-младший. Тень опускается на его лицо, блестящие недоверием зелёные глаза сияют в ней. — Прошу, не называй меня так. Все-за-одного или просто Хисаши, коль угодно, — фыркает Все-за-Одного вполне мило улыбаясь и складывая руки на груди. Энергия позади него растворяется, переливаясь темно-серыми облаками. «Прямо как у носителей Один-за-Всех, когда она ещё была с ним», — с толикой грусти подмечает Изуку, но после всë же отбрасывает это. — Так уж режит уши или совесть наконец-то замучила? — зеленая бровь выгибается, а на лице Деку появляется саркастичная ухмылка. Ему тоже не нравится эта мысль, тем не менее не ответить он не мог: слишком долго копилось всë это. — Совесть понятие достаточно растяжимое, Девятый. Для мук совести нужна вина, но вину я не испытываю, разве что… — Все-за-Одного остановилися, проморгался, и будто бы ничего не было продолжил. — Знаешь, то чем ты сейчас занимаешься меня режит больше, — Все-за-Одного в одну секунду хмуриться, окидывая взглядом классное помещение. Деку сдерживает порыв злости, сжимая руки в замке до побеления костяшек. Призрак тронулся к нему, вызвав низкий предупреждающий рык. Тот остановился за три парты от него, поднимая руки вперёд, мол: «Сдаюсь». — И всë же я не пойму… — начинает лениво экс-злодей, имитируя опору об парту. Глаза его оценивающе щурятся. — Чем ты занимался эти… — Пять лет, — добавил нехотя Изуку. — Пять? Ты только сейчас открыл ВЗО? — Все-за-Одного вскидывает брови. Мидория тяжко-тяжко вздыхает. И опять по этим граблям… Впрочем, никто кроме внутреннего демона об этом его маленьком секрете не знают, так что выражение не корректно — грабли оные совсем не пройденные, но ох, чувствует подгорающее седалище Изуку: они ещё покажут себя. И не раз — рано или поздно тайна всплывет наружу. Хотя тот предпочитает оттягивать рефлексию сия мысли на потом, в долгий-долгий пыльный ящик. — М, года два назад? История долгая. Да и вы поди всë понимаете. Кстати, как вы вообще здесь очутились? Вы остаток как Первый и другие в своё время, или что-то немного иное? Может часть ОЗВ все же уцелела и… Впрочем нет, исключено. Да и за каким боком вам там быть? Мы с моим ВЗО, вообще, обоюдно пришли к версии что вы окончательно погибли и никак не могли остаться — тело то буквально пеплом стало, хотя, если честно, оба понимали что и этого варианта нельзя исключать, но все же… — быстро, как скороговорку, протараторил отстранено Деку, постукивая побелевшими от перенапряжения пальцами по столу. Все-за-Одного был в восторге. Впрочем радость быстро удалось скрыть одним лишь чудом. — Мы не туда зашли, я спрашивал про учителя. Тем не менее вопрос хороший, потому что я и сам не знаю. Я просто в растерянности проснулся внутри твоей причуды, огляделся, ужаснулся, вспоминая кончину собственного хозяина, а после вышел наружу, — он пальцем указал прямо на грудь Мидории, там, где билось сердце. После, пожав плечами, остаток Все-за-Одного в одно движение сел прямо на парту. Изуку на это недобро покосился, немного веселя новоявленного духа папаши. После того как мелкая злоба быстро отступила, Мидория чуть смягчился. — Тц, ладно, к черту эту каторгу, мы знаем что вы остаток Все-за-Одного и на этом хорошо, — раздражённо прошипел Изуку, — потом разберемся с вашим появлением во мне. Возвращаясь к вашему вопросу, а я так понимаю вы от меня не отстанете. — Нет, по-крайней мере до тех пор, пока нас кто-то не потревожит, — перебив Изуку, он легко улыбнулся, мельком взглянув на запертую дверь. Мидория-младший недовольно цокнул, но ради собственного спокойствия перепроверил замки и стал говорить тише. — В следующий раз будьте добры не перебивать. — Угу, — кивнул Все-за-Одного, скривив такое нивинное лицо, что Деку аж тошно стало. — Вы спрашивали почему учитель. Я скажу что мне это просто нравится и… — не успел было Изуку договорить, как в ответ прозвучало твердое и уверенное «Ложь». — Ложь? — злобно скривился Изуку, одним резким движением вставая с места. Стул со скрежетом об пол убежал назад, врезавшись в парту позади. Все-за-Одного улыбнулся ещё шире, поднимая голову. Ноги его были скрещены, а руки очень деловито сложены на коленях. Это раздражало Деку ещё больше. С минуту назад новоявленный почивший дух Все-за-Одного звучал почти как озабоченный отец (при мысли об этом Изуку скривился), а сейчас, как и при жизни важно очень так расседает прямо на начищенной парте! Стыд и срам! — Ложь. Не пойми не правильно, — мягко начал он, — учитель глубоко почитаемая профессия, это в твоём духе, правда. Но ты гениальный аналитик и лидер, с твоими мозгами после окончания Академии, а таковую ты конечно же закончил, ты мог пойти в политсферу, создание техники поддержки как мисс Хатцуме или вообще уехать за границу и грести деньги лопатами. Таких как ты, — он вновь указал прямо на Изуку, — там ценят куда больше чем у нас, я знаю, такой аналитический склад ума далеко не у всех, но японцам в большинстве своем плевать, будь ты хоть герой, хоть обычный трудяга. Тем более ничто не мешало, я уверен, тебе продолжить блестящую геройскую карьеру, даже без ОЗВ или использования моей копии, раз у уж судя по всему ты еë скрываешь. Тебе твоя работа не нравится, по крайней мере я уверен что это не то, чем ты хотел бы в самом деле заниматься, даже оставшись… — расслабленно говорил Все-за-Одного, пока его не прервали. — Копия? — пропуская мимо ушей все-все остальные слова (честно выводящие Мидорию-младшего на драку с призраком), Изуку, с промедлением, но вцепился в это слово намертво. Все-за-Одного заливисто рассмеялся, вызвав у Деку чувство схожее с тем, когда одна пресса задала ему вопрос об отношениях. Ступор часто преследовал в такие моменты, но во время этого пока коротко разговора ступор стал почти перманентным состоянием, смешанным один к четырем с другими эмоциями. — Генетическая копия, не обычная. Учитывая причуды моей милой Инко, — на мгновение младшему показалось что уголки губ Все-за-Одного дрогнули, — и мою собственную, я полагал что ты получишь или что-то среднее между нашими квирками, либо же, учитывая наши с ней разницы поколений, ты действительно был бы беспричудным… — ему не дали договорить, рявкнув так, что аж самому Мидории-младшему стало неловко и стыдно кончиками ушей. — Я понимаю к чему вы клоните. Этот вопрос закрыт, я всë понял. — О, малыш. Ты ведь думал что я с тобой что-то сделал при рождении, да? — уже тише, без доли веселья, но при этом с улыбкой спросил Все-за-Одного. Деку закатил глаза. Ему чудиться или тон его звучал почти по-отцовски строгим? — Думал ещё с момента, как узнал о вас, но после того как эта дрянь… как еë пробудили, — Изуку демонстративно протянул ладонь с черной дырочкой посередине, вызывая у Все-за-Одного почти хищную улыбку, — я как-то забыл об этом. Появились новые проблемы. — Кстати об проблемах. Что меня выдало и когда? «Навеяло холодом», — мрачно подумал Изуку, неожиданно сам для щёлкнув пальцами. В тот же миг стопка ранее брошенных бумаг собралась в кучу, — под заинтересованный внимательный взгляд, — и теперь мирно покоились на краю учительского стола. Все-за-Одного выглядел сейчас почти как хищник, который на дичь смотрит. — Ничего интересного. Спустя пару лет, на мое совершеннолетие, нам с мамой перестали поступать деньги с подписью из Америки, в котором было что-то неясное написано по поводу тебя. Кажется окончание договора с банком и что-то про автоплатежи? Маме, конечно, стало тревожно — где деньги в таком случае брать и вас искать. Ну а я решил капнуть в эту мутную историю с вами, а заодно и денег заработать… — выдохнул Изуку опуская голову в ладони. — Лучше бы не копал, — честно ответил Все-за-Одного без тени счастья. Изуку даже показалось что на вечно улыбающимся лице впервые промелькнуло раздражение, явно направленное не на него. — Уже и без вас понял! — выплюнул Изуку. — Значит договор с банком действительно закончился... Жаль, впрочем, вам должны были отправить бумаги об вступление в наследство, по моим подсчетам на эти деньги можно было бы жить спокойно около десяти-тринадцати лет. Вы ведь их получили и подписали? Недоумение было первым, что выдало лицо Девятого. Улыбка пропала со Все-за-Одного: он помрачнел, наклонившись вперед. — Вы оставили наследство? — удивлённо спросил Деку, решив размять немного затекшее тело. — Да. И не маленькое. У тебя и Инко по недвижимости на Манхэттене и немало капитала в разных валютах… — мрачно и задумчиво ответил Все-за-Одного, глянув куда-то мимо Изуку. — Впрочем, если тебе интересно, а я почти уверен что тебе интересно, можем потом продолжить… Что касается Инко? — Что «что косается Инко»? — выгнул бровь Изуку, хмурясь так сильно, что у самого аж нервы свело. Не нравится ему этот разговор — тем не менее Все-за-Одного единственный пока что с кем можно максимально честно поговорить и выплеснуть все накопившееся за минувшие года. — У неë должны были появиться вопросы. Что ты ей сказал? — вкрадчиво продолжил экс-злодей. — А что я ей должен был сказать? — нерадостно спросил Изуку. — За пару месяцев что я был в Америке складную ложь было легко придумать с лёгкой руки банка. Ну вот я и сказал ей что вы пропали без вести на фоне беспорядков, вызванных бушующим кризисом. Мама, конечно, дом слезами затопила, думала сама ехать. Я еë ели как отговорил, но зато какой-никакой гештальт мы закрыли по этому вопросу. Закончив разминку, Деку отошел к окну и мельком взглянув через щели в шторах отстранено добавил: — Два года прошло, надеюсь она и вовсе об этом позабыла. Хотя, если честно, думала она о вас почти всегда после того как вы ушли. Мне тогда был год или два? Звенящая, очень томно давящая тишина повисла в кабинете, осев на сердце Мидории-младшего чем-то неприятным. Кулаки непроизвольно сжались, ранее больше нейтральное, но все же хмурое лицо стало и вовсе злым. Рано или поздно этот разговор должен был вылиться в это русло, но Деку не ожидал что так скоро. Все-за-Одного был того же мнения. И Богу он клянëтся: не думал продолжать. Тем не менее один вопрос, вертевшийся в голове на ровне с другими, все же слетел. — Не в тему, но тем не менее. Кризис какого рода? — Обвал и девальвация валюты. Не хуже Великой Депрессии двадцатого века, но всё-равно достаточно плохо что бы начать массовую истерию, — со сталью в голосе ответил Изуку, выдыхая. Вновь повисла тишина. Солнце к тому времени окончательно скрылось, настали сумерки, погрузив кабинет в полумрак. А Изуку всë стоял у окна, призрак молчал. Не в силах что-то более спрашивать. В конце концов когда пробежало целых полчаса, остаток ушëл внутрь. Идя после визита к Незу, очевидно чьим поводом стала странное поведение сотрудника, в общежитии для учителей уже глубоко заполночь Мидория-младший все думал над словами Все-за-Одного: сказанными и не сказанными. Столько вопросом остались и столько боли прибавилось. Тем не менее один его пока что беспокоил больше всего. И как они от темы учителя пришли к американскому кризису?...